Глава I. СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ

1) Настоящая Конвенция применяется к договорам купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах:

a) когда эти государства являются Договаривающимися государствами; или

b) когда, согласно нормам международного частного права, применимо право Договаривающегося государства.

2) То обстоятельство, что коммерческие предприятия сторон находятся в разных государствах, не принимается во внимание, если это не вытекает из их договора, ни из имевших место до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информацией между сторонами.

3) Ни национальная принадлежность сторон, ни их гражданский или торговый статус, ни гражданский или торговый характер договора не принимаются во внимание при определении применимости настоящей Конвенции.

Article 1

(1) This Convention applies to contracts of sale of goods between parties whose places of business are in different States:

(a) when the States are Contracting States; or

(b) when the rules of private international law lead to the application of the law of a Contracting State.

(2) The fact that the parties have their places of business in different States is to be disregarded whenever this fact does not appear either from the contract or from any dealings between, or from information disclosed by, the parties at any time before or at the conclusion of the contract.

(3) Neither the nationality of the parties nor the civil or commercial character of the parties or of the contract is to be taken into consideration in determining the application of this Convention.

Article 1

1) La presente Convention s'applique aux contrats de vente de marchandises entre des parties ayant leur etablissement dans des Etats differents:

a) lorsque ces Etats sont des Etats contractants; ou

b) lorsque les regies du droit international prive menent a l'application de la loi d'un Etat contractant.

2) Il n'est pas tenu compte du fait que les parties ont leur etablissement dans des Etats differents lorsque ce fait ne ressort ni du contrat, ni de transactions anterieures entre les parties, ni de renseignements donnes par elles a un moment quelconque avant la conclusion ou lors de la conclusion du contrat.

3) Ni la nationalite des parties ni le caractere civil ou commercial des parties ou du contrat ne sont pris en consideration pour l'application de la presente Convention.

Комментарий к статье 1

I.

1.

2. В п. 2 ст. 1 устанавливается исключительный случай, когда, несмотря на объективное нахождение коммерческих предприятий сторон в разных государствах, это не принимается во внимание.

3. Пункт 3 ст. 1 уточняет, какие критерии не влияют на определение сферы действия Конвенции.

II. Квалификация договора в качестве купли-продажи

1) Понятие договора купли-продажи.

4. В Конвенции не содержится общее определение договора купли-продажи. Исходя из принципов толкования, определенных в п. 1 ст. 7 Конвенции, данный термин должен толковаться автономно без учета национальных особенностей, свойственных классификациям гражданско-правовых договоров в различных национальных правовых системах. В связи с этим при определении того, можно ли тот или иной договор квалифицировать в качестве купли-продажи в смысле ст. 1 Конвенции, недопустимо исходить из положений ГК РФ.

5. Автономное определение договора купли-продажи может быть построено с помощью норм ст. 30 и 53 Конвенции, устанавливающих основные обязательства сторон <12>. Договором купли-продажи следует считать договор, в котором одна сторона (продавец) обязуется поставить товар, передать относящиеся к нему документы и передать право собственности на товар, а другая сторона (покупатель) обязуется уплатить цену за товар и принять поставку товара.

--------------------------------

<12> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 3; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 25; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 27. Rn. 1.

6. По смыслу Конвенции она охватывает куплю-продажу как индивидуально-определенных вещей, так и вещей, определяемых родовыми признаками <13>; как готовых вещей, которые в момент заключения договора уже существуют, так и будущих вещей, подлежащих созданию или изготовлению <14>; поставку товара как одной, так и несколькими партиями <15>; как поставку товара покупателю, так и напрямую конечным получателям, которые были указаны покупателем <16>.

--------------------------------

<13> Розенберг. С. 43 - 44 (автор справедливо критикует содержащиеся в российской литературе утверждения о том, что в качестве товара якобы должна выступать индивидуально-определенная вещь).

<14> См.: ст. 3 Конвенции и комментарий к ней.

<15> См.: ст. 73 Конвенции.

<16> См.: Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 4, а также Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 26 и содержащиеся в них ссылки на судебную практику.

<17> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 32. Rn. 10.

2) Договор мены и встречной поставки.

7. Сложным является вопрос о возможности квалификации в качестве купли-продажи в смысле Конвенции различных видов встречных торговых сделок <18>. Следует признать, что Конвенция применима к договорам о встречной поставке (counter-purchase), в которых возникают встречные денежные обязательства сторон, прекращаемые зачетом <19>. В отношении договоров мены в чистом виде, не порождающих денежных обязательств, единая точка зрения отсутствует. В некоторых арбитражных решениях, поддерживаемых отдельными комментаторами, была занята позиция о возможности применения Конвенции к таким договорам <20>. В обоснование этой позиции отмечается, что ст. 53 Конвенции, формулирующая основное обязательство покупателя уплатить цену за товар, не указывает на то, что цена непременно должна представлять собой денежную сумму <21>. В этой связи каждая из сторон может быть признана продавцом товара, который она обязуется передать, и покупателем товара, который она обязуется принять в обмен.

--------------------------------

<18> Описание различных техник совершения таких сделок см. в: Правовое руководство ЮНСИТРАЛ по международным встречным торговым сделкам (принято ЮНСИТРАЛ 12.05.1992).

<19> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 32. Rn. 10; Enderlein/Maskow.

<20> Решение МКАС от 17.04.2003 по делу N 73/2002 (в подтверждение тесной связи моделей договоров мены и купли-продажи состав арбитража сослался на норму п. 2 ст. 567 ГК РФ); решения МКАС при ТПП Украины от 15.04.2004 и от 10.10.2003; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 33. Rn. 11; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 28. Rn. 1; Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 57. Rn. 56.1 (однако авторы последнего комментария отмечают, что "комплексный характер некоторых соглашений о бартере и встречной торговле может предполагать исключение Конвенции на основе их подразумеваемого намерения").

<21> Некоторые комментаторы также отмечают, что даже если из главы III части III Конвенции подразумеваемым образом вытекает обязательство покупателя уплатить цену в денежной форме, то стороны в соответствии со ст. 6 Конвенции могут отступить от данных положений Конвенции и предусмотреть уплату цены в натуральной форме путем встречной передачи другого товара (Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 57. Rn. 56.1; Российский комментарий. Ст. 2. С. 14 - 15). Данный аргумент не выглядит убедительным, поскольку исключение или изменение сторонами основных обязательств сторон, предусмотренных в ст. 30 и 53 Конвенции, означает отход от модели купли-продажи в пользу иной разновидности договора, не охватываемой понятием купли-продажи. Нет сомнений в том, что стороны вправе согласовать такое отступление, однако их договор в такой ситуации выпадает из сферы действия Конвенции.

Однако до настоящего времени преобладающей считается другая точка зрения, согласно которой договор мены, не порождающий денежного обязательства на стороне покупателя, не может быть квалифицирован в качестве договора купли-продажи <22>.

--------------------------------

<22> Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 30; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 63 - 64; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 106 - 107; Schlechtriem P. Requirements of Application and Sphere of Applicability of the CISG // Victoria University of Wellington Law Review. 2005. Vol. 4. P. 787 ("Купля-продажа предполагает обмен товара на деньги"); Постановление ФАС Московского округа от 26.05.2003 по делу N КГ-А40/3225-03 ("Анализ текста вышеупомянутой Конвенции не дает оснований для вывода, что ее положения распространяются и на товарообменные сделки. Кроме того, к этим сделкам в силу объективно существующих их особенностей могут быть применены далеко не все положения Конвенции"); решение МКАС от 09.03.2004 по делу N 91/2003 ("...ее положения (положения Конвенции. - Прим. авт.) не могут быть применены к данному спору, поскольку отношения сторон регулируются не договором купли-продажи, а бартерным договором, предусматривавшим обмен товарами без денежных расчетов"). Данный подход также признается преобладающим в: Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 32 - 33. Rn. 11 (хотя авторы предлагают от него отказаться).

3) Дистрибьюторский договор, договор франчайзинга и другие договоры рамочного характера.

8. Преобладающая точка зрения исходит из того, что так называемые дистрибьюторские договоры не входят в сферу применения Конвенции, поскольку, как правило, имеют своим предметом не передачу определенного товара в собственность другой стороны, а организацию процедуры распространения товара на определенной территории <23>.

--------------------------------

<23> Иной подход был воспринят в практике Верховного суда Италии (решения от 14.12.1999 и от 20.09.2004). См.: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 103 - 104.

<24> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 34. Rn. 14; Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 6; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 62 - 63; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 105 - 106; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 33.

<25> Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 58. Rn. 56.2 ("...если в последующем заказы будут сделаны и акцептованы, то Конвенция может применяться к заключенным в результате этого договорам купли-продажи, причем рамочное соглашение будет содержать детальные условия сделки, дополняющие или изменяющие положения Конвенции").

9. Очевидно, аналогичный подход следует использовать и в отношении других договоров рамочного характера, которые, сами по себе не устанавливают обязательства одной стороны передать в собственность другой стороне определенное количество обозначенного товара, а вместо этого регулируют процедуру будущих поставок товара, наименование, количество и другие характеристики которых будут согласованы сторонами позднее в отдельных соглашениях (протоколах, спецификациях, дополнительных соглашениях и т.п.) <26>. Естественно, определяющим является не название соответствующего соглашения, а его внутреннее содержание и намерения сторон <27>.

--------------------------------

<26> Fawcett J., Harris J., Bridge M. International Sale of Goods in the Conflict of Laws. Oxford, 2005. P. 959 - 960. В решении Верховного суда Германии от 23.07.1997 суд пришел к выводу о том, что Конвенция не применяется к рамочному соглашению, однако использовал Конвенцию в отношении отдельных сделок купли-продажи, которые были заключены сторонами на основе такого рамочного соглашения (см.: Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 58. Rn. 56.2. Сноска 35).

<27> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 34. Rn. 14. Следует признать Конвенцию применимой, если соглашение, названное сторонами рамочным, с самого начала фиксирует обязательства продавца в отношении определенного количества обозначенного товара, причем такие обязательства по поставке товара формируют основное содержание соглашения. Для уяснения необходимой степени определенности обязательства продавца целесообразно использовать норму п. 1 ст. 14 Конвенции, в соответствии с которой предложение о заключении договора купли-продажи является достаточно определенным, если в нем обозначен товар и прямо или косвенно устанавливается его количество, либо предусматривается порядок его определения. В отношении вопроса о необходимости фиксации цены товара или порядка ее определения см. ст. 14 и 55 Конвенции.

10. Описанный подход является наиболее оптимальным и в отношении договора франчайзинга (договора коммерческой концессии) <28>. Если центр тяжести самого договора франчайзинга, как правило, лежит за пределами конструкции купли-продажи, то в рамках его последующего исполнения стороны могут заключать отдельные сделки купли-продажи (например, о поставках исходного сырья, необходимого для производства продукции по лицензии правообладателя), которые при отсутствии других препятствий будут регулироваться положениями Конвенции <29>.

--------------------------------

<28> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 7; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 63.

<29> Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 34.

4) Консигнационный договор и договоры агентского типа.

11. Конвенция не применяется в отношении договоров, в которых посредник действует не за свой счет, а за счет другой стороны по договору <30>. В странах континентальной Европы такие отношения обычно регулируются договором комиссии, а в странах англо-американской правовой семьи - агентским договором.

--------------------------------

<30> Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 29. Rn. 1.

12. Существенные сложности вызывают так называемые консигнационные договоры, находящиеся на стыке между конструкциями договора агентского типа и договора купли-продажи. Как правило, такие договоры предусматривают право покупателя вернуть товар продавцу в случае невозможности его перепродажи в определенный срок. Существует практика, отрицающая возможность применения Конвенции в отношении подобного рода договоров <31>. Однако в случае если, за исключением условия о праве покупателя на возврат товара продавцу, договор строится по модели купли-продажи, более предпочтительным представляется подход, допускающий применение Конвенции к таким договорам <32>. В противном случае за рамками Конвенции придется оставить все договоры, устанавливающие право одной из сторон на обратный выкуп или продажу товара, что вряд ли можно считать оправданным.

--------------------------------

<31> Решение МКАС от 05.03.1998 по делу N 8/1997 ("Договор, названный сторонами "договором о продаже с рассрочкой платежа", содержит целый ряд условий, не характерных для договоров купли-продажи товаров, такие как складирование, хранение товаров, информация о реализации товаров, проведение маркетинга, оплата товара после его реализации, возврат нереализованных товаров и пр. Исходя из изложенного, МКАС не может признать этот договор договором международной купли-продажи товаров и считает, что по своей юридической природе он представляет собой смешанный договор особого вида, отношения по которому не регулируются Венской конвенцией 1980 г.").

