Оглавление

I. ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВ

В.Звегинцев. Современные направления в типологическом

изучении языков.........................................................................................

В. Скаличка.О современном состоянии типологии. Перевод

с чешского Н. А. Кондрашова..............................................................

Э.Бенвенист. Классификация языков. Переводе французского

В. А. Матвеенко.......................................................................................

Дж. Г ринберг. Квантитативный подход к морфологической типологии языков. Переводе английского Е. С. Кубряковой и

В. Я. Мурат...............................................................................................

Р. Якобсон. Типологические исследования и их вклад в сравнительно-историческое языкознание. Перевод с английского Е. С. Кубряковой и В. П. Мурат ....

A. Исаченко. Опыт типологического анализа славянских языков. Перевод с немецкого В. В. Шеворошкина ....

II. Э. Косериу СИНХРОНИЯ, ДИАХРОНИЯ И ИСТОРИЯ (Проблема языкового изменения)

B. Звегинцев. Теоретические аспекты причинности язы­ковых изменений

Э. К о с е р и у. Синхрония, диахрония и история. Перевод с испанского Я. А. Мельчука

I. Явный парадокс языкового изменения. Абстрактный язык и синхронная проекция

II. Абстрактный язык и конкретный язык. Язык как исто­рически обусловленное «умение говорить». Три проблемы языкового изменения

LI I. Логические основы изменения. Инновация и принятие. Фонетические законы 183

IV. Общие условия изменения. Системная и внесистемная обусловленность. Устойчивость и неустойчивость языко­вых традиций 215

V. Языковое изменение как историческая проблема. Смысл

и границы «генетических» объяснений......................................................... 239

VI. Причинные и целевые объяснения. Диахронический структурализм и языковое изменение.

ческих» интерпретаций.................................................................................. 264

VII. Синхрония, диахрония и история 309

III. Д. Мартине ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ЛИНГВИСТИКИ

В..... Звегинцев. Функционально-структурные основы линг­вистического описания 347

А. М а р т и не. Основы общей лингвистики. Перевод с фран­цузского В. В. Шеворошкина 366

Предисловие.................................................................................................. 366

Глава 1. Лингвистика, язык и языки............................................................... 368

Глава 2. Описание языков.............................................................................. 392

Глава 3. Фонологический анализ . *............................................................. 408

I. Функции звуковых элементов.................................................................... 408

И. Фонематика............................................................................................... 411

III. Просодия 432

IV. Разграничение 445

V. Использование фонологических единиц 447

Глава 4. Значимые единицы........................................................................... 451

I. Анализ высказываний 451

II. Иерархия монем 458

III. Распространение 481

IV. Композиция и деривация 486

V. Классификация монем 493

Глава 5. Многообразие языков и языковых употреблений 499 Глава 6. Вопросы языковой эволюции 528

I. Изменения социальные и изменения языковые . . 528

II. Принцип экономии в языке 532

III. Информация, частотность и «стоимость» 538

IV. Качество языковых единиц 555

V. Динамика фонологических систем 558

¹ См.

* J. Ve п dr у es, La comparaison en linguistique, «Bulletin de la Societe de linguistique de Paris», 1945, t. 42, fasc. 1.

* N. Trubetzkoy, Gedanken fiber das Indogermanenproblem, «Acta Linguistica», 1939, vol. 1.

guages, «International Journal of American Linguistics», 1960, vol. 26,

«3; F. W. Householder, Jr., First thought of syntactic indi­

ces, там же; С. F. Voegel in, R. A. R amanujan, F.M.Voe-

g e 1 і n, Typology of density ranges I: Introduction, там же.

* Vladimir S к а 1 і 5 к а, О soufcasnem stavu typologie, «Slovo a slovesnost», З, XIX, 1958, стр. 224—232. Дополнением к настоя­щей работе является статья В. Скалички «Z nove typologicke litera- tury» в «Slovo a slovesnost», 1, XXI, 1960, стр, 41—43. К сожале­нию, по техническим причинам не оказалось возможным включить эту статью в настоящий сборник.

du monde¹, Paris, 1924, стр. 1.

¹⁸ Ср. об этом, например, А. П. Р и ф т и н, Hlavnf zasady theorie stadif v Jazyce, сборник «SovStski Jazykovfida», Praha, 1949, стр. 75.

¹⁴ T. Milewski, Swiatopoglqd kilku plemion indian pol- nocno amerykanskich w swietle analizy kategorii rodzafu ich Jezykow, Wroclaw, 1955.

²¹ «Einfiihrung in Problematik und Methodik der Sprachwissen- schaft», Halle, 1943, стр. 164.

*• «Versuch einer Typologie der slavischen Sprachen» в «Linguis­tica Slovaca», I, 1939—1940.

⁸⁷ «The problem of the Typology of the Slavonic languages» в «The Slavonic and East-European Review», vol. 33, № 80, 1954.

⁸⁸ «Fonologicke vyu2itf samohlaskovych fonemat» в «Linguistica Slovaca», 4—6, 1946—1948, стр. 39.

²⁹ «Podstawy teoretyczne typologii Jqzykow» в «Biuletyn Pol- skiego Towarzystwa J qzykoznawczego», 10, 1950, стр. 122; «Phonolo­gical typology of American languages» в «Lingua Posnaniensis», 4, 1953, стр. 239.

