КОММУНИКАТИВНЫЙ МОДУС И МЕТАРЕЧЬ

An essential property of natural language is its faculty of referring to itself.

Nplke, Henning [10,50].

Введенный Дж. Остином термин "иллокутивная сила" стал централь­ным в теории речевых актов и получил широкое распространение у ее по­следователей.

Иллокутивная сила — интегральная характеристика высказывания: она связывает прагматическую (внешнюю) ситуацию и собственно коммуни­кативную, говорящего и адресата, прагматический (предметный) и комму­никативный смысл их взаимодействия. Она направлена на адресата и ука­зывает ему, какую роль играют участники коммуникации во внешней (предметной, прагматической) ситуации. Иллокутивная сила реализует коммуникативные намерения говорящего и воплощается в высказывании в виде коммуникативного модуса.

Коммуникативный модус дифференциален: он разграничивает способы выражения намерений говорящего. Субъект речи высказывается, когда (1) намерен сообщить новую информацию, которой он рас­полагает, когда (2) намерен вовлечь адресата в изменение внешнего мира — прагматической ситуации и когда (3) чувствует потребность выразить свое отношение к миру и изменениям в нем — свою эмоциональную или рациональную реакцию на происхо­дящее.

Коммуникативный модус — это языковые средства формирования соот­ветственно сообщения, речевого действия и аксио­логического высказывания, обязательная характеристика речи, задающая ее коммуникативную определенность — осмысленность, мотивированность и уместность; то, что придает одному и тому же пропозициональному содержанию, диктуму, различный коммуникативный смысл, превращает его в сообщение, речевое действие или в аксиоло­гическую реакцию: Дверь открыта (сообщение); Не откроешь ли дверь? (просьба), Дверь-то открыта!; Опять дверь открыта! (аксиологическая реакция на ситуацию — удивление, недовольство, радость и т.п.).

Сообщение, речевое действие, аксиологическое высказывание

Высказывание может иметь модус сообщения, речевого действия или аксиологического высказывания.

Сообщение информативно. Это передача новых для адресата све­дений об изменениях, происходящих в мире (или "обобщение" их — ср. учебную или научную литературу). Сообщение эпистемично: оно преоб­разует знания говорящего в информацию и пополняет информационный фонд адресата, помогая ему ориентироваться в изменяющемся мире. Что­бы стать сообщением, высказывание должно быть определенным образом организовано. Предмет сообщения, тема, и сообщение о нем, рема, связы­ваются отношением утверждения. Высказывание приобретает свойство истинносги/ложности. Его содержание дескриптивно: в нем описываются происходящие в мире события. Сообщение о них превращает их в факты и налагает на говорящего ответственность перед адресатом за досто­верность информации, за соответствие фактов действительности.

Сообщение делает очевидец, "наблюдатель", который прямо или через посредников передает информацию заинтересованным лицам, предостав­ляя им возможность стать "со-наблюдателями", присутствовать как бы в нескольких местах одновременно — там, где они реально находились, и там, где побывал настоящий наблюдатель.

Ряд сообщений, связанных одним и тем же предметом внимания, обра­зуют текст. Почти парадоксальным примером сообщения-текста слу­жит телевизионное комментирование спортивных соревнований, где адре­сат имеет возможность сам наблюдать ситуацию, которую ему описыва­ют, и тут же проверять достоверность этого описания. Оправданность такого "жанра" в том, что комментатор в отличие от зрителя обязательно специалист (а не любитель) и как бы "видит больше", чем зритель (и к тому же в прямом смысле лучше — имеет более удобный "наблю­дательный пункт"). Наиболее характерным ("прототипическим") жанром сообщения выступают новости в средствах массовой информации.

Коммуникативный смысл сообщения-текста — описать внешнюю по от­ношению к коммуникативной ситуации прагматическую ситуацию, дейст­вительность (или знания о ней): происходящие, произошедшие или запла­нированные события, "опосредуя" участие в них адресата (ср. также худо­жественную литературу). Ответственность говорящего за достоверность информации накладывает на него обязанность "помечать" особыми языковыми средствами возможную ее неопределенность, ср.: Это, наверное, Николай Иванович, по шагам узнаю; От к у д а-т о по­явился Коровьев и повесил на грудь Маргариты тяжелое в овальной раме изображение черного пуделя (М. Булгаков).

