а) Дело Норьеги

Еще в 1958 г. Норьега начал работать на ЦРУ. В 1968 г. Норьега совместно с О.Торрихосом, также сотрудничавшим с ЦРУ, органи-

1 См.: ^зсЬесЬ Н.-Н. 1п1егпа(;юпа1 Сптта! Ьа\у; 115 ОЬ)ес1; апс! Кесеп1 Ое- уе1ортеп(з // А ТгеаОзе оп 1п1егпайопа1 Сптта! Ъаш.

2 См.: 1пГегпа1;юпа1 Сптта! Ьа\у /Ей. Ьу М.СЬ.Ваззюит. Уо1.П. Ргосейиге. М.У., 1986. Р.4.

3 См.: Ма Р. Мопе§а'з АЫисй'оп &от Рапата. Ь МШ1;агу Тпуазюп ап Аррго- рпа1е §иЬ§(лШ(лоп йэг 1п1егпа1;юпа1 ЕхйжНйоп?// Ьоуо!а о^ Ьоз Ап§е!е« Ыегпайопа! апс! Сотрагайуе Ьаш .}оигпа1. 1991. N 4. Р.927-931.

165

зовал слежку за рабочими банановых плантаций с целью помешать распространению среди них коммунистических идей. В 1968 г. в результате заговора панамских офицеров при поддержке ЦРУ Торрихос пришел к власти в Панаме.

В 70-х годах ЦРУ активно использовало Норьегу в ходе подготовки специальной диверсионной группы, которая установила взрывные устройства в зоне Панамского канала с целью подстегнуть с помощью подобных террористических акций застопорившиеся по вине США переговоры о передаче канала Панаме.

Норьега при поддержке американской разведки способствовал передаче ракет французского производства Аргентине, которые были использованы в вооруженном конфликте с Великобританией из-за Фолклендских (Мальвинских) островов. В то же время США, официально занявшие позицию нейтралитета, тайно снабжали Великобританию разведывательной информацией о вооруженных силах Аргентины.

Он обеспечивал функционирование скрытых каналов финансирования никарагуанских контрас. Причем в те годы, когда такая помощь была запрещена Конгрессом США, Норьега участвовал в наркобизнесе в рамках операций ЦРУ при закупке оружия для контрас. Одновременно он тесно сотрудничал с федеральными ведомствами США по борьбе с торговлей наркотиками с целью ареста торговцев, за что ему была выражена благодарность со стороны этих ведомств.

Еще в 1972 г.

С 1985 г. связь американских спецслужб с Норьегой стала обременительной для США. Стали известны участие Норьеги в торговле наркотиками, серьезные нарушения прав человека в Панаме.

Желание дистанцироваться от Норьеги выразилось в предъявлении ему обвинения из 12 пунктов в связи с незаконным оборотом наркотиков. Оно было выдвинуто 4 февраля 1988 г.

166

двумя федеральными большими жюри Майами и Тампа. В качестве "принципала" (организатора, главного действующего лица) он был обвинен, в частности, в заговоре с целью поставки, распространения и изготовления для продажи кокаина в США. При этом он использовал свое официальное положение. Он получал взятки от главарей наркобизнеса за то, что освобождал из-под стражи арестованных колумбийских контрабандистов, отпускал задержанные властями самолеты и суда. С 1982 г. Панама была превращена в главную перевалочную базу по переброске наркотиков в США. Самолеты с наркотиками из Колумбии регулярно прибывали в международный аэропорт Панамы, где под охраной кокаин перегружался, расфасовывался и переправлялся впоследствии в Майами на легких самолетах. В финансовых учреждениях Панамы вырученные от продажи средства отмывались. С каждой операции Норьега получал свою долю.

Норьега был обвинен в предоставлении убежища в Панаме колумбийцам, убившим в 1984 г. министра юстиции Колумбии, который активно боролся с наркосиндикатами.

Норьега постоянно сообщал руководству колумбийской наркомафии имена и данные агентов Управления по борьбе с распространением наркотиков США. Покровительство преступной деятельности Медельинского картеля в Панаме включало передачу наркосиндикату эфира и ацетона, используемых для производства кокаина.