<32> Ferrari/Flechtner/Brand. P. 64 - 65.

5) Договоры аренды, лизинга, найма-продажи.

13. Очевидно, что Конвенция не применима к договорам аренды, поскольку арендодатель не передает арендатору право собственности на объект аренды, который по истечении срока действия договора подлежит возврату арендодателю <33>.

--------------------------------

<33> Fawcett J., Harris J., Bridge M. International Sale of Goods in the Conflict of Laws. Oxford, 2005. P. 956 - 957.

14. Аналогичный вывод будет справедлив и в отношении договоров лизинга (финансовой аренды), обладающих существенным своеобразием в сравнении с договорами купли-продажи <34>. Более сложным является вопрос о возможности применения Конвенции к договорам так называемого возвратного лизинга, в которых лизингополучатель одновременно является продавцом объекта лизинга, а лизингодатель первоначально покупает объект лизинга у самого лизингополучателя <35>.

--------------------------------

<34> Постановление Президиума ВАС РФ от 28.01.2003 N 1/03; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 33. Rn. 13; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 28. Rn. 1. Своеобразие конструкции договора лизинга подтверждается тем, что для его регулирования УНИДРУА была подготовлена отдельная Оттавская конвенция 1988 г. о международном финансовом лизинге.

<35> Фр. Феррари полагает, что Конвенция применима к такому договору в части отношений по купле-продаже (см.: Ferrari/Flechtner/Brand. P. 65). Авторы другого комментария (Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 35) полагают, что Конвенция не применима и к таким договорам лизинга, поскольку элемент оказания лизингополучателю финансовых услуг в данном случае важнее, нежели элементы купли-продажи будущего объекта лизинга. Заслуживающая внимания компромиссная позиция (Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 33. Rn. 12) исходит из необходимости применения в порядке аналогии нормы п. 2 ст. 3 Конвенции: если обязательства покупателя заключаются в основном в организации и предоставлении финансирования продавцу, то договор должен быть полностью исключен из сферы применения Конвенции (см. также комментарий к ст. 3 Конвенции).

15. Преобладающая точка зрения исходит из того, что Конвенция не может применяться даже к таким договорам лизинга, которые предусматривают право лизингодателя на выкуп объекта лизинга в свою собственность по окончании срока лизинга <36>. Применение Конвенции только к этой завершающей фазе договора лизинга вело бы к неоправданному расщеплению применимого права и противоречило бы природе складывающихся отношений <37>. В этой связи логичным выглядит вывод о невозможности применения Конвенции и в отношении договора найма-продажи, в котором основной акцент приходится на регулирование отношений по владению и пользованию чужой вещью <38>.

--------------------------------

<36> Ferrari/Flechtner/Brand. P. 64; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 28. Rn. 1.

<37> Fawcett J., Harris J., Bridge M. International Sale of Goods in the Conflict of Laws. Oxford, 2005. P. 957.

<38> Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 35. В другом комментарии (Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 33. Rn. 12) предлагается в порядке аналогии применять норму п. 2 ст. 3 Конвенции.

16. В то же время отсутствуют весомые доводы для отказа в применении Конвенции в отношении договоров купли-продажи, заключаемых лизингодателями с поставщиками объектов, передаваемых в лизинг <39>. Предоставление лизингополучателю права предъявления прямых требований к продавцу не является достаточным аргументом для исключения действия Конвенции. Национальные правовые системы различных стран предусматривают большое количество разнообразных правовых конструкций, наделяющих третьих лиц (конечных получателей товара) правом предъявления прямых требований к продавцу <40>. Было бы неоправданным оставлять все подобные ситуации за рамками действия Конвенции: такой подход очевидным образом угрожает единообразному применению Конвенции, поскольку ставит применение Конвенции в зависимость от национальных особенностей правового регулирования.

--------------------------------

<39> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 33. Rn. 13; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 107; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 28. Rn. 1; Елисеев. С. 109. В отечественной литературе высказывается и иная точка зрения по данному вопросу (Канашевский. С. 359).

<40> Описание различных правовых конструкций см. в: Schwenzer I., Schmidt M. Extending the CISG to Non-Privity Parties // Vindobona Journal of International Commercial Law & Arbitration. 2009. Vol. 1. P. 109 - 122. О возможности применения положений Конвенции в отношении таких прямых требований к продавцу см. комментарий к ст. 4 Конвенции.

6) Договоры подряда и оказания услуг.

17. Вопрос о возможности применения Конвенции в отношении договора, содержащего элементы выполнения работы или оказания услуг, специально решается в ст. 3 Конвенции. См.: комментарий к ней ниже.

7) Арбитражное соглашение, соглашение о подсудности и соглашение о выборе применимого права.

18. Во многих случаях стороны включают в текст договора международной купли-продажи товаров арбитражную оговорку, оговорку о компетентном государственном суде (пророгационное и/или дерогационное соглашение), оговорку о выборе применимого права. Очевидно, что Конвенция не может регулировать содержательную сторону таких соглашений, поскольку она не содержит каких-либо норм в этой части <41>. Что касается вопросов действительности таких соглашений, то проблемы так называемой материальной действительности (material validity) исключены из сферы применения Конвенции <42>, в то время как вопросы формы таких соглашений зачастую регулируются специальными международными актами <43>. Вместе с тем остается блок вопросов о заключенности таких соглашений (требования к оферте, акцепту и др. "внешние" условия достижения соглашения - external consensus), к которым положения Конвенции потенциально могли бы с успехом применяться.

--------------------------------

<41> Однако в последнее время активно дискутируется вопрос о возможности взыскания убытков со стороны, нарушившей условия такого "юрисдикционного" соглашения (см. Чупрунов И.С. Допустимость взыскания убытков из нарушения арбитражного и пророгационного соглашений // Вестник гражданского права. 2011. N 6 и содержащиеся там ссылки на иностранные источники). В этой связи приобретает актуальность вопрос о возможности применения в данном случае положений раздела II части III Конвенции об убытках.

<42> См.: п. "a" ст. 4 Конвенции и комментарий к нему.

<43> См.: ст. II Нью-Йоркской конвенции 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, ст. 23 новой Луганской конвенции 2007 г. о подсудности, признании и приведении в исполнение решений по гражданскими торговым спорам, ст. 3 Гаагской конвенции 2005 г. о соглашениях о выборе суда. О нецелесообразности применения Конвенции к вопросам формы пророгационных и арбитражных соглашений см.: Ferrari/Flechtner/Brand. P. 208; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 90. P. 1178. Rn. 9.

19. В доктрине высказана точка зрения о невозможности применения положений Конвенции даже в указанной части <44> со ссылкой на общепризнанный принцип автономности арбитражной оговорки <45>. Действительно, исходя из принципа автономности, стороны могут подчинить арбитражное соглашение, соглашение о подсудности споров или соглашение о выборе применимого права отдельному применимому праву, которое будет отличаться от права, регулирующего основной договор купли-продажи. Однако в ситуации, когда стороны такое отдельное право не выбрали (а подобный отдельный выбор на практике встречается крайне редко), отсутствуют весомые аргументы в пользу расщепления применимого права и подчинения вопросов заключенности указанных "юрисдикционных" соглашений отдельному праву, определенному с помощью национальных коллизионных норм. Напротив, разумным ожиданиям сторон будет соответствовать наиболее простой в применении подход, основанный на распространении положений Конвенции на вопросы заключенности указанных "юрисдикционных" соглашений <46>. Именно этот подход стал преобладающим в судебной практике <47> и доктрине <48>. Возможность применения Конвенции в этой части также подтверждается тем, что ряд положений самой Конвенции прямо указывает на условия договора о порядке разрешения споров <49>.

--------------------------------

<44> Kroll St. Selected Problems Concerning the CISG's Scope of Application // Journal of Law and Commerce. 2005/2006. Vol. 25. P. 45.

<45> Принцип автономности юрисдикционного соглашения о порядке разрешения споров нашел отражение и в самом тексте Конвенции в п. 1 ст. 81 ("Расторжение договора не затрагивает каких-либо положений договора, касающихся порядка разрешения споров...").

<46> Принцип автономности при этом будет проявляться в том, что заключенность основного договора купли-продажи и "юрисдикционного" соглашения должны быть проверены отдельно: в результате вполне возможна ситуация, при которой основной договор купли-продажи будет признан незаключенным (например, вследствие отсутствия в оферте одного из условий, указанных в п. 1 ст. 14 Конвенции), а "юрисдикционное" соглашение - напротив, будет расценено как вступившее в силу.

<47> См.: Filanto S.p.A. v. Chilewich International Corp. 789 F. Supp. 1229 (S.D.N.Y. 1992) (в части арбитражного соглашения); Chateau des Charmes Wines Ltd. v. Sabate USA Inc., Sabate SA 328 F.3d 528 (9th Cir. 2003) (в части пророгационного соглашения).

<48> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 4. P. 79. Rn. 11; Koch R. The CISG as the Law Applicable to Arbitration Agreements? / Andersen C., Schroeter U. Sharing International Commercial Law Across National Boundaries. Festschrift A. Kritzer. 2008. P. 282 (автор отмечает, что в отсутствие специальной договоренности сторон положения Конвенции не будут применяться к таким "юрисдикционным" соглашениям, которые заключаются сторонами позднее в форме отдельного соглашения); Mistelis L. CISG and Arbitration / CISG Methodology. Eds. A. Janssen, O. Meyer. 2008. P. 394.

<49> См.: п. 3 ст. 19 и п. 1 ст. 81 Конвенции.

8) Соглашения об изменении и расторжении договора международной купли-продажи.

20. Конвенция регулирует не только первоначальный договор международной купли-продажи, но и последующие дополнительные соглашения сторон об изменении или расторжении такого договора <50>.

--------------------------------

<50> См., в частности: ст. 29 Конвенции.

III. Товар, в отношении которого может быть

заключен договор купли-продажи

1) Автономное понятие товара в смысле Конвенции.

21. Конвенция прямо не перечисляет товары, договоры купли-продажи по поводу которых попадают в сферу применения Конвенции <51>. Исходя из принципов толкования, определенных в п. 1 ст. 7 Конвенции, данный термин должен толковаться автономно без учета национальных особенностей, принятых в отдельных странах <52>.

--------------------------------

<51> Вместо этого в ст. 2 Конвенции перечисляются некоторые объекты, купля-продажа которых не регулируется Конвенцией. См.: комментарий к указанной статье.

<52> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 8; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 79; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 36.

22. На основе сопоставления этого термина, использованного в тексте Конвенции на различных официальных языках (товары, goods, marchandises), можно сделать вывод о том, что имеются в виду только движимые вещи <53>, в том числе животные, а также объекты в жидком или газообразном состоянии <54>. В соответствии с преобладающим толкованием вещь должна быть движимой в момент поставки. Таким образом, Конвенция будет регулировать договор купли-продажи временного здания или сооружения, которое в момент заключения договора прикреплено к земельному участку, однако подлежит демонтажу и передаче в демонтированном состоянии покупателю для установки на новом месте <55>. Аналогичным образом, отсутствуют препятствия в применении Конвенции к договору купли-продажи определенного объема полезных ископаемых, которые в момент заключения договора еще находятся в недрах и должны быть извлечены продавцом после заключения договора <56>.

--------------------------------

<53> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 8; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 75; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 124; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 34 - 35. Rn. 16; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 37; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 29. Rn. 2; Schlechtriem P. Requirements of Application and Sphere of Applicability of the CISG // Victoria University of Wellington Law Review. 2005. Vol. 4. P. 786 ("Недвижимое имущество не является "товаром").

<54> Решение Верховного суда Австрии от 06.02.1996 10 Ob 518/95 (природный газ был признан товаром в смысле Конвенции независимо от его жидкого или газообразного состояния - подробнее см.: Хегер С. Венская конвенция // Право и экономика. 2004. N 10. СПС "КонсультантПлюс"); Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 9; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 38; Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 55. Rn. 56 (Конвенция применяется к купле-продаже газа и нефти; предложение об исключении договоров купли-продажи газа не было поддержано в ходе подготовки текста Конвенции).

<55> Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 03.11.2011 N 06АП-4711/2011 по делу N А73-14198/2008 (Конвенция применена к договору купли-продажи металлического каркаса склада); Ferrari/Flechtner/Brand. P. 75; Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 56. Rn. 56; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 35. Rn. 17.

