глава 6 Графическая экспертиза.—Несовершенстве каллиграфической и графологической экспертиз при идентификации почерков на документах—Методы графического исследования.—Относительное значение графического критерия при исследовании почерко

I

В последнее время все больше и больше значения приобретает в уголовных делах так называемая графическая экспертиза, направленная к исследованию почерков. Письменные документы, имеющие то или другое доказательственное значение, весьма часто фигурируют в процессе расследования преступлений в качестве вещественных доказательств.

Задача экспертизы при рассмотрении и оценке письменного документа как вещественного доказательства, обычно сводится к изучению почерка, которым написан документ, и установлению личности автора, писавшего этот документ. При этом производится иногда сравнение почерка исследуемого документа, неизвестно кем написанного, с почерком лица в отношении которого возникает подозрение, что именно этим лицом был написан исследуемый документ.

Рукописные документы, с которыми приходится иметь дело при расследовании уголовных дел, и которые подлежат изучению и сравнению при помощи епециалиста-эксперта, представляют чрезвычайное разнообразие не только по характеру почерков, но и по способам написания документа, по его внешнему виду и об’єму. При этом подлежщий исследованию материал дается: то в виде целого ряда рукописных документов, то в виде отдельного письма или маленькой записки, то в виде кратких надписей, отдельных слов и вписок в каком-либо печатном' тексте или бланке, то наконец, в виде отдельных незначительных буквенных или цифровых обозначений или исправлений среди текста документа и т. д.

Применение научных методов в области почерковедения, т. е. исследования почерков, — дело сравнительно недавнее, и достижения в этой области еще нельзя признать настолько серьезными, чтобы сказать, что графическая экспертиза всегда дает безусловно достоверный и во всех случаях неоспоримо точный, и об’єктиви,ый материал, устанавливающий истину.

Если дактилоскопия, химико-микроскопические исследования и научно-выработанные способы фотографирования в результате дают не возбу-.

Экспертиза в целях сличения почерков документов у нас до последнего времени производится в огромном большинстве случаев через каллиграфов — учителей чистописания или рисования или вообще через лиц, которые в силу своей основной профессии имеют дело с разнообразными рукописными материалами и приобретают некоторый навык подмечать

4 Уголовная техника.

49

черты сходства и различия в рукописных документах (нагір., делопроизводители, заведующие архивами и т. п.).

Естественно поэтому, что каллиграфическая экспертиза обычно дает выводы, основанные не на исследовании, а на чисто внешнем впечатлении эксперта,—например, что почерк пред’явленного ему документа и подлинный почерк подозреваемого, с которым сличается этот документ, имеют большое сходство как по общему начертанию письма, так и по элементам отдельных таких-то букв. При сличении почерка подложного документа с подлинным почерком подозреваемого подделывателя эксперт-каллиграф также указывает на найденные им черты сходства в том и другом документе, дающие ему основание для вывода на основании особенностей, воспринятых им· и кажущихся ему весьма характерными для признания тождества почерков сличаемых документов.

Такимі образом, каллиграфическая экспертиза не дает достаточно верных методов для установления истины.

То же следует оказать и о графологической экспертизе, когда графолог, на основании исследования письменного документа, дает заключение о характере и психологических особенностях автора, которые выразились в особенностях его почерка. Значение графологической экспертизы а деле установления доказательств в настоящее время тоже подвергается сомнению. «И действительно,—говорит Трегубов, — методы этой псевдонаучной школы, ставящей свойство и характерные признаки почерка в прямую зависимость от индивидуальных особенностей характера и психологии данного лица, не имеют никакой научной ценности, и применение их в судебной экспертизе должно быть решительно отвергнуто».

В последнее время в практику органов научно-технического исследования входит производство графической экспертизы, в основу которой положен научный метод.

Под графической прим&гоописательной идентификацией в области почерковедения понимается такое исследование почерка, которое имеет целью на основании данных сравнения установить тождество сравниваемых почерков, при чем методом такого сравнения служит выработанный научной техникой примет(to пи daтельный метод.

2

Попытка ввести в криминалистику «графическую приметоописательную идентификацию», как особую отрасль 'научно-технических знаний, принадлежит профессору судебной медицины и директору школы научной полиции в Риме —■ Сальватору Оттолленги.