Итак, сообщение информативно, нарративно, дескриптивно, эпистемич- но, "однонаправленно", потенциально содержательно для адресата, "про­веряемо", его источником выступает наблюдатель; оно преобразует зна­ния говорящего в информацию для адресата. Сообщение имеет форму утверждения, накладывающую на говорящего ответственность за его со­ответствие действительности. Оно отделяет прагматическую ситуа­цию от коммуникативной, превращая ее в тему и опосредуя участие в ней адресата.

Сообщение противостоит речевому действию. В отличие от сообщения речевое действие не дескриптивно, а перформативно: оно не описывает прагматическую ситуацию, а актуализирует ее, превращая в объект изменения, ср.: Садитесь vs. Петя предложил Ване сесть. Пер- формативным_лего делает не только (и не столько) иллокутивный глагол в автореферентной форме, сколько интонация, модальные и дейктические операторы, неиндикативные формы глагола, частицы, характер референ­ции именных групп, побудительность и обращенность к адресату.

84

нужно кричать, Людмила Савельевна (М. Булгаков), В ответ на речевое действие нельзя сказать: "Это неправда"; "Этого не было".

В отличие от сообщения (новостей) речевое действие всегда "адрес­но" — оно предполагает не тольхо наличие, но и спецификацию, выбор адресата, его участие в актуальной прагматической ситуации (не обяза­тельно совпадающей по месту и времени с коммуникативной, ср.: Просим сообщить дату Вашего приезда/подтвердить приглашение — телеграм­ма).

Говорящий выполняет речевое действие не в связи с информационной потребностью адресата, а под давлением внутренних или внешних обстоя­тельств, связанных с актуальной для него прагматической ситуацией. При встрече он приветствует партнера, в ситуации незнания обращается к нему с вопросом, на юбилее — поздравляет, когда хочет уйти в отпуск — пишет заявление. Обращаясь к адресату, говорящий побуждает его стать участником не только коммуникативной ситуации, но и прагматической и этим принимает на себя ответственность за ее изменение: Дайте, пожа­луйста, ключ-, Собрание открыто; Приходите к нам в гости.

Коммуникативный смысл речевых действий — задать участие адресата в изменении окружающего мира, побудить его к реакции на содержание высказывания. Программа этой реакции предопределена говорящим и по­тому ограниченна. Это не свобода выбора, а выбор из предоставляемых возможностей: на вопрос нужно ответить, совет или поздравление — при­нять или отклонить, просьбу — согласиться выполнить, выполнить или от­казаться выполнить. Реакция адресата не обязательно должна быть ре­чевой (ср.: Вы можете взять эту книгу; Проходите сюда), но она обяза­тельно должна последовать, в этом заключается прагматический смысл речевого действия. Выполняя его, говорящий не только сам становится "деятелем" в актуальной прагматической ситуации, но и "предоставляет" аналогичную возможность адресату.

В случае когда на речевое действие говорящего адресат реагирует словесно, возникает последовательность речевых действий, дискурс. Вырожденный случай дискурсного режима общения — реклама и вывески типа "Вход воспрещен", "Не курить", "Учет" и т.п. Они как бы вы­нуждают партнера задать тот вопрос, ответом на который они вы­ступают, ср.: «У вас проблемы с телефонной связью? Фирма "Импульс" предлагает вам лучшее оборудование телефонных узлов».

Сообщения эпистемичны, речевые действия интенциональны: в них со­держится потребность, вынужденность, необходимость, желание или обя­занность говорящего изменить прагматическую ситуацию, создать новое положение дел, которое не может быть оценено как истинное или ложное. Речевое действие нельзя "проверить": оно не описывает дейст­вительность, а "порождает" ее. Степень "уполномоченносги" говорящего на изменение прагматической ситуации проявляется в модальности вы­сказывания, ср.: Я вас попрошу / Не могли бы вы і Не затруднит ли вас і Могу ли я вас попросить і Вам бы лучше I Не лучше ли вам Р; ср. также: Заканчиваем прения vs. Не закончить ли нам обсуждение?

