ОПИСАНИЯ МИРА И РЕЧЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ*

Известно, что вопросы и императивы не имеют истинностного значении (ср., например, [12, 301]). Эта особенность связывается с наличием в вер* шине семантической структуры вопросительного и повелительного пред­ложения перформативного глагола прошу.

Р. Якобсон, высказываясь против перифрастического анализа повество­вательных и вопросительных предложений, указывал, что при любом развертывании повеления или вопроса получается обычное повествова­тельное предложение, лишенное той изысканной безотносительности к истине, которая присуща вопросам и императивам (см. об этом [9,241]).

Попытаемся в качестве теста на наличие у различных типов предложе­ний истинностного значения использовать построение новых предложений с вершинной лексемой неверно, которые могли бы служить эксплицитными перифразами отрицательных предложений, соотносительных с исходными [8, 144]. Если подчинение лексеме неверно возможно, то будем считать, что предложение имеет истинностное значение, если же нет — предложе­ние не имеет истинностного значения. Это позволит выявить не описан­ные ранее типы предложений, не имеющих истинностного значения.

Рассмотрим предложения с классическими перформативами. Пусть говорящий совершает акт клятвы. Очевидно, что речевое действие, будучи достоянием действительности, не может быть подвергнуто отрица­нию. Но стоит говорящему задуматься над тем, что он делает, и взгля­нуть на себя со стороны, как это бывает, когда он говорит или думает Я моюсь во время мытья, как отрицание соответствующего высказывания немедленно становится возможным. Между тем и акт клятвы, заключенный в словах Я клянусь, и рефлексия об акте клятвы выража­ется одним и тем же предложением Я клянусь...

Перформативное высказывание становится речевым действием только в устах говорящего в момент произнесения и при наличии определенных уеловий. Но мысль говорящего о собственном речевом действии уже может быть проверена на соответствие действительности. Высказывание, содержащее результат такой рефлексии, начинает жизнь, более независи­мую от своего создателя, чем перформатив (который жив только в устах

Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных Исследований, инициативный проект 93-06-J094I: "Логический анализ языка: Речевые действия. Истина и истинность".

99

говорящего), и становится описанием действительности. А коль скоро говорящий еще несет ответственность за достоверность изреченного,* такое высказывание может быть оценено как истина или ложь. Итак, в одном из значений предложения с Я клянусь, обещаю, настоящим удосто­веряю могут быть подчинены предикату неверно. Что же касается вопро­сов, императивов и восклицаний, то они ни в одном значении не сочета­ются с неверно. Они-то и есть истинные речевые действия и никогда не превращаются в мысль о самих себе.

Таким образом, повествовательные предложения служат для того, чтобы выражать мысли о мире. Как эти мысли будут потом использованы, судить по структуре высказывания чаще всего нельзя. Это могут быть сообщения новостей, ответные реплики, жалобы, обещания, констатации фактов, не предназначенные для немедленной передачи. Забегая вперед, заметим, что некоторые повествовательные предложения обнаруживают присутствие говорящего и содержат указания на его иллокутивные це­ли — сделать сообщение, опровергнуть собеседника, согласиться с ним и т.д.

Попутно отметим, что имеется существенное различие между отрица­тельным предложением, парным некоторому исходному, и его опроверже­нием, которое строится оппонентом. Так, в реплике, оспоривающей вы­сказывание собеседника, первое лицо меняется на второе, второе — на первое, меняется и порядок слов, ср.: У меня нет денег — Неправда, деньги у тебя есть. В отрицательных предложениях, соотносительных с данным, таких замен нет, ср.: У меня нет денег — У меня есть деньги. Кроме того, там, где парное отрицательное предложение отсутствует (★Неверно, что у него же нет денег), опровержение с соответствующими изменениями исходного предложения построить иногда можно (У него же нет денег — Неправда, деньги у него есть). Опровержение мы понимаем как выражение говорящим того, что пропозиции, пресуппозиции, имплика- туры или предположения, содержащиеся в предшествующих репликах собеседника, ложны. Очевидно, что там, где процедура верификации не определена, например для речевых действий, опровержение может ока­заться возможным. Так, представляется возможным опровержение воскли­цания Какая сегодня хорошая погода!, однако опровержимость вопросов и императивов, где пропозициональное содержание реконструируется с тру­дом, сомнительна.

100

Дж.Ф. Аллен и Р. Перро [1, 326], обсуждая иллокутивную силу пред­ложения Я устал, пишут, что говорящий, желая информировать слушаю­щего о том, что заключено в этой фразе, должен быть сам искренне убежден в том, что устал, и должен иметь намерение убедить в этом слушающего.