Следует отметить, что эти обвинения почти целиком основаны на свидетельских показаниях бывших наркобаронов, контрабандистов, доносчиков, помощников диктатора.

Защитник Норьеги заявил в суде протест, квалифицировав суд как некомпетентный, а обвинение как недоказанное. Вопреки обычному правилу не рассматривать протест в отсутствие обвиняемого суд проанализировал его, предполагая, что Норьега никогда не предстанет перед судом, и отклонил его.

В это время в Панаме шла ожесточенная борьба за власть. Была совершена неудавшаяся попытка переворота с целью от-

167

странить Норьегу от власти. Американская администрация, со своей стороны, ввела против Панамы экономические санкции и заморозила ее счета в американских банках. Более того, США предложили попробовать снять обвинения, если Норьега оставит руководство и покинет страну. Нужно подчеркнуть, что официальной просьбы о выдаче как следствия предъявления обвинения направлено не было.

В мае 1988 г. в Панаме прошли президентские выборы, но ни одна из сторон не захотела признать другую победителем, а истинные результаты так и не стали известны. Фактическим главой государства продолжал оставаться Норьега. Отношения между Панамой и США все более ухудшались. 15 декабря Норьега объявил состояние войны с США. В ночь на 20 декабря 1989 г. американские войска высадились в Панаме.

Эта акция нашла справедливую негативную оценку в резолюциях международных организаций (резолюция 44/240 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 декабря 1989 г.), заявлениях правительств многих стран, в том числе большинства стран — членов ОАГ. Она была исследована многими авторами, а выдвинутые против нее американской администрацией аргументы были отвергнуты1.

Остановимся подробно лишь на одном из них, который имеет отношение к дальнейшему развитию событий. В качестве одной из целей интервенции американский президент Дж.Буш провозгласил поимку и арест генерала Норьеги для предания его суду.

Впервые перед судом США предстал руководитель другого государства. Отсюда вытекал один из основных аргументов защиты: Норьеге как де-факто главе государства должен быть представлен иммунитет. Процесс был охарактеризован как политический. С этим, впрочем, нужно согласиться, только не ис-

1 См., например: Рогачев И.И. Интервенция США в Панаме и международное право // Сов. гос-во и право. 1990. № 8. С.109-117; ЬапсНз К. ТЬе 5е12иге о? Мопеда: А СЬа11еп§е 1о Ле Кег — РпзЫе ВосШпе / ТЬе Атепсап ишуегзйу .}оигпа1 о^ Ыегпагюпа! Ьаш апс! РоНсу. 1991. N 4. Р.583—584.

168

ходя из статуса преступника, а в силу причастности государства суда к совершению преступлений.

Такой довод о неподсудности был отклонен судом. Представитель правительства США сослался на то, что Норьега не подпадал иод действие Венской конвенции о дипломатических сношениях: он не был аккредитован как дипломат, США на основании Конституции Панамы не признавали Норьегу в качестве главы государства. Такой довод мог бы быть использован только по инициативе панамского правительства. В момент суда Норьега перестал быть главой государства.

Представитель администрации заявил о неправомочности суда решать вопрос о предоставлении иммунитета ввиду того, что это политический вопрос, а политические вопросы находятся в исключительном ведении исполнительной власти1.

Но так и не прозвучал единственный весомый аргумент. В силу характера преступного оборота наркотических средств, которое при особо широких масштабах оборота можно рассматривать в качестве преступления против человечности, статус подсудимого не должен рассматриваться как основание к освобождению от ответственности. При наличии компетенции у Суда он должен руководствоваться соответствующим положением Нюрнбергских принципов.

Компетенция же суда в данном случае весьма спорная: насколько правомерно осуществление судом правосудия в отношении подсудимого, юрисдикция над которым была установлена противозаконным образом?

Обосновывая неправомерность процесса, Норьега сослался на то, что нападение на Панаму и захват его самого сопровождались актами такой разрушительной силы и жестокости, что суд должен квалифицировать их как нарушение должного процесса и прекратить разбирательство.

1 Н1с1сеу СЬ. ТЬе В1с1а1;ог, Ош§5 апй В1р1отасу Ьу ТпсЙйтеШ:: Неас! о^ 5Ш;е 1ттит1у т ШЛес! 51а1;е5 V. Мопеца // СоппесИси!; ^игпа! о$ 1п1егпа-Гюпа! Ьаш. 1989. № 3. Р.729-765.

