ПЕНИЕ И ГОВОРЕНИЕ В НАРОДНОМ ВОСПРИЯТИИ[30]

В одном из псалмов "Животной книги" духоборцев спрашивается: "Что Господь сотворил прежде для себя? — Глаголы и пение. — С кем Господь совет положил человека сотворить? — С глаголом и пением" [4, пс.

В этих текстах выражены три важные для нашего дальнейшего изложения идеи: наивысший статус пения и говорения, их равноценность и их нераздельность.

Можно усмотреть здесь особенность духоборского мировидения, однако вся древнерусская культура и русская народная традиция показывают близкое к выраженному выше восприятие пения и говорения, пред­ставляют слово и пение тоже как великую ценность и великую силу. Так, в древнерусской христианской традиции, не признававшей инстру­ментальной музыки, музыка и слово были нераздельны. Древнерусское певческое искусство не занималось толкованием символики тонов, оно было искусством толкования слова в песнопении. Природа пения признавалась божественной. Слово осмыслялось как начало пения; таким образом, божественная природа пения реализовалась прежде всего в слове. Пением как высшим актом говорения возносилась хвала Богу.

Певческое искусство состояло прежде всего в выразительном рас­певании слова. Говорение в церкви нараспев, псалмодирование было также высоким видом искусства. Распевное говорение, кроме право­славной церкви — синодальной и старообрядческой, является очень важным компонентом богослужебного обряда таких конфессий, как ду­хоборцы и молокане. Так, в каждом псалме духоборцы поют небольшую его часть — несколько "зводов" (строф), остальное читают, и чтение это, представляющее в музыкальном отношении равномерное чередование высоких и низких тонов, словно несет псалом по волнам. Молокане "проказывают" "звод” перед его хоровым распеванием, и чтение "звода" есть высокое искусство донесения текста до слушателя, в том числе искусство интонирования, которому долго обучаются.

Во всех случаях пение осмысляется как богодухновенное и приближает человека к Богу, очищая его разум и душу. Так понимали пение первые христианские мыслители, например Афанасий Александрийский: "Рас­певное исполнение псалмов показывает не стремление к благозвучию, но служит знаком гармонии помыслов в душе" (цит. по [1]). Через полторы тысячи лет об этом говорит духоборческий псалом: "Пение псалмов — душам нашим украшение. Ангелов на помощь призывать — отженяет тьму, содевает святыню человеку на укрепление ума, заглаживает грехи, подобно есть милости святых; прибавляет веру, надежду и любовь... уста очищает, сердце веселит... человека просвещает, чувствия отверзает всякое зло убивает..." [4, пс. 91].

Петь псалмы по-духоборскн — это призывать на помощь ангелов В древнерусском сознании, наследующем византийское понимание пения,

160

передатчиками божественного пения человеку были ангелы. В русских народных духовных стихах, отражающих народное православие, субъек­том пения также являются ангелы наряду со святыми и райскими пташками. В духовных стихах, как считает Г. Федотов, отразилась очень высокая оценка народом литургического пения [7]. Ангелы поют в раю и на земле — над гробом Богородицы; святой мученик, невредимый в огне печи, стихи поет херувимские, он творит молитвы все Исусовы. Пе­ние — атрибут рая или пустыни, этически совершенного места, где чело­век, ушедший от мира, может спастись.

Итак, пение в народном христианстве в отличие от обычной речи на бытовые темы — это высший тип говорения. Пение и говорение становятся равными тогда, когда говорится Слово Божие, т.е. когда произносится особый тип текстов — тексты Библии, молитвы или ду­хоборские псалмы. В тех русских конфессиях, где в богослужении не ис­пользуется всесторонне разработанная в христианстве акциональная и предметная символика, соединяющая миры земной и небесный, слово спетое и сказанное принимает на себя максимальную смысловую нагрузку, являясь единственным средством общения человека с Богом.

