Дело о геноциде в Боснии и Герцеговине.

Масштабность нарушений международного гуманитарного права в Боснии и Герцеговине потребовала принятия мер со стороны Совета Безопасности. Им был принят целый ряд резолюций, имеющих

80

целью создать условия для реализации ответственности за подобные нарушения.

13 июля 1992 г.

Через месяц по этому поводу была принята специальная резолюция 771, в которой конкретно назывались наиболее грубые нарушения. Пункт 2 резолюции осудил любые нарушения международного гуманитарного права, особенно выделив нарушения, совершаемые в рамках практики "этнической чистки". Одновременно начали предприниматься усилия по сбору подтвержденной информации, которая касается нарушений международного гуманитарного права. Поначалу это был лишь призыв к государствам и международным гуманитарным организациям сводить воедино такую информацию и предоставлять ее Совету Безопасности. Эти усилия нашли продолжение в резолюции 780 от 6 октября 1992 г., которая уполномочила Генерального Секретаря в срочном порядке создать беспристрастную Комиссию экспертов для рассмотрения, изучения и самостоятельного сбора информации о нарушениях. В дальнейшем Совет Безопасности неоднократно подчеркивал важность деятельности Комиссии (например, пункт 8 резолюции 787 от 16 ноября 1992 г.).

Наконец, 22 февраля 1993 г. Совет Безопасности принял принципиальное решение о необходимости учреждения международного уголовного суда по фактам серьезных нарушений международного гуманитарного права на территории бывшей Югославии (резолюция 808).

Помимо таких специальных мер Советом Безопасности были предприняты и продолжают осуществляться меры общего характера, направленные на прекращение вооруженного конфлик-

81

та, что является в большинстве случаев первым условием реализации ответственности за геноцид как физических лиц, так, возможно, и государств.

Гораздо позже события в бывшей Югославии стали предметом разбирательства в Международном Суде. Не имея возможности самостоятельно возбудить дело, Международный Суд был подключен к рассмотрению сложившейся ситуации с соблюдением международного гуманитарного права лишь 20 марта 1993 г. после того, как Республика Босния и Герцеговина возбудила дело против Союзной Республики Югославия, касающееся спора относительно предполагаемых нарушений Югославией Конвенции о геноциде1.

Согласно заявлению Боснии и Герцеговины обжалуемые акты были совершены бывшими военнослужащими Югославской народной армии, сербскими военными и полувоенными формированиями под руководством, по приказу и при содействии Югославии, и, таким образом, Югославия несет полную ответственность по международному праву за свои действия. Босния и Герцеговина сослалась на нарушения Югославией обязательств по Конвенции о геноциде. Основывая юрисдикцию Суда на статье IX Конвенции, Босния и Герцеговина сочла тем не менее возможным сослаться на нарушения Югославией своих обязательств по четырем Женевским конвенциям, Дополнительному протоколу I, Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г., Всеобщей декларации прав человека, Уставу ООН, а также обязательств по общему и обычному международному праву. Босния и Герцеговина обвинила Югославию в нарушении суверенитета, вмешательстве во внутренние дела. Значительная часть заявления посвящена вопросам толкования резолюций Совета Безопасности в контексте реализации права Боснии и Герцеговины на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН, включая право на получение оружия от любых государств — членов ООН.

По мнению заявителя, Югославия обязана прекратить все нарушения перечисленных обязательств, в том числе отказаться от систематической практики "этнической чистки", включая

1 См.: 1.С.].

82

бомбардировку и осаду центров проживания гражданского населения (особенно Сараево), от действий, обрекающих гражданское население на голод, от срыва поставок грузов с гуманитарной помощью, от любого применения силы и угроз силой, от всех действий, посягающих на суверенитет, территориальную целостность и независимость Боснии и Герцеговины. В счет возмещения ущерба, являющегося результатом этих нарушений, Босния и Герцеговина потребовала выплатить репарации, размер которых должен быть установлен Судом.

Одновременно с представлением заявления Босния и Герцеговина попросила Суд в срочном порядке определить временные меры. В качестве таковых Югославии должно было быть предписано незамедлительно прекратить все акты геноцида (в просьбе содержался примерный их перечень), любой вид поддержки любой стране, группе, частным лицам в военных действиях против народа, государства и правительства Боснии и Герцеговины или на территории этого государства, собственные военные или полувоенные действия. Суду предлагалось подтвердить право Боснии и Герцеговины на самооборону с иностранной помощью.