•⁴ «La structure de la phrase dans les langues indigenes de l’Ame- rique du Nord» в «Lingua Posnaniensis», 2, 1950, стр.

¹⁷ Ср., например, С. G. Нешре 1—P. Oppenheim, Der Typusbegriff im Lichte der neuen Logik, Leiden, 1936.

** «Language. An introduction to the study of speech», New York, 1921, стр. 127.

⁴⁷ И. Леков, Отклонения от флективного строя в славянских языках, ВЯ, 1956, 2, стр. 18.

* * *

Всякая генеалогическая классификация, когда она кон­статирует родство между какими-либо языками и устанав­ливает степень этого родства, определяет некоторый общий для них тип. Материальное совпадение между формами и элементами форм ведет к выявлению формальной и грам­матической структуры, присущей языкам определенной

* S a p і r, The Takelma language of South-Western Oiegon, «Handbook of Amer. Ind. Langu.», II.

* Примеры взяты у Сепира из текста языка такелма (стр. 294—• 295). Нужно отметить, что в языке такелма имеется несколько имен­ных аффиксов, но нет именной флексии и что, кроме того, в нем широко практикуется инкорпорация субъектных и объектных ме­стоимений. Однако мы хотим только показать, что и синтаксиче­ский признак Трубецкого характерен для языка такелмз.

¹¹ F. N. F і п с k, Die Haupttypen des Sprachbaus, изд. З, 1936. Категории Финка в дополненном и измененном в сторону большей гибкости виде использованы в работах двух оригинальных уче­ных — Йог. Ломана и Э. Леви. Ср. в особенности работу последнего «Der Bau der europSischen Sprachen» (Proceedings of the R. Irish Academy), 1942.

³ Это необходимо для того, чтобы исключить эндоцентрические словосочетания, где последовательность слов всегда может быть замещена главным, или основным, членом. Последовательность прилагательных, за которой следует одноморфное существительное, составляла бы ядро, если бы не зависимость, существующая между ее членами. Прилагательные в английском языке не совпадают с существительными, например, потому, что они встречаются также в предикативных адъективных конструкциях.

* А. V. I s а 5 е n к о, Versuch einer Typologie der slavischen Sprachen, «Linguistica Slovaca», I, Bratislava, 1939—1940, стр. 64—76.

⁹ «Die Klassifikation der Sprachen», Marburg, 1901; «Die Sprach- stamme des Erdkreises», Leipzig, 1909; в особенности «Die Haupt- typen des Sprachbaus», Leipzig, 1910.

¹² «Zur phonologischen Geographie» («Das Vokalsystem des balka- nischen Sprachbundes»), Conferences des membres du Cercle linguis­tique de Prague au Congres des sciences phonetiques, tenu a Amster­dam (3—8, VII, 1932), стр. 6—12.

¹⁴ «Linguistique balcanique», Paris, 1930.

* См. Eugenio С о s е г і u, Sincronia, diacronia е historia. El problema del cambio lingih'stico, Montevideo, 1958.

рассматривается просто как преходящий момент эволюции, как нечто зыбкое и непрерывно меняющееся».

« CLG, стр. 161.

* Ср. Е. С os er і u, Forma у sustancia en los sonidos del len- guaje, Montevideo, 1954, стр. 11 —13.

¹⁵ Ср. поэтому поводу работу W. von Wartburg, Einffihrung

1953, стр. 17—18. С другой стороны, сам Соссюр (CLG, стр. 50) ука­зывает, что «в каждый данный момент речевая деятельность пред­полагает одновременно фиксированную систему и эволюцию».

²¹ CLQ, стр. 160.

²² CLQ, стр. 149.

²⁸ CLG, стр. 69.

⁸⁴ «Langage et logique» в «Essais de linguistique generate», Co­penhague, 1943, стр. 52.

¹⁵ «Las reglas», стр. 38.

²⁸ «Las reglas», стр. 15, 40 и т. д.; «Representations», стр. 35.

²⁸ «Las reglas», стр. 39—40; «Representations», стр. 35 и т* д.

⁸⁸ CLG, стр. 47 и 60. Дюркгейм, напротив, включает «лингви­стическую социологию» вместе с другими «частными социологиями» в то, что он называл «социальной физиологией»; ср.

⁸⁸ Цит. раб., цит. стр. Далее следует замечание, что язык, понимаемый таким образом, «в точности соответствует определению, которое Дюркгейм дает социальному факту»; в примечании на стр. 73 Мейе прямо указывает, что он следует концепции Ф. Соссюра.

⁸⁹ «Linguistique historique et linguistique generate», I, новое издание, Paris, 1948, стр. 16.

manischen Sprachen»², Weimar, 1866, стр. 2, примечание: «Языки

живут, как все естественные организмы. В отличие от людей они не имеют деятельности и, следовательно, не имеют истории, если мы будем понимать это слово в его собственном, узком смысле».

⁴⁸ «Essai», стр. 4—5.

⁴⁸ «Sprachbau», цит. изд., стр. 44.

⁵⁰ Это означает, что проблема «первичности» языка или речи — это проблема ложная или по крайней мере неправильно поставлен­ная, если мы пытаемся решить ее, приписывая одному из двух полю­сов предшествование во времени: в одном смысле язык как истори­ческое услоЕие языковой деятельности предшествует речи; в другом смысле речь как свободная творческая деятельность предшествует языку.

