Выявление лжи во время допроса в условиях использования перевода
По справедливому замечанию А.М. Столяренко, «Тайна и ложь лежат в основе преступной деятельности. Борьба за установление истины, с одной стороны, и ее укрытие - с другой, - основа психологической борьбы юриста и виновного»[205].
Действительно, для того чтобы избежать уголовной ответственности или снизить меру своей вины подозреваемый или обвиняемый пытаются всячески ввести следствие в заблуждение. Подобное поведение рассматривается законодателем как допустимое, поскольку согласно российскому уголовному законодательству подозреваемый и обвиняемый не несут уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Таким образом, ложь - это способ защиты подозреваемого и обвиняемого. И хотя другие участники уголовного процесса несут уголовную ответственность в соответствии со ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний (свидетель, потерпевший) или за недобросовестное исполнение своих профессиональных обязанностей (специалист, переводчик), указанные лица по разным причинам могут искажать факты или прибегать ко лжи. Поэтому умение следственных работников выявить неискренность в поведении процессуального оппонента является залогом успешного расследования и раскрытия преступления.Вопросам диагностики и преодоления лжи во время допроса всегда уделялось большое внимание в криминалистике. Например, правила оценки достоверности свидетельских показаний мы находим уже у П. Сергеича (П.С. Пороховщикова) в его книге «Искусство речи на суде», изданной в 1910 г. Так, автор приводит следующие рекомендации:
1. Если свидетель передает то, чего не мог выдумать, значит, он говорит правду.
2. Незначительные подробности в рассказе свидетеля могут подкреплять его показания о важных обстоятельствах.
3. Если свидетель удостоверяет факт сам по себе безразличный, не подозревая о его значении для дела, показание заслуживает доверия.
4.
Неопределенность фактов, передаваемых свидетелем, не есть доказательство неточности его показаний.5. Косвенное указание на факт может быть более убедительно, чем прямое его удостоверение.
6. Ненамеренное не может быть лживым.
7. Упущение несомненного, хотя бы и существенного обстоятельства в показании свидетеля не есть признак его недобросовестности.
8. Совпадение в показаниях нескольких свидетелей, особенно если между ними есть друзья и враги подсудимых, свидетельствует о достоверности факта.
Как видим, рекомендации, предлагаемые П.Сергеичем, не потеряли своей актуальности и до настоящего времени.
Целостная концепция диагностики лжи, основанная на ее психологических и физиологических механизмах, была создана А.Р. Ратиновым . По его мнению, психология лжи обусловлена раздвоенностью восприятия и вызванным в связи с этим внутренним напряжением. В сознании человека, говорящего неправду, параллельно существуют два события (или два варианта одного и того же события). Одно событие - реальное, имевшее место на самом деле, но информацию о котором необходимо скрывать. Другое событие - это событие вымышленное, но рассказывать приходится именно об этом событии. Оба эти события различны по окрашенности восприятия: действительное событие яркое, изобилует деталями. Вымышленное событие, напротив, очень бледное, характеризуется отсутствием многих деталей, которые лгущему человеку приходится придумывать, что называется, «на ходу». В мозгу человека, говорящего неправду, все время происходит мыслительная борьба, поскольку более яркий правдивый образ, находящийся в памяти человека, все время пытается прорваться через логические конструкции заново создаваемого образа. А поскольку невозможно придумать событие равное по своей информационной наполненности истинному событию, для придания достоверности своему рассказу лгущий вынужден использовать часть информации из действительно имевшего место события, что в свою очередь создает для лгущего дополнительные трудности, т.к. он должен все время отслеживать, какая информация им была вымышлена, а какая нет.