ОС

Итак, речевые действия перформативны, акциональны, интенциональ­ны, "инициативны", превращают говорящего и адресата в деятелей, тво­рящих прагматическую ситуацию. Речевые действия преобразуют интен­цию говорящего в побуждение адресата участвовать в изменении си­туации и накладывают на говорящего ответственность за происходящее. Речевые действия синхронизируют коммуникативную ситуацию и прагматическую, совмещают коммуникативные и прагматические роли говорящего и адресата.

"Квазидискурсный" случай речевых действий — когда говорящий "об­ращается" к самому себе, выступает своим адресатом. Реагируя на праг­матическую ситуацию, осознавая ее или принимая сообщения о ней и "веря" им, он вырабатывает тактику поведения: Дождь.

Аксиологическое высказывание не только про­тивостоит сообщению и речевому действию, но еще и синтезирует их. Подобно речевому действию, оно актуализирует прагматическую ситуа­цию и, подобно сообщению, приписывает ей некоторые свойства. В от­личие от сообщения эти свойства не дескриптивны, а оценочны, и в отличие от речевого действия аксиологическое высказывание направлено не столько на изменение ситуации, сколько на выражение реакции на нее и апелляции к мнению адресата, ср.: Трудный народ эти женщины!', Ах, какой вы скучный тип, Николай Иванович!; Гость сочувственно положил руку на плечо бедного поэта и сказал так: "Несчастный поэт!" (М. Булгаков). Аксиологическое высказывание передает.отношение гово­рящего к миру. Человек не может относиться к нему безразлично. Удив­ляясь, ужасаясь или радуясь, он выполняет аксиологические операции: осмысляет происходящее, интерпретирует его, "вписывает" в свою лич­ную сферу.

Непосредственная реакция на актуальную прагматическую ситуацию спонтанна, непреднамеренна, рефлексивна: она направлена как бы на самого себя, на осознание отношения к происходящему; это чувства и ощущения "вслух", ср.: Какая жалость!; Надо же, как странно; Очень красиво!; Прекрасная музыка! Когда аксиологическое высказывание обра­щено к адресату, оно не только актуализирует прагматическую ситуацию и сообщает об отношении к ней говорящего, но и апеллирует к мнению адресата, вызывая его на аксиологический диалог, побуждая к аксио­логической операции: Прекрасный вчера был вечер, правда?; Смотри, какой дождь!

Аксиологическая реакция ничуть не менее естественный вид выска­зывания, чем сообщение и речевое действие, скорее наоборот. Оценка происходящего как бы первична и по отношению к сообщению, и по отношению к речевому действию. Именно оценка события как важного побуждает говорящего сообщить о нем, а реакция на ситуацию как на не соответствующую потребностям говорящего становится стимулом к рече­вому действию, направленному на ее изменение, ср.: Перестаньте меня

Кб

мистифицировать!; Простите великодушно, светлая королева Марго! Я обознался (М. Булгаков). Оценочное высказывание поэтому естественным образом вписывается в сообщение или взаимодействует с речевым дейст­вием.

Оценка органично вписывается в сообщение.'’Беспристрастный" ком­ментарий скорее исключение, чем правило, сфера его распространения ограничена маргинальными регистрами речи (отчет, инструкция, офи­циальный репортаж и т.п.), ср.: Петя отгрохал себе шикарную дачу в самом живописном уголке поселка vs. Дачное строение, принадлежащее Петрову, находится на левом берегу реки и занимает площать в 1 га.