и диахронией (поскольку ее и не нужно устранять), а лишь снова

исследования, а не с реальностью языка. По этому поводу напом­

ним, что сам Соссюр (CLG, стр. 149) утверждал: «Синхронным яв­ляется все то, что относится к статическому аспекту нашей науки»

(а не ее объекту).

⁵⁸ «Die Sprache unter den Kraften des menschlichen Daseins»², Diisseldorf, 1954, стр. 8—9,

⁵⁴ «Forma у sustancia», стр. 33—36, 52.

⁵⁵ На практике лингвисты-идеалисты работают со всеми обще­принятыми абстракциями («язык», «диалект», «субстрат», «слово», «основа», «корень», «суффикс», «окончание» и т. д.), которые, впро­чем, являются вполне законными.

*• Некоторые другие примеры (из области фонетики, грамма­тики и лексики) можно найти в SNH, стр. 42—54 и в «Forma у sus- tancia», стр. 25—32. Что касается фонетики, то в указанных работах приводятся замечания Н. Ван-Вейка, Я. Лазициуша и Б. Мальм- берга. Ср. еще такие работы Мальмберга, как уже цитированную «Systeme» и «Till fr&gan av spr&kets systemkaraktar», Lund, 1947.

⁴² В настоящее время окончание -an — это малоупотребитель­ный «факультативный вариант» окончания -ha, которое практиче­ски является всеобщим.

⁹⁴ Конечно, эти «возможности» не существуют и познаются лишь потому, что в значительной своей части они оказываются реа­лизованными. Непонятно, каким образом система может суще­ствовать, даже если, как иногда говорят, «она и не реализуется» (см. L. Н j е 1 m s 1 е v, Omkring Sprogteoriens Grundlaeggelse; англ. перев. Prolegomena to a theory of language, Baltimore, 1953, стр. 68). Йзыковые системы являются исторически реальными си­стемами, а не чисто гипотетическими конструкциями.

^м Ср. «Forma у sustancia», стр. 28—29, 70—71.

но могут сосуществовать и на одной и той же территории (напри­

⁷⁵ «Phanomenologie des Geistes», VI В.

⁸⁰ J. Dewey, Logica, стр. 66.

⁸¹ Заметим, что диграмма 11 даже в уругвайском варианте испанского называется [еЯ,е], а не [еге].

⁸⁸ Заметим мимоходом, что понимание Холлом крочеанской концепции речевой деятельности отличается существенной неточ­ностью. «Индивидуум» у Кроче — это не абстрактный индивидуум некоторых социологов и психологов (внесоциальный и внеистори- ческий индивидуум), а конкретный индивидуум, одновременно социальный и исторический. И «субъект» у Кроче — это не эмпи­рический, а «всеобщий субъект» (дух в качестве творца). Наконец, речевая деятельность у Кроче понимается как теоретическая дея­тельность, а не как употребление знаков: Кроче утверждает, что речевая деятельность — это, по существу, поэзия, но он отнюдь не утверждает, что любое высказывание есть поэма. Поэтому Кроче нельзя противопоставлять Блумфилду, ибо они говорят о совершенно разных вещах. Конечно, положения Кроче выглядят абсурдными и нелепыми, если понимать их наоборот и приписывать ему чужие идеи: pessima corruptio optimi («это худшее искажение лучшего»). К сожалению, это часто встречается, особенно вне Италии. Удачное исключение представляет собой следующая работа: F. L е a n d ег, Nagra sprakteoretiska grundfragor, Goteborg,. 1943. Автор, тонко интерпретируя тезисы Кроче, успешно критикует ошибки против­ников Кроче, а также различные вульгаризирующие толкования его учения. Ср. также разумное использование крочеанских идей у Ч. Фриза (Ch. С. Fries, The Teaching of English, Ann Arbor, 1948, особенно стр. 107 и сл.). О значении учения Кроче для линг­вистики см. М. Leroy, Benedetto Croce et les etudes linguistiques, «Revue Internationale de Philosophie», № 26, 1953, стр. 342—362 и A. S с h і a f f і n і, El lenguaje en la estetica de Croce в «Homenaje a Amado Alonso», I (=NRFH, VII, 1—2), 1953, стр. 17—22. Кри­тиковать Кроче можно (главным образом за его позицию по отно­шению к языку, который не является чистой абстракцией), но, безусловно, не в терминах Холла мл.

⁸⁷ «Grammatik, Logik und Psychologie. Ihre Prinzipien und ihr Verhaltnis zu einander», Berlin, 1855, стр. 231.

⁵ J. Dewey, Logica, стр. 61.

(ср. V, 1.3.3). «Физиологическое» искажение исчерпывается в данном речевом акте и может сохраняться только как навык, то есть как культурный, а не физический факт.

²⁵ Ср., например, «La methode comparative en linguistique historique», Oslo, 1925, стр. 85—86.

²⁸ Ср. B. Croce, Conversazioni critiche, I, стр. 123,

или имеют лишь частичное решение. Так, например, обстоит дело с категориями слов, представляющими собой сигнификативные средства речи. Их пытаются интерпретировать как «классы» слов языка. Однако указанные категории не являются «классами». Утверждение, что они не являются классами, не означает (как часто думают), что таких категорий не существует или что они постули­руются только в силу некоторой условности или для практиче­ского удобства. Этот последний вывод относится лишь к интерпре­тации категорий как «классов» (что и в самом деле является дидак­тическим приемом), а не к самим категориям, поскольку, утверж­дая, что категории не являются «классами слов», мы обязательно должны иметь в виду какие-то реальные категории. Точно так же, утверждая, что фонетические законы не являются общими, мы должны иметь в виду реальные фонетические законы, поскольку они выступают в нашем высказывании как субъект негативной предикации. Разумеется, нет никакого противоречия в утверж­дении, что фонетические законы «не существуют»; однако и в этом случае необходимо указать, что же существует, то есть что именно интерпретируется как «фонетический закон».