1 апреля 1993 г. Югославия представила Суду замечания, касающиеся просьбы о применении временных мер. Она порекомендовала Суду обязать "власти, контролируемые А.Изетбего-вичем", соблюдать условия последнего соглашения о прекращении огня, положения Женевских конвенций о защите жертв войны и Дополнительных протоколов ("поскольку геноцид в отношении сербов, проживающих в "Республике Босния и Герцеговина", осуществляется путем совершения тяжких военных преступлений"), закрыть тюрьмы и лагеря, в которых сербы содержатся в силу их этнического происхождения и подвергаются гонениям, психологическому давлению, прекратить разрушение православных церквей и преследование православных священнослужителей, положить конец практике "этнических чисток".

Таким образом, Международный Суд снова столкнулся с проблемой принятия решения по вопросам, находящимся в той или иной степени на рассмотрении Совета Безопасности, по которым этим органом уже были приняты собственные решения.

83

ее участия в Конвенции о геноциде (была оспорена правомерность применения процедуры правопреемства). Суд отклонил эти возражения, а также признал факт участия в Конвенции самой Югославии (исходя из общей Декларации о правопреемстве, принятой 27 апреля 1992 г. во время провозглашения СРЮ).

В то же время данная ситуация резко отличается от той, которая сложилась в случае инцидента в Локкерби, где Совет Безопасности фактически вмешался в компетенцию Международного Суда. Здесь же, наоборот, одна из сторон (заявитель) предприняла попытку втянуть Суд в дискуссию и, более того, заставить принять его временные меры в области, в которой Совет Безопасности уже принял многочисленные резолюции на основании статьи 25 и главы VII Устава. Ответчик справедливо возражал против принятия таких мер. Но это возражение было принято во внимание не потому, что временные меры, предложенные Боснией и Герцеговиной, касались событий, находящихся на рассмотрении Совета Безопасности (в отношении такой ситуации никаких ограничений для действия Суда в Уставе ООН не содержится), а потому, что предложенные меры далеко выходили за рамки вопросов, подпадающих под действие Конвенции о геноциде, и в силу этого Суд был некомпетентен их рассматривать.

Возможно предвидя подобные возражения, заявитель 31 марта 1993 г. представил Суду документ, датированный 8 июня 1992 г., который, по его утверждению, представляет собой основу юрисдикции Суда в дополнение указанной в заявлении 20 марта. Речь идет о документе, в котором СРЮ предлагала поставленные перед ней Председателем Арбитражной комиссии Международной мирной конференции по Югославии вопросы передать в Международный Суд. Босния и Герцеговина истолковала его как предложение со стороны СРЮ передать в Суд все неразрешенные правовые споры между ней и Боснией и Герцеговиной. В связи с таким расширительным толкованием Суд отметил, что это письмо не может рассматриваться как составляющее рпта/асге основание юрисдикции по делу.

Таким образом, Суд, установив наличие основания, кото-.

84

любых оспариваемых прав, за исключением тех, которые могут в конечном счете стать основой для решения, выносимого в порядке реализации этой юрисдикции.

По существу вопроса о временных мерах Югославия отметила, что заявитель добивается прежде всего вынесения промежуточного решения по самому существу дела, что отнюдь не предусмотрено статьей 41 Статута. Тем не менее Суд, исходя из представленной информации, убедился в том, что действия сторон в этой ситуации сопряжены с весьма серьезным риском и могут осложнить или затянуть продолжающийся спор в отношении предотвращения преступления геноцида и наказания за него. Суд указал временные меры с обычной оговоркой о том, что решение о них ни в коей мере не предопределяет решение вопроса о юрисдикции Суда в отношении существа рассматриваемого дела либо любых вопросов, касающихся приемлемости заявления или его существа.

8 апреля 1993 г. Суд вынес постановление. Суд указал, что правительство СРЮ должно незамедлительно принять все меры в рамках своих полномочий для предотвращения совершения преступления геноцида. Суд обязал правительство СРЮ обеспечить, чтобы никакие вооруженные формирования, которые могут получать от него указания или поддержку, а также никакие организации или лица, которые могут находиться под его контролем, руководством или влиянием, не совершали никаких актов геноцида (включая заговор, подстрекательство, соучастие) ни против мусульманского населения Боснии и Герцеговины, ни против любой другой национальной, этнической, расовой или религиозной группы. Правительствам обеих сторон Суд предписал не предпринимать никаких действий и обеспечить, чтобы не предпринималось никаких действий, которые могли бы осложнить или затянуть продолжающийся спор.

В отношении данного постановления судьей Н.К.Тарасовым было сделано заявление. Он поддержал первую и третью временные меры, считая, однако, что первая мера могла бы касаться и правительства Боснии и Герцеговины, которое несет ответственность за акты, совершенные на ее территории.

