ОТ РЕДАКТОРА

Настоящий выпуск включает материалы конференции ’’Язык речевых действий”, состоявшейся в мае 1993 г, в Институте языкознания РАН,

Каковы были ее цели? Почему ее проблематика была сформулирована в терминах речевых действий, а не речевых актов? Как представляется, теория речевых актов близка к завершению.

Сам язык сближает слова и дела. Так, во французском языке М fit ‘он сделал’ означает также ‘он сказал’; русские частицы де, дескать, маркирующие чужую речь, включают глагол делать: дескать = ‘сделал сказать’, В языках распространены перифрастические обозначения рече­вых действий, в которые входит глагол делать: делать объяв- ление/заключение/утверждение/сообщение и пр. Многие глаголы могут рав­но относиться к речевому и неречевому действию: обманывать и преда­вать можно и словом, и делом, точно так же как можно помочь другому и речами, и действиями. Традиционная медицина лечит действиями, психо­анализ — словами. Речеповеденческие предикаты имеют в большинстве случаев двойную денотацию: хитрить и вводить в соблазн (заблуж­дение), унижать и обижать суммируют слова и дела. И те и другие становятся причиной одних и тех же психических реакций: радости и печали, огорчения и веселости, ненависти и любви.

Есть области, в которых вся совокупность действий сводится к речи. Это политика и дипломатия, управление и юриспруденция, дело- и судо­производство. В них стерлась граница между письменными и устными речевыми действиями: делать заявление, выражать протест, заключать договор (соглашение), выносить вердикт, давать предписание, заклю­чать мир и пр.

И речевые, и неречевые действия развертываются во времени. Вре­менные отношения между ними могут получать содержательную интер­претацию. И речевые, и неречевые действия имеют начало и конец. Они могут быть завершенными и незавершенными. Для тех и других выра­батываются стратегии осуществления, объединяющие речевые и нере­чевые акции: слово стимулирует действие, действие — слово. Тем самым слово входит в контекст жизни, и это придает ему целеориентирован- носгь: речевые действия необходимо включают иллокутивную силу.

Несмотря на аналогию слов и дел, высказываний и поступков, речевые действия глубоко специфичны. Важнейшей прагматической чер­той речевых действий является их адресованность. Речевое действие обращено к ’’другому” — личному или социальному адресату. Оно входит в контекст человеческих отношений — межличностных и социальных. Чтобы речь стала действием, должны быть удовлетворены соответствую­щие требования. Речь, сказанная ”в пустоту”, не является действием.

Между речевым актом и действием существует обратная связь. Свойства высказываний влияют на моделирование поведенческих акций: им приписывается адресованность и семиотичность. Этикет, ритуал, вежливость характеризуют как речевое, так и неречевое поведение человека. Межличностные отношения структурированы по модели рече­вого взаимодействия. Таким образом, высказывание, обращенное к ”дру- гому", регулярно приобретает статус поведенческого акта, а поведенче­ский акт, рассчитанный на восприятие его ’’другим”, всегда семиотичен.

Важнейшей онтологической чертой, отличающей речевые действия от неречевых, является наличие в них пропозиционного содер­жания — полного или редуцированного: пропозиция служит ’’орудием” действия.

Благодаря наличию у речевых действий пропозиционального содержа­ния они могут получать наряду с утилитарной и этической истинностную оценку. Действия лишены параметра истинности. Аналогом истинностной оценки может считаться оценка действия по его адекватности действи­тельности. Более очевидна применимость к действиям понятия ложности. Можно обмануть другого как словами, так и делами. И слова, и дела будут в этом случае одинаково фальшивыми. Далеко не всегда поступки и поведение человека соответствуют его природе. Неподлинность дейст­вий аналогична лживости речей. Важнее, однако, то, что и высказывания, и действия соотносятся с некоторой нормой, правилом: высказывание должно удовлетворять требованию истинности, действие — этическому или практическому предписанию. Это позволяет говорить и о правде слов, и о правде дел.

Точно так же как адресованность речи влияет на интерпретацию меж­личностных поведенческих акций, значение, присущее речевым актам, переносится на действие: действию придается смысл. По аналогии с ре­чевыми актами-в терминах значения говорят и о неречевых действиях; ср.

вопросы типа: Что значит ваш. поступок? Что это означает? Как сле­дует понимать ваши действия? Какой смысл так поступать? Действие осмысляется через его цель, эксплицируемую в пропозициональной форме.

Теперь поставим вопрос так: всякая ли пропозиция имплицирует нали­чие иллокутивной силы, которая, объединяясь с ней, создает речевое дей­ствие? По-видимому, нет. Истинные общие суждения об устройстве Все­ленной, такие, например, как В сутках двадцать четыре часа или Земля имеет форму шара, наименее приспособлены к соединению с иллокутив­ными силами, а следовательно, к непосредственному вхождению в кон­текст жизни.

Итак, речевые действия имеют черты общности с неречевыми дейст­виями, с одной стороны, и с ментальными актами — с другой. С первыми их сближает прежде всего целеориентированность, со вторыми — наличие пропозиционального содержания. Речевые действия выполняют роль пос­редника между ментальной и реальной деятельностью человека, образуя вместе с ними единый комплекс. Поэтому дискуссия, предметом которой стали речевые действия, вошла в одну серию с двумя другими кон­ференциями, первая из которых была посвящена моделям действий, вторая— ментальным актам*.

Разговор о речевых действиях и о речевой деятельности человека невозможен без обращения к культурным контекстам, с одной стороны, и к социальной коммуникации — с другой. Соответствующие проблемы обсуждались на конференции, но не получили на ней достаточного освещения. Они ждут более развернутой дискуссии.

Н.Д. Арутюнова

Редколлегия выражает глубокую благодарность Российскому фонду Фундаментальных исследований за финансовую поддержку проекта "Логи­ческий анализ языка: Речевые действия. Истина и истинность” и сооб­щает, что предыдущий выпуск издания — ’’Логический анализ языка: Ментальные действия” (М.: Наука, 1993) — был опубликован благодаря финансовой поддержке РФФИ указанного проекта.

См.: Действие: лингвистические и логические модели: Тез. докл. конф. М,. 1991; Логический анализ языка: Модели действия. М., 1992; Логический анализ языка: Ментальные действия. М„ 1993.

ВТ. Гак