«ПРИЕМЛЕМОСТЬ»

Мы должны теперь попытаться охарактеризовать современную грамматическую теорию несколько более определенно, чем мы это делали до сих пор.

Начнем с того, что введем понятие «приемлемости».

Лингвист, описывающий современный язык, обычно имеет в своем распоряжении собрание записанных высказываний (его «дан­ные», или «корпус»); он также имеет возможность обращаться к по­мощи носителей языка («информантов»). Разумеется, он и сам может выступать в роли информанта, если описывает собственный язык; но в этом случае он не должен произвольно ограничивать свой кор­пус только таким материалом, который будет включать лишь пред­ложения, удовлетворяющие его предвзятым идеям относительно структуры языка. В процессе описания лингвист может получить от информантов различные новые высказывания и тем самым расши­рить корпус; он может проверить с ними приемлемость предложе­

но ний, которые строит он сам, чтобы убедиться в общем характере выведенных им пробных правил. Если он обнаружит, что его ин­форманты не считают естественным или нормальным предложением то или иное высказывание, удовлетворяющее установленным им к тому моменту правилам приемлемости, он должен, если возмож­но, переформулировать правила таким образом, чтобы они исклю­чали данное «предложение», но сохраняли в качестве приемлемых предложения, для которых они в первую очередь были установлены. В случае так называемых «мертвых» языков, вроде латинского, вери­фицировать установленные правила, проверяя с носителями прием­лемость всех предложений, описываемых этими правилами, ес­тественно, невозможно.

С первого взгляда может показаться, что термин «приемлемость», как мы его здесь употребляли, избыточен и приводит к излишним осложнениям. Можно подумать, что сказать, что данное высказы­вание приемлемо, значит только сказать, что оно было произведено в тот или иной момент каким-нибудь носителем языка и что в прин­ципе лингвист или группа лингвистов могут собрать все предложе­ния языка и поместить их в корпус. Но этот взгляд ошибочен. Тер­мин «приемлемость» имеет не только то преимущество, что он подчеркивает операционную связь между «сырым материалом» лингвиста и реакцией носителей языка как конечной контрольной инстанцией; он также подчеркивает тот факт, что лингвист должен описывать не только высказывания, действительно встретившиеся в прошлом, но и целый ряд других высказываний, которые могли бы встретиться в прошлом и могли бы появиться в будущем. Тра­диционные грамматики обычно исходили именно из такого взгляда и иногда выражали его эксплицитным образом. Позднее, желая избежать ловушек предписывающей грамматики (см. § 1.4.3), мно­гие лингвисты заявляли, что их описания некоторого корпуса ма­териала имеют силу только относительно предложений, действи­тельно встречающихся в корпусе, и не содержат выводов относи­тельно того, какие еще предложения могли бы быть произведены носителями рассматриваемого языка. Но эта позиция, какие бы благие цели при этом ни преследовались, как мы увидим, несостоя­тельна ни в теоретическом, ни в практическом плане.

4.2.2.