85

к актам геноцида или, по крайней мере, вполне может быть причастно. Это положение граничит с вынесением решения по существу дела, что противоречит смыслу временных мер.

Судья отметил, что Суд в данном случае наложил на ответчика практически неограниченные, нечетко сформулированные и не совсем ясные требования. Это делает ответчика уязвимым в отношении обвинений в том, что он не смог обеспечить выполнение данной временной меры.

Наконец, судья указал на несбалансированность этих положений, наиболее заметную в связи с тем, что Суд выделил один элемент населения Боснии и Герцеговины, тогда как сам заявитель не указывал на какую-то конкретную группу населения.

7 июля 1993 г. Босния и Герцеговина попросила Суд принять дополнительные временные меры'. На этот раз они были еще более отдаленными от существа дела — преступления геноцида, чем меры, о которых просила Босния и Герцеговина в марте: запрещение Югославии помогать каким бы то ни было субъектам в Боснии и Герцеговине в действиях, направленных на раздел или аннексию территории Боснии и Герцеговины; предоставление Боснии и Герцеговине средств для предупреждения совершения актов геноцида и защиты народа и государства Боснии и Герцеговины от раздела, включая возможность закупки оружия и военного оборудования; вменение в обязанность всем сторонам Конвенции о геноциде обязанности препятствовать совершению актов геноцида, а также разделу территории.

Со своей стороны Югославия просила Суд определить те же временные меры, назначенные Судом 8 апреля, но уже в отношении Боснии и Герцеговины: правительство Боснии и Герцеговины должно принять все возможные меры с целью предупреждения совершения преступления геноцида против сербской этнической группы.

Принимая во внимание развитие ситуации в Боснии и Герцеговине после первого постановления, Суд установил, что новая просьба действительно основана на новых обстоятельствах. Вместе с тем Суд отверг все попытки заявителя расширить его юрисдикцию. Будучи ограниченным защитой прав, установлен-

1 См.: 1С] Керогаз 1993. Р.325 (АррНсаШп о!ЧЬе СопуехШоп оп 1;Ье Ргеуеп-1юп апс! РишкЪтеп! о^ 1Ье Опте о^ Сепос1с1е, РГОУШОПЗ! Меазигез, Огйег оГ 13 5ер1етЬег 1993).

86

ных Конвенцией о геноциде, Суд не нашел оснований для назначения новых мер. Меры, которые просила принять Босния и Герцеговина, были расценены как выходящие за пределы юрисдикции Суда и его полномочий по назначению временных мер. В отношении просьбы Югославии Суд расценил обстоятельства как не требующие уточнения уже назначенных, временных мер.

Суд заявил, что ситуация требует "не назначения временных мер в дополнение к тем, которые уже назначены постановлением от 8 апреля 1993 г..., а немедленного и действенного выполнения этих мер"1. Соответственно Суд подтвердил прежние временные меры. Вице-президент Суда Ш.Ода отметил, что Суд не дал прямого ответа на просьбу Югославии2. Судья Н.К.Тарасов на этот раз проголосовал не только против второй, но и против первой временной меры, так как в ней отсутствуют соответствующие обязательства правительства Боснии и Герцеговины, тогда как на сей раз югославская сторона официально просила Суд назначить такие временные меры и предоставила Суду все материалы, свидетельствующие о необходимости возложения такой обязанности на правительство Боснии и Герцеговины'.

В 1996 г. Суд рассмотрел предварительные возражения Югославии против рассмотрения дела в Суде. В числе прочих возражений Югославия указала, что требования истца основываются на присвоении ответственности за совершение преступления геноцида государству, а не конкретным лицам, что выходит за рамки Конвенции о геноциде и соответственно компетенции Суда, которая основывается на Конвенции1.

Суд отклонил эти (как и другие) возражения, указав, что в Конвенции нет положений, исключающих ответственность государства. Более того, он отметил, что статья IV Конвенции специально предусматривает возможность совершения актов геноцида "правителями" и "должностными лицами"5. Таким образом, вопрос, стоящий перед Судом, заключается не в том, может ли государство нести ответственность за преступление геноцида,

1 1С; КероЛз 1993. Р.349. Рага.59.

2 1Ыа. Р.351.

3 1ЬЫ. Р.450-451.

4 См.: 1С] КероПз 1996. Р.605 (АррНсайоп о{ сЬе СопуеШлоп оп сЬе Ргеуеп- Иоп апсЗ РишзЬтеШ о{ (:Ье Спте о{ СепоасЗе, РгеПттагу ОЬ/есЫопз, .}ис1ётеп1; о$ 11]и1у 1996).