⁴⁵ С «исключениями» или без них, поскольку это связано с «регулярностью» закона, а не с его «общностью».

⁴⁸ М. Граммон (М. Grammont, Traite de phonetique⁴, Paris, 1950, стр. 166) достаточно ясно указывает, в чем именно состоит принцип регулярности, но тут же смешивает «регулярность» с «общностью»: «Звуковые изменения являются регулярными по­тому, что они состоят не в модификации одного слова или группы слов, а в модификации способа артикуляции. В тех пределах вре­мени и пространства, которые присущи данному фонетическому закону, он действует с абсолютной силой». Это последнее равно­ценно утверждению, что то, что наблюдается, действительно на­блюдается.

⁵⁵ «Prinzipien», стр. 227.

⁵⁶ «Lautgesetz und Analogie» в «Indogermanische Forschungen», LI, 1933, стр. 269.

⁶⁶ CLG, стр. 140.

•⁷ Это отчетливо понимал еще М. Бреаль: «В настоящее время я гораздо яснее представляю себе развитие языка, чем тридцать лет назад. Мой прогресс заключается в том, что я отказался от рас­смотрения второстепенных причин и непосредственно обратился к единственной действительной причине — к человеческому разуму и воле» («Essai», стр. 7). Совершенно очевидно, что для правильного понимания языкового изменения важно не отрывать язык от гово­рящих.

² Разумеется, мы исключаем физиологические факторы, кото­рые не могут быть прйчинами изменений (ср. III, 2.2.3 и III, сн. 16).

¹⁵ Боттильони (G. Bottigl ioni, La geografia linguistica (Realizzazioni, metodi e orientamenti), «Revue de Linguistique Ro- mane», XVIII, стр. 151) справедливо отмечает, что омофония не обязательно должна мешать говорящим. В самом деле, омофония (которую структурализм рассматривает как условие изменения, в чем он сходится с лингвистической географией) обычно стано­вится опасной лишь тогда, когда слова-омофоны принадлежат к одной и той же семантической сфере. Кроме того, допустимость омофонических форм различна для разных языков; ср. В. Т г n к а, Bemerkungen zur Homonymie, TCLP, IV, стр. 152—156.

²³ «Remarques sur revolution phonologique du russe comparee a celle des autres langues slaves» (=TCLP, II), Prague, 1929; «Prinzipien der historischen Phonologie», TCLP, IV, 1931, стр. 247—267, франц. перев. «Principes de phonologie historique», в книге N. Troubetz- k о у, Principes, стр. 315—336.

²⁶ «Reflexions sur les lois phonetiques», в кн. «Choix d’etudes linguistiques et celtiques», Paris, 1952, стр. 3—17.

²⁸ «Linguistique historique», I, стр. 16.

³¹ По отношению к случаям этого типа можно, действительно, сказать, как пишет Найда (Е. А. N і d a, Linguistic interludes, Glendale, 1947, стр. 149), что «аналогия действует в тех частях языка, которые не находятся в равновесии с общей структурой как с ие- лым». В других случаях аналогия реализует частные системные возможности, которые могут противоречить другим, более общим возможностям. Так, например, в испанском языке oigo «слышу»— это аналогическая форма, однако она не согласуется со структурой испанского глагола как с целым.

** Даже строго «ортодоксальные» соссюрианцы, сторонники учения о случайных изменениях и противники диахронического структурализма, все-таки признают эту «негативную» роль системы по отношению к языковому изменению. Так, например, Бюрже (A. Burger, Phonematique et diachronie, стр. 32) пишет: «Вообще роль системы в развитии языка является существенно негативной и консервативной. Система открывает путь тем инновациям, кото­рые не вызывают затруднений во взаимопонимании, и препятствует закреплению инноваций, порождающих такие затруднения».

¹ Однако принятия, совершенно аналогичные тем, которые образуют первичную форму языкового изменения, без труда наблю­даются в индивидуальной истории всякого ребенка, изучающего язык (и вообще при изучении языков).Точно так же в малом «языке» каждой семьи часто употребляются особые формы, «происхождение» которых хорошо известно членам семьи.

¹¹ Поэтому вызывает удивление заглавие (но не содержание) книги Б. Мильорини, упомянутой в сноске 4: иных, неиндивиду­альных «вкладов» в язык не существует.

²² Основная библиография по данной теме собрана у V. Вег- t о 1 d і, La parol a quale mezzo d’espressione, стр. 259—261, приме­чания и S. da Silva N e t o, Historia da lingua portugulsa (6), Rio de Janeiro, 1954, стр. 255. Нижеследующие строки основыва­ются на материале статьи «Sobre el futuro romance», опубликован­ной в «Revista Brasileira de Filologia», III, 1.

²⁴ Или с точки зрения целенаправленности — коммуникатив­ная целенаправленность. В самом деле, 'материальные различия необходимы, особенно «для слушающего»: говорящий знает, про­износя данную форму, что он имеет в виду — будущее или про­шедшее.