Оценка операциональна. Она воздействует на адресата и когда за­трагивает его интересы, то вуалируется или имплицируется, маскируясь под сообщение или речевое действие, ср.: Не могли бы вы оставить меня в покое? вместо Как вы мне надоели! Аксиологическое высказывание, в свою очередь, заменяет речевое действие, когда из содержащейся в нем оценки ситуации вытекают намерения говорящего, ср.: — Как холодно! — Ладно, закрою окно. Смысл таких высказываний — стремление вызвать перлокутивный эффект, который легко вычитывается адресатом, ср.: — Как грустно! — Не жалуйся! {Не преувеличивай!', Не надоедай; Не мешай¹.; Не капризничай). В реакции на аксиологическое высказывание выявляется его прагматический смысл, противоположный коммуникатив­ному, — он представляет собой не эмоциональную или рациональную оценку, а психологическое воздействие, ср.: — Опять ты опоздала {По­чему так поздно? / Когда ты перестанешь опаздывать!) — Не при­дирайся {не обижайся, не возмущайся).

Обмен мнениями образует собственно коммуникатив­ный режим общения. Коммуникативное общение всегда аксиологич- ко. Это уточнение, проверка или сравнение ценностей, осознание и проявление реакции субъекта на положение дел в мире, ср.: Вы мне срываете производственный план; Такого оборудования нет нигде!; Аннушка здесь совершенно не важна! (Булгаков). Между партнерами устанавливаются коммуникативные отношения, когда сообщение и речевое действие совмещаются и преобразуются в апелляцию к мнению адресата, ср.: Как вы считаете / Что вы думаете {скажите) по этому поводу ! Как вы относитесь к тому, что Р?

Для общения типично обсуждение мнения партнеров по поводу ак­туальных для них событий, проблем, ситуаций. Оно приводит к взаимо­действию или противостоянию, взаимопониманию или поляризации, взаи- мообогащению или размежеванию, формирует ценностные представления субъектов и межсубъектные отношения, а также имеет множество других последствий, в том числе и лингвистических (см. [2, 53—67J). Реакция субъекта на ситуацию обусловливает программу его действий и по­ступков, мотивирует их. Сравнение оценок говорящего и адресата задает степень совместимости их деятельности и межличностного взаимодейст­вия.

Несмотря на всю значимость и естественность аксиологических выска-

87

зываний, их употребление может вызвать — и часто действительно вы­зывает — обратный желаемому эффект. Напротив, видимая бесприст­растность в констатации фактов может произвести гораздо более сильную психологическую реакцию. Правда, для этого их нужно так расположить и противопоставить, чтобы вытекающие из них выводы "говорили сами за себя" — были бы настолько красноречивы, что не нуждались бы в комментарии. Специфический жанр такого аксиологического текста — всякого рода иносказания, шутки, анекдоты, басни, афоризмы и т.п.

Квазиестественным примером коммуникативного общения служит ин­тервью. Его истинная цель — не столько узнать реакцию респондента н , актуальные проблемы, сколько создать у третьего лица (адресата, ауди­тории) образ респондента, который, во-первых, необязательно ему инте­ресен, а во-вторых, складывается намеренными усилиями инициатора интервью и потому не всегда объективен. Пресс-конференция в этом смысле — более естественный процесс общения. Респондент здесь не только источник официальной информации, ко и носитель официальной по­зиции в отношении актуальных проблем; высказывая ее, он берет на себя обязательство проводить ее в жизнь.

Итак, аксиологическое высказывание оценочно, интерпретативно, субъективно, операционально, представляет собой осмысление актуальной прагматической ситуации и подразумевает ответную реакцию со стороны адресата. Оценочные высказывания входят составной частью в сооб­щения, придавая им смысл мнения, и содержатся в презумпции речевых действий, выступая по отношению к ним мотивом, формирующим ком муникативные намерения говорящего. Означая реакцию на прагмати­ческую ситуацию, они актуализируют ее; будучи обращенными к адре­сату, они предлагают ему ощутить себя в ней и проинтерпретировать.

Реакция говорящего на прагматическую ситуацию воплощается в средствах, придающих диктуму смысл факта и выражающих аксиоло­гическое отношение к нему субъекта речи, — это интонация, модальные частицы и глаголы, аксиологические операторы и пр., ср.; Жаль (странно, интересно, неважно), что Р [8, 354—362].