<56> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 35. Rn. 17; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 127; Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 56. Rn. 56 (автор считает, что подобного рода договор является договором на поставку товаров, подлежащих изготовлению или производству в смысле нормы п. 1 ст. 3 Конвенции).

23. Поскольку товаром в смысле Конвенции можно признать только вещь, Конвенция не подлежит применению к договорам о продаже имущественных прав (например, договорам цессии), результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации <57>, корпоративных прав (акций <58>, долей участия и т.п.) <59>.

--------------------------------

<57> При этом на квалификацию объекта в качестве товара в смысле Конвенции не влияет то обстоятельство, что товар (например, оборудование или устройства) включает технические решения или средства индивидуализации, признаваемые объектами интеллектуальной собственности (см. ст. 42 Конвенции).

<58> Применение Конвенции к договорам купли-продажи акций также прямо исключено в соответствии с п. "d" ст. 2 Конвенции. См.: комментарий к этой норме.

<59> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 9; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 76 - 77; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 36. Rn. 21 - 22; Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 56. Rn. 56; Schlechtriem P. Requirements of Application and Sphere of Applicability of the CISG // Victoria University of Wellington Law Review. 2005. Vol. 4. P. 786.

2) Договор купли-продажи предприятия как имущественного комплекса.

24. Существенные сложности вызывает вопрос о возможности применения Конвенции к договору купли-продажи предприятия как имущественного комплекса, включающего совокупность различных объектов, объединенных единым предназначением <60>. Преобладающая точка зрения исходит из неприменимости Конвенции, поскольку значительную часть активов, передаваемых в составе предприятия, составляют недвижимые вещи, права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, имущественные права, требования и долги, деловая репутация (goodwill), т.е. такие объекты, которые не являются товаром в смысле Конвенции <61>. Интерес также представляет точка зрения, согласно которой в данном случае следует в порядке аналогии применять норму п. 2 ст. 3 Конвенции и оценивать, заключаются ли обязательства продавца в основном в передаче таких объектов, не обладающих свойствами товара в значении Конвенции <62>. Данный подход открывает возможность для применения Конвенции в отношении некоторых договоров купли-продажи предприятий, в состав которых входят преимущественно движимые вещи.

--------------------------------

<60> В российском праве понятие предприятия как имущественного комплекса содержится в ст. 132 ГК РФ.

<61> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 36. Rn. 21; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 39.

<62> Honnold/Flechtner. Art. 2. P. 62. Rn. 56.5.

3) Экземпляры программ для ЭВМ и баз данных как товар.

25. Значительные сложности вызывает вопрос о возможности применения Конвенции к договорам, связанным с распространением программ для ЭВМ и баз данных (далее - программное обеспечение). В данном случае возникает непростая проблема квалификации таких соглашений в качестве договоров купли-продажи, к которым применимы положения Конвенции, либо договоров лицензионного типа или каких-либо иных разновидностей гражданско-правовых договоров, которые Конвенцией не регулируются.

26. Некоторые авторы предлагают исходить из того, что Конвенция может применяться только к договорам купли-продажи программного обеспечения на материальных носителях при условии, что программное обеспечение не было разработано специально по заказу покупателя <63>. Критики этой точки зрения справедливо отмечают, что работы или услуги, являющиеся частью процесса изготовления товара, не учитываются для целей применения Конвенции по п. 2 ст. 3 <64>, а потому договоры купли-продажи экземпляров программного обеспечения, разработанного по заказу покупателя, должны также покрываться действием Конвенции <65>. С точки зрения наличия в договоре элемента работ или услуг значение могут иметь только такие дополнительные работы или услуги, которые не связаны с самим процессом создания программного обеспечения (услуги по сопровождению, обучению персонала и т.п.): если такие дополнительные услуги являются основным элементом договора, то такой договор в силу положений п. 2 ст. 3 может не покрываться действием Конвенции <66>.

--------------------------------

<63> Ferrari/Flechtner/Brand. P. 78 (авторы полагают, что если программное обеспечение разрабатывалось специально по заказу покупателя, то тогда элемент выполнения работ или оказания услуг будет являться основным, что в силу п. 2 ст. 3 Конвенции исключает ее применение). См. также: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 125 - 126.

<64> См.: комментарий к ст. 3 Конвенции.

<65> См.: Lookofsky J. In Dubio Pro Conventione? Some Thoughts about Opt-Outs, Computer Programs and Preemption under the 1980 Vienna Sales Convention (CISG) // Duke Journal of Comparative & International Law. 2003. Vol. 13. Special Issue. P. 275 (автор также приводит пример с продажей расписанных вручную декоративных тарелок и справедливо отмечает, что тот факт, что расходы по нанесению росписи значительно превышают стоимость чистой тарелки, не исключает договор купли-продажи таких тарелок из сферы действия Конвенции).

<66> Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 3. Rn. 24.

27. Другие авторы делают акцент на предоставлении покупателю права постоянного, а не временного использования экземпляра программного обеспечения, полагая, что в последнем случае договор правильнее квалифицировать в качестве лицензионного договора, а не договора купли-продажи экземпляра <67>. Третьи авторы делают основной акцент на техническом способе передачи экземпляров программного обеспечения, полагая, что о договоре купли-продажи экземпляра, покрываемом действием Конвенции, можно говорить лишь в том случае, когда речь идет о поставке программного обеспечения на каких-либо материальных носителях, но не путем направления файлов по электронным средствам связи или предоставления пользователю возможности загрузки программного обеспечения с сервера продавца или правообладателя, поскольку в последнем случае нет товара (движимых вещей), который мог бы рассматриваться предметом купли-продажи <68>. Одновременно указанные авторы отмечают, что необходимо проводить различие между договором купли-продажи экземпляра программного обеспечения на материальном носителе (который зачастую заключается не с правообладателем, а с перепродавцами или дистрибьюторами) и лицензионным договором, который будет заключен покупателем (пользователем) в момент разрывания оберточной лицензии, в которую упакован экземпляр программного обеспечения или выражения согласия с условиями лицензирования в момент установки программного обеспечения на компьютере. Критики отмечают, что в последнем подходе излишний акцент делается на формальной стороне вопроса (способе передачи экземпляра программного обеспечения): с их точки зрения по большому счету нет никакой принципиальной разницы в ситуации, когда покупатель приобретает диск с записанным на нем экземпляром программного обеспечения, от ситуации, когда покупатель получает от продавца лишь код доступа к серверу, с которого покупатель сам скачивает через Интернет соответствующее программное обеспечение, либо получает экземпляр программного обеспечения иным образом по электронным средствам связи <69>.

--------------------------------

<67> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 35. Rn. 18; Schlechtriem P. Requirements of Application and Sphere of Applicability of the CISG // Victoria University of Wellington Law Review. 2005. Vol. 4. P. 786.

<68> Sono H. The Applicability and Non-Applicability of the CISG to Software Transactions // Sharing International Commercial Law across National Boundaries: Festschrift for Albert H. Kritzer on the Occasion of his Eightieth Birthday. Eds. C. Andersen, U. Schroeter. 2008. P. 520 - 521; Ziegel J. The Scope of the Convention: Reaching Out to Article One and Beyond // Journal of Law and Commerce. 2005 - 2006. Vol. 25. P. 62.

<69> В этой связи в одном из авторитетных комментариев отмечается, что "способ поставки программного обеспечения (на диске или электронным образом через Интернет) не имеет значения" (Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 35. Rn. 18).

28. Очевидным недостатком всех описанных подходов является то, что они ориентируются на классификации договоров, сложившиеся в национальном праве тех или иных стран. В результате различное определение границы между лицензионными договорами и договорами купли-продажи в разных правопорядках порождает бурные споры о сфере действия Конвенции. Заложенным в п. 1 ст. 7 Конвенции принципам толкования в большей степени соответствовала бы разработка автономного понятия договора купли-продажи экземпляров программного обеспечения. К сожалению, на сегодняшний день подходы к такому автономному понятия только начинают складываться <70>.

--------------------------------

<70> Доктринальные попытки формулирования автономного понимания договоров купли-продажи экземпляров программного обеспечения предприняты, например, в следующих работах: Sono H. The Applicability and Non-Applicability of the CISG to Software Transactions // Sharing International Commercial Law across National Boundaries: Festschrift for Albert H. Kritzer on the Occasion of his Eightieth Birthday. Eds. C. Andersen, U. Schroeter. 2008. P. 512 - 526; Green S., Saidov D. Software as Goods // Journal of Business Law. 2007 March. P. 161 - 181.

IV. Международный характер договора купли-продажи

1) Место нахождения коммерческих предприятий сторон как единственный критерий международного характера.

29. В отличие от Гаагской конвенции 1964 г. <71>, Венская конвенция в качестве единственного (и достаточного) критерия международного характера договора купли-продажи говорит о нахождении коммерческих предприятий сторон в разных государствах <72>. В связи с этим для целей применения Конвенции не имеет значения факт пересечения или непересечения товаром границы, а равно направление оферты и акцепта с территории одной или разных стран <73>. Например, международный характер договора будет сохраняться в ситуации, когда продавец поставляет товар со склада, расположенного в стране покупателя при условии, что коммерческое предприятие стороны, имеющее наиболее тесную связь с договором и его исполнением, находится в другой стране <74>.

--------------------------------

<71> Согласно п. 1 ст. I Гаагской конвенции 1964 г. для признания договора купли-продажи международным дополнительно требовалось выполнение одного из следующих условий: (a) перемещения товара из одного государства в другое; (b) направления оферты и акцепта с территории разных государств; (c) поставки товара на территории государства иного, чем государство по месту совершения оферты и акцепта.

<72> Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 41.

<73> Bernasconi Chr. The Personal and Territorial Scope of the Vienna Convention on Contracts for the International Sale of Goods (Article 1) // Netherlands International Law Review. 1999. Vol. 46. P. 142. Таким образом, не любой иностранный элемент дает возможность квалифицировать договор купли-продажи в качестве международного по смыслу Конвенции - Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 43 - 44 (для признания договора купли-продажи международным по смыслу Конвенции недостаточно того, что поставка товара происходит путем отгрузки товара на территорию другой страны).

<74> Этот пример приведен в: Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 44.

30. Для определения международного характера договора купли-продажи необходимо определять место нахождения коммерческих предприятий сторон на момент заключения договора <75>. Иной подход приводил бы к неприемлемому результату, когда применимое право меняется на протяжении исполнения договора.

--------------------------------

<75> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 11; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 24; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 38. Rn. 26. В связи с этим, например, последующая уступка права требования цессионарию, чье коммерческое предприятие находится в стране, не участвующей в Конвенции, не может повлиять на решение вопроса о применимости Конвенции, поскольку определяющим будет место нахождения коммерческого предприятия цедента - первоначальной стороны по договору купли-продажи. См. решение МКАС от 24.01.2011 по делу N 130/2010, в котором Конвенция была применена к договору, заключенному между российским продавцом и азербайджанским покупателем, несмотря на то, что перед предъявлением иска российский продавец уступил свои права требования другой азербайджанской компании (цессионарию).

По мнению Фр. Феррари, для определения применимости положений части II Конвенции необходимо в порядке аналогии использовать п. 1 ст. 100 Конвенции, а потому определять место нахождения коммерческих предприятий сторон не на дату заключения договора, а на момент направления оферты (Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 45).

2) Понятие коммерческого предприятия и его признаки.

31. Понятие коммерческого предприятия (place of business, etablissement) в тексте Конвенции не раскрывается <76>. Исходя из принципов толкования, определенных в п. 1 ст. 7 Конвенции, данный термин должен толковаться автономно без учета национальных особенностей, принятых в отдельных странах <77>.

--------------------------------

<76> При этом понятие коммерческого предприятия является центральным и используется в большом количестве норм Конвенции. См. ст. 12, п. 2 ст. 20, 24, п. "c" ст. 31, п. 1 ст. 42, ст. 57, п. 2 ст. 69, ст. 90, п. 3 ст. 93, ст. 94, ст. 96.

<77> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 10. P. 198. Rn. 2; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 10. Rn. 10. В связи с этим не должно иметь существенного значения то понимание предприятия как объекта и субъекта права (ст. 132 и 113 ГК РФ), которое свойственно российскому гражданскому праву.

32. Для раскрытия понятия коммерческого предприятия могут быть использованы тексты иных международных договоров, подготовленных под эгидой Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ). В п. "h" ст. 4 Конвенции ООН об использовании электронных сообщений в международных договорах (Нью-Йорк, 23 ноября 2005 г.) <78> указывается, что "коммерческое предприятие" означает любое место, в котором сторона сохраняет не носящее временного характера предприятие для осуществления иной экономической деятельности, чем временное предоставление товаров или услуг из конкретного места".