В народной культуре — светской или связанной с дохристианскими представлениями — говорение, речь, слово и пение также оцениваются весьма высоко. Умение говорить (Он умел слово молвити, он умел речь говорити или Он поклоны клал по-ученому, говорил он все по-писано­му) — обязательный признак "добра молодца". Магия слова, столь недву­смысленно выраженная в заговорах, основана на вере в созидательную и разрушительную силу слова. Нарекание, называние вещей, элементов мира — ответственный акт, могущий изменить состояние дел в уни­версуме: героиня баллады, которую выдают замуж за брата, говорит, что ей лучше помереть, чем назвать батюшку свекром, матушку — свек­ровью, а брата — мужем; Лазарь богатый в духовном стихе о двух Ла­зарях мучается в аду, потому что своего бедного брата "братом не называл".

В народном исполнительском песенном искусстве существует распре­деление ролей между членами певческой группы. В южнорусском ан­самбле, как отмечают музыковеды, есть ответственные за эмоцио­нальную наполненность пения (часто это верхний голос — подголос), за успешность исполнения песни как коммуникативного акта и ответствен­ный за слово [2]. Именно роль ответственного за слово, за его выпевание, за доведение текста до слушателя является самой значимой; это роль лидера; подголос почти не произносит слов, а только "покрывает" сверху остальных певцов; певец, отвечающий за коммуникацию, должен своим голосом поддерживать баланс партий.

Заметим, что жанр песен без слов не характерен для русской народной культуры; русский глагол петь имеет в модели управления семантическое место "о чем", так же как и говорить.

Нераздельность текста и напева хорошо проявляется в том факте, что II Логический анализ языка 161

народный певец часто не может воспроизвести текст отдельно от напева, а сбившись, начинает "с краю".

Интересно, что во многих культурах инструментальная музыка, по крайней мере некоторые ее жанры, тоже воспринимается как говорение.

Пенне обладает сакральной силой во многих народных культурах; исполнение песен "не в срок" ведет к несчастьям. Так, исполнение календарных песен до или после соответствующего периода, по представлению болгар, приводит к чирьям и коросте; если нечестная девушка запоет после свадьбы, то на фруктовые деревья нападет порча (Т. Агапкина, устное сообщение). У уральских старообрядцев был запрет на пение во время цветения ржи: "хлеб позябнет". У коми-пермяков, по наблюдениям Н.И. Жулановой, нельзя причитывать в темноте, а также на обратном пути с кладбища.

Интересно, как у коми объясняется необходимость причитания: причи­тание — это тоже говорение, но причитание покойники слышат, а обыч­ную речь — нет, т.е. пение, или музыкальное говорение, предстает здесь как более мощное средство коммуникации с потусторонним миром.

Пение способствует благополучию и выполнению нужных дел, совер­шению важных событий: в Сербии считается, что благополучие сопут­ствует селу, пока в нем поют песни: у духоборцев существует легенда о том, что когда умирала предводительница духоборов Лукерья Васильевна Калмыкова, то ее преемник Петр Васильевич Веригин приказал хору петь: пока "хор будет петь, суд свершится", но хор не послушался, прекратил пение, высший суд не свершился, и это привело к расколу в духоборческой среде.

В русском языке есть слова и выражения, отражающие связь пения и говорения. Так, былины сказывают, весну кликают или закликают (хотя и в первом и во втором случае поют), по покойнику причитывают. Но прежде всего идеи пения и говорения соединяются в слове голос.

Этимологически слово голос связано со словом глагол, глаголати, т.е. с идеей говорения, и с древнеисладским kalla ‘звать’ и ‘петь’ [6,430].

Приводимый ниже языковой материал — лишь малая часть того, что зафиксировано филологами и музыковедами, и еще меньшая часть того, что существует в народном языковом сознании. Здесь мне важно лишь продемонстрировать различия в значениях этого слова. Можно выделить несколько значений.