Коммуникативный модус и метаречь

Коммуникативный модус — обязательная характеристика высказывания, придающая диктуму статус сообщения, речевого действия или аксиологического высказывания. Чаще всего эти характеристики на­кладываются друг на друга, предоставляя говорящему возможность про­извести одновременно несколько действий, совместить их в одном выска­зывании, ср.: Надеюсь, в следующий раз ты придешь вовремя (просьба, предупреждение, "предположение", упрек), но отсутствовать они не мо­гут: высказывание потеряет коммуникативный смысл.

Обяза'тельность этих характеристик объясняет их грамматический в широком смысле статус — то, что обязательно, грамматикализуется. Но коммуникативный модус может быть выражен и лексически — эксплицитно. Коммуникативный модус лексикализуется под давлением психологических факторов — значимости ситуации, ее неоднозначности, стиля общения, логики его развития и мн. др., ср.: Что вы имеете в виду?', Зачем вы мне это говорите?', Это вопрос или просьба?

Эксплицитный коммуникативный модус—результат рефлексии говоря­щего над своим коммуникативным состоянием — текстовым, дискурсным или собственно коммуникативным; его главный эффект в том, что ак­туализируется сама ситуация общения.

В режиме сообщения актуализируются информационные дейст­вия говорящего и вербальное пространство текста — его пространствен­но-временная организация и тематическое развертывание.

Текст — от лат. textus ‘соединение’. Его главная риторическая ха­рактеристика — связность и целостность. Высказывания превращаются в текст, только когда между ними существует связь. Текст — столь связное образование, что в идеале ни одно из составляющих его предложений не является самостоятельным — от интродуктивного, требующего про­должения, до заключительного, подводящего итог сказанному (ср.: "Жили- были старик со старухой..." и "...И стали они жить-поживать да добра наживать"). В тексте должна быть задана "эволюция", преемственность, рекурсия предмета внимания, и наращивание смысла, прогрессия сооб­щения о нем. Для этого выработались специальные коммуникативные средства: интродуктивные предложения, актуальное членение, выдели­тельные и соединяющие союзы и частицы, анафорические местоимения, операторы, задающие тематизацию предмета внимания и рематизацию сообщения о нем, и т.п. Существует даже эталон коммуникативного взаимодействия предложений: рема предшествующего высказывания преобразуется в тему последующего, и множество других правил их со­положения (ср. 17, ПО—123; 9, 136—152].

На деле совместить соответствующие правила трудно (или неудобно), и потому говорящий прибегает к явной, словесной экспликации связности изложения и его организации, к характеристике предмета внимания и сообщения о нем, ср.: О Пете я расскажу подробнее (позже, короче, в другой раз); Петя уже ушел vs. Ч то касается Пети, то он ушел; В этой связи я хочу добавить, что Р и т.п. Актуализируя вербальное пространство текста, говорящий получает возможность кроссреференции к коммуникативно значимым единицам текста: к теме сообщения, к глав­ному и второстепенному в информации о ней, к ее разнообразным ком­муникативным свойствам, в частности к источнику получения информации, ср.: Как стало известно і По сообщениям гидрометцентра! Агентство РИА сообщает и пр.

Эксплицитный коммуникативный модус сообщения принимает форму метатекста. Его главный признак — в том, что он осуществляет референцию к вербальному пространству текста, его пропозициональной структуре, создает вторичную референциальную среду, смысл которой опосредован цитацией [3] и означает связь с предшествующим или последующим контекстом: Речь пойдет о новом лекарстве; Я хочу рассказать о своем городе; Об этом я скажу позже; Повторю, что Р; Точнее / Проще I Короче / Иначе говоря, Р; Первое (главное), что следует подчеркнуть в этой связи... и т.п.

яо

Типичными ситуациями использования метатекста выступают сложно- организованные тексты, "сюжет" которых требует дополнительного ком­ментария и структурирования; особенно характерен метатекст для науч­ной (и "учебной") коммуникации (ср. предисловие, введение, примечания, заключение) [13]. В художественном тексте метатекст становится осо­бым стилистическим приемом, ср.: Я, наконец, третье и последнее; моя работа над записками выразилась в том, что я озаглавил их (М. Булгаков).