Тем более, что придуманные детали лгущий должен воспроизводить во всех подробностях и через значительные промежутки времени. [206] [207]Позднее А.Р. Ратиновым и Н.И Гавриловым были сделаны практические предложения по диагностике лжи[208]. В частности авторы предложили критерии (признаки) реальности показаний при диагностике лжи. К ним относятся, например:
- признак речевых способностей. Правдивые показания обычно формулируются своими словами. Ложные показания изобилуют несвойственными данному лицу терминологией и оборотами речи.
- признак компетентности. Описание правдивых показаний выходит за пределы осведомленности данного лица. Такой свидетель описывает события, которые не может объяснить, но которые могут объяснить специалист или эксперт. При даче ложных показаний описание событий ограничивается опытом допрашиваемого лица.
- критерий уникальности. Правдивое событие выглядит уникальным и неповторимым, поскольку изобилует деталями. Ложное описание, как правило, схематично и ограничено тем вариантом, которое выгодно лгущему.
- признак эмоциональной насыщенности сообщений. Правдивые описания всегда более личностны, более эмоциональны, чем ложные.
- признак кажущихся несоответствий. При правдивом описании, допрашиваемый излагает события без попыток избежать каких-либо нестыковок или несоответствий. При ложном описании все детали события излагается в строгой логической взаимообусловленности.
- критерий показной искренности. Этот признак заключается в том, что для сокрытия более важного преступления преступник нередко с показной внешней выразительностью сознается в совершении менее значительного преступления.
А.И. Папкиным разработана таблица диагностики лжи и скрываемых обстоятельств на основе анализа речевого поведения и речевых высказываний[209]. В качестве оценочных критериев автором предложены речевые характеристики высказываний, такие как свобода выбора или тщательный подбор слов, сдержанность высказываний или многословная говорливость, избегание прямых ответов или вопросы по существу и т.д.
Однако, в случае необходимости проведения допроса лица, не владеющего языком судопроизводства, приведенные выше рекомендации могут быть применены только в очень ограниченном объеме, поскольку они построены на анализе речевых характеристик. В случае проведения допроса лица, не владеющего языком судопроизводства, речевые высказывания, которые воспринимает следователь, принадлежат не допрашиваемому, а переводчику. И если по смысловому наполнению речевые произведения допрашиваемого и их перевод совпадают, то по остальным языковым критериям - нет.
В этой ситуации на первое место выступает умение следователя воспринимать и интерпретировать невербальные сигналы допрашиваемого. Действительно, как мы сказали ранее, лгущий человек постоянно контролирует информационную составляющую своих высказываний: какую информацию нельзя разглашать, какая информация была им придумана для замещения скрываемой информации, в какой степени произносимая информация соотносится с озвученной в процессе допроса (других допросов) ранее. Подобная фиксация внимания на содержательной стороне речевых сообщений ослабляет контроль за другими коммуникационными составляющими человеческого общения. Невербальные компоненты же остаются вне сферы контроля допрашиваемого.
В криминалистической литературе вопросам отслеживания невербальных реакций допрашиваемого уделяется определенное внимание, однако рекомендации по диагностики лжи, основанные на них, носят вторичный характер, по отношению к рекомендациям, основанным на изучении речевых компонентов. В связи с этим, вопросы невербальной коммуникации при допросе рассматриваются достаточно поверхностно.
Так, например, Т.Ф. Рзаев, предлагая свою криминалистическую классификацию невербальных проявлений допрашиваемого, выделяет всего два основания:
- психические состояния, о которых они свидетельствуют;
- неречевые проявления в виде поз (пантомимика) и жестов (мимика)[210].
Опираясь на положения современной психологии можно выделить значительно большее количество оснований для подобной классификации.
Прежде всего, следует разделять мимику (движение мышц лица) и жесты (движения частей тела, имеющие определенный смысл), пантомимику (движения всего тела), просодику (ритмикоинтонационное оформление речи), пространственный рисунок перемещений, вегетативные реакции (покраснение лица, выделение пота, учащение дыхания, сужение зрачков, тремор).При допросе лица, не владеющего языком судопроизводства, следует обращать внимание как на отдельные невербальные проявления, так и на совокупность этих проявлений в целом.