Голос 1 как инструмент говорения и пения, неотъемлемый атрибут человека. Он расценивается как средоточие силы и души. Лишить

162

человека голоса, отобрать его - это порча одна из самых страшных. На русском Севере, по наблюдениям Т. Агапкиной (выступление), бытует поверье, что сорвать голос во время венчания означает, что в скором времени умрет один из супругов. Голос 1 неотделим от своего носителя. На вопрос, почему нельзя записываться на магнитофон, было сказано: "Разве можно! Вот Мария Петровна умерла, а голос поет". Записанная на пленку человеческая речь воспринимается в среде старообрядцев стар­шего поколения как принадлежащая нечистой силе, сидящей в магни­тофоне и имитирующей голос определенного лица.

Голос — это божественный инструмент; духоборцы и молокане не признают инструментальной музыки, поскольку инструмент - творение человеческих рук, а человеку дан инструмент самим Господом; он выше всех остальных и предназначен прежде всего для воспевания хвалы Богу.

Голос 1 различается по интенсивности, высоте, тембру, чистоте: он мо­жет быть громким я тихим, глухим и звонким, тонким я тол- стым/грубым, окатным (‘мягкий’) и шершавым и т.д. Часто про певицу говорят с восхищением, что голос у нее как труба (сильный, низкий и чистый); примерно тот же смысл содержит словосочетание явный голос, относящийся и к голосу речевому (‘достаточно низкий, чистый, сильный и с отчетливой дикцией’). Старый голос уже не выносит, не вытягает.

Громкость светского пения отмечается как его достоинство: на Урале песни ухают толстым голосом, наоборот, стихи поют тонким голосом и так тихо, что свечи теплюцца, не колеблюцца.

Певческим голосом играют (меняют разные характеристики голоса и добавляют различные украшения к мелодии), им можно переливать, водить.

В переносном смысле голос 1 употребляется для обозначения звучания инструментов.

В народной поэзии постоянный эпитет к слову голос 1 — зычный (примерно то же, что явный). Голос можно разнести буйным ветром, но в северных причитаниях он обычно катится по земле и по поднебесью, как нечто круглое и хрупкое:

Покатись, мой зычен голос, золотым-то клубочиком,

Росшибись, мой зычен голос, на четыре жемчужинки

или

Докатись, мой зычен голос, до столицного города,

Опустись, мой зычен голос, на широкую улицу,

Рассыпься, мой зычен голос, круглым горошиком.

Голос 2 — это любое музыкальное интонирование, включающее зву­ковысотные характеристики и способ звукоизвлечения, в частности (в большинстве случаев употребления) голос 2 — это напев или тип напева. Голос 2 в отличие от голоса 1 отчуждаем от человека, он является компо­нентом песенного произведения, а человек может быть его воспро­изводителем или творцом.

Голос 2, как и голос 1, может быть веселым и грустным, он бывает для исполнителя легким и тяжелым (например, голос у этой песни тяжелый, 163

на здым, т.е, со звуковысотным подъемом). Псалмы молокан могут петься на торжественный, просъбенный, прискорбный голос — это эмоцио­нальный характер напева; голос 2 может быть пологим!отлогим и крутым — это различие в темпе и ритмике.

Поскольку голос 2 отчуждаем, его можно брать (из песни, из радио), передавать (ученикам или просто желающим); можно петь на У-ый голос.

Голос как напев может быть обусловлен регионально: на Гомелыцине говорят о брянских голосах, молокане вспоминают о тамбовских голосах как начале и образце молоканского пения; голос определяется по принадлежности к школе уважаемого певца или к семейной традиции: петь на Волков голос (молокане), на мамин голос; по принадлежности к конфессии: мы поем ''Умоляла мать родная" на старообрядческий голос (Восточное Полесье), по социально-временному срезу: вековечный голос, петь на бывалошний или на нонешний голос; по жанровому признаку: жнивный голос, свадебный голос; по признаку пола и возраста: женские песни и женские голоса.