Совсем другое дело — вопросительное предложение Который час? Что касается намерений говорящего, то для любого обычного вопроса они постоянны — вопрос всегда выражает неведение говорящего и содержит призыв к слушающему это неведение рассеять. А вот для чего родилась фраза Все смешалось в доме Облонских или Отрезок прямой короче всякой другой линии, соединяющей его концы, определить по ее структуре нельзя. Это — описание мира, "изреченная мысль", и мы можем пользо­ваться ею как хотим.

Следует различать сознательное и открытое выражение иллокутивной цели перформативным глаголом и бессознательное, которое выражено интонацией (наставления, угрозы), наклонением (повелительным, жела­тельным, побудительным) или структурной схемой предложения, скажем вопроса. Только неосознанное присутствие иллокутивной цели делает высказывание речевым действием. При любой экспликации иллокутивных целей совершается акт рефлексии говорящего над собственной деятель­ностью, в данном случае речевой, что немедленно превращает предложе­ние в описание фрагмента мира. Иллокуция становится локуцией. Чтобы вернуть наше предложение в разряд речевых действий, нужно произнести его с перформативной интонацией, которую так чутко уловил и описал С.В. Кодзасов [7]. Нейтральная же интонация характерна для описаний мира, "удвоения" его в сознании говорящих. В такой двойственности коренится необходимость верификации, сравнения двух миров, одного — действительного и второго — мыслимого и "оговоренного". Для речевых действий — вопросов, команд, увещеваний и угроз — мир един, и сами речевые действия служат частью этого мира.

Речевые действия включены в деятельность человека, не всегда речевую.

Анализ структурных схем предложений, приведенных в Грамматике [6, 549—604], и тест на сочетаемость с неверно дали следующие типы речевых действий, не рассмотренные ранее (мы приводим только при­меры): Скальпель!; Карету мне, карету!; За доктором!; Всем пирогам

101

пирог!; Смеху!; Ох уж эти мне студенты!; Айда жена!; Будет спорить!; Полно скромничать!; Не ночевать же тут!; Молчать!; Где мне с ним тягаться!; Ехать так ехать; Кутить так кутить; С тобой так с тобой; Никак нет; Так точно; Идет; Как скажете; Спрашиваешь!; Мое почтение!; До свидания; Счастливого пути и др.

Иллокутивная цель эксплицируется в семантической структуре предло­жения как предикат, подчиняющий себе некоторую пропозицию. Было бы неточно утверждать, что типы речевых актов различаются только содержанием иллокутивных целей (ср. [11]). Способ выражения иллоку­тивных целей — мера эксплицитности выражения и определенность (наличие альтернатив) — также отличает одни речевые акты от других. Рассмотрим шесть типов предложений, которые различаются степенью эксплицитности иллокутивных целей и пропозиционального содержания.

1. Нейтральные повествовательные предложения имеют прозрачную для отрицания пропозицию, которая не заслонена никакими четко очер­ченными иллокутивными или ментальными предикатами либо намеками на них. Фактически у таких предложений есть только пропозиция. Мы назвали такие предложения описаниями мира или изреченными мыслями. Например: Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Парное отрицательное предложение: Сумма квадратов катетов не равна квадрату гипотенузы.

2.Не нейтральные повествовательные предложения, отмеченные инто­нацией восторга, сожаления, угрозы, обоснования, содержат "тайное" ука­зание на иллокутивную цель, однако соответствующий вершинный предикат не исключает опровержения подчиненной пропозиции. При этом, строя опровержение, мы опускаем присущую соответствующим иллоку­тивным целям интонацию — она неповторима в парном отрицательном предложении. В результате при отрицании сохраняется только пропо­зиция. Таким образом, отрицания в строгом смысле у таких предложений нет, а более слабая процедура опровержения возможна. Такие предложе­ния мы относим к разряду речевых действий.

Рассмотрим в качестве примера предложение обоснования: (Дядя Вася Денисюк вдруг услышал громкий стук:} Просто дверь была закрыта на большой железный крюк. Во втором предложении объясняется, почему раздался громкий стук. О том, что перед нами предложение обоснования, свидетельствует следующее: 1) слово просто, указывающее на обосно­вание; 2) особая интонация, характерная для предложений о причине (см. [13]), которую отличает двойной выделительный акцент на слове дверь и отсутствие пауз (все предложение произносится на одном дыхании); 3) особая жестикуляция. Иллокутивная цель такого высказыва­ния — растолковать происходящее адресату. Отрицание у такого предложения отсутствует, так как его пропозициональное содержание заслонено имплицитной иллокутивной целью, но опровержение возможно: Неправда, на большой железный крюк дверь закрыта не была.

