ГЛАГОЛ И ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ

Как мы уже отмечали, Платон и Аристотель рассматривали прилагательные как подкласс «глаголов», а александрийцы и их последователи — как подкласс «существительных»; трехчленное деление на существительные, глаголы и прилагательные (как не­зависимые части речи) было признано лишь в средние века (ср.

Две наиболее очевидных различительных черты лексических классов английского языка, традиционно называемых прилагатель­ными и глаголами, связаны с поверхностным явлением словоизме­нения.

В «понятийных» определениях частей речи часто утверждается, что прилагательные обозначают «качества», а глаголы обозначают либо «действия», либо «состояния». Но различие между «качеством» и «состоянием» (если оно вообще не иллюзорно) менее разительно, чем различие между «действием» и «состоянием». Мы вполне могли бы задаться вопросом, например, что обозначают слова know ‘знать’, exist ‘существовать’, happy ‘счастливый’, young ‘молодой’ и т. д.— «состояния» или «качества»? Мы не сомневаемся, однако, в том, что с грамматической точки зрения объединяются, с одной стороны, know и exist, а с другой стороны — happy и young. Этот вопрос ре­шается для нас иа основе критериев, рассмотренных в предыдущем абзаце. Но существует множество языков (например, китайский), к которым эти критерии неприменимы; и лингвисты склонны го­ворить, что в таких языках нет противопоставления прилагатель­ного и глагола, а есть противопоставление стативных глаголов и глаголов действия.

Разграничение между стативными глаголами и глаголами действия применимо и к английскому языку.

Мы говорим для английского языка о «стативных глаголах» (и отличаем их от прилагательных) и о «не-стативных прилагательных» (и отличаем их от глаголов) потому, что видовая оппозиция статив- ности vs. не-стативности в общем случае совпадает, но в некоторых случаях вступает в противоречие со словоизменительными харак­теристиками, которым традиционно приписывается особо важная роль в определении частей речи.

Типичная традиционная дефиниция наречия звучит примерно так: наречие — это часть речи, которая выступает в роли модифи­катора (определителя) глагола, прилагательного или другого на­речия либо обстоятельственного оборота.

По поводу этой дефиниции необходимо сделать, во-первых, некоторые терминологические замечания. В термине adverbum латинский префикс ad- (греческий ері-) можно перевести как ‘при­соединяемый к чему-либо и определяющий что-либо’. Но таков же смысл и термина «adjective» (греческое epithetos). Прилагательное считалось определением par excellence в традиционной грамматике: оно «присоединяется» к существительному и «определяет» его (и, по указанным выше причинам, в послеаристотелевский период оно рассматривалось как подтип имен). Прилагательное, следовательно, считалось именным определением (приименным элементом), а на­речие — глагольным определителем (приглагольным элементом). Но в приведенной выше дефиниции наречия говорится об «опреде­лении» («модификации») как прилагательных, так и глаголов. Дело в том, что принцип употребления традиционного термина «adverb» (а также вообще дефиниции частей речи у Дионисия Фра­кийского и Присциана) неявно опирался на первоначальный более широкий смысл слова «verb». Иначе говоря, предполагалось, что «прилагательные» и «глаголы» (в более узком, современном смысле) должны входить в один и тот же основной синтаксический класс, что обеспечивало бы возможность описания их комбинаторных свойств по отношению к членам других основных синтаксических классов. Мы уже видели, что «прилагательные» и «глаголы» имеют много общего и что во многих языках (включая английский) их следует относить к одной и той же глубинной категории.

Во-вторых, по поводу приведенной выше дефиниции наречия надо заметить следующее: из нее следует, что наречие является рекурсивной категорией (гораздо в большей степени, чем другие части речи) в том смысле, что одно наречие может определять дру­гое.

В традиционной грамматике наречия составляют очень разно­родный класс, и вряд ли какая-либо общая теория синтаксиса сможет объединить в одном синтаксическом классе все формы, ко­торые традиционно считаются «наречиями». Мы ограничимся здесь рассмотрением наречий «образа действия» (представленных, на­пример, словами well и beautifully в предложениях Mary cooks fish well ‘Мэри хорошо готовит рыбу’ и Mary dances beautifully ‘Мэри прекрасно танцует’).

Большинство наречий образа действия в английском языке (а также в некоторых других языках) отличны от «прилагательных», хотя морфологически и связаны с ними (ср. beautifully : beautiful). Более того, они трансформационно связаны с соответствующими прилагательными в целом ряде параллельных конструкций: ср. Mary is a beautiful dancer ‘Мэри — прекрасный танцор’: Mary dances beautifully‘Мэри прекрасно танцует’. Так как, скорее всего, между «наречием образа действия» и «прилагательным» нельзя усмотреть строгой парадигматической оппозиции, то их следует рассматривать как контекстно детерминированные варианты одной и той же «ча­сти речи». Присоединение наречного суффикса -1у (в английском языке) к «прилагательным» типа beautiful (и «подстановка» well вместо good) должно производиться посредством правил, прев­ращающих глубинную структуру в поверхностную структуру пред­ложений. Иначе говоря, «адвербиализация» означает модификацию одного глагола (в широком смысле этого термина) другим глаголом, причем модифицирующий глагол обычно, но не всегда (ср. smilingly ‘улыбаясь’ и т. д.) является «прилагательным». Не все «прилага­тельные» употребляются в «адвербиальных» позициях: ср. *The light shone greenly ‘Свет светил зелено’ и т. д. И наоборот, некото­рые «прилагательные» употребляются как определения существи­тельных только в конструкциях, трансформационно выводимых из структур, в которых «прилагательное» выполняет «адвербиальную» функцию: ср. a rapid movement ‘быстрое движение’ч-move rapidly ‘двигаться быстро’. Но большинство «прилагательных» в англий­ском языке на уровне глубинной структуры может выступать в качестве определителей и существительных и глаголов.

7.6.6.