²⁵ «Einfuhrung in das Studium der romanischen Sprachwissen- schaft», испанский перевод со второго немецкого издания «Introduc­tion al estudio de la linguistica romance», Madrid, 1914, стр. 217.

⁹² «Logica е grammatica», стр. 20, сн. 1. Точка зрения Пальяро выглядит еще более радикальной: она исключает возможность го­ворить о новом мыслительном подходе к временнбй категории бу­дущего. Однако, должно быть, форма выражения не вполне точно соответствует мыслям автора: в той же самой сноске, когда речь идет об идее необходимости, присущей вульгарнолатинскому пери­фрастическому будущему, проблема нового мыслительного подхода признается законной.

⁸³ Кроме того, «грамматикализация» — это неподходящий тер­мин (связанный с ошибкой, которую допускают Фосслер, Балли и другие ученые), поскольку все языковые элементы являются «грамматическими», когда их рассматривают с точки зрения грам­матики. Действительное противопоставление имеет место между грамматической и стилистической точками зрения, а не между «грамматическими» и «стилистическими» элементами.

⁸⁴ А. Пальяро («Logica е grammatica», стр. 19—20) справед­ливо отмечает, что с точки зрения категории нет перерыва преем­ственности между синтетическим и перифрастическим будущим. Ж. Маттозу Камара («Uma forma verbal», стр. 33) также считает эволюцию латинского будущего скорее «формальным (морфическим)

⁴⁴ Ch. Bally, El lenguaje у la vida, стр. 67; L. S p і t z er, цит. статья, стр. 176; A. M e і 1 1 e t, Esquisse, стр. 262. См. также сноску А. Алонсо в книге W. von Wartburg, Problemas, стр. 165.

⁴⁵ «Logica е grammatica», цит. прим.

⁵⁰ В языке «аффективное» и так называемое «логическое» могут изучаться отдельно, ибо они являются независимыми переменными (ср. II, 2.4), но они не существуют отдельно.

⁵¹ «Critica del concreto⁸», Firenze, 1948, стр. 26—-31.

⁵² «Е1 £єг у el tiempo», § 65, особенно стр. 376—377.

⁵⁸ Цит. раб., стр. 26: «Конкретное состоит из познанного «бы­ло», из чувствуемого «есть», из желаемого «будет», потому что бытие и сознание всегда вместе, даже в различных аспектах их деятельности» — и стр. 31: «Как познающие, мы были..; как чув­ству кщие мы суть..; как желающие, мы будем... Мы были, мы суть и мы будем в неделимой длительности бытия («мы суть» — не после «мы были», «а мы будем» — не после «мы суть»)». Формулировка Хейдеггера гораздо сложнее, однако по интересующему нас во­просу она существенно не отличается от данной.

⁵⁴ М. Heidegger, El ser у el tiempo, стр. 374—375, 377.

⁵⁹ Не обязательно во всех романских языках; во многих слу­чаях — в одном или в двух из них. Представление об абсолютно единой «вульгарной латыни», выступающей как единственная об­щая «основа» всех романских языков,— это пережиток неудачной идеи «праязыка» (Ursprache).

^вэ В связи с этим любопытно напомнить явное противоречие, допущенное В. Мейер-Любке (W. М е у е г -L ii b k е, Introduction, стр. 238), который, платя дань ошибочному наименованию «вуль­гарная латынь», тем не менее пытается избежать терминологиче­ской западни: «Безусловно, речь идет о простонародном способе выражения, насколько можно судить по стилю текстов, где он встречается. Однако, как показывает его распространение в роман­ских языках, утонченный язык высших классов и литературная культура существенным образом способствовали его распростра­нению и тому, что в конце концов эта перифраза превратилась в форму, ставшую временем глагола». Л. Шпитцер (цит. статья, стр. 173—174) выступает против этого последнего утверждения, указывая, что более раннее закрепление нового будущего в неко­торых романских языках — это лишь признак (и результат) более быстрой «эволюции». Однако это не подрывает положений Мейер- Любке: в самом деле, быстрота упомянутой «эволюции» — это как раз тот факт, который надлежит объяснить, а не причина, которая могла бы объяснить факты.

⁵ «Function, structure, and sound change), стр. 1—2. Ср. также его предисловие к книге Одрикура и Жюйана, стр. IX: «Было не­обходимо выйти за рамки учения Фердинанда Соссюра и показать, что в самой языковой структуре содержится ряд причин, ко­торые должны способствовать ее собственной перестройке». То же самое убеждение распространяется среди ученых, близких к диа­хроническому структурализму. Так, например, Гитарте (G. L. G u i- t а г t е, El ensordecimiento del zeismo porteno, RFE, XXXIX, стр. 271) прямо утверждает, что «работы по диахронической фоно­логии показали нам, что языковая структура несет в себе значитель­ную часть причин, которые будут содействовать ее перестройке».

²⁸ Поэтому неприемлемо мнение, высказанное в неудачный момент одним известным лингвистом (который, впрочем, сам явля­ется крупным теоретиком): ‘Хорошее объяснение факта стоит больше многих томов теорий*. «Объяснение» нельзя противопо­ставлять «теории», поскольку хорошее объяснение факта — это именно такое объяснение, которое основывается на хорошей теории. Разумеется, хорошее объяснение стоит бесконечно больше, чем много томов произвольной или ошибочной теории. По поводу «фактов» и «теории» см. меткие замечания А. Фрея (Н. F г е i, «Acta Linguistica», т. V, стр. 61—62).

