специфический характер мер, применяемых к государству в случае совершения им международного преступления.
Для обозначения этих мер довольно долгое время применялся термин "санкции". Однако в международном праве этот термин имеет несколько значений. В доктрине идет ожесточенная дискуссия о соотношении санкций и ответственности.
Многие исследователи считают, что санкции являются одной из форм ответственности1. Другие рассматривают их как меры принуждения, обеспечивающие реализацию ответственности, т.е. находящиеся за пределами собственно ответственности2. Наконец, их признают однопорядковыми явлениями, понимая "международную ответственность как применение и реализацию санкции в случае международного преступления"1. Комиссия международного права решила сохранить термин "санкция" лишь для коллективных мер международных организаций, а для обозначения мер, которые потерпевшее государство может принять против правонарушителя, применять понятие "контрмера"4.Не меньше разногласий существует и по вопросу о направленности этих мер. В силу природы международных преступлений их основным предназначением является не только возмещение нанесенного ущерба в наиболее полном объеме, но и создание условий посредством специальных действий для недопущения совершения международных преступлений в будущем, т.е. пре-
См., например: Решетов Ю.А. Борьба с международными преступлениями против мира и безопасности. С.89,154; Колосов Ю.М. Указ. соч. С.32. См.: Василенко В.А. Ответственность государства за международные правонарушения. С.57, 220.
3 Ушаков Н.А. Указ. соч. С.19.
4 См.: Док. ООН А/46/10. С.334.
39
венция. Такая двойственность характера последствий совершения международных преступлений находит все большее признание. Разнообразие мнений существует на стадии оценки их преимущественного характера: "юристы, по мнению которых международно-противоправные деяния представляют собой прежде всего "гражданские" правонарушения, склонны рассматривать функцию контрмер как чисто реституционную, в то время как другие, которые считают, что противоправные деяния носят в основном "уголовный" характер, склонны приписывать контмерам функцию ретрибуции"1.
При этом необходимо принимать во внимание, какие меры рассматриваются как превентивные.
Либо только карательные меры, но, по весьма распространенному мнению, "из того факта, что санкциям международного права присущ элемент наказания, нельзя делать вывод об уголовном характере международно-правовой ответственности государства"2. Либо любые меры, "которые, не будучи направленными против тех или иных субъектов, призваны воспрепятствовать возникновению межгосударственного конфликта или предотвратить дальнейшее усугубление уже возникшего конфликта'", но тогда тем более не возникает вопрос об их признании уголовными. Ни содержание мер, ни их интенсивность (весьма высокая в случае международных преступлений), ни коллективный характер их осуществления, в том числе через международные организации, не служат критериями для их криминализации.Интересно отметить, что концепция уголовной ответственности государств в международном праве развивалась в основном криминалистами, которые были более склонны переносить категории внутригосударственного права в международное, чем специалисты по международному праву, среди которых эта концепция находит сравнительно мало сторонников4.
Подход некоторых юристов-международников является промежуточным: они либо избегают прямого ответа, указывая на неопределенность в этом вопросе, либо выделяют специфичность
1 См.: Док. ООН А/46/10. С.335.
2 Курис П.М Указ. соч. С.80.
3 Василенко В.А. Международно-правовые санкции. Киев, 1982. С.34.
4 Трайнин А.Н. Защита мира и борьба с преступлениями против челове-' честна // Защита мира и уголовный закон. М., 1969. С.298.
40
международной ответственности государств за международные преступления, не называя ее уголовной. Например, по мнению Дж. Старке, развитие института ответственности государства может достигнуть этапа, когда государства признаются ответственными за нарушения, являющиеся международными преступлениями, причем режим такой ответственности отличается от обычной ответственности за нарушения международного права, выражающейся в репарациях и других имущественных санкциях1.
Н.Н.