169

данным, от 200 (официальные данные США) до 3—4 тысяч человек (в основном гражданских лиц; по сведениям независимой Комиссии) было убито, 3 тысячи ранено, 50 тысяч осталось без крова.

Суд отклонил этот довод, так как нападение на Панаму не нарушило процессуальных прав Норьеги, принадлежащих ему в соответствии с пятой поправкой к Конституции США, а нарушения прав третьих лиц не относятся к существу дела.

Помимо этого Норьега указал на то, что его похищение является нарушением международного права. Оно произошло в результате нападения на суверенное государство, что противоречит общепризнанным принципам международного права, уставным нормам ООН и ОАГ; в процессе нападения были совершены многочисленные нарушения международного гуманитарного права. Норьега считал себя вправе ссылаться на нарушение даже несамоисполнимых и не содержащих индивидуальных прав договоров. Суд отверг и эти соображения, так как Норьега не был признан в качестве главы государства, а законное руководство Панамы не выдвинуло подобных возражений.

Наконец, Норьега просил суд прекратить разбирательство с целью реализации функции судебного надзора, чтобы сохранить целостность судебной системы и предупредить совершение действий, нарушающих справедливость.

Был вновь поднят вопрос о правомерности похищений подозреваемых с территории других государств как способа установления юрисдикции.

В США существует целая доктрина, обосновывающая законность института похищения. Она имеет наименование доктрины Кера-Фрисби по фамилиям двух подсудимых, похищение которых соответственно из другой страны в 1886 г.

Эта доктрина получила развитие в американской доктрине международного права. Для ее поддержки обычно используют широкое толкование реального принципа юрисдикции, параллель

170

с пиратством, дифференциацию государств с точки зрения их возможности бороться с соответствующими преступлениями1.

Отталкиваясь от конституционной нормы об экстерриториальном действии уголовного права, сторонники практики похищений установили идентичность преследования за пиратство и другие преступления международного характера. Однако пиратство совершается в открытом море, где отсутствует территориальная юрисдикция. Не действует над пиратским судном и юрисдикция государства флага, так как отсутствует необходимый для определения национальности судна критерий реальной связи с каким-либо государством. В противном случае судно нельзя признать пиратским, так как акты пиратства совершаются экипажем или пассажирами в личных целях. Совсем другая складывается ситуация, когда речь идет о реализации экстерриториальных принципов на территории государства, где действует другая суверенная власть, без ее согласия.

Чтобы доказать право на вмешательство в этом случае, как и во многих других, используется теория ограниченной и пропорциональной обстоятельствам самообороны: "Договоры о выдаче не лишают государство права на войну"2.

Подсудимым практически невозможно бороться в суде с этой доктриной, так как похищение не рассматривается судом как нарушение надлежащей правовой процедуры, а нарушение суверенитета как принципа международного права и договоров о выдаче не является нарушением индивидуального права и рассматривается лишь в случае возражений государства, с территории которого был похищен подозреваемый.

Доктрина Кера-Фрисби устранила суды от принятия решения по вопросам похищения. Они стали зависеть исключительно от позиции исполнительной власти. А последняя весьма противоречива. Администрация Картера в 1980 г. поставила под вопрос практику похищений, признав ее нарушением общепризнанных принципов международного права (но не договоров о выдаче). Похищение было поставлено в зависимость от наличия согласия государства, в котором находится подозреваемый.

1 См.: Р1е1сЬег А. Р1га1;е5 аш! 5ти§1егз: Ап Апа1уз1з о^ 1Ье Ше о{ АЫисиопз Го Впп§ Оги§ ТгаШсЬеге 1о Тпа! // У1Г§1ша ]оитпа\ о{ 1п1;егпа(;юпа1 1.а\у. 1991. N 1. Р.236.

2 1Ыа. Р.257.

171

В 1989 г. администрация Дж.Буша признала, что такое согласие государства вполне может быть молчаливым. И даже если впоследствии оно выразит несогласие, то чаще всего это будет сделано из политических соображений, и такое несогласие можно считать кажущимся. Практически произошел отказ от позиции предыдущей администрации1.