--------------------------------

<78> Россия в данной Конвенции не участвует.

33. Российские суды и арбитражи редко обращаются к детальному изучению понятия коммерческого предприятия <79>. В связи с этим, принимая во внимание требование п. 1 ст. 7 Конвенции о необходимости достижения единообразия в применении Конвенции, следует обратиться к подходам, сформировавшимся в зарубежной судебной практике. Анализ зарубежной судебной практики позволяет выделить следующие признаки коммерческого предприятия:

--------------------------------

<79> Исключением являются Постановления ФАС Уральского округа от 09.11.2009 N Ф09-8618/09-С1 и от 16.03.2009 N Ф09-1236/09-С1, в которых российский суд пришел к следующему выводу: "При этом термин "коммерческое предприятие" в Конвенции подразумевает постоянное место осуществления деловых операций и коммерческим предприятием может являться место нахождения главной конторы юридического лица, а также его представительства, филиала. Если место деятельности представительства филиала продавца или покупателя тесно связано с договором купли-продажи и его исполнением, именно их следует рассматривать как коммерческое предприятие для целей ст. 1 Конвенции". Как будет видно из последующего изложения, данное толкование понятия коммерческого предприятия является чрезмерно узким и не соответствует подходам, сложившимся в зарубежной судебной практике.

(1) акцент на фактическом месте ведения деловых операций, а не формальном месте государственной регистрации юридического лица или месте нахождения компании, указанном в учредительных документах;

(2) отсутствие непосредственной связи между понятием коммерческого предприятия, с одной стороны, и категориями корпоративного права (филиал, представительство, основное или дочернее общество) и налогового права (постоянное представительство), с другой стороны, а также отсутствие требования к выполнению каких-либо формальных процедур (регистрации, аккредитации коммерческого предприятия и т.п.);

(3) стабильность нахождения коммерческого предприятия на определенной территории; и

(4) определенная степень автономности коммерческого предприятия (наличие менеджмента, способного принимать коммерческие решения, касающиеся заключения и/или исполнения договора <80>), которая, однако, не приводит к самостоятельному осуществлению деловых операций отдельным физическим или юридическим лицом <81>.

--------------------------------

<80> В ходе подготовки Конвенции велась дискуссия о том, следует ли полномочие на заключение договоров считать обязательным признаком коммерческого предприятия (см.: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 46). По данному вопросу так и не удалось сформулировать единую точку зрения, в связи с чем отсутствуют основания полагать, что полномочия на заключение договоров являются обязательным признаком коммерческого предприятия.

<81> Аналогичные признаки коммерческого предприятия зачастую выделяются в зарубежной судебной практике - см., например, решение Верховного суда Австрии от 10.11.1994; решение Высшего Земельного суда Штутгарта от 28.02.2000 ("...это место, откуда фактически осуществляется предпринимательская деятельность...; требуется установление его определенной продолжительности и стабильности, а также некоторой степени автономности") - цит. по: Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 13.

34. (1) Фактическое место ведения деловых операций. Коммерческое предприятие может возникнуть только в том месте, где участник международного оборота реально осуществляет свою коммерческую деятельность, т.е. в том месте, через которое заключаются договоры с третьими лицами и/или предпринимаются действия, необходимые для исполнения принятых на себя обязательств. В зарубежном международном частном праве зачастую выделяется так называемое "основное коммерческое предприятие" (principal place of business) <82>, под которым понимается место, откуда происходит централизованное управление делами компании (head office, "головной офис") <83>. Таким образом, данное место всегда может быть квалифицировано как коммерческое предприятие. Однако, как следует из п. "a" ст. 10 Конвенции <84>, у одной стороны может быть сразу несколько коммерческих предприятий. Основную сложность представляет вопрос о том, в каких случаях можно дополнительно признать наличие у стороны других коммерческих предприятий, которые могут располагаться на территории иных государств и, таким образом, влиять на применимость Конвенции.

--------------------------------

<82> В самом тексте Конвенции понятие основного коммерческого предприятия не используется. См.: комментарий к ст. 10 Конвенции.

<83> См., например: ст. 4 (2) Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам (Рим, 19.06.1980). В заменившем ее Регламенте ЕС от 17.06.2008 N 593/2008 о праве, применимом к договорным обязательствам (Регламент Рим I) в ст. 19 (1) применительно к юридическим лицам используется понятие "место центральной администрации" (place of central administration), которое имеет аналогичный смысл. При этом понятие "основное коммерческое предприятие" (principal place of business) продолжает использоваться для физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

<84> См.: комментарий к ст. 10 Конвенции.

35. Важно подчеркнуть, что в соответствии с п. 3 ст. 1 Конвенции формальное место государственной регистрации юридического лица или место нахождения компании, формально указанное в учредительных документах, автоматически не может быть квалифицировано в качестве основного или дополнительного коммерческого предприятия <85> - для этого необходимо установить, что в данном месте реально происходит централизованное управление делами компании (т.е. место государственной регистрации и место нахождения головного офиса фактически находятся на территории одного государства), либо что в данном месте находится иное коммерческое предприятие, отвечающее перечисленным дополнительным признакам.

--------------------------------

<85> В решении немецкого суда г. Дуисбурга от 13.04.2000 делается акцент на том, что стороны должны реально вести свои деловые операции в этом месте; Bianca/Bonell. Art. 1. P. 31. Rn. 2.3 ("Необходима реальная связь стороны с данным местом. Только формальной регистрации недостаточно"); Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 43 ("...коммерческое предприятие требует действительной и эффективной связи (genuine and effective link) бизнеса с местом, в котором регулярно ведется коммерческая деятельность. Не имеет значения, инкорпорирован ли продавец или покупатель в месте нахождения коммерческого предприятия").

36. (2) В качестве иного (помимо основного) коммерческого предприятия в большинстве случаев выступают различного рода обособленные подразделения юридического лица (филиалы, представительства). При этом не имеет значения выполнение тех формальностей, которые установлены в национальном корпоративном или публичном праве для обособленных подразделений (аккредитация, постановка на учет, внесение информации об обособленном подразделении в реестр юридических лиц, включение сведений об обособленном подразделении в учредительные документы, утверждение внутреннего положения о филиале или представительстве и т.п.) <86>. Равным образом, было бы ошибкой отождествлять понятие коммерческого предприятия в смысле Конвенции и понятие постоянного представительства, которое используется в международных договорах об избежании двойного налогообложения и национальном налоговом законодательстве.

--------------------------------

<86> Ф. де Лай справедливо отмечает, что абстрактно невозможно ответить на вопрос о том, является ли представительство иностранной компании ее коммерческим предприятием по смыслу Конвенции, поскольку важны обстоятельства каждого конкретного дела (Ly F. de. Sources of International Sales Law: Eclectic Model // Journal of Law and Commerce. 2005 - 2006. Vol. 25. P. 6 - 7). В этой связи сложно согласиться с утверждением Канашевского о том, что филиалы юридических лиц всегда следует признавать их коммерческими предприятиями, а представительства - нет (Канашевский. С. 11 - 12).

37. Вместе с тем в соответствии с подходом, преобладающим в зарубежной судебной практике и доктрине, в качестве коммерческого предприятия в некоторых специфических случаях может быть квалифицировано и место нахождения другого физического или юридического лица, формально обладающего самостоятельной правосубъектностью <87>. В практике западноевропейских стран данный подход сформировался под воздействием Европейского суда (European Court of Justice), давшего обязательное толкование понятия коммерческого предприятия (establishment) для целей применения ст. 5 (5) Конвенции о подсудности, признании и принудительном исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам (Брюссель, 27.09.1968) <88>. В частности, в качестве коммерческого предприятия французской компании было квалифицировано место нахождения немецкой компании с тем же наименованием и идентичным составом исполнительного органа (менеджмента) на том основании, что именно немецкая компания вела переговоры, получала товар от продавца и принимала меры к урегулированию возникших разногласий, хотя формально стороной по договору купли-продажи выступала французская компания <89>. При этом не имело значения, являлась ли основным (материнским) или дочерним обществом та компания, чье место нахождения было расценено как коммерческое предприятие другого юридического лица <90>. Аналогичный подход, допускающий квалификацию в качестве коммерческого предприятия места нахождения другого (но, как правило, входящего в ту же группу компаний) юридического лица, был использован в ряде дел американскими судами <91>.

--------------------------------

<87> Это не означает, что такое другое физическое или юридическое лицо, обладающее самостоятельной правосубъектностью, также становится стороной договора купли-продажи. Речь идет лишь о том, что в целях защиты разумных ожиданий контрагента место ведения деятельности такого другого физического или юридического лица квалифицируется в качестве места нахождения коммерческого предприятия определенного иностранного лица.

<88> Данная Конвенция была заменена одноименным Регламентом ЕС от 22.12.2000 N 44/2001 (Регламент Брюссель I), однако сформированная ранее практика Европейского суда сохраняет силу в отношении сходных положений нового регламента. Подробнее о практике Европейского суда, связанной с применением Брюссельской конвенции 1968 г. и Регламента Брюссель I, см.: Brussels I Regulation. European Commentaries on Private International Law. Ed. by U. Magnus, P. Mankowski. 2nd Revised ed. Sellier European Law Publishers, 2012.

<89> Решение Европейского суда от 09.12.1987 по делу N С-218/96 SAR Schotte GmbH v. Parfums Rotschild SARL.

<90> В описанном деле возникла нехарактерная ситуация, когда немецкая компания была основной (материнской) по отношению к французской дочерней компании. Это не помешало Европейскому суду прийти к выводу о том, что место нахождения материнской компании при описанных обстоятельствах может быть квалифицировано в качестве коммерческого предприятия дочерней компании. На практике гораздо чаще возникают ситуации, дающие основание для квалификации места нахождения дочерних компаний в качестве коммерческого предприятия основных (материнских) обществ, являющихся стороной договора купли-продажи. См. также: Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 10. Rn. 19 (при определенных обстоятельствах в качестве коммерческого предприятия другого лица может быть квалифицировано место ведения коммерческой деятельности такого отдельного юридического лица, которое не входит в одну группу компаний).

<91> Так, в деле McDowell Vally Vineyards, Inc. v. Sabate USA Inc., Sabate SA et al. (2005 WL2893848 (N.D. Cal.)) Федеральный окружной суд штата Калифорния квалифицировал в качестве коммерческого предприятия французского продавца (Sabate SA) место нахождения ее американского дистрибьютора (Sabate USA) на том основании, что именно американская компания вела переговоры о заключении договора, выставляла инвойсы и принимала меры к урегулированию возникших разногласий. Аналогичный подход был использован Верховным судом штата Массачусетс в деле Vision Systems, Inc. et al. v. EMC Corp. (19 Mass. L. Rptr. 139 (2005)), где место нахождения американского дистрибьютора (Vision Systems, Inc.) было квалифицировано в качестве коммерческого предприятия австралийской компании (Vision Fire & Security Pty, Ltd.). Иной подход американских судов см. в деле Asante Technologies Inc. v. PMC-Sierra, Inc. (164 F. Supp. 2d 1142 N.D. Cal. 2001). См. также: Honnold/Flechtner. Art. 1. P. 32 - 33. Rn. 42.

38. Таким образом, в случае, если другое юридическое лицо принимает активное участие в заключении договора и/или исполнении возникающих из него обязательств при определенных обстоятельствах оно также может быть квалифицировано в качестве коммерческого предприятия стороны по договору <92>. В зарубежной литературе это объясняется тем, что подобный (расширительный) подход к понятию коммерческого предприятия нацелен на защиту разумных ожиданий контрагента, который вправе полагаться на место нахождения того коммерческого предприятия, через которое другая сторона вступает с ним в деловые отношения, и не обязан разбираться в сложных деталях построения внутренней корпоративной структуры такой другой стороны <93>. Описанный расширительный подход, направленный на обеспечение принципа добросовестности в сфере международного коммерческого оборота, также находит постепенное признание в российской судебной практике и доктрине <94>.

--------------------------------

<92> В то же время само по себе наличие у стороны по договору филиалов, представительств, основных (материнских) или дочерних компаний в других странах недостаточно для констатации нахождения коммерческого предприятия для целей ст. 1 Конвенции в таких других странах, если эти филиалы, представительства, основные (материнские) или дочерние компании не имели отношения к конкретному договору купли-продажи.

<93> Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 10. Rn. 21 (важно учитывать коммерческие реалии, а не формальности, касающиеся наличия или отсутствия самостоятельной правосубъектности).