²⁴ В лингвистике самые бессмысленные утверждения часто оправдываются тем, что они соответствуют «концепции» их авторов, как будто все концепции хороши, а истина — это только вопрос мнения. Это очень плохой способ рассуждения. Истинность утверж­дения должна определяться соответствием фактам действитель­ности, а не просто предпосылкам, которые могут быть ошибочны или абсурдны. Утверждению относительно человеческой реаль­ности следует противопоставлять не просто заявление «я считаю так» или «я считаю не так», а только «это так» или «это не так».

²⁶ Там же, стр. 107. Ср. Н. Paul, Prinzipien, стр. 36: «Кто рассматривает грамматические формы изолированно, вне их отно­шения к индивидуальной духовной деятельности (Seelentatigkeit), никогда не придет к пониманию развития языка». Это утверждение столь же истинно в настоящее время, как и в тот момент, когда оно было написано, особенно если понимать термин «духовная деятель­ность» как деятельность сознания и освободить его от всякого из­лишнего психологизма.

²⁹ Там же, стр. 23.

⁸⁸ Там же, стр. 19.

⁸⁷ Там же, II, стр. 8.

⁸⁸ Там же, II, стр. 9.

⁸⁹ «Human behavior and the principle of least effort», Camb­ridge (Mass.), 1949.

⁴* А. Мартине («Есопошіе», стр. 183) доказывает также на примере отдельных фактов современного французского языка, что на практике омонимические конфликты наблюдаются гораздо реже, чем в теории.

⁴⁵ Целевые объяснения формально представляют собой «круг» (ср. V, 4.2.4); отсюда необходимость обосновывать их иначе, по возможности внеязыковыми факторами. По той же причине после_: довательный объективист в лингвистике не может даже ставить проблему изменения: ведь подлинные основания изменений не могут наблюдаться как факты внешнего мира. Таким образом, следует заметить, что целевые объяснения связаны с риском (ср. 3.4.3). Однако это еще не позволяет прибегать к внешним или механистическим объяснениям, которые не дают нам никаких по­лезных сведений. Кроме того, точно так же дело обстоит не только с изменениями, но и со всеми языковыми фактами, сущность кото­рых может быть понята только посредством внутренней интерпре­тации. Вообще, даже если адекватный метод связан с риском, из-за одного этого его не следует заменять методом неадекватным по определению. Это было бы равносильно предложению взвешивать романы, чтобы определить их качество, под тем предлогом, что эстетический метод допускает ошибочные оценки.

⁴⁷ Это, однако, не относится к функциональным объяснениям, которые в действительности являются целевыми, хотя авторы, предлагающие их, часто предпочитают называть их «причинными». Действительно механистическими являются, например, так назы­ваемые «физиологические» объяснения, которые на самом деле ничего не объясняют (ср. V, 1.3.1).

⁵¹ См. A. Martinet, Economie, стр. 13—15. Это объясня­ется теоретическими и методологическими основами упомянутых направлений. В самом деле, последовательные блумфилдианцы не в состоянии приступить к объяснению языкового изменения, не порвав со своей механистической философией, поскольку при­чины изменения не могут наблюдаться как явления внешнего мира (ср. сноску 45). Что касается глоссематики, то понимание языков как математических (т. е. вневременных) объектов лишает ее вся­кой перспективы не только в понимании изменения, но и вообще в понимании историчности речевой деятельности (ср. VII, 2.3).

⁵² Таковы, например, две основные американские работы: А. А. Н і 1 1, Phonetic and phonemic change, «Language», XII, 1936, стр. 15—22; H. М. H о e n і g s w a 1 d, Sound change and linguis­

⁵⁴ Часто полагают, что всякое структуральное исследование должно основываться на рассмотрении языка как iqyov и что кон­цепция речевой деятельности как Sv*QY8ia обязательно предпола­гает «диахронию» и «атомизм». Нет ничего более ошибочного: язы­ковые структуры вполне могут изучаться как динамические струк­туры. Кроме того, SveQY^{8ia не} означает просто движения и изме­нения. Есть много вещей, которые развиваются и изменяются и тем не менее не имеют ничего общего С SveQYEia в собственном смы­сле этого слова (ср. II, 2.2).

⁵⁶ А. Бюрже (A. Burger, Phonematique, стр. 19) справед­ливо замечает, что в противоположность младограмматикам для диахронической фонологии «не эволюция должна объяснять си­стему, а система должна объяснять эволюцию».

⁶¹ Это не значит, что исторические объяснения обязательно предшествуют структуральным; однако, когда рассматривается «состояние языка», точной истории которого мы не знаем, прежде чем думать об изменении, следует подумать о сохранении. Кроме того, вообще собирание информации о фактах должно предшест­вовать их объяснению.

номии, с недоверием относятся к философии, которая как раз и является наукой о принципах. Таким образом, лингвистика оказы­вается, с одной стороны, в неуместном подчинении, а с другой — в прискорбной изоляции. Поэтому в лингвистике по-прежнему выдаются за «актуальные» многие старые проблемы, уже давно решенные или снятые,как не имеющие смысла в философии и прочих науках о человеке.