5 1Ыа. Р.616.

87

как считают некоторые авторы', а в том, была ли нарушена Конвенция, т.е. было ли совершено преступление геноцида.

Наконец, Югославия воспользовалась своим правом предъявить встречные требования, которые были рассмотрены Судом в 1997 г. В рамках контрмеморандума Югославия, во-первых, опровергла предъявленные к ней претензии о нарушении Конвенции о геноциде и, во-вторых, заявила о нарушении Конвенции противной стороной.

Боснийская сторона заявила об отсутствии необходимой связи между первичными и встречными требованиями и просила Суд отказать Югославии в их рассмотрении. При этом особый акцент был сделан на то, что Конвенция о геноциде закрепляет обязательства ег§а отпех, соблюдение которых не основано на принципе взаимности, а является абсолютным2. Соответственно доказательство нарушения Конвенции другой стороной не освобождает первую сторону от ответственности за собственные нарушения. Кроме того, встречные требования основаны на других фактах, которые не затрагиваются в первичных требованиях.

Югославия настаивала на приемлемости заявленных ею встречных требований, так как они основаны на одном и том же международном договоре, квалификация приводимых в них фактов связана с квалификацией фактов в первичных требованиях. Все эти факты являются неотделимой частью общей ситуации, сложившейся в период конфликта на территории Боснии и Герцеговины. При этом она согласилась, что нарушение обязательств по Конвенции о геноциде одной стороной не может служить основанием для их нарушения другой стороной'.

Суд признал встречные требования приемлемыми. Он поддержал выводы сторон о характере обязательств, вытекающих из Конвенции о геноциде, но посчитал, что не имеет отношения к решению вопроса о наличии связи между первичными и

1 См.: Ма15оп К. Ьез огйоппапсез с!е 1а СЦ с1апз РаЙ^ге ге1айуе а ГаррНсайоп <1е 1а СопуепОоп зиг 1а ргеуеп(лоп е1 1а гергеззюп с1и спте с1е §епоск1е // Еигореап ^игпа! о/ ТпЕегпаСюпа! Ьа\у. 1994. N 3. Р.382.

2 См.: 1С} КероЛз 1997. Р.253 (АррИсаОоп оГ Ле СопуеШлоп оп 1Ье Ргеуелгтп апй РишзЬтеп! о? Й)е Спте о^ СепосЫе, СоигЛег-сЫтз, Огйег о5 17 ВесетЬег 1997).

3 1Ы(1. Р.255.

88

встречными требованиями. Суд отметил, что стороны преследуют одни и те же цели — реализовать ответственность за нарушения Конвенции. Суд на предшествующих стадиях процесса уже рассматривал требования о применении временных мер, поступившие от обеих сторон, и назначил временные меры, касающиеся обеих сторон. Эти основания и стали решающими для принятия Судом решения.

С решением Суда не согласился вице-председатель Суда К.Вирамантри (он проголосовал против). Он указал на полное несоответствие концепции встречных требований характеру рассматриваемого дела1.

Как уже указывалось выше в связи с анализом определения Суда по поводу предварительных возражений Югославии, задача, стоящая перед Судом, заключается в установлении факта совершения преступления геноцида. В уголовном праве вообще и международном уголовном праве, в частности, неприемлемо заявление встречных требований, так как преступления обращены не только против потерпевшего, но и против сообщества в целом. Речь должна идти о рассмотрении двух преступлений геноцида, совершенных разными субъектами против разных потерпевших. Несмотря на то что преступления геноцида против сербского населения Боснии и Герцеговины составляли часть общей ситуации в этой стране в период вооруженного конфликта, слагающие их деяния являются отдельным преступлением геноцида. Не остались без внимания и соображения целесообразности: рассмотрение встречных требований не должно затянуть рассмотрение первичных требований (предъявленные Югославией встречные требования заставляют Суд рассматривать большое число новых фактов и существенно задерживают рассмотрение первичных требований).

Как представляется, доводы судьи К.Вирамантри являются полностью обоснованными, они учитывают особый характер обязательств в области международного уголовного права. В то же время доказываемый тезис — необходимость рассмотрения требований Югославии в рамках отдельного производства — носит исключительно процедурный характер. В рамках Международного Суда в отличие от международного уголовного суда

1С} КероПз 1997. Р.293.

процедурные соображения играют меньшую роль, так как в Международном Суде речь не идет об установлении уголовной ответственности и применении уголовных санкций. Видимо, это может служить общим объяснением, почему возражения судьи К.Вирамантри не нашли поддержки.