<94> В Постановлении от 24.04.2012 N 16404/11 Президиум ВАС РФ пришел к выводу о том, что для целей применения правил о международной подсудности в качестве филиала или представительства одного иностранного юридического лица может рассматриваться коммерческое предприятие другого иностранного юридического лица, если через такое коммерческое предприятие фактически осуществлялась коммерческая деятельность в интересах первого юридического лица.

В российской литературе возможность квалификации дочернего общества в качестве коммерческого предприятия основного (материнского) общества признается в: Канашевский. С. 19.

39. (3) Коммерческое предприятие должно иметь стабильный характер, т.е. быть образовано для осуществления деловых операций в течение относительно продолжительного периода времени <95>. В связи с этим коммерческое предприятие не возникает, если коммерческое присутствие на территории другой страны ограничено участием во временной выставке, направлением делегации для проведения переговоров или изучения технических параметров проекта и т.п. <96>.

--------------------------------

<95> Чтобы подчеркнуть данный признак, в ходе работы над проектом Конвенции предлагалось дополнить термин "коммерческое предприятие" словом "постоянное" (permanent), однако впоследствии это было признано излишним (Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 10. Rn. 14).

<96> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 10. P. 198. Rn. 2; Ferrari/Flechtner/Brand. P. 28; Honnold/Flechtner. Art. 1. P. 34. Rn. 43; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 10. Rn. 15 (коммерческое предприятие не возникает, даже если определенное лицо регулярно на короткий период времени организует стенд на ежегодных выставках в определенной стране).

40. (4) Если возникает вопрос о возможности квалификации в качестве коммерческого предприятия обособленного подразделения юридического лица, то необходимо проверить, что оно обладает определенной степенью автономности, т.е. в его составе находится персонал, который обладает полномочиями (прямо выраженными или подразумеваемыми) на ведение переговоров, заключение договора и/или исполнение возникающих из него обязательств <97>. В связи с этим, как правило, не может быть квалифицирован в качестве коммерческого предприятия склад или завод (фабрика), персонал которого занимается только производством и хранением товара, но не уполномочен на вступление в контакты с третьими лицами. Также не может быть квалифицировано в качестве места нахождения коммерческого предприятия место, где расположен компьютерный сервер, через который продавцом осуществляется электронная торговля, его интернет-сайт или официальный адрес электронной почты <98>. В то же время автономность коммерческого предприятия не должна быть абсолютной, ведь, в конечном итоге, стороной договора выступает само юридическое лицо <99>.

--------------------------------

<97> Ferrari/Flechtner/Brand. P. 27; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 17 - 18.

<98> См.: пп. 4 и 5 ст. 6 Конвенции ООН об использовании электронных сообщений в международных договорах (Нью-Йорк, 23 ноября 2005 г.): "4. Какое-либо местонахождение не является коммерческим предприятием лишь в силу того, что в этом месте: a) находятся оборудование и технические средства, поддерживающие информационную систему, используемую какой-либо стороной в связи с заключением договора; или b) эта информационная система может быть доступна для других сторон. 5. То обстоятельство, что какая-либо сторона использует доменное имя или адрес электронной почты, связанное с какой-либо конкретной страной, не создает само по себе презумпции, что ее коммерческое предприятие находится в этой стране".

<99> Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 10. Rn. 18 (необходимость получения окончательного одобрения договора от головного офиса (основного коммерческого предприятия) не препятствует признанию наличия коммерческого предприятия в другом государстве).

41. Иной аспект данный критерий приобретает в ситуации, когда возникает вопрос о возможной квалификации в качестве коммерческого предприятия места нахождения другого физического или юридического лица. В данном случае, напротив, важно установить, что такое другое физическое или юридическое лицо следует указаниям стороны по договору, а его персонал и имущество используются стороной договора лишь в качестве удобной зарубежной "площадки" для ведения переговоров, заключения договора и исполнения возникающих из него обязательств (иными словами, такое другое физическое или юридическое лицо выступает в качестве своеобразного alter ego стороны по договору) <100>. Напротив, было бы некорректным квалифицировать в качестве коммерческого предприятия стороны по договору место осуществления своих деловых операций независимым агентом или иным представителем только на том основании, что он имеет полномочия на заключение договоров от имени другого лица <101>.

--------------------------------

<100> Представляется, что основания для квалификации в качестве коммерческого предприятия места ведения коммерческой деятельности другим лицом могут также присутствовать в некоторых ситуациях, когда в качестве стороны по договору по соображениям публично-правового характера (например, в целях минимизации налогообложения) "подставляется" определенное юридическое лицо (так называемое SPV - Special Purpose Vehicle), хотя фактически ключевую роль в заключении и последующем исполнении договора имеет другое лицо.

<101> В решении от 06.10.1976 по делу N C-14/76 de Bloos v. Bouyer Европейский суд отметил, что одной из существенных характеристик является "подчинение указаниям и контролю со стороны материнского образования" (subject of the direction and control of the parent body). В решении от 18.03.1981 по делу N C-139/80 Blanckaert & Willems PVBA v. Luise Trost Европейский суд отказался квалифицировать в качестве коммерческого предприятия (establishment) бельгийской компании место осуществления коммерческой деятельности ее немецким поверенным, поскольку этот поверенный самостоятельно организовывал свою коммерческую деятельность и обладал правом выступать представителем одновременно нескольких конкурирующих фирм.

В решении МКАС от 08.07.2010 по делу N 164/2009 состав арбитража для целей ст. 1 Конвенции изучал место нахождения продавца и покупателя (Армения и Россия), хотя от имени армянского продавца договор был заключен английским агентом, через счета которого также в последующем проходила оплата товара. См. также Bianca/Bonell. Art. 1. P. 30 - 31. Rn. 2.3; Российский комментарий. Ст. 1. С. 10. Rn. 2 ("Место предпринимательской деятельности агента, совершающего сделку для любой из сторон договора международной купли-продажи, в силу только одного факта заключения подобной сделки не становится коммерческим предприятием данной стороны").

Иную точку зрения см. в: Ziegel J. The Scope of the Convention: Reaching Out to Article One and Beyond // Journal of Law and Commerce. 2005 - 2006. Vol. 25. P. 63 ("Однако если агент имеет полномочия действовать от имени принципала, другая сторона вправе считать агента неотъемлемой частью бизнеса принципала"). Очевидно, что данный подход не должен применяться в ситуации, когда другая сторона знает или должна знать о том, что имеет дело именно с независимым агентом, не являющимся частью корпоративной структуры принципала.

42. Вопрос о том, место нахождения какого коммерческого предприятия принимается во внимание для целей ст. 1 Конвенции, если у стороны договора их несколько, а также о том, как поступать, если у лица вообще нет ни одного коммерческого предприятия, решен в ст. 10 Конвенции. См.: комментарий к этой статье.

3) Место нахождения коммерческого предприятия и место государственной регистрации (инкорпорации) юридического лица.

43. Важное значение для понимания понятия коммерческого предприятия имеет указание в п. 3 ст. 1 Конвенции на то, что национальная принадлежность сторон не принимается во внимание при определении применимости Конвенции. Это означает, что гражданство (подданство) физического лица, а также место учреждения (инкорпорации) юридического лица не имеют непосредственного отношения к раскрытию понятия коммерческого предприятия. К сожалению, до настоящего времени в отечественной судебной и арбитражной практике этому обстоятельству не уделяется достаточного внимания <102>. Во многих делах местом нахождения коммерческого предприятия стороны без какого-либо дополнительного анализа признавалось место государственной регистрации офшорной компании, несмотря на то, что в большинстве офшорных юрисдикций специальный налоговый статус таким компаниям предоставляется при условии, что они не будут вести коммерческой деятельности на территории страны формальной инкорпорации компании <103>. Напротив, в отечественной практике почти отсутствуют примеры того, когда местом нахождения коммерческого предприятия, имеющим наиболее тесную связь с договором и его исполнением, было признано государство иное, нежели государство места государственной регистрации юридического лица <104>.

--------------------------------

<102> Решая вопрос о применении Конвенции, российские суды зачастую некорректно проверяют место государственной регистрации сторон вместо того, чтобы устанавливать место нахождения их коммерческих предприятий. См., например, Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2012 по делу N А41-20318/11, которое оставлено в силе Постановлением ФАС Московского округа от 28.04.2012 ("Таким образом, учитывая, что истец и ответчик зарегистрированы в странах - участницах Венской конвенции, к их договорным отношениям применяются положения Венской конвенции").

<103> Например, при вынесении Постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2011 по делу N А21-9774/2009 суд для целей применения Конвенции ограничился установлением того, что сторона была формально зарегистрирована на Британских Виргинских островах, и даже не пытался определить реальное место нахождения коммерческого предприятия этой стороны.

<104> Подробнее о свойственном отечественной практике некорректном отождествлении места государственной регистрации и основного места деятельности (principal place of business) юридического лица см.: Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 430 - 432. Один из немногочисленных примеров признания нахождения места коммерческого предприятия в стране, иной нежели государство места формальной инкорпорации, см. в отечественной арбитражной практике в решении МКАС от 05.11.1997 по делу N 2/1995 (нахождение в Швейцарии коммерческого предприятия компании, учрежденной в Великобритании).

44. Отсутствие зависимости места нахождения коммерческого предприятия от места государственной регистрации юридического лица означает, что на практике возможны ситуации, когда в качестве договора международной купли-продажи, подпадающего под сферу применения Конвенции, будет рассматриваться договор между компаниями, зарегистрированными в одном государстве (или физическими лицами, имеющими гражданство или подданство одного государства) <105>. И напротив, тот факт, что договор купли-продажи заключен компаниями, зарегистрированными в одном государстве, автоматически не означает, что он будет иметь международный характер по смыслу ст. 1 Конвенции, поскольку коммерческие предприятия сторон могут находиться на территории одного государства <106>.

--------------------------------

<105> Так, в решении МКАС от 24.02.2004 по делу N 136/2003 состав арбитража применил Конвенцию к договору между двумя компаниями, инкорпорированными в США, поскольку пришел к выводу о том, что договор наиболее тесно связан с коммерческим предприятием (филиалом) одной из компаний, расположенным на территории Молдовы.

<106> В Постановлениях ФАС Уральского округа от 09.11.2009 N Ф09-8618/09-С1 и от 16.03.2009 N Ф09-1236/09-С1 сделан вывод о том, что договор, заключенный между российской и швейцарской компаниями, не является договором международной купли-продажи, поскольку с данным договором наиболее тесную связь имеет коммерческое предприятие швейцарской компании, расположенное на территории России (российское представительство швейцарской компании). См. также: Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 14; Российский комментарий. Ст. 1. С. 11. Rn. 6; Розенберг. С. 43.

4) Чье коммерческое предприятие должно учитываться в случае заключения договора через посредника?

45. Выше было отмечено, что в большинстве случаев место нахождения независимого посредника нельзя квалифицировать в качестве коммерческого предприятия принципала. В связи с этим возникает вопрос о том, чье коммерческое предприятие имеет значение для целей применения ст. 1 Конвенции - представляемого (принципала) или представителя (агента)?

Для ответа на данный вопрос необходимо определить, кто является стороной заключенного с третьим лицом договора купли-продажи. Поскольку Конвенция не регулирует вопросы представительства (см.: комментарий к ст. 4 Конвенции) <107>, этот вопрос должен решаться на основании национального права, определенного с помощью норм международного частного права страны суда (lex fori) <108>.

--------------------------------

<107> См. Конвенцию УНИДРУА об отношениях представительства при международной купле-продаже товаров (Женева, 1983 г.), которая была призвана дополнить Венскую конвенцию по вопросам представительства, однако так и не вступила в силу из-за недостаточного количества ратификаций.

<108> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 15; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 45.

46. В случае если договор купли-продажи считается заключенным от имени посредника, пусть и за счет другого лица (модель договора комиссии в странах континентальной правовой семьи), то следует учитывать место нахождения коммерческого предприятия такого посредника (комиссионера). Напротив, в случае если договор купли-продажи считается заключенным от имени представляемого или принципала (модель договора поручения в странах континентальной правовой семьи), то следует учитывать место нахождения коммерческого предприятия принципала (доверителя) <109>.

--------------------------------

<109> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 38 - 39. Rn. 27.

О решении проблем, связанных с англо-американской конструкцией undisclosed principal, см. ниже комментарий к п. 3 ст. 1 Конвенции.