Полянский доказывает, что нельзя отрицать уголовную ответственность государств исходя из непризнания за государством значения личности или понимая ее в смысле национального уголовного права, если все же признать за государством статус юридического лица (ученый исходит из тезиса, что юридические лица совершать преступления не могут)2. Автор ставит вопрос об ответственности государства в особом, международно-правовом смысле. Признавая в целом теоретическую целесообразность использования порядка уголовного судопроизводства с особой стадией расследования преступления для установления факта совершения международного преступления и возложения ответственности на совершившее его государство, Н.Н.Полянский вводит аргументы "против" политического порядка. Причем, по мнению исследователя, "в данном случае именно соображения политического порядка получают перевес".Среди таких аргументов он называет невозможность применения санкций, определенных в качестве уголовных сторонниками оспариваемой им концепции. По судебному приговору эти санкции могут применяться в отношении государства лишь в форме политического акта, так как не имеют строгой определенности и не поддаются конкретизации заранее. Далее он упоминает тезис о необходимости немедленной реакции в виде применения мер по специальному и общему предупреждению такого рода преступлений. Расследование же дела в международном уголовном суде может быть длительным. Наконец, он
См.: РпесПапс1ег К. ТЬе ЕпСогсетепС оС ГпСегпаСюпа! Сптта! Иа\у: РасС ог
Р1сЦоп?// Сазе \Уез1;егп Кезегуе Тоигпа! оГ ГгЛегпаГюпа! Ьа\у. 1985. N 1.
Р.85.
По этому вопросу см. также: Регепсг В. Ап 1п(;егпа(;юпа1 Сптта! СоиЛ, а
Со\уагс1 ШогЫ Реасе. Уо1.1. Ьопаоп; Коте; Ы.У., 1980. Р.ХУ.
41
поднимает вопрос о тождестве государства, совершившего международное преступление, и государства, на которое возлагается ответственность. Приводя в качестве примера гитлеровское государство, Н.Н. Полянский отмечает, что суд над гитлеровцами мог состояться лишь после того, как гитлеровское государство было уничтожено.
Продолжая существовать, германское государство будет иметь иную политическую структуру, иные политические задачи. Без нарушения принципа тождества это государство не может фигурировать на суде в качестве обвиняемого. Однако применение к нему санкций неизбежно. В этой ситуации вопрос об условиях применения санкций и их характере становится, по мнению ученого, вопросом политическим и может быть решен при участии чисто политических факторов международных отношений1.Естественно, что некоторые юристы полностью отрицают как саму концепцию уголовной ответственности государства, так и полезность ее существования как альтернативной концепции вообще. А.Н. Трайнин справедливо отмечает, что уголовные санкции могут определяться лишь органами уголовного правосудия, а "в современной системе ООН ни Генеральная Ассамблея, ни любой другой орган не обладают функциями уголовного суда, тем более в отношении государств". Кроме того, понятия и институты материального уголовного права: вина, вменяемость, стадии совершения преступления, соучастие, наказание — не могут, по его мнению, применяться к государству: "государство не может быть вменяемо или невменяемо; государство не может быть на скамье подсудимых или за решеткой тюрьмы". Оценивая практическую ценность концепции уголовной ответственности государств, А.Н. Трайнин пишет: "Под покровом уголовно-правовой формы криминализация ведет к ослаблению всей системы санкций против агрессоров, ибо уголовный процесс связан с целым рядом формальных требований, выполнение которых способно лишь осложнить и ослабить борьбу с агрессором"2. Государства могут являться субъектами политической,
См.: Полянский Н.Н. Международное правосудие и преступники войны. С.79-83.
2 См.: Трайнин А.Н. Защита мира и борьба с преступлениями против человечества. С.300-302.
42
моральной, материальной ответственности, но только не уголовно-правовой.
Г.И.Тункин с некоторыми оговорками (в отношении применимости понятий вины и соучастия к государству) присоединяется к этой аргументации, считая, что "уголовная санкция как категория национального права не применяется в качестве санкций международного права в отношении государства, являющегося специфическим субъектом этой своеобразной системы права'".
Акцент делается на несопоставимости международно-правовых санкций в отношении государства с уголовными санкциями против индивидов в силу их объективного содержания (а не направленности), а также в силу несравнимости государства и индивидов.Наконец, концепция уголовной ответственности государств рассматривается как наносящая вред институту международной ответственности государства. Ю.М. Колосов полагает, что практическая неосуществимость уголовных мер в отношении суверенных государств может ослабить значение политической ответственности. "Поэтому распространение теорий об уголовной ответственности государств следует рассматривать как попытку протащить через "заднюю дверь" идею о существовании только материальной ответственности"2. В то же время он признает, что "государство как таковое может быть подвергнуто своего рода "наказанию", хотя оно не является уголовной мерой в том смысле, в каком таковая понимается во внутреннем уголовном праве. Такое "наказание" есть наказание особого рода, характерное лишь для международных отношений"3.