Использовав научные принципы Бертильона, который ввел приметоописательный метод при антропометрическом исследовании преступника для идентификации личности, Оттоленги применил эти принципы к делу экспертизы по сличению почерков.

«Подобно тому,—говорит Оттоленги,—как для выявления тождества сличаются между собой две фотографии—похожая и непохожая—как сличаются разновременные описания примет известного индивидума (для идентичности), так же сравниваются и две рукописи, чтобы признать или отвергнуть идентичность их писавшего».

Разработав вопрос о технике графического исследования и исходя из того, что всякий процесс идентификации в сущности есть акт сравнения,

Оттоленги различает четыре момента в процессе установления тождества почерка, а именно: 1) наблюдение; 2) выявление или иллюстрацию примет посредством описания, измерения и фотографии; 3) сравнение самих признаков (примет); 4) суждение об идентичности.

Оттоленги построил, таким образом, целую систему графической и идентификации, разработав и особую классификацию признаков почерка (черты почерка рассматриваются — по форме, по размеру, положению, направлению и промежуточным расстояниям), которые должны быть изучаемы при сравнении почерков. При этом им предусматривается и самый порядок исследования, который он признает технически наиболее приемлемым при графической экспертизе: «Когда графическим анализом подлинного документа достигнуто установление индивидуальности почерка, исследование переходит к документам подозреваемым».

В целях достижения .наилучших результатов исследования Оттоленги рекомендует обращаться для опознания признаков частей отдельных элементов письма к микроскопическому исследованию и фотографическому воспроизведению документов, а в необходимых случаях, для исследования чернил, бумаги и т. п., при помощи которых составлены документы, прибегать к физическим и химическим обработкам. Из новейших технических приемов, которые могут быть также использованы при графической экспертизе для идентификации почерка, Оттоленги указывает на графометрический метод Локара, при помощи которого производится точные измерения в долях миллиметра: высоты букв, разгона почерка, расстояний между частями слов и т. п. При этом, однако, Оттоленги замечает, что эти графические приемы можно рекомендовать только «как средство демонстрации признаков», которые достаточно могут быть обнаружены уже одним приметоописательным методом,

3

Указанные выше способы графической экспертизы в известной степени получили применение и в наших кабинетах научно-технической экспертизы Союза GCP.

Поэтому органам расследования необходимо иметь в виду, что в случаях необходимости сравнительного исследования документов, являющихся в деле вещественными доказательствами, предпочтительнее обращаться к услугам научно-технических кабинетов, чем к экспертам каллиграфии.

Здесь необходимо сделать лишь одну существенную оговорку и сказать, что всякий почерк, как «индивидуальный графический тип», по выражению самого же Оттоленги, настолько «связан с природой суб’єкта, с его физическим строением, с его психической личностью», что одно графическое исследование его, даже самое точное и основанное на научных методах, может оказаться однобоким и не дать в результате об’ективной истины. ■

Тот же Оттоленги, указавший чрезвычайно точные методы исследования почерков, говорит, что «в исследовании почерка редко можно основываться только на графическом критерии» и что в делах, например, о подлогах «подтверждение подлинности рукописи связано со всеми чертами личности, так как почерк— это документ психологический, отражающий, помимо материального графизма, также и функциональные черты писавшего: периферические и центральные, органические и психические».

5)

дача,—говорит ом далее,—‘весьма сложная: дело идет об изучении двух личностей: той, которая выступает из рассматриваемого документа, и той, которая представлена лицом, подозреваемым в авторстве. От сравнения черт обеих личностей выступают черты сходства или несохдства: отсюда— доказательство идентичности или отрицание ее. Но тут очевидно, что у той личности, которой будто бы принадлежит рукопись, надо изучить не только эту рукопись, но исследование должно быть распространено на всю личность и на всю жизнь подозреваемого лица».

А так как «невозможно осознать исследование личности без исследования факта посредством свидетельских показаний», то Оттоленги делает предостерегающий для органов расследования вывод, что «как относительно какого бы то ни было факта, составляющего преступление, так и относительно такого, где дело идет о подлинности или подложности письма, должны быть применены все изыскания, могущие уяснить, независимо от предположений эксперта, подлинность или подложность документа».