Наконец, при доказательстве правомерности похищений используется тезис о различной возможности государств преследовать представителей наркомафии; допускается находить в каждом конкретном случае баланс между необходимостью наказать преступников и соблюсти принцип суверенитета исходя из способности государства самому осуществить преследование. Правом оценки наделяется более сильное государство, интересы которого к тому же якобы больше затрагиваются таким преступлением.

Несомненно, что действия, предпринимаемые в соответствии с такой доктриной, нарушают общепризнанный принцип международного права — принцип суверенного равенства государств. Одно из государств присваивает себе право оценивать степень готовности других государств бороться с преступностью и в зависимости от результатов оценки осуществлять захват индивидов на территории другого государства без его согласия.

Такие действия нарушают договоры о выдаче. Эта категория договоров устанавливает единственно возможную процедуру получения власти над подозреваемым (осужденным), и ее несоблюдение является нарушением договора.

Такие действия нарушают права подозреваемого, которые отнюдь не ограничиваются стадией собственно судебного разбирательства. При похищении индивида происходит произвольный арест, нарушается процедура, установленная законом. Нарушаются процессуальные сроки, условия содержания под стражей, право на защиту. Как показывает практика, похищения часто сопровождаются пытками, бесчеловечным или унижающим достоинство обращением. Однако очевидно, что общих деклараций о ее незаконности недостаточно. Нужны специальные меры, а также усилия по созданию эффективной законной альтернативы, в том числе МУС.

1 См.: ИйсЬег А. Ор. с1С. Р.259. 172

Одной из таких мер многие юристы (Бассиуни, Ландис и др.) считают осуществление судебного надзора, признание судом собственной некомпетентности, отказ осуществлять правосудие, что сделает бессмысленным похищение и в будущем заставит правительство отказаться от незаконной практики. На это и рассчитывал Норьега, выдвигая свой последний аргумент.

Для того чтобы убедить суд воспользоваться своими полномочиями, необходимо доказать, что похищения представляют собой не исключительный случай, а обычную практику поведения. Казалось бы, это вытекает из статистики (почти десяток случаев за 80-е годы) и высказываний официальных лиц. Но суд в деле Норьеги отказался признать такое положение. Кроме того, он расценил захват Норьеги как внешнеполитический акт. А политические вопросы якобы относятся к исключительному ведению двух других ветвей власти и лежат за пределами компетенции суда.

В общем, это совершенно неверный постулат. Примат права в политике должен существовать как внутри государства, так и на международной арене. Это предполагает, что все спорные вопросы могут быть разрешены на основе права. И суд как главный блюститель закона должен пользоваться имеющимися у него полномочиями.

Конкретные обстоятельства дела также подталкивают суд к таким действиям. Захват Норьеги был провозглашен основной целью нападения США на Панаму. Во всяком случае, это было признано самой американской администрацией. Суд же отрицал характер захвата как принудительной правовой акции, считая его внешнеполитическим актом. Хотя, войдя в противоречие с самим собой, одновременно он отказался применить Нюрнбергские принципы к событиям, произошедшим в ходе нападения, расценивая его как установление юрисдикции США.

Причем Норьега ссылался на нарушение не собственных процессуальных прав, а на нарушение прав граждан Панамы. Квалификация нападения как внешнеполитической акции позволила суду избежать рассмотрения вопроса. Он признал жертвы среди гражданского населения как неизбежные издержки военной внешнеполитической акции. Здесь налицо формальный подход к правовой норме, отказ от осуществления правосудия.

173

Многие американские юристы подчеркивали, что дело Норьеги — далеко не лучший повод для начала борьбы с практикой похищений. Подобная акция суда была бы слишком непопулярна1. Если это так, то возникает вопрос, почему этого не было сделано раньше.

Интересное средство борьбы с похищениями предлагают некоторые американские юристы. По их мнению, необходимо поставить в будущем похищение в зависимость от решения суда. Официальное лицо, прежде чем отдать приказ о захвате на иностранной территории подозреваемого, должно испросить на это разрешение суда, представив доказательства попыток установить юрисдикцию в соответствии с правовыми процедурами (т.е. посредством выдачи) и причины провала таких попыток. Представитель исполнительной власти должен обосновать необходимость похищения и доказать, что соответствующее государство не будет возражать против похищения подозреваемого с его территории. Такой механизм постепенно, по мнению инициаторов, сможет эволюционировать в сторону полного запрещения практики похищений2.