V. Применение Конвенции вследствие нахождения коммерческих

предприятий обеих сторон в Договаривающихся

государствах <110> (пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции) <111>

--------------------------------

<110> Необходимо отметить, что используемая в Конвенции терминология несколько отличается от той, которая принята в Венской конвенции 1969 г. В Венской конвенции 1969 г. для обозначения государств, в отношении которых международный договор вступил в силу, используется понятие "участник" (party), в то время как понятие "Договаривающееся государство" (contracting state) употребляется в ситуации, когда нужно сказать обо всех государствах, давших согласие на обязательность международного договора вне зависимости от факта его вступления в силу (см. ст. 2 Венской конвенции 1969 г.). Таким образом, Договаривающееся государство по тексту Конвенции - это "участник" по смыслу Венской конвенции 1969 г. Однако далее по тексту комментария мы будем использовать термин "Договаривающееся государство", соответствующий тексту Конвенции.

<111> См. примеры применения Конвенции на основании пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции в: Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1 (сноска 45); Ferrari/Flechtner/Brand. P. 33 - 35 (сноска 61); Розенберг. Международный договор. С. 43 - 44.

47. Гаагская конвенция 1964 г. не устанавливала каких-либо дополнительных условий для своего применения, помимо нахождения коммерческих предприятий сторон в разных государствах. Такой универсалистский подход <112> означал, что Гаагская конвенция 1964 г. могла применяться к договорам международной купли-продажи, не имеющим никакой связи с территорией государств - участников Конвенции, за исключением факта проведения судебного разбирательства в суде Договаривающегося государства <113>. Этот подход был отрицательно воспринят в большинстве стран: не случайно при ратификации Гаагской конвенции 1964 г. большинство стран сделало одну или несколько оговорок по сфере применения Конвенции <114>.

--------------------------------

<112> В литературе используемый в Гаагской конвенции 1964 г. подход также иногда именуется подходом erga omnes - Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 39.

<113> Таким образом, в рамках Гаагской конвенции 1964 г. (в отличие от Венской конвенции) совпадали критерии международности (criteria of internationality) и применимости (criteria of applicability). См.: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 42 - 43.

<114> ФРГ, Великобритания, Нидерланды и Сан-Марино в соответствии со ст. III сделали оговорку о том, что Конвенция подлежит применению только в ситуации, когда коммерческие предприятия обеих сторон находятся на территории Договаривающихся государств. Италия и Бельгия в соответствии со ст. IV сделали оговорку о том, что Конвенция подлежит применению, только если коллизионные нормы международного договора указывают на применение права Договаривающегося государства (под коллизионными нормами международного договора имелись в виду правила Гаагской конвенции 1955 г. о праве, применимом к договорам купли-продажи движимых вещей). Великобритания и Гамбия в соответствии со ст. V сделали оговорку о том, что Конвенция подлежит применению, только если стороны договора купли-продажи выбрали ее в качестве применимого права. Таким образом, из небольшого числа стран - участниц Гаагской конвенции 1964 г. только Израиль не ограничил сферу применения конвенции с помощью одной или нескольких оговорок. Подробнее см.: Fawcett J., Harris J., Bridge M. International Sale of Goods in the Conflict of Laws. Oxford, 2005. P. 913 - 914; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 40. Фр. Феррари также обращает внимание на неопределенность с точным количеством стран - участниц Гаагской конвенции 1964 г. См.: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 6.

48. Неудачный опыт Гаагской конвенции 1964 г. заставил разработчиков Венской конвенции сформулировать два дополнительных альтернативных условия применения Венской конвенции, зафиксированных в пп. "a" и "b" п. 1 ст. 1.

49. В соответствии с пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции государственный суд Договаривающегося государства обязан применять Конвенцию, когда коммерческие предприятия сторон договора купли-продажи находятся в разных государствах, причем каждое из этих государств участвует в Конвенции. Данное правило рассматривается большинством комментаторов в качестве односторонней коллизионной нормы <115>, определяющей пределы применения Конвенции и вытесняющей применение других коллизионных норм из международных договоров или национального международного частного права <116>. Таким образом, даже если коллизионные нормы права суда (lex fori) отсылают к праву третьей страны, не участвующей в Конвенции, это не имеет значения для целей применения пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции, содержащего самодостаточное и обладающее приоритетом правило о сфере применения Конвенции <117>.

--------------------------------

<115> Schlechtriem/Schwenzer. Introduction to Arts. 1 - 6. P. 20. Rn. 5; Bianca/Bonell. Art. 1. P. 28. Rn. 1.2; Enderlein/Maskow. Introductory Remarks. P. 26. Rn. 2; Schlechtriem P. Requirements of Application and Sphere of Applicability of the CISG // Victoria University of Wellington Law Review. 2005. Vol. 4. P. 784.

<116> Ferrari/Flechtner/Brand. P. 22 ("...обращение к Конвенции (как и обращение к другим международным договорам, содержащим унифицированные материально-правовые нормы) имеет приоритет над обращением к нормам международного частного права страны суда").

Приоритет положений международного договора над российскими коллизионными нормами подчеркивается в п. 3 ст. 1186 ГК РФ: "Если международный договор Российской Федерации содержит материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается".

<117> Комментарий Секретариата. Ст. 1. Rn. 6; Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 18; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 10.

В качестве примера можно привести коллизионные нормы Киевского соглашения 1992 г. о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности и Минской конвенции 1993 г. о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, которые отсылают к применению права страны места совершения сделки. Если коммерческие предприятия обеих сторон договора купли-продажи находятся в Договаривающихся государствах (например, в России и Украине), то при определении применимости Конвенции не имеет значения то обстоятельство, что договор купли-продажи был заключен на территории третьей страны, не участвующей в Конвенции (например, на территории Великобритании), к праву которой отсылают коллизионные нормы из других актов.

Иная ситуация возникает в случае, если сами стороны достигли соглашения о применении национального права страны, не участвующей в Конвенции. Такое соглашение сторон о выборе применимого права, как правило, рассматривается в качестве договоренности об исключении применения Конвенции - см. ст. 6 Конвенции и комментарий к ней.

VI. Применение Конвенции вследствие отсылки норм

международного частного права к праву Договаривающегося

государства (пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции) <118>

--------------------------------

<118> См. примеры применения Конвенции на основании пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции в: Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1 (сноска 51); Ferrari/Flechtner/Brand. P. 40 - 43 (сноска 72); Розенберг. Международный договор. С. 45 - 46.

50. В соответствии с пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции она распространяется на договоры купли-продажи между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах, если согласно нормам международного частного права применимо право Договаривающегося государства. Очевидно, что если спор рассматривается в государственном суде, то он применяет собственные нормы международного частного права <119>, т.е. коллизионные нормы lex fori и коллизионные нормы применимых международных договоров <120>.

--------------------------------

<119> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 20; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 51.

<120> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 41. Rn. 32.

Например, российский государственный суд будет обращаться не только к нормам российского международного частного права, но и к нормам международного частного права, содержащимся в Киевском соглашении 1992 г., Минской конвенции 1993 г. и двусторонних договорах о правовой помощи, если они применимы к соответствующему договору международной купли-продажи.

51. Поскольку Конвенция регулирует заключение договора купли-продажи, а также права и обязанности продавца и покупателя (см.: комментарий к ст. 4 Конвенции), подлежат применению нормы международного частного права, определяющие так называемый договорный статут, т.е. право, применимое к договорному обязательству. В подавляющем большинстве стран алгоритм определения договорного статута строится следующим образом: во-первых, стороны договора имеют право сами избрать применимое право для своего договора; во-вторых, если стороны такой возможностью не воспользовались, то подлежат применению коллизионные нормы <121>.

--------------------------------

<121> В российском международном частном праве см. ст. 1210 и 1211 ГК РФ.

52. Во-первых, Конвенция в соответствии с пп. "b" п. 1 ст. 1 будет применимой, если стороны договора международной купли-продажи сами избрали право Договаривающегося государства в качестве применимого права <122>. Поскольку международное частное право большинства стран допускает выбор права, не имеющего каких-либо объективных связей с договором или сторонами, это означает, что на основании пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции она может оказаться применимой и в той ситуации, когда коммерческие предприятия обеих сторон находятся в странах, не участвующих в Конвенции, если стороны достигают соглашения о выборе права Договаривающегося государства <123>.

--------------------------------

<122> См., например: решение МКАС от 20.01.2006 по делу N 17/2005, в котором к договору купли-продажи между сторонами, имеющими коммерческие предприятия в Молдове и Великобритании (которая в Конвенции не участвует), Конвенция была применена в связи с тем, что стороны избрали в качестве применимого российское право.

<123> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 40. Rn. 30; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 29. Rn. 6.1; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 72.

53. Для установления применимости Конвенции по общему правилу не требуется, чтобы стороны специально указывали на действие Конвенции в составе выбранного ими права - достаточно того, что они в общем виде установили применение к своему договору права Договаривающегося государства (например, включили в договор условие о применении российского права) <124>. Следует обратить внимание на то, что международное частное право большинства стран допускает не только прямо выраженные, но и подразумеваемые (косвенные) соглашения сторон о выборе применимого права <125>. Кроме того, в большинстве случаев допускается выбор применимого права уже после заключения основного договора, в том числе на стадии судебного или арбитражного разбирательства; такой последующий выбор по общему правилу имеет обратную силу и действует с момента заключения основного договора <126>.

--------------------------------

<124> Комментарий Секретариата. Ст. 1. Rn. 8; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 12; Российский комментарий. Ст. 1. С. 11. Rn. 5; Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 55 (не требуется устанавливать субъектное знание сторон о применимости именно положений Конвенции как части выбранной национальной правовой системы).

О проблеме выбора сторонами не права (правовой системы) Договаривающегося государства, а его законодательства или отдельных нормативных актов см.: комментарий к ст. 6 Конвенции.

<125> В российском международном частном праве это следует из нормы п. 2 ст. 1210 ГК РФ ("Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела"). Подробнее о различных видах подразумеваемых соглашений о выборе применимого права см.: Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 98 - 156.

<126> В российском международном частном праве это прямо зафиксировано в норме п. 3 ст. 1210 ГК РФ ("Выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц, с момента заключения договора"). В качестве примеров того, как Конвенция была признана применимой в связи с достижением сторонами договоренности о выборе права Договаривающегося государства (российского права) уже на стадии арбитражного разбирательства см. решения МКАС от 17.06.2004 по делу N 186/2003, от 30.12.1998 по делу N 62/1998, от 22.10.1998 по делу N 196/1997.

54. Во-вторых, если стороны применимое право не выбрали, либо их соглашение о выборе применимого права является недопустимым или недействительным <127>, государственный суд обращается к применению собственных коллизионных норм. Широкое распространение в международном частном праве большинства стран мира сегодня получила так называемая теория характерного исполнения, в соответствии с которой подлежит применению право по месту нахождения коммерческого предприятия стороны, чье исполнение характеризует договор (имеет решающее значение для содержания договора) <128>. В договоре купли-продажи характерное исполнение осуществляет продавец, и тогда презюмируется применение права страны по месту нахождения коммерческого предприятия продавца <129>. Таким образом, Конвенция в соответствии с ее пп. "b" п. 1 ст. 1 будет применимой, если стороны договора применимое право не избрали, однако коллизионные нормы страны суда (lex fori) отсылают к праву Договаривающегося государства <130>.

--------------------------------

<127> В соответствии с преобладающим подходом допустимость выбора применимого права сторонами определяется в соответствии с правом суда (lex fori), в то время как большинство вопросов заключенности и действительности соглашения о выборе применимого права решается на основании того права, которое избрано сторонами. См.: Асосков А.В. Указ. соч. С. 46 - 90.

<128> Подробнее о теории характерного исполнения см.: Асосков А.В. Указ. соч. С. 368 - 413.

<129> В российском международном частном праве эта презумпция зафиксирована в пп. 1 п. 3 ст. 1211 ГК РФ.

<130> См., например: решение МКАС от 22.10.2010 по делу N 32/2010, в котором к договору купли-продажи между сторонами, имеющими коммерческие предприятия в Германии и Казахстане (на дату заключения договора Казахстан в Конвенции не участвовал), Конвенция была применена в связи с тем, что состав арбитража применил коллизионную норму российского международного частного права (пп. 1 п. 3 ст. 1211 ГК РФ), которая отсылала к праву Договаривающегося государства (Германии, где находилось основное место деятельности продавца). Необходимо отметить, что в договоре купли-продажи стороны оговорили применение казахского права "к вопросам ответственности", однако состав арбитража отказался квалифицировать это условие в качестве соглашения о выборе казахского права для всего договора в целом.