С. Плавски подчеркивает отсутствие надгосударственного механизма, который мог бы применять репрессивные санкции по отношению к государствам, как основной довод против уголовной ответственности государств и межгосударственного уголовного права. Санкции же по международному праву не носят уголовный характер, так как этот характер несовместим с суверенитетом государств. Реальной возможности применения санкций к независимому государству не существует. Единственная
Тункин Г.И. Указ. соч. С.456. Колосов Ю.М. Ответственность государств. С. 15. ! Там же. С.59.
43
реальная сила — это война, но в таком случае международное право вместо средства предупреждения станет источником новых войн. Ответственность государства за международные преступления является политической и включает в себя признание преступности своих действий и создание возможностей для уголовной ответственности своих представителей путем передачи их в орган международного правосудия.
Кроме того, он считает, что в отличие от юридических лиц нельзя говорить о наличии коллективной воли в таком объединении, как государство. Практически воля государства даже в демократических государствах сводится к воле правящей группировки1.Одним из главных возражений против концепции уголовной ответственности государств и международного уголовного суда над государствами является их несовместимость с принципами государственного суверенитета, невмешательства, необходимости предварительного согласия государства на отправление правосудия в отношении его собственных действий. При придании какому-либо органу функций международного уголовного суда, который будет судить и наказывать государства, "уничтожается принцип суверенного равенства всех членов ООН"2.
В связи с принципом раг т рагет поп НаЬе^итсИсИопет невозможно осуществление правосудия судами одного государства в отношении другого государства без его согласия. Если это невозможно и в международном уголовном суде (в силу якобы имеющего место нарушения императивной нормы международного права — принципа суверенного равенства), то несостоятельна идея правосудия над преступными государствами вообще.
Но международный уголовный суд не нарушает суверенитет.
Под суверенитетом можно понимать "область свободных действий государства"*. Как и любая краткая формула, она оставляет слишком широкий простор для толкования. Вместе с тем она верно отражает центральную идею суверенитета — способность государства действовать независимо, самовластно. Так как речь идет об институте международного права, то естественно, что суверенитет существует в рамках права.
1 См.: ИаузЫ 5г. ЕШс1е йез рппарез Ьпс1атеп1;аих с!и йгоЛ т1егпа(лопа1 репа!. Раш, 1972. Р.13.
2 Иванова И.М. Указ.соч. С.261.
3 Броунли Я. Международное право. М.: Междунар. охнош., 1977. С.240.
44
В случае совершения государством международного преступления оно не может более претендовать на равенство с другими государствами. Преступное государство получает особый статус, выражающийся в первоочередной обязанности прекратить преступление, восстановить существовавшее до него положение и предоставить международному сообществу гарантии несовершения его впредь в объеме, установленном сообществом. В этих действиях оно не свободно, а жестко опосредовано волей всех членов сообщества, существование которого оно поставило под угрозу. Именно в этой области несвободы и призван действовать международный уголовный суд. Поэтому в отношении преступного государства вопрос о суверенитете не возникает — оно само изменяет область суверенитета в результате совершения преступления.
Международный уголовный суд с подобными полномочиями часто характеризуют как надгосударственный, наднациональный орган. Но это очень расплывчатая характеристика, так как отсутствуют ее признанные критерии. В основном вопрос о наднациональности обсуждается в связи с организацией Европейского Союза. Выработанные там критерии: принятие решений большинством голосов, приоритет компетенции межгосударственной организации по отношению к компетенции ее членов в областях, которые ранее относились к сфере осуществления ими суверенных прав, право принимать обязательные для государств-членов акты, право на вмешательство в вопросы, относящиеся к внутренней компетенции и т.п.1,— неприменимы либо к международному уголовному суду, либо как критерии такого явления вообще. Их применение затруднено из-за неопределенности. Например, по поводу полномочий Совета Безопасности ООН по поддержанию мира сами же авторы на основе собственных критериев пишут, что "здесь речь не идет о какой-то передаче суверенитета государствами — членами международной организации, а лишь о частичном, взаимном, равном, добровольном ограничении с целью повышения эффектив-
См.: Фещенко А.С. Явление наднациональности в деятельности международных организаций // Сов. ежегодник междунар. права 1987. М., 1988. С.167—168; Костенко М.Л., Лавренова Н.В. Договорная компетенция ЕЭС // Сов. журн. междунар. права. 1991. № 3-4. С.49.
45
ности действии, направленных на ликвидацию угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии'".