⁷⁵ В этом Мартине согласен с А. Бюрже, который является противником диахронического структурализма и выдвигает против телеологии соссюровский принцип — ‘язык ничего не замышляет заранее’,— интерпретируя этот принцип в том смысле, что изме­нения не имеют определенной целенаправленности (цит. статья, стр. 32-^33). Однако, как кажется, возражения Мартине носят скорее терминологический характер: он сам часто пользуется понятием ‘тенденции’.

« При этом механицизм закрепляется в еще более опасной фор­ме, так как пресловутые «причины» изменения, поскольку они являются наблюдаемыми обстоятельствами, могут быть отвергнуты простым эмпирическим наблюдением (ср. 2.4.2), тогда как невоз­можно опровергнуть эмпирическими аргументами того, что по определению не может наблюдаться или объяснение чего фактиче­ски тавтологично (ср. 5.3.5).

⁸⁷ Там же, стр. 15—16.

¹⁵ CLG, стр. 263—267. Вспомним, что, рассматривая аналогию, Соссюр в явной форме говорит об «осознании системы»: «Аналогия предполагает осознание и понимание отношения, соединяющего формы между собой».

²⁰ Ф. Соссюр (CLG, стр. 174 и др.) говорит также о «коллек­тивном сознании», но, поскольку такого сознания не существует (ср. II, 1.3.1), его слова следует понимать просто как ‘сознание каждого говорящего как такового’.

²⁴ CLG, стр. 293.

⁴⁰ CLG, стр. 165: семантическое изменение франц. poOtre «не зависело от других изменений, которые могли произойти в это же время». Ср. также стр. 168, 174.

⁵¹ CLG, стр. 84. На самом деле здесь скрыто противоречие. Если бы фонемы были просто материальными объектами, а не язы­ковыми формами и принадлежали речи, то они также не могли бы иметь историю, поскоаьку речь не имеет истории: ее имеет только язык. В современных терминах мы сказали бы, что возможна только историческая («диахроническая») фонология. Если понимать под фонетикой ‘науку о звуках речи’, то «историческая фонетика» — это противоречие в терминах. Звуковые изменения как процессы, происходящие в языках, все являются «фонологическими». Суще­ствуют фонетические инновации, но нет фонетических изменений.

⁵⁸ CLG, стр. 223. .

эволюции звуков, противопоставление объектов, присущих обеим

частям лингвистики, было бы прозрачным: было бы ясно видно, что

диахроническое эквивалентно неграмматическому, а синхрони­

⁵⁶ CLG, стр. 234—235.

⁶⁷ Ср. А. Р a g 1 і а г о, II segno vivente, стр. 119.

⁵⁸ Ср. «Forma у sustancia», стр. 61.

⁸⁸ CLG, стр. 177.

²⁹ CLG, стр. 147, 157.

носится к универсальному плану речи (ср. II, 2.1), в котором можно определить только звуковые единицы и функции. Ср. «Logicismo у antilogicismo», стр. 21; «Determination у entorno», стр. 32—33, сн. 63; настоящая работа, III, сн. 42. Не следует смешивать план теории с планом описания языка.

⁶³ Ср. CLG, стр. 64: «Наши языковые навыки изменяются под влиянием впечатлений, которые мы получаем, слушая других».

⁶⁴ Ср. II, 1.3.1 и SNH, стр. 29—30.

⁸⁵ По этому поводу Р. Уэллз (цит. статья, стр. 23) замечает, что Соссюр оставляет без внимания изменения в частоте употреб-

ления тех или иных элементов, считая эти изменения «синхрони­ческими фактами», поскольку они не изменяют языка. На самом же деле они не изменяют систему, но изменяют норму, т. е. равно­весие системы (ср. II, 3.1.3), а изменение системы — это полное смещение нормы. Ср. SNH, стр. 64—65.

⁶⁶ CLG, стр. 173.

⁶⁷ Это не простое умозаключение; ср. CLG, стр. 172—173.

⁶⁸ Ср. SNH, стр. 24 и сл.

лением языка. Это несомненно. Однако суть дела в том, чтобы вы­яснить, как преодолевается эта антиномия в языке и при его изу­чении, а не просто как она решается в языковой деятельности, где в действительности этой антиномии не существует и она даже не

предполагается. То, что речь преодолевает язык и в известном смысле предшествует ему, указывалось еще самим Соссюром: «Язык

необходим, чтобы речь была понятна и давала все ожидаемые от

нее эффекты; но речь необходима, чтобы сформировался язык; исторически факт речи всегда предшествует языку» (CLG, стр. 64). Таким образом, указание Сэше является лишь исходной точкой для

преодоления антиномии, но еще не самим преодолением. В самом деле, изменение происходит благодаря речи, но оно происходит в языке. Проблема изменения является именно проблемой «языка», а не проблемой «речи»; в речи можно изучать «инновации», но не изменения (ср. III, 3.2.1). Верно, однако, что исходным принципом изменения (и языка) является речь, но не «гетерогенная речь», а речь, конституирующаяся как язык. По этому поводу целесообраз­но вспомнить глубокую догадку Соссюра о том, что дар речи — это, по сути дела, «способность создавать язык, т. е. систему различных знаков, соответствующих различным идеям» (CLG, стр. 53). Действительно, даже те акты речи, которые абсолютно никогда раньше «не имели места», все равно являются «языком» по своей целенаправленности, так как они предназначаются «для другого» (ср. III, 2.3.4). Именно в этом, а не в строго соссюровском смысле следует интерпретировать следующее высказывание Соссюра: «Не столь уж фантастично утверждение, что именно язык обеспечивает единство речевой деятельности» (CLG, стр. 53).