Метатекст — это своего рода коммуникативный "д е й к с и с", указы­вающий на тему сообщения, организацию текста, его структурирован­ность и связность: Начну с того, что Р; Как уже говорилось / Кста­ти / Между прочим Z Возвращаясь к Р, скажу, что и мн. др. Метатекст эксплицирует информационные действия говорящего в изложении содер­жания.

В дискурсном режиме актуализируется не только вербаль­ное пространство текста, но и коммуникативное взаимодействие говоря­щего н адресата. Оно выражается в формулах обращения к адресату или в автореференции к своим речевым действиям — в перформативных глаголах, в метадискурсе, ср.: Не скажете (ответите, посо­ветуете) ли вы, как лучше пройти к метро?; Предлагаю вам пари; Разрешите вам помочь. Метадискурс называет речевое действие гово­рящего, желательную речевую реакцию адресата или то и другое вместе, ср.: Не согласитесь ливы принять наше приглашение по­сетить выставку? Речевые действия преобразуются при этом не только в предмет внимания, но и в прагматические поступки, устанавливающие межсубъектные отношения и делающие возможным референцию к ним, ср.: Спасибо за совет; Принимаю ваше приглашение; Обещаю выполнить вашу просьбу.

Метадискурс также стилистически отмечен — он придает речи официальность и ролевую определенность [1], ср.: "Я, хорошо знающий театральную жизнь Москвы, принимаю на себя ручательство в том, что таких театров... нигде нет" (М. Булгаков).

Метадискурс — это своего рода "имя собственное" речевого действия, позволяющее нндентифицировать, индивидуализировать, квали­фицировать и отграничивать его от сходных, смежных или "смешанных". Оно же может быть использовано и как демагогический прием, псевдо­квалификация своего поступка: Я всего лишь советую; Я не приказываю, а прошу; Не могу обещать (вместо "отказываю"). Это своеобразная языковая игра, смягчение межличностных отношений, "эффект добро­желательности".

Метадискурс эксплицирует и усиливает перформативные свойства ре­чевого действия, превращает их в самоверифицируемые утвердительные высказывания, ср.: Пойдем в кино? vs. Предлагаю пойти в кино.

В собственно к о м у н и к а т и в н о м р е ж и м е эксплицит­ный коммуникативный модус вскрывает прагматический смысл аксиологи­ческого высказывания и воплощается в метакоммуника­тивно й реакции на него адресата: К чему спорить; Не будем гадать; 90

Ничего удивительного тут нет. Вольное или невольное воздействие говорящего на адресата фиксируется последним в предикатах второго порядка, проявляющих нерлокутивный эффект высказываний говорящего и даже его личные качества: не утрируй, не преувеличивай, не пе­редергивай, не упрекай, не возмущайся, не придирайся, не шантажируй, не ной, не обманывай, не нервируй, не ворчи, без паники, командир нашелся, возмутитель спокойствия — шантажист, нытик, обманщик, ворчун, паникер, сплетница, попрошайка, клеветник и т.д.

Метакоммуникация — это своего рода оценочная метадеск­рипция, характеризующая коммуникативное взаимодействие партне­ров.

Метаречь и субъект речи

По отношению к содержанию коммуникации эксплицитный ком­муникативный модус, метаречь, играет вторичную, вспомогательную роль, "метапредставляя" общение "глазами" говорящего или адресата, маркируя осознание ими своего коммуникативного состояния. Но для язы­ка эти средства не второстепенны.

Эксплицитный коммуникативный модус порождается способностью язы­ка к автореференции. Автореферентные высказывания указывают, назы­вают и описывают объекты вербального пространства — сообщения, действия и операции говорящего — и потому становятся средством представления правил его использования говорящим. По отношению к языковой способности автореферентность языка оборачива­ется его "самопорождением" — возможностью усваивать язык, т.е. прави­ла его -употребления, на подсознательном уровне. Умению советовать, просить, угрожать, отказываться, предлагать и пр. не учатся сознательно, так же как и значению этих слов — они автоматически усваиваются в ситуациях их использования. Так, психолога заметили, что умение поль­зоваться метаречью отражает интеллектуальное развитие ребенка, его естественную интеллектуальную эволюцию [11J.