Фр. Феррари отмечает, что Конвенция ничего не говорит о возможности или невозможности применения института обратной отсылки или отсылки к праву третьей страны (renvoi). С его точки зрения, вопрос о возможности использования отсылки зависит от отношения к этому институту международного частного права страны суда (lex fori). См.: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 73. В любом случае, международное частное право большинства стран сегодня исходит из невозможности применения института отсылки в сфере договорных обязательств. Эта тенденция нашла отражение, в частности, в ст. 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г. о международном торговом арбитраже и основанной на ней ст. 28 российского Закона о международном коммерческом арбитраже.

55. Любое государство может сделать оговорку о том, что оно не будет связано положениями пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции. См.: ст. 95 Конвенции и комментарий к ней.

56. Вопрос о допустимости соглашения сторон о выборе Конвенции в ситуации, когда соответствующий договор выходит за рамки территориальной, персональной, предметной или временной сфер действия Конвенции, рассматривается в комментарии к ст. 6 Конвенции.

VII. Алгоритм определения применимости Конвенции

судами и арбитражами <131>

--------------------------------

<131> Дополнительно к описанному алгоритму суды и арбитражи должны каждый раз проверять, не исключили ли стороны действие Конвенции на основании ст. 6 Конвенции. См.: комментарий к этой статье.

1) Государственные суды Договаривающегося государства <132>.

--------------------------------

<132> Именно этот алгоритм должны использовать российские государственные суды, поскольку Россия участвует в Конвенции.

57. Для государственного суда Договаривающегося государства обязательным является применение правил, предусмотренных ст. 1 Конвенции. В связи с этим алгоритм определения применимости Конвенции будет выглядеть следующим образом:

а) суд проверяет, находятся ли коммерческие предприятия сторон в Договаривающихся государствах (пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции). Положительный ответ на этот вопрос исключает необходимость обращения к коллизионным нормам права суда (lex fori);

б) если ответ на первый вопрос является отрицательным, то суд обращается к нормам международного частного права lex fori в целях установления применимого национального права. Если в результате применимым является право Договаривающегося государства, то суд делает вывод о применении положений Конвенции на основании пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции <133>.

--------------------------------

<133> Исключения связаны с оговоркой, которую государства могут сделать в соответствии со ст. 95 Конвенции. См.: комментарий к ст. 95 Конвенции.

2) Государственные суды стран, не участвующих в Конвенции.

58. Для государственных судов стран, не участвующих в Конвенции, применение правил ст. 1 не является обязательным. Такие суды будут использовать собственные коллизионные нормы. Это не значит, что Конвенция не может получить применения в судах стран, не участвующих в Конвенции. Общепризнано, что в результате ее имплементации Конвенция становится частью правовой системы каждого Договаривающегося государства <134>. Поэтому если нормы международного частного права по месту нахождения суда отсылают к праву Договаривающегося государства, то суд должен применять положения Конвенции как составную часть применимого права <135>. Исключение касается только таких Договаривающихся государств, которые сделали оговорку в соответствии со ст. 95 Конвенции <136>.

--------------------------------

<134> Применительно к России этот вывод следует из норм ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ, в соответствии с которыми международные договоры Российской Федерации (в том числе, Венская конвенция) являются составной частью правовой системы Российской Федерации.

<135> Сборник ЮНСИТРАЛ. Ст. 1. Rn. 24; Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 40. Rn. 31; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 54; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 30. Rn. 6.3; Bernasconi Chr. The Personal and Territorial Scope of the Vienna Convention on Contracts for the International Sale of Goods (Article 1) // Netherlands International Law Review. 1999. Vol. 46. P. 155 - 156; Fawcett J., Harris J., Bridge M. International Sale of Goods in the Conflict of Laws. Oxford, 2005. P. 917 - 918; Российский комментарий. Ст. 1. С. 10. Rn. 4. Данный механизм аналогичен результату применения нормы пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции. Однако с формальной точки зрения суд страны, не участвующей в Конвенции, делает вывод о применимости Конвенции не на основании нормы пп. "b" п. 1 ст. 1 Конвенции (которая для суда такой страны не является обязательной), а в силу указаний собственных норм международного частного права и того факта, что Конвенция становится частью правовой системы каждого Договаривающегося государства.

<136> См.: комментарий к ст. 95 Конвенции.

3) Международный коммерческий арбитраж.

59. В практике российского международного коммерческого арбитража применимость Конвенции обычно определяется по тому же механизму, который используют российские государственные суды <137>. Следует отметить, что этот механизм сложно объяснить с точки зрения специальных подходов, используемых в международном коммерческом арбитраже для определения права, применимого к существу спора <138>.

--------------------------------

<137> См.: решения МКАС от 06.11.2009 по делу N 89/2008, от 12.03.2008 по делу N 64/2007, от 17.10.2006 по делу N 38/2006, от 09.02.2005 по делу N 69/2004, от 15.11.2004 по делу N 21/2003, от 13.10.2004 по делу N 156/2002, от 25.06.2004 по делу N 120/2003, от 24.06.2003 по делу N 151/2002 и др. (во всех этих делах Конвенция была применена со ссылкой на пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции, несмотря на то, что стороны заключили соглашение о применении национального права определенного Договаривающегося государства).

Данный подход находит поддержку также в: Ferrari/Flechtner/Brand. P. 55.

<138> Применительно к России эти подходы основаны на ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже (Женева, 1961 г.) и ст. 28 Закона РФ от 07.07.1993 N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже". Статья 28 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" базируется на ст. 28 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г. "О международном торговом арбитраже", который стал прообразом для национального законодательства в области арбитража во многих странах мира.

60. Общепризнано, что международный коммерческий арбитраж не имеет lex fori и не обязан применять нормы международного частного права по месту проведения арбитражного разбирательства, а также международные договоры, участником которых является государство по месту проведения арбитражного разбирательства <139>. Таким образом, как и для государственного суда страны, не участвующей в Конвенции, применение правил ст. 1 Конвенции не является для международного коммерческого арбитража обязательным <140>. Напротив, при определении права, применимого к существу спора, центральное значение для состава арбитража должно иметь соглашение сторон о применимом праве.

--------------------------------

<139> См.: Petrochilos G. Arbitration Conflict of Laws Rules and the 1980 International Sales Convention // 52 Revue Hellenique de Droit International. 1999. Vol. 52. P. 191 - 218; Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 537.

<140> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 40. Rn. 31.

61. В связи с этим в зарубежной практике и доктрине преобладает следующее понимание алгоритма определения применимости Конвенции в международном коммерческом арбитраже <141>:

--------------------------------

<141> См. данный алгоритм, например, в: Mourre A. Application of the Vienna International Sales Convention in Arbitration // ICC International Court of Arbitration Bulletin. 2006. Vol. 17. N 1.

а) если стороны выбрали применимое национальное право <142>, то состав арбитража проверяет, участвует ли соответствующее государство в Конвенции. При положительном ответе на этот первый вопрос состав арбитража применяет Конвенцию как часть выбранной сторонами правовой системы <143>;

--------------------------------

<142> Вариант, когда стороны в качестве применимого права выбирают саму Конвенцию или вненациональные источники, будет рассмотрен в комментарии к ст. 6 Конвенции.

<143> Именно такой подход к определению применимости Конвенции был применен в решениях МКАС от 25.05.2009 по делу N 144/2008, от 19.03.2009 по делу N 101/2008, от 26.04.2007 по делу N 104/2006, от 13.10.2006 по делу N 7/2006, от 04.09.2002 по делу N 26/2002 (Конвенция применена как часть правовой системы избранного сторонами права, хотя коммерческие предприятия обеих сторон находились в Договаривающихся государствах).

б) если стороны не выбрали применимое национальное право, то состав арбитража определяет право, применимое к существу спора, на основании коллизионных норм, которые он посчитает применимыми <144>. В качестве таких применимых коллизионных норм могут выступать не только национальные коллизионные нормы, но и коллизионные нормы международных договоров. Соответственно, состав арбитража вправе обратиться к односторонней коллизионной норме пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции, на основании которой он может прийти к выводу о применимости Конвенции, если коммерческие предприятия обеих сторон находятся в Договаривающихся государствах. Обращение к коллизионной норме пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции является предпочтительным (в сравнении с использованием национальных коллизионных норм), поскольку в большей степени соответствует транснациональной природе международного коммерческого арбитража <145>;

--------------------------------

<144> В последние годы в законодательстве о международном коммерческом арбитраже многих стран, а также в регламентах многих ведущих арбитражных институтов устанавливается, что международный коммерческий арбитраж вправе, минуя какие-либо коллизионные нормы, применить те нормы права, которые он сочтет подходящими (Франция, Нидерланды и др.) либо те нормы права, которые имеют наиболее тесную связь с отношением (Швейцария, Германия). При таком подходе в отсутствие соглашения сторон о выборе применимого права у арбитров появляются практически неограниченные дискреционные полномочия по применению положений Венской конвенции как наиболее подходящих материально-правовых норм.

<145> В то же время отказ международного коммерческого арбитража от применения односторонней коллизионной нормы пп. "a" п. 1 ст. 1 Конвенции нельзя считать ошибкой, поскольку состав арбитража обладает широкой дискрецией в вопросе о выборе применимых коллизионных норм. В любом случае отказ состава арбитража от применения Конвенции (а равно ее применение в непредусмотренных в ней самой ситуациях) не является основанием для отказа в признании и приведении в исполнение соответствующего арбитражного решения - см. прежде всего ст. V Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 г.). См. также по данному вопросу: Асосков А.В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 558 - 560.

в) если стороны не выбрали применимое национальное право и коммерческие предприятия сторон не находятся в Договаривающихся государствах, то состав арбитража определяет применимое право на основании других коллизионных норм. После определения применимого материального права он проверяет, участвует ли соответствующее государство в Конвенции. При положительном ответе на этот вопрос состав арбитража обращается к Конвенции как части применимой правовой системы <146>.

--------------------------------

<146> Исключение составляют государства, сделавшие оговорку в соответствии со ст. 95 Конвенции. См.: комментарий к ст. 95 Конвенции.

62. Законодательство о международном коммерческом арбитраже многих стран, а также регламенты многих ведущих арбитражных институтов устанавливают, что арбитры во всех случаях должны руководствоваться торговыми обычаями <147>. В зарубежной арбитражной практике встречаются примеры, когда положения Конвенции квалифицируются в качестве торгового обычая и на этом основании применяются арбитрами <148>. Подобный подход к определению применимости Конвенции вряд ли следует использовать без особой необходимости. Во-первых, многие нормы Конвенции носят явно выраженный новаторский характер и до сих пор не могут быть признаны полноценным торговым обычаем. Во-вторых, подобное применение Конвенции может противоречить разумным ожиданиям сторон - в особенности в ситуации, когда стороны избрали национальное право страны, не участвующей в Конвенции <149>.

--------------------------------

<147> См.: п. 3 ст. 28 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", который основан на идентичной норме Типового закона ЮНСИТРАЛ "О международном торговом арбитраже" ("Во всех случаях третейский суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке").

<148> Так, при вынесении решения по делу N 5713/1989 состав арбитража, проводивший арбитражное разбирательство на основании Арбитражного регламента Международной торговой палаты, пришел к выводу, что "нет лучшего источника определения преобладающих торговых обычаев, чем Конвенция. Этот вывод справедлив и в ситуации, когда ни (страна продавца), ни (страна покупателя) не являются Договаривающимися государствами. В противном случае Конвенция могла бы применяться в качестве источника правовых норм, а не только как отражение содержания торговых обычаев". Подробнее об этом и других арбитражных решениях, в которых Конвенция использовалась в качестве торгового обычая, см.: Petrochilos G. Arbitration Conflict of Laws Rules and the 1980 International Sales Convention // 52 Revue Hellenique de Droit International. 1999. Vol. 52. P. 191 - 218; Mourre A. Application of the Vienna International Sales Convention in Arbitration // ICC International Court of Arbitration Bulletin. 2006. Vol. 17. N 1.

<149> Petrochilos G. Arbitration Conflict of Laws Rules and the 1980 International Sales Convention // 52 Revue Hellenique de Droit International. 1999. Vol. 52. P. 191 - 218; Mourre A. Application of the Vienna International Sales Convention in Arbitration // ICC International Court of Arbitration Bulletin. 2006. Vol. 17. N 1.

VIII. Пункт 2 ст. 1 Конвенции - защита разумных

ожиданий сторон

63. Одного объективного факта нахождения коммерческих предприятий сторон в разных государствах недостаточно: в соответствии с п. 2 ст. 1 Конвенции необходимо установить, что этот факт известен или должен быть известен сторонам договора, исходя из договора, из имевших место в любое время до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информацией между сторонами <150>. При этом не требуется, чтобы стороны осознавали применимость именно Конвенции <151>.