Следует при этом иметь в виду, что не всякий почерк, подлежащий исследованию, настолько оригинален и обладает настолько яркими характерными особенностями, чтобы эти особенности при анализе их приводили к очевидному и бесспорному выводу о тождестве сличаемых почерков. В большинстве случаев исследуемый почерк неизвестного автора приближается в начертании своем к какому-либо общему типу письма, свойственному и многим- другим пишущим.

Поэтому правы те, которые утверждают, что все вообще следы и приметы, за исключением дактилоскопических отпечатков, «обусловливают заключение о тождестве лишь в случае ярко выраженных индивидуальных особенностей, которые, однако, по большей части отсутствуют; в последнем случае результаты об’єктивного исследования приводят лишь к выводу о возможной или вероятной принадлежности! данного следа определенному лицу или предмету, или же, наоборот, к отрицательному выводу о такой возможности или вероятности» (Потапов).

Мы остановились здесь на вопросе о графической экспертизе почерков- несколько подробнее, чем в других частях потому, что на наш взгляд этот вопрос, в связи с темой и задачей настоящей книги, представляется чрезвычайно важным.

Производство исследования документов, необходимость которого встречается при расследовании многих сложных уголовных дел, требует особой осторожности. Не говоря уже о каллиграфической экспертизе, даже графическая экспертиза, хотя бы она -была проведена по всем правилам научно-уголовной техники, может, как мы видели, привести к сомнительным выводам, в смысле полной их достоверности и об'єктивносте.

Интересно, что и сам Оттоленги, давший в последние годы своими трудами весьма ценный вклад в литературу по вопросу об экспертизе почерков, и положивший в основу графических исследований точный научный метод, в своих заключениях, однако, делает очень осторожные выводы по экспертизе.

По крайней -мере по делу, возникшему в республике Бразилии, которое нашумело в 1921—22 г. на весь мир, Оттоленги, производивший графическую экспертизу по вопросу о подлинности рукописей, -приписываемых президенту Бразильской респиблики Артуру Бернардесу и содержавших «оскорбление национальной армии», дал в 1921 году такое, далеко

не категорическое заключение: «Оба письма, воспроизведение 'которых было предметом моего исследования, почти наверное (курсив мой, В. Г.) подложны».

Хотя правильность данного заключения Оттоленги впоследствии подтвердилась, так как подложность этих писем была удостоверена признанием самого подделывателя, однако, весьма знаменательно, что при производстве графической экспертизе этих писем целый ряд компетентных в области графического исследования представителей науки и техники дали диаметрально противоположные, разноречивые заключения.

Изложенные выше соображения приводят нас к мысли, что' органы расследования преступлений, в случае необходимости производства экспертизы документов, должны всегда иметь в виду следующие руководящие указания: 1) в сложных делах, требующих установления тождества почерков, нельзя полагаться на каллиграфическую экспертизу и необходимо обращаться к исследованию документов методами научной экспертизы; 2) графические приметоописательные исследования, в противоположность исследованиям, произведенным другими методами научно-технического исследования (дактилоскопия, судебная фотография, химия), не всегда в результате могут дать несомненные доказательства, устанавливающие истину, а потому производящие расследование, в подтверждение выводов графической экспертизы, должны добывать при возможно полном обследовании дела и другие доказательства.

4

В связи с вопросом об использовании научно-технических приемов, которые при исследовании рукописных документов обеспечивают установление более или менее ценного доказательственного материала в уголовных делах, стоит и вопрос об отношении к документальным материалам со стороны лиц, производящих расследование, в смысле принятия ими необходимых мер, относящихся к собиранию и сохранению для дальнейшего исследования этих документальных вещественных доказательств.

Когда имеется по делу в качеств£*вешественного доказательства рукописный документ и требуется установить личность автора, писавшего этот документ, естественно что пли мяличноі-_ти заподозренного или обвиняемого по этому делу представляется необходимым добыть образец почерка этого подозреваемого, чтобы произвести экспертизу путем сравнительного исследования почерков.