102

3.Предложения с некоторыми частицами, вводными словами, обраще­ниями, противительными союзами содержат лексические, но все еще имплицитные указания на иллокутивные цели и ментальные операции. Построение парных отрицательных предложений для таких высказываний затруднено. Практически опровергнуть высказывание с а, да, же, -то, следовательно, конечно, можно, но предикат, соответствующий некото­рой иллокутивной цели или ментальной процедуре, должен быть опущен. Соответственно из опровержения исчезают указывающие на этот предикат лексемы.

Рассмотрим пример: Хороша Маша, да не наша. Это предложение сожаления. Предложения с союзом да и другими противительными сою­зами могут выражать также и удовлетворение говорящего: Мал золот­ник, да дорог. Это связано с тем, что в предложении Хороша Маша, да не наша первый из двух сочиненных членов оценивается говорящим поло­жительно, а второй — отрицательно. В предложении же Мал золотник, да дорог, наоборот, первый конъюнктивный член плохой, а второй — хороший. И поскольку второй член в предложениях с противительными союзами более весом (об этом см. [10; 2, 99]), то предложение Хороша Маша, да не наша — это предложение сожаления, а предложение Вася мал, да удал — удовлетворения.

Кажется, что построение парных отрицательных предложений в рас­смотренных примерах невозможно, так как кроме сообщаемых сведений о достоинствах Васи и Маши рассматриваемые предложения выражают оценки говорящих и в этом смысле являются речевыми действиями.

4.В вопросительных, повелительных и восклицательных предложениях иллокутивная цель выражена без помощи перформатива, но однозначно и определенно: у вопроса, скажем, в отличие от повествовательного пред­ложения иллокутивная цель не имеет альтернатив. (Под альтернативами мы понимаем возможность использовать повествовательные предложения как констатации, угрозы, предсказания, поздравления я т.д.) Между тем в вопросе пропозиция не имеет отдельного выражения. Если отбросить вопросительную компоненту русского специального вопроса, пропозиции может не получиться. Так, если от вопроса От чего зависит наш успех? отбросить вопросительную компоненту от чего, оставшуюся часть зави­сит наш успех нельзя будет считать полноценной пропозицией. Анало­гичные примеры: Где обитают слоны?; Кто пришел?; Который час?; Что делать?; Что он увидел? Дело в том, что вопросительное слово синкретично обозначает указание и на иллокутивную цель, и на неизвест­ное говорящему — переменную величину: при семантическом разложении вопроса Кто здесь живет? получаем Сделай так, чтобы я знал, кто здесь живет [14, 280]. Иначе говоря, кто? - сделай так, чтобы я знал, кто..., а где? - сделай так, чтобы я знал место, такое, что...

Таким образом, вопросительное слово задает иллокутивную цель пред­ложения, а входящая в него пропозиция неполна: она может быть рекон­струирована при семантическом разложении. Описания мира, знаний и мыслей речевые действия в явном виде не содержат: знания здесь

103

кроются в пресуппозициях, импликатурах и исходных предположениях (об исходном предположении см, [9,88}). Вопросы, императивы, восклицания, диалогические реплики (Да; Ладно; Идет; Спасибо) — типичные речевые действия с неясной пропозицией. В диалоге возможны опровержения пре­суппозиций, импликатур и исходных предположений.

5—6. Следующий тип соотношения иллокутивной цели и пропозиции представлен высказываниями с вершинными перформативами в перформа­тивном и неперформативном употреблении. И в том, и в другом случае цель высказывания и пропозициональное содержание заданы эксплицитно. Если высказывание произносится с так называемой перформативной интонацией, т.е. употреблено перформативно, то перед нами речевое дей­ствие с двойным выражением цели говорящего — эксплицитным и имп­лицитным. Отрицания такое высказывание не имеет.

Если же перед нами высказывание с нейтральной интонацией, т.е. в неперформативном употреблении, то отрицание возможно, и в сферу его действия попадает пропозиция, подчиненная перформативу, действитель­ному или реконструируемому при перифрастическом анализе. Здесь мы опять вернулись к описаниям мира, с которых начинали.