Автореферентные высказывания концентрируют знания о ре­чевом общении, стимулируют осознание различий между коммуника­тивными ситуациями, разграничивают их и противопоставляют, ср.: не груби, не хами, бу дь> вежливее, не перечь, не возмущайся. Они дают имена способам речевого взаимодействия, концептуализируя смысл не только речевых действий говорящего, но и всей коммуникативной ситуа­ции — распределение ролей, возможные последствия, условия успешности и правила взаимодействия. Они опредмечивают соотношение прагматической и коммуникативной ситуации и задают характер меж­субъектных отношений, ср.: жалоба, приглашение, угроза, шантаж, бла­годарность. Более того, в них воспроизводятся "правила игры", способные формировать социальные роли партнеров. "Социологизация" имен рече­вых действий вносит порядок в межличностные отношения, с а м о о р- га низ у е т их и придает им статус культуры общения, ср.: протест, просьба, ходатайство, заявление, указ, пригласительный билет, выго-

91

вор, апелляция, докладная, извещение, разрешение, объявление, замечание, предлог и мн. др.

Способность языка (точнее, говорящего) к автореференции оборачи­вается развитием, упрощением и организацией социально, политически и культурно значимых форм общения, ср.: договор, соглашение, мораторий, меморандум, эмбарго, ультиматум, хартия, декларация и пр. Культу­рологическая нагрузка речевых метаимен состоит еще и в том, что им уже приписаны ценностные характеристики, ср.: донос, клевета, сплетни, дезинформация, шантаж', благодарность, поздравление, приветствие, приглашение, ✓

Будучи отражением самого себя (своего употребления субъектом речи), язык становится также отражением говорящего: не только его действий, поступков, поведения и взаимодействия в социальном и межличностном пространстве, но и его внутренних — психологических, эмоциональных и ментальных — состояний [5].

Коммуникативная рефлексия над своими внутренними состояниями вынуждает субъекта речи превращаться в субъекта соз­нания: идентифицировать и квалифицировать свои чувства, эмоции, потребности, мысли, идеи, соображения, устремления, идеалы, а также осознавать свое место в социальном, культурном и ментальном простран­стве (ср. [12]).

ЛИТЕРАТУРА

1.Апресян ЮД. Перформативы в грамматике и в языке И Изв. АН СССР. Сер. лит. няз. 1986. №3.

2. Арутюнова ИД. Диалогическая модальность и явление цитации // Человеческий фак­тор в языке: Коммуникация. модальность, дейксис. М., 1992,

3. Лебедева Л.Б. Референция и структурно-семантические аспекты высказывания: Дне. ... докт, филол. наук. М., 1991.

4. Рябцева И К. Мысль как действие, или риторика рассуждения // Логический анализ языка: Модели действия, М„ 1992.

5. Рябцева И.К. Ментальный модус: от лексики к грамматике //Логический анализ языка: Ментальные действия. М„ 1993.

6. Серль Дж., Вандервекен Д. Основные понятия исчисления речевых актов // Новое в зарубежной лингвистике. М„ 1986. Вып. 18: Логический анализ естественного языка.

7. Bruner J Two modes of thought // Language and literacy from educational perspective. Philadelphia, 1988. Vol !.

8. Burkhardt A. Partikelsemantik // Sprechen mit Partikeln. B„ 1989.

9. Halliday M A K. Language and the order of nature // The linguistics of writing: Arguments between language and literature. N.Y., 1988.

10. N^Ute И Modality and polyphony: A study of some French adverbials // On modality. Copenhagen, 1989.

11. Olson D.R. Some oral language antecedents of literacy // Language and literacy from educational perspective. Philadelphia, 1988. Vol. 1.

12. Wterzbicka A Language, culture, and cognition. Cambridge, 1992.

13. Young L. Language as behaviour, language as code. Amsterdam, 1990.

92

В.Н. Телия