--------------------------------

<150> Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 56 (п. 2 ст. 1 защищает ожидания стороны, которая полагает, что совершает куплю-продажу в рамках внутреннего имущественного оборота).

<151> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 45. Rn. 42.

64. Широкая формулировка п. 2 ст. 1 Конвенции свидетельствует о том, что знание о международном характере заключаемого договора сторона может (или должна) получить не только из текста самого договора <152>, но и из обстоятельств, сопутствующих или предшествующих заключению договора <153>. В договорах с российскими участниками данная норма до настоящего времени не получила широкого применения вследствие сохраняющих свое действие строгих публично-правовых правил валютного и таможенного контроля, которые требуют четкой идентификации контрагента по договору.

--------------------------------

<152> Например, указанного в нем юридического или почтового адреса другой стороны, адреса для направления корреспонденции, обозначения ее организационно-правовой формы, которая не используется в праве по месту нахождения первой стороны и т.п. (последний пример см. в: Fawcett J., Harris J., Bridge M. International Sale of Goods in the Conflict of Laws. Oxford, 2005. P. 924).

<153> Например, переписка с использованием зарубежных почтовых адресов, получение рекламных материалов, в которых фигурирует иностранное коммерческое предприятие, обмен визитными карточками, на которых указано иностранное коммерческое предприятие и т.п. (последний пример см. в: Ferrari Fr. Contracts for the International Sale of Goods: Applicability and Applications of the 1980 United Nations Sales Convention. Leiden/Boston, 2012. P. 56).

65. Правило п. 2 ст. 1 Конвенции может получить применение в случае использования специфического англо-американского института undisclosed principal ("неназванный принципал"). В соответствии с этим правовым институтом даже в ситуации, когда агент при заключении договора не раскрыл третьему лицу свой статус, при определенных обстоятельствах неназванному в договоре принципалу предоставляется возможность считаться стороной договора, заключенного агентом с третьим лицом <154>. Соответственно, другая сторона, которая полагала, что заключает договор с действующим от собственного имени агентом, имеющим коммерческое предприятие на территории той же страны, может утверждать, что ей не было известно о том, что стороной договора купли-продажи будет считаться "неназванный принципал", чье коммерческое предприятие расположено в другой стране. В этой ситуации договор не будет считаться имеющим международный характер и не будет регулироваться Конвенцией <155>.

--------------------------------

<154> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 46. Rn. 45; Kroll/Mistelis/Viscasillas/del Pilar. Art. 1. Rn. 13; Enderlein/Maskow. Art. 1. P. 31. Rn. 7.1; Honnold/Flechtner. Art. 1. P. 30 - 31. Rn. 41.

<155> Комментарий Секретариата. Ст. 1. Rn. 9.

IX. Пункт 3 ст. 1 Конвенции - факторы, которые

не учитываются при определении применимости Конвенции

66. Пункт 3 ст. 1 Конвенции перечисляет три фактора, которые не принимаются во внимание при определении применимости Конвенции.

67. Во-первых, это национальная принадлежность сторон. Выше уже говорилось о том, что ни гражданство (подданство) физических лиц, ни место государственной регистрации (инкорпорации) юридических лиц не имеют значения для установления сферы применения Конвенции. Определяющим является исключительно фактор места нахождения коммерческих предприятий сторон, для установления которого национальная принадлежность сторон не играет сколько-нибудь существенной роли.

68. Во-вторых, не принимается во внимание гражданский или торговый статус сторон договора. Не имеет значения, осуществляет ли продавец свою деятельность на профессиональной основе и, в частности, имеет ли он предусмотренный нормами национального права статус предпринимателя. Таким образом, например, договор международной купли-продажи между непрофессиональным продавцом антиквариата, получившим предметы старины по наследству, и профессиональным покупателем (галереей или салоном) также будет входить в сферу применения Конвенции.

69. В-третьих, не принимается во внимание гражданский или торговый характер договора. Данное деление принято в странах с дуализмом частного права, в которых действуют отдельные гражданский и торговый кодексы (например, Германия, Франция), а потому оно не могло быть использовано в рамках унифицированных норм о купле-продаже <156>. Отказ от учета гражданского или торгового (предпринимательского) характера договора не означает, что суд или арбитраж не может учесть соответствующие факторы в рамках применения отдельных норм Конвенции (например, для определения того, какие действия стороны являются разумными в конкретной ситуации) <157>. Необходимо также обратить внимание на то, что многие договоры купли-продажи, в которых на стороне покупателя выступает непрофессиональное лицо, будут исключены из сферы применения Конвенции в соответствии с п. "a" ст. 2. См.: комментарий к этой норме Конвенции. Таким образом, рассматриваемая норма нацелена не на игнорирование особенностей потребительских сделок купли-продажи, а на устранение влияния специфических концепций национального права отдельных стран <158>.

--------------------------------

<156> Schlechtriem/Schwenzer. Art. 1. P. 46 - 47. Rn. 47.

<157> Комментарий Секретариата. Ст. 1. Rn. 14.

<158> Honnold/Flechtner. Art. 1. P. 47. Rn. 48; Российский комментарий. Ст. 1. С. 12. Rn. 7.

X. Российское гражданское право

1) Квалификация договора международной купли-продажи с точки зрения российского гражданского права.

70. В соответствии с п. 2 ст. 7 Конвенции вопросы, относящиеся к предмету регулирования Конвенции, которые прямо в ней не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов - в соответствии с национальным правом, применимым в силу норм международного частного права. Таким образом, даже если определенный договор входит в сферу действия Конвенции, может потребоваться субсидиарное обращение к нормам национального права для восполнения пробелов Конвенции <159>. Возникает вопрос о том, к каким нормам следует субсидиарно обращаться суду или арбитражу, если применимым в силу норм международного частного права будет российское материальное право.

--------------------------------

<159> Обращение к национальному праву может также потребоваться в случае, если (1) договор не входит в сферу применения Конвенции в силу положений ст. 1 - 3, 100 Конвенции, (2) стороны исключили применение Конвенции полностью или в части (ст. 6 Конвенции), или (3) спорный вопрос вообще не относится к предмету регулирования Конвенции (ст. 4 Конвенции).

71. Глава 30 ГК РФ ("Купля-продажа"), помимо общих положений о купле-продаже, включает ряд специальных норм, предназначенных для отдельных видов договора купли-продажи (розничная купля-продажа, поставка товаров, поставка товаров для государственных нужд, контрактация, энергоснабжение, продажа недвижимости, продажа предприятия). Данная классификация имеет уникальный характер и в значительной степени связана с правовыми традициями, истоки которых лежат еще в советском периоде <160>. Договоры, входящие в сферу применения Конвенции, могут иметь признаки, свойственные различным видам купли-продажи из главы 30 ГК РФ <161>. Соответственно, в случае применения к договорам международной купли-продажи российского права следует каждый раз производить квалификацию договора с точки зрения использованной в главе 30 ГК РФ классификации в целях правильного определения круга подлежащих применению норм.

--------------------------------

<160> Речь идет, прежде всего, о выделении в качестве отдельных видов купли-продажи договоров поставки и контрактации.

<161> См. данный вывод в части норм о поставке и общих положений о купле-продаже в: Розенберг. С. 16 - 17.

72. В большинстве случаев договоры международной купли-продажи будут обладать квалифицирующими признаками договора поставки (ст. 506 ГК РФ), поскольку продавец будет заключать договор (1) в рамках осуществления им предпринимательской деятельности (2) в отношении произведенных или закупленных товаров, причем (3) покупатель будет использовать товары в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием <162>. В этом случае алгоритм применения норм российского гражданского законодательства выглядит следующим образом:

--------------------------------

<162> О выделении именно этих трех квалифицирующих признаков договора поставки см. Брагинский/Витрянский. Том 2. С. 101 - 102; Гражданское право: Учебник. В 4 т. Т. 3: Обязательственное право / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2008. С. 301 - 303 (автор главы 42 - В.В. Витрянский). Ранее в российской доктрине иногда также выделялся четвертый признак договора поставки, в соответствии с которым в договоре поставки должен быть указан срок или сроки передачи товара. Однако в п. 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.10.1997 N 18 "О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки" было разъяснено, что в договоре поставки указание срока поставки может отсутствовать, и тогда подлежат применению общие правила ст. 314 ГК РФ об определении срока исполнения обязательства.

- специальные правила § 3 главы 30 ГК РФ;

- положения § 1 главы 30 ГК РФ;

- общие положения о договорах из ч. 1 ГК РФ.

73. Товаром в значении Конвенции может также выступать сельскохозяйственная продукция, выращенная или произведенная продавцом. Поэтому договор международной купли-продажи может обладать квалифицирующими признаками договора контрактации (ст. 535 ГК РФ). В этом случае алгоритм применения норм российского гражданского законодательства выглядит следующим образом:

- специальные правила § 5 главы 30 ГК РФ;

- положения § 3 главы 30 ГК РФ о договоре поставки (см. п. 2 ст. 535 ГК РФ);

- положения § 1 главы 30 ГК РФ;

- общие положения о договорах из части 1 ГК РФ.

74. Нельзя полностью исключать вероятность того, что договор международной купли-продажи будет обладать признаками договора розничной купли-продажи (§ 2 главы 30 ГК РФ). В частности, российская судебная практика исходит из того, что если покупатель приобретает товары для обеспечения его деятельности в качестве организации или гражданина-предпринимателя (оргтехники, офисной мебели, транспортных средств, материалов для ремонтных работ и т.п.) у продавца, осуществляющего предпринимательскую деятельность по продаже товаров в розницу, то отношения сторон регулируются нормами о розничной купле-продаже. В то же время сфера применения Конвенции не зависит от способа реализации товара продавцом (оптом или в розницу): в соответствии с п. "a" ст. 2 Конвенции в сферу применения Конвенции не попадают лишь такие договоры международной купли-продажи, в рамках которых товары приобретаются для личного, семейного или домашнего использования.

75. Наконец, в ряде случаев договоры международной купли-продажи не будут обладать признаками специальных разновидностей купли-продажи, а потому к ним будут применимы только общие положения о купле-продаже из § 1 главы 30 ГК РФ, а также общие положения о договорах из ч. 1 ГК РФ. В качестве примера можно привести договор, в котором на стороне продавца выступает лицо, не осуществляющее предпринимательскую деятельность (например, продажа наследником предметов антиквариата иностранному художественному салону), либо продажу товаров, которые не были произведены продавцом и не были закуплены им для целей продажи (например, продажа бывших в употреблении компьютеров, которые продавец несколько лет использовал в собственной деятельности).

2) Понятие коммерческого предприятия и его аналоги в российском праве.

76. Понятие коммерческого предприятия используется в ст. 1 Закона РФ от 07.07.1993 N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" для целей разграничения международного коммерческого арбитража и внутренних третейских судов <163>. Однако в остальном этот термин, широко применяемый в международных актах и зарубежном национальном законодательстве, не нашел широкого применения в российском законодательстве. Наиболее вероятным объяснением является неудачно подобранный русский перевод, в котором было использовано слово ("предприятие"), которое уже получило широкое распространение в российском праве в совершенно иных смысловых значениях <164>.

--------------------------------

<163> Использование данного термина объясняется тем, что в основе российского закона находятся положения Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г. "О международном торговом арбитраже".

<164> В российском гражданском праве понятие "предприятие" используется для обозначения особого объекта гражданских прав - имущественного комплекса (ст. 132 ГК РФ), а также для обозначения особой организационно-правовой формы юридического лица - государственного или муниципального унитарного предприятия (ст. 113 ГК РФ).

Критику русского перевода понятия place of business как коммерческое предприятие см., например, в: Международное частное право: Учебник / Отв. ред. Г.К. Дмитриева. 2-е изд. М., 2004. С. 364.

77. Не случайно, в других нормах российского права для обозначения идентичного по смыслу явления используется другая терминология. В частности, в ряде норм раздела VI "Международное частное право" ГК РФ (п. 2 ст. 1211, ч. 1 ст. 1217, пп. 1 и 2 п. 1 ст. 1221) используется понятие "основное место деятельности лица", которое аналогично по смыслу понятию "основное коммерческое предприятие" (principal place of business) <165>.

--------------------------------

<165> О сходном смысловом значении этих терминов см.: Зыкин И.С. Внешнеэкономические операции: право и практика. М., 1994. С. 72 - 73; Зыкин И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М., 1990. С. 12.