Итак, у речевых действий доминирует иллокутивная цель, а у описаний мира — пропозиция. Существуют и промежуточные случаи, когда и про­позициональное содержание налицо, и иллокутивная цель выражена доста­точно определенно: Какая сегодня хорошая погода! В работах А. Веж­бицкой разработан тончайший аппарат, позволяющий эксплицировать иллокутивные цели и пропозициональное содержание высказываний. При этом различные иллокутивные цели целиком сводятся к пропозициям, а между тем от любой экспликации иллокутивная цель как таковая пропа­дает и речевое действие превращается в описание фрагмента дейст­вительности.

К. Бюлер [5], строя функциональную модель языка и включая язы­ковой знак в акт речи, указывал на три функции языка — отображать мир, выражать говорящего и апеллировать к слушающему. Мы пришли к выводу, что в разных речевых актах эти три функции представлены в различных комбинациях и с разной степенью эксплицитности. Нейтраль­ные повествовательные предложения по преимуществу отображают мир, восклицания выражают состояние говорящего, обращения (Ваа-сяя!) апеллируют к слушающему, а вопросы и императивы выражают говоря­щего и апеллируют к слушающему.

По Бюлеру, высказывание выражает говорящего и воздействует на слушающего. И для сторонников перформативной гипотезы и перформа­тивного анализа характерна эгоцентрическая картина взаимоотношений человека и языка, согласно которой каждое высказывание имеет своего хозяина — говорящего субъекта — и отвечает его целям. Представ­ляется, что это не всегда так. Существуют высказывания, которые не обнаруживают никакой связи с говорящим и слушающим. Они не служат ничьим целям. Они довлеют сами себе. Обладая такой собственной внутренней ценностью, эти высказывания могут служить людям, которые при передаче знаний, заключенных в высказываниях, умножают свои информационные богатства. Однако для чего предназначены эти знания, в

104

содержащих их высказываниях нет никакого указания. Изреченная мысль имеет» безусловно» своего автора» но в содержащем ее повествовательном предложении об этом нет ни слова, Автор в тени» и слушающий неизвестен.

Таким образом, нейтральные повествовательные предложения описы­вают мир. Эти описания могут быть впоследствии использованы в ути­литарных целях. Это их вторая функция. Так они включаются в речь и становятся сообщениями, жалобами, похвалами и похвальбой. Вопросы, императивы и другие речевые действия включены в деятельность чело­века изначально: они выражают говорящего и воздействуют на слушаю­щего. Они служат устойчивыми стимулами для разнообразных, в том числе и неречевых, реакций. Так, просьбы и команды "иллокутивно вынуждают" (см. [4]) по преимуществу неречевые действия. Речевые действия актуальны, субъективны и утилитарны, изреченные мысли вир­туальны, объективны и универсальны, они вообще не имеют цели.

Итак, мы различаем описания мира и речевые действия. Не будем сводить одно к другому. Они имеют много общих черт, и эта общность вызвала к жизни перформативный анализ. Настало время провести разграничительную черту.

ЛИТЕРАТУРА

1.Аллен Дж.Ф., Перро Р. Выявление коммуникативного намеренияЦ Новое в зарубеж­ной лингвистике. М., 1936. Вып.: 17: Теория речевых актов.

2. Арутюнова НД. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. М., 1988.

3.Арутюнова НД. Речеловеденческие акты и истинность I/ Человеческий фактор в язы­ке: Коммуникация, модальность, дейксис. М., 1992.

4. Баранов А.И., Крейдлин Г.Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога // ВЯ. 1992. N 2,

5. Бюлер К. Теория языка (извлечение) // История языкознания XIX и XX веков в очер­ках и извлечениях. М., I960. Ч. 2.

6. Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970.

7. Кодзасов С.В. Виды перформативности и их показатели // Логический анализ языка: Модели действия. М., 1992,

8. Падучева Е.В. О семантике синтаксиса. М., 1974.

9. Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М., 1985.

10. Санников В.З. Значение союза "но": нарушение нормального положения вещей // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз„ 1986. N 5.

11. Серль Дж., Вандервекен Д Основные понятия исчисления речевых актов // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1986. Вып. 18: Логический анализ естественного языка.

12. Хилпинен Р. Семантика императивов и деонтическая логика // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1986. Вып. 18.

13. Янко Т'.Е. Коммуникативная структура с неингерентной темой // НТИ. Сер. 2. 1991. N7.

14. Hintikka J. Answers to questions fl Questions. Dordrecht; Boston, 1978.

НД. Арутюнова