ной полноте реального; антиномии Соссюра, напротив, абстрактны и оказываются неразрешимыми.

собственно говоря, не о связях в «языке», а об отношениях между сказанным словом и его «языковым контекстом»; ср. «Deter mi nation у entorno», стр. 48.

у sustancia», стр. 38 и сл. Там же можно найти необходимые биб­

лиографические ссылки. См. также В. Siertsema,'A study

of glossematics, Гаага, 1955. О проблеме формы й субстанции см.

F. Н і n t z е, Zum Verhaltnis der sprachlichen «Form» zur «Subs-

tanz», «Studia Linguistica», III, 1949, стр. 86—105.

⁸⁸ Ср. «Sprachbau», в частности стр. 47—49.

и «субстанцию» (substance), т. е. материю, сформированную языком. Замечание Уитфилда справедливо. Однако, во-первых, употреб­ление термина «purport» в «Prolegomena» и вообще в глоссематике непоследовательно, что частично объясняется асимметрией между планом содержания и планом выражения: что касается содержания, то этот термин применяется к неоформленной и неосознанной материи (к так называемому «аморфному мышлению»); что же ка­сается выражения, то он применяется к уже оформленной и извест­ной материи (звуковой, графической и т. д.). Во-вторых, глоссема­тика требует, чтобы при анализе языковой формы игнорировалась также «материя, манифестирующая форму» («субстанция»), а не только материя как таковая. Ср. «Prolegomena», стр. 50, 67—68.

⁹⁸ Глоссематический «математицизм» сохраняет, однако, на­туралистические пережитки. Так, Ельмслев говорит, что «функ­тивы», обнаруженные анализом схемы, можно рассматривать как единицы физической природы («Prolegomena», стр. 79). Но здесь возникает значительная трудность: так, например, непонятно, какую физическую природу могут иметь кенемы. Относительно попытки уклониться от ответа на вопрос, чем же являются элементы языка (как если бы речь шла о некоем внешнем объекте), см. VI, сн. 22. Сам Ельмслев («Prolegomena», стр. .14) несколько ирони­чески говорит о «наивном реализме», рассматривающем объекты как таковые, а не как пересечения зависимостей. Однако «у наив­ного реализма» есть на'это определенные основания, так как в слу­чае языка речь идет не о постулированных объектах, а об объектах, созданных человеком.

⁹⁸ В одном из тезисов Пражской школы (TCLP, I, 1929, стр. 8) справедливо подчеркивается, что различие между продуктивными и непродуктивными схемами — это ‘факт диахронии’, который необходимо учитывать при синхронном описании. С другой стороны, Ф. де Соссюр (CLG, стр. 149—150) указывает, что словообразование относится к грамматике (т. е. к синхронической лингвистике), и считает синхронической задачей ‘фиксирование норм для языко­вого узуса’, что относится уже к будущему. О различии между «системой» и «нормой» в разных областях языка ср. SNH, стр. 42—54.

оси последовательности «невозможно наблюдать более одной вещи одновременно»; и стр. 148: в лингвистике множественность знаков «полностью лишает нас возможности одновременно изучать отно­шения знаков во времени и отношения знаков в системе». Ср. 1.2.2.

¹⁰⁴ CLG, стр. 174.

¹⁰⁵ CLG, стр. 146. История языков, разумеется, отличается

от политической истории (потому что язык вопреки тому, как

иногда утверждают,— это не «установление»), но не в соссюровском смысле.

¹⁰⁸ «Внеисторической» (в том смысле, что она не рассматри­

вает какой-либо определенный исторический объект) является

теория языка — изучение языка в «универсальном плане», т. е.

«языка как рода». Это, разумеется, не означает, что теория должна

игнорировать историчность языка. Однако, к сожалению, Соссюр

допустил смешение между планом описания и планом теории; ср.

сн. 61. Это смешение сохраняется и в определенном смысле даже

усугубляется в глоссематике. Этим объясняется недоверие глоссе­

матики к истории, которая рассматривается как история случай-

⁵ A. Sechehaye, Les trois 1 іnguistіques saussuriennes, «Vox Romanica», 1940, № 5, стр. 31.

® Русский перевод в издании ИЛ, М., 1960.

¹⁰ Для примера можно привести следующие работы, которые, конечно, отнюдь не исчерпывают списка работ в этой области: D. F.. A b е г 1 е and W. М. Austin, A lexical approach to the comparison of two Mongol social systems, «Studies in Linguistics»,

9, 1951; R. Brown, Words and things, 1959; Y. R. С h a o, How Chinese logic operates, «Anthropological Linguistics», 1, 1959; М. B. E m e n e a u, Language and non-linguistic patterns, «Language», 2, 1950; P. L. Garvin and S. H. R і s e n b e r g, Respect beha­vior on Ponape: An ethnolinguistic study, «American Anthropolo-

¹² См., в частности, Н. S. S 0 г е n s е п, Word-classes in Modern English, 1958, стр. 44 и К. Т о g е b у, Structure immanente de la langue frangaise, 1951, стр. 135. Первый указывает на невозможность выделения фигур плана содержания вне корреляции с планом вы­ражения (чем снимается проблема фигур), а второй отмечает субъек­тивный характер фигур плана содержания.