Международный уголовный суд не вписывается и в другие, более совершенные определения наднациональности. Так, под наднациональностью можно понимать "коллективное принятие решений, затрагивающих свободу действий одного или нескольких государств и никак не касающихся остальных участников организации. Решение, устанавливающее единые для всех государств правила поведения, правильнее считать интернациональным, а не наднациональным"2. Тогда решение международного уголовного суда является как интернациональным, так и наднациональным. В качестве интернационального оно устанавливает единые для всех государств (кроме преступных) правила поведения в отношении международных преступлений, наделяет их правами и обязанностями в отношении осуществления санкций. Единый характер этих правил вытекает из того, что международные преступления нарушают интересы международного сообщества, и требует принятия коллективных мер, которые соответствуют интересам всех членов сообщества. В то же время оно является наднациональным: одно или несколько государств, совершивших международное преступление, выделяются из состава международного сообщества, и по отношению к ним применяются санкции, не направленные против остальных членов международного сообщества (они не могут абсолютно не затрагивать остальных членов и даже могут наносить им некоторый ущерб в силу взаимозависимости государств; именно этому вопросу посвящена статья 50 Устава ООН; но они не направлены против них, а такие последствия являются побочными). В результате такое решение в части, касающейся государств, совершивших международные преступления, будет основываться на насильственном принуждении и исключить этот элемент принуждения в ответственности за преступление не представляется возможным.
По нашему мнению, международный уголовный суд нужно признать наднациональным органом, если исходить из того, что
1 Фещенко А.С. Указ. соч. С.164.
2
Колосов Ю.М. К вопросу о примате международного права // Между-нар. право в совр. мире. М.: Междунар. отнош., 1991. С.8.
46
его компетенцию составляют исключительно глобальные проблемы, не относящиеся к компетенции отдельного государства. Здесь не происходит делегирования суверенных прав от государства международной организации, как считают некоторые авторы1. И наднациональность не может определяться из степени этого делегирования, из соотношения суверенитета государства и полномочий международной организации. Международный уголовный суд как наднациональный орган должен в будущем стать механизмом, обеспечивающим систематическое применение санкций к нарушителям "глобального права", которое должно появиться в результате выработки единого общеобязательного поведения государств по глобальным проблемам2. Как представляется, некоторые элементы такого права уже появились и развиваются в связи с категорией международных преступлений.
Существует следующее мнение: "Наивно рассчитывать, что какое-либо уважающее себя государство подчинит свой интерес где-то и кем-то однажды созданной правовой норме"1'. Однако, как это уже было показано, данный тезис не распространяется на правовые нормы, касающиеся наказания за международные преступления. Основой тому — "обычная норма, согласно которой индивидуальной ответственности за международные преступления подлежат лица, независимо от того, участвуют ли государства, гражданами которых они являются, в соответствующих конвенциях. Юридически эта норма основана на том, что преступность этих актов признана международным
1 См.: 7езсЬес1с Н.-Н. 1п1егпай'опа1 Сптша! Ьа\у; ][з ОЪ)ес{; апсЗ КесепГ ВеуеЬртегЛз // А Тгеа(лзе оп 1п1егпа1;юпа1 Сшшпа! Ьа\у. Уо1.1. Сптез апс! РишзЬтеп! / Ес1. Ьу Ваззюиш М.СЬ. апс! №пс!а У.Р. 5ргт§йе1с1: СЬаг1ез Тотаз РиЬНзЬегз, 1973. Р.73.
2 См.: Шибаева Е.А. К вопросу о наднациональности межправительствен ных организаций универсального характера // Моск. журн. междунар. права. 1992. № 4. С.83, 88. С целью создания полной картины воззрений на наднациональность нужно отметить, что некоторые авторы объединя ют предмет деятельности наднациональных организаций с другими, тра диционными признаками наднациональности, касающимися характера и порядка осуществления ими полномочий, в рамках одной концепции наднациональности (см.: Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. М.: Дело, 1998. С.77-78).
3 Ильин Ю.Д. Обустроит ли международное право современный мир?// Сов. журн. междунар. права. 1991. № 1. С.121.
47
сообществом и их подавление является императивной нормой общего международного права"1. Существование подобной обычной нормы нужно признать и в случае международной ответственности государств. При этом необходимо учитывать, что конвенционные источники в их отношении практически отсутствуют. Таким образом, возможно правомерное создание норм, связывающих преступное государство, без его участия. Что же касается возможности неподчинения такого государства этим нормам, то ее можно исключить при создании эффективного международного механизма.