Наконец, после его создания дела о геноциде стали предметом рассмотрения Международного трибунала по бывшей Югославии в соответствии со статьей 4 Устава Трибунала. В связи с этим в настоящем деле гораздо более актуальным стал вопрос о соотношении компетенции не Совета Безопасности, Международного Суда и международного уголовного суда, а двух судебных органов. Квалификация определенного действия в качестве геноцида в отличие от агрессии не связана с решением Совета Безопасности. Вплоть до начала рассмотрения дела в Международном Суде и учреждения Трибунала Совет Безопасности не принял никаких решений, возлагающих ответственность за какие-либо действия, составляющие преступление геноцида, на одну из сторон в конфликте (как это было в деле Локкерби).

Международный Суд и Трибунал призваны заниматься почти одним и тем же делом, анализировать одни и те же факты, но выносить по ним самостоятельные решения. Возникает вопрос не только о целесообразности такого (сразу нужно отметить, кажущегося) дублирования, но и о возможном противоречии решений двух международных судебных инстанций. Ни первое, ни второе крайне нежелательны.

Дублирования между решениями двух органов быть не может, потому что разными являются субъекты — стороны в делах, а значит, и сами дела различны. Международный Суд будет выносить решение об ответственности государства, Трибунал — об ответственности индивидов. Дублирование возможно на стадии разбирательства. Но его вполне можно избежать. Решение этой проблемы во многом зависит от соотношения времени проведения разбирательств и в некоторой степени — от содержания решения и согласия с ним сторон. Если первый фактор очевиден (какая из инстанций раньше придет к стадии судебного разбирательства по существу дела), то второй нуждается в пояснении.

Несомненно, что обвиняемые индивиды в большинстве случаев будут требовать полномасштабного разбирательства по существу обвинений. В случае их подтверждения решением Трибунала судьба преступника становится решенной. Государство,

90

на службе у которого находится преступник, вряд ли сможет что-нибудь дополнительно возразить по существу аналогичных доказательств, представленных против него в Международном Суде. Единственное, что оно может сделать, это пытаться доказать отсутствие связи с преступником. Если же первым состоится разбирательство в Международном Суде, то в Трибунале те же, а также дополнительные доказательства все равно придется рассматривать, причем более детально, с учетом индивидуального участия каждого подсудимого. Из этих соображений пальму первенства нужно отдать Трибуналу, а в идеале и дело об ответственности государства рассматривать там же. Это исключит, кроме того, и гипотетическую возможность противоречия между решениями двух судебных инстанций, которую сегодня совершенно исключить невозможно — Трибунал и Международный Суд не зависят друг от друга. Однако для реализации такого идеала сегодня необходимо внести изменения в Устав Трибунала. Непременным условием является также соответствующее желание обеих сторон разбирательства в Международном Суде. Все это представляется нереальным.

Первая, формальная стадия взаимодействия трех органов: Совета Безопасности, Международного Суда и Трибунала — прошла быстро. Совет Безопасности в резолюции 819 (1993) от 16 апреля 1993 г. принял во внимание постановление Суда от 8 апреля 1993 г. Суд со своей стороны принял во внимание резолюции 808 и 827 Совета Безопасности, которыми был учрежден Трибунал. Однако проблемы существа в этих документах не были затронуты.

Тем не менее некоторые вопросы привлекли внимание судей Международного Суда. Например, судья аЛ Нос по делу о геноциде Е.Лаутерпахт в своем особом мнении по второму постановлению о временных мерах провел различие между доказательствами, которыми пользуется Международный Суд и Трибунал: "Настоящее разбирательство (в Международном Суде. — Примеч. авт.) не связано с уголовным обвинением определенных индивидов, в отношении которых вина должна быть доказана таким образом, чтобы исключать какие-либо сомнения"1. Нельзя согласиться с тем, что правила о доказывании ответственности государства могут быть слишком либеральными. Тем не менее это высказывание

1С] КероИз 1993. Р.423-424.

91

судьи подтверждает тезис о приоритетности разбирательства в Трибунале. Доказательствам в Трибунале должно уделяться самое большое внимание, а результаты их рассмотрения могут использоваться в Международном Суде.

Гораздо более определенно о приоритете Трибунала судьи Международного Суда (Ш. Ода, В.С. Верещетин, Ж. Ши) высказались в связи с уже упоминавшимися предварительными возражениями Югославии против рассмотрения в Суде дела о геноциде в связи с присвоением государству ответственности за совершение преступления геноцида. Они отметили, что Конвенция защищает права не государств-участников, а индивидов, устанавливая в первую очередь ответственность индивидов за совершение преступления геноцида. Эти вопросы призван рассматривать не Международный Суд, а Трибунал1.