Голос 2 — это инвариант; его можно узнать и признать даже при неко­торых изменениях: можно петь немножко не так, но на тот же голос; его можно украшать (дополнительными оборотами), спрямлять (делать напев более простым). Разрабатывать голос — творчески комбинировать разные напевы. Производное от голос 2 — голосить (по покойнику) ‘плакать, музыкально интонируя, с подобием напева'. В фольклорных текстах голос 2 встречается достаточно часто: невеста поет песенку, на словах незнакомую да голоском невеселую или на словах невеселую, голосоцком тяжелую.

Голос 3 — партия в многоголосии, по значению он близок к голосу 2; он является как бы компонентом голоса 2, однако чаще всего голос 2 манифестируется главной разновидностью голоса 3, а именно ведущим, или первым, голосом.

Разновидностями голоса 3 являются в народном исполнительском искусстве подголос, дишкант, подводка (в казачьем репертуаре), бас, тенор, женский бас, второй, или средний, голос и т.д.

Голос 3, будучи компонентом или атрибутом голоса 2, одновременно является параметром певца: он — ведущий голос, у нее женский бас; хороший певец может петь всеми голосами.

Голосовая песня, или песня на голоса, — это песня, где много партий.

Разграничить значения слово голос в обычном народном употреблении довольно сложно. Держать голос означает одновременно и держать партию, и держать мотив; покрывать голосом может означать и партию верхнего голоса 3, и силу голоса 1. Толстый и тонкий голос также может обозначать и человеческий голос, и тип напева. Когда информаторы говорили про определенный текст, что если его петь на толстый голос, то это будет песня, а на тонкий — стих, то здесь тоже совмещаются два значения слова голос. В текстах причитаний говорится, что голосочек не тенетца, голосок урываетца; это одновременно и человеческий голос, и

164

напев. В семейной народной традиции, где существует, например, материнский или бабушкин голос [2], это словосочетание содержит слово голос сразу в трех значеннях: похожий по тембру и другим акустическим характеристикам на материнский или бабушкин (голос 1), напев, на который обычно пела бабушка/мать (голос 2), партия, которую она обычно вела (голос 3).

Кроме слова голос в народной культуре употребляется слово глас. Гласом в крюковом пении называется определенный тип распева. В церковном пении существует осмогласие, т.е. пение на восемь гласов. В духовных стихах глас и голос 1 употребляются как варианты, при этом гласом гласят Бог, Богородица, святые, обычные же люди говорят и кричат громким голосом. Ангелы, птицы поют архангельскими гласами; здесь совмещаются значения "голос 1" и "голос 2", но пустыня говорит архангельским гласом, и здесь глас — голос 1.

Возвращаясь к проблеме пения и говорения, еще раз напомним, что в народном восприятии существует тенденция ощущать пение как высший тип говорения. Однако в некоторых сектантских культурах выстра­ивается трехступенчатая иерархия: говорение -» пение -» говорение языками или "на языках духовных". Это глоссолалия (непереводимое говорение "на языках") или ксеноглоссия (говорение "на духовных языках" с возможным переводом). Говорение "на языках" выше пения, ибо пение готовит душу к общению с Богом; говорение же "на языках" есть непосредственное общение со Святым Духом, дающим откровение про­рокам [3; 5]. Эти акты говорения происходят в состоянии экстаза и почти всегда стимулируются пением.

ЛИТЕРАТУРА

1.Бычков В Некоторые проблемы музыкальной эстетики в ранней патристике // Музыкальная культура средневековья. М., 1992. Вып. 2.

2. Иванов А.П Об изучении семантики русского народно-песенного искусства: Дис.... канд. искусствоведения. М., 1982.

3.Коновалов Д Г. Религиозный экстаз в русском мистическом сектантстве. Сергиев Посад, 1907.

4. Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола / Под ред. В.Г. Бонч-Бруевича. СПб., 1909. Т. 2: Животная книга духоборцев.

5. Топоров В.Н. Об индийском варианте "говорения языками" в русской мистической традиции ft Wiener Slavistischer Almanack 1989. Bd. 23.

6. Фасмер M. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. Т. 1.

7. Федотов Г. Стихи духовные: Русская народная вера по духовным стихам. М„ 1991.

АЛ. Полторацкий