Необходимые для такого сравнительного исследования образцы почерка подозреваемого могут быть в отдельных случаях добыты путем затребования рукописей, писанных когда-либо ранее этим лицом и бесспорно являющихся образцом почерка данного подозреваемого.

Такие рукописи (официальные документы, писанные подозреваемым по месту его прежней работы или службы, письма, записные книжки и т. п.) могут быть затребованы от учреждений или частных лиц или добыты при производстве осмотра или обысков.

Но бывают случаи, когда нет возможности достать таким путем образцов почерка подозреваемого в составлении или подлоге исследуемого документа. Перед производящим расследование открывается лишь возможность или взять для сравнения образцы письма или подписи этого лица, уже имеющиеся под протоколами дознания или следствия, или же предло-

жить подозреваемому написать для образца какой-либо текст под диктовку расследующего.

Ограничиться краткой записью, припиской или одной подписью, сделанной подозреваемым под актами расследования, в иных случаях бывает нельзя, так как при сравнении с текстом' рукописного документа такой материал был бы недостаточен для установления тождества почерков. Поэтому в подобных случаях необходимо прибегнуть ко второму из указанных способов.

Но здесь следует иметь в виду, что образцы почерка или свободного письма, отбираемого от подозреваемого лица, «должны соответствовать по употребленному материалу документам, составляющим вещественные доказательства», а «содержание образцов почерка возможно полнее должно соответствовать содержанию исследуемого документа» (Макаренко). ¹ '

Это значит, что если подлежащий исследованию документ написан, например, черными чернилами или черным или цветным карандашом, то и подозреваемому следует предложить дать образец своего почерка путем написания такими же чернилами и таким же пером или таким же карандашом.

При выборе бумаги для этого также нужно сообразоваться с имеющимся в деле документом и брать бумагу такого же примерно качества, цвета, формата и т. д.

Ясно, что когда имеющийся при деле документ очень велик по содержанию, нет надобности при отобрании почерка от подозреваемого диктовать ему весь текст документа; достаточно выбрать для этого несколько фраз или абзацев текста, дающих по содержанию достаточно полный для сравнения отбор одинаковых слов и цифр в их сочетании между собою и в соответствии с текстом.

Бели имеются указания, что подлежащий исследованию документ был написан подозреваемым при известном положении тела (наир., стоя и нагнувшись над столом), рекомендуется предложить подозреваемому дать образец своего почерка при таком же положении его- тела у стола.

В некоторых западно-европейских государствах технические правила, относящиеся к добыванию образцов почерков для графической экспертизы, нашли себе выражение в специальных наказах. В инструкции, данной Берлинской уголовной полиции от 1 сентября 1911 года, преподан целый ряд руководящих правил по подбору образцов для сравнительной экспертизы почерков, где указано·, что при отобрании образца почерка от подозреваемого «необходимо так подбирать условия письма, чтобы они по возможности соответствовала тем, при которых изготовлены образцы почерка, являющегося материалом для следствия», и далее подробно изложены технические правила, относящиеся как к выбору бумаги и др. письменных принадлежностей при отобрании образца почерков, так и других условий, сопутствующих диктовке образца (Штибер и Шнейкерт).

В отношении хранения документов, которые обнаруживаются в процессе расследования и в дальнейшем подлежат экпертному исследованию, следует наблюдать особую бережность, чтобы документ Не подвергался каким-либо изменениям и не наслоился какими-либо позднейшими записями, помарками или штрихами, которые могут затруднить исследование для определения идентичности почерков. '

Поэтому ни'.аких резолюций, отметок, даже цифровой нумерации делать на документе не следует. При предложении документа эксперту- каллиграфу следует предупредить его—не делать на документе, в процессе изучения почерка и сличения почерков, никаких нажимов на бумаге документа, ни складывания документа с перегибом бумаги, а тем более обвода слов или букв карандашом, на документе. В случае необходимости в дальнейшем графического или химико-микроскопического исследования подобные изменения могут исказить некоторые мельчайшие особенности начертания отдельных букв в документе, их соединительных штрихов и других линий. і . > :.:

Рис. 20. Образец почерка лица, заподозренного в авторстве угрожающей анонимной записки

Хранить такой документ, как имеющий значение вещественного доказательства, также в целях его сохранности, следует в том виде, в каком ■м он обнаружен и приобщен к делу, и притом не среди листов следственного производства, но отдельно в конверте размера, соответствующего документу, а лучше всего в картонной нанке, где он не мог бы ни помяться, ни иістрепаться, а текст письма не мог бы стереться, изгладиться или потерять свою четкость.