С этим вряд ли можно согласиться. Во-первых, это приведет к закреплению в праве противоречащего международным обязательствам и конституционным нормам механизма. Во-вторых, неясна концепция: о каком согласии государства на похищение может идти речь, если от него последовал недвусмысленный мотивированный отказ в выдаче. Подобная идея представляется мертворожденной.

Практику похищений, тем более со стороны такого государства, как США, можно искоренить лишь международными усилиями. Здесь недостаточно одних резолюций международных организаций, осуждающих такую практику.

Можно было бы предложить закрепить в договорах о правовой помощи и многосторонних конвенциях по борьбе с отдельными преступлениями специальное положение об исключительности выдачи как средства установления юрисдикции в отношении лица, находящегося на территории другого государства. Единственным изъятием из этого правила могут быть коллективные меры по решению компетентной международной организации в случае совер-

1 См.: Ьапйз К. Ор. а1. Р.601.

2 1Ыа. Р.603-605.

174

шения международных преступлений (например, меры по аресту двух обвиняемых сербов, предпринятые международными силами по поддержанию мира в Боснии в марте 1996 г.).

Интерес также представляет инициатива 21 латиноамериканского государства и Испании и Португалии, проявленная на 47-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. По их просьбе в повестку дня 47-й Генеральной Ассамблеи был включен пункт, озаглавленный "Просьба о консультативном заключении Международного Суда".

Просьба вызвана отдельными случаями применения односторонних мер, а именно экстерриториального применения норм национального законодательства путем осуществления принудительных мер одним государством на территории другого государства. Инициатива возникла в ходе проведения Ибероамери-канской конференции глав государств и правительств, состоявшейся в Мадриде 23 и 24 июля 1992 г.

Страны-участницы предложили Генеральной Ассамблее в соответствии со статьей 96 Устава ООН запросить консультативное заключение Международного Суда по следующим вопросам:

"1. Представляют ли собой нарушение норм международного права действия государства, которое прямым или косвенным образом арестовывает или захватывает какое-либо лицо на территории другого государства без согласия последнего и доставляет его на свою территорию, с тем чтобы применить к нему свою уголовную юрисдикцию.

2. Если на первый вопрос будет дан утвердительный ответ, то каковы будут в этом случае международные правовые последствия для каждого из этих государств и, возможно, для третьих государств?"1

Однако Шестой комитет по инициативе некоторых государств, в том числе США, не принял решения по этому вопросу и регулярно откладывает его решение.

Между тем постановку такой проблемы и принятие эффективных мер по противодействию практике похищений поддерживают также Канада, Китай, отвергают такую практику Великобритания, Франция, ФРГ. Толчком к этому послужила акция американских спецслужб по аресту и вывозу в США с территории Мексики мексиканского гражданина Альвареса

Док. ООН А/47/249 и А<Ш.

175

Мэхэйма, совершившего преступление на мексиканской территории, в условиях существования американо-мексиканского договора о выдаче.

Мексика решительно протестовала против незаконных действий американских властей на всех стадиях основного разбирательства, рассмотрения апелляции, в том числе в Верховном Суде США. Несмотря на все доводы, аналогичные упомянутым по делу Норьеги, Верховный Суд в отличие от двух первых судебных инстанций признал наличие юрисдикции у американского суда в отношении Мэхэйма. Он отверг довод о нарушении договора о выдаче (похищение не является выдачей, не регулируется и не запрещается договором) и применил к делу доктрину Кера-Фрисбай, несмотря на явное отличие дела Кера и дела Мэхэйма. Именно это решение Верховного Суда, хотя и не имевшее особых практических последствий (дело было прекращено судом первой инстанции из-за отсутствия доказательств), переполнило чашу терпения Мексики и других государств, особенно американских1.

Наконец, важнейшим способом борьбы с таким явлением должно быть совершенствование системы универсальной юрисдикции и ее основного звена — выдачи, в том числе посредством создания дополнительной альтернативы — международного уголовного суда.