В виде примеров, иллюстрирующих достижения научно-технических кабинетов в области установления доказательств методами графической экспертизы по сравнительному исследованию почерков, ниже приводим два случая из практики наших кабинетов. ^[1]

Рис. 21-а. Сравнительное исследование почерков. Частъ накладной, по которой под видом дозволенного груза был отправлен по ж. д. труп

убитого. Текст в

бланк накладной был вписан неизвестным отправителем груза.

Эксперт кабинета, производивший осмотр этих переписок, на ПО образце напал на почерк гр. К., который по внешнему виду напоминал почерк письма, адресованного на имя гр. Б. Сравнительное исследование почерка К. и почерка письма (рис. 19 и 20) привело эксперта к заключению, что угрожающее письмо написано грином К. Для более тщательной проверки письмо и образец почерка К. были посланы в Научно-технический подотдел при ОУР НКВД РСФСР, исследованием .которого выводы Симферопольского кабинета были подтверждены.

Привлеченный к следствию в качестве обвиняемого по этому делу К. судом был осужден. Анализ этого дела приводит к заключению, что дело было раскрыто только благодаря исследовательской рабіоте Научно-технического кабинета и притом исключительно при помощи графической экспертизы. ■ , V ! ' '

При сравнительном исследовании почерков документов нередко приходится иметь дело с такими сравниваемыми'документами, идентичность почерков· которых, в виду кажущегося несходства их, при поверхностном взгляде на них, как будто совершенно исключается. Но при тщательно выполненной графической экспертизе устанавливаются такие признаки движений з каких-нибудь отдельных одноименных буквах и штрихах исследуемых документов, что графический аналіиз приводит к заключению об идентичности сравниваемых цючерков.

Весной 1929 г. на ст. Пенза в багажном отделении, в одном из ящиков из числа невостребованных грузов, был обнаружен труп неизвестного человека. По накладной этот груз-ящик значился отправленным из Симферополя «на пред’явителя». В Пензенском УРО труп был реставрирован и сфотографирован, и фотография была послана в Симферопольское УРО для выяснения личности трупа. Здесь было установлено, что убитый—житель г. Симферополя гр. Краснопольский, который в январе месяце исчез из Симферополя. . ,

При производстве расследования йо этому делу подозрение в убийстве гр. Краснопольского в г. Симферополе и отправке его трупа грузом в Пензу пало на братьев К., (против которых, однако,прямых доказательств добыто ,не было; имелся лишь целый ряд косвенных указаний на причастность их к делу. От подозреваемых были отобраны образцы их почерка: им было предложено написать текст, содержащий слова и выражения, которые имелась на заполненной текстом накладной, написанной отпра'ЕІйтелем -груза при отправке груза с трупом- из Симферополя в Пензу. ' ■ і ■. ί ¹ ; -

Кабинету научно-технической экспертизы Крымцентророзыска после того было предложено произвести сравнительное исследование почерков накладной с образцами почерков обвиняемых. Графическая экспертиза установила целый ряд характерных особенностей в начертании букв письма одного из подозреваемых братьев—Ивана К., и притом таких особенностей, которые являются іобщйми также .и для почерка лица, писавшего накладную (рис. 21 и 22), ,

Анализ почерков исследуемых документов дал основание кабинету признать, что текст указанной накладной писан Иваном К. Привлеченные к следствию по этому делу братья К. были судом осуждены, при чем экспертиза почерка явилась одной из сильных доказательственных по делу улик в отношении обвиняемого К.

На прилагаемых рисунках, где изображены сфотографированные при исследовании указанные выше документы (рис. 21 и 22), можно видеть, насколько убедительны в данном случае выводы экспертизы, установившей идентичность почерков, которые на первый взгляд казались 'мало между собою сходными, но при графической экспертизе дали для нескольких букв чрезвычайно наглядные совпадающие особенности.