Если говорить о мимике лица говорящего, то здесь следует помнить следующее. Каждый человек в процессе своего развития, начиная с самого раннего детского возраста, имеет достаточный опыт произнесения недостоверной или неискренней информации и, как следствие, определенный опыт маскировки этой информации. Чаще всего это касается контроля мимика лица. Когда люди обманывают, они обычно стараются придать своему лицу выражение, по которому нельзя было бы их заподозрить во лжи. Поэтому при допросе следует обращать внимание не столько на движения крупных лицевых мышц, которые допрашиваемое лицо может легко контролировать, но на их микродвижения. Кроме этого, поскольку левое и правое полушария отвечают за разные сферы деятельности человека (логика/эмоция), то левая сторона лица, контролируемая правым полушарием, должна быть более «эмоциональной», т.е. эмоции должны больше проявляться на левой стороне лица. Более того, в случае намеренного выражения негативных эмоций, на лице будет проявляться явная ассиметрия. Если эмоция искусственная, то есть создается левым (логическим) полушарием мозга, то мимические проявления на правой стороне лица допрашиваемого будут больше, чем на левой стороне.
Для сокрытия своих истинных чувств или в целях убедить следователя в положительном к нему отношении допрашиваемые нередко используют притворную улыбку. Фальшивая улыбка отличается от настоящей большей нессиметричностью, кроме этого для искренней улыбки свойственный движения мышц, расположенных вокруг глаз.
Как оборонительная позиция и нежелание общения расцениваются плотно сжатый рот и мышцы нижней челюсти. Снисходительная улыбка нередко сопровождает ложное самоуверенное высказывание[211].Отдельного разговора заслуживают глаза, как источник информации об отношении допрашиваемого к произносимой им информации. Общее правило здесь следующее: положительные эмоции вызывают расширение зрачков, отрицательные эмоции вызывают сужение зрачков. А поскольку ложь чаще всего связана с отрицательной эмоцией, то сужение зрачков допрашиваемого может свидетельствовать о том, что он говорит неправду. Кроме этого, важным является и время зрительного контакта. Если допрашиваемый смотрит в глаза следователю менее 1/3 времени общения, то это также может свидетельствовать о неискренности. Особого внимания заслуживают так называемые «латеральные глазные движения». Мыслительный процесс организации и извлечения из памяти информации у людей сопровождается неконтролируемыми движениями глаз. Причем для каждого типа информации характерны свои движения. Так, движения глаз вверх и вправо (со стороны наблюдателя) свидетельствуют о том, что собеседник вспоминает зрительную информацию, т.е. событие имело место и собеседник воспроизводит ее визуальную составляющую. Если при ответе на вопрос следователя глаза допрашиваемого совершили движение вверх и влево, это значит, что допрашиваемый конструирует информацию на уровне зрительного восприятия, что он пытается мысленно увидеть, то, чего на самом деле не было. Движение глаз направо говорит о звуковом воспоминании. Собеседник пытается вспомнить звуки, сопровождавшие событие. Если глаза допрашиваемого отклонились влево, значит, он пытается придумать, какие звуки могли бы сопровождать событие. При движении глаз допрашиваемого влево вниз можно предположить его правдивое изложение кинестетических ощущений, то есть описание того, что допрашиваемый ощущал во время события, будет достоверным. А вот движение глаз допрашиваемого вправо вниз должно насторожить следователя, поскольку такое движение глаз свидетельствует о контроле речи. Следовательно, допрашиваемый если и не лжет, то и не говорит всей правды.
Жесты рукой, свидетельствующие о том, что человек лжет - это жесты, связанные с прикосновением рук к лицу. Это, например, жест, когда рука прикрывает рот, а большой палец прижат к щеке. Иногда, чтобы замаскировать этот жест говорящий притворно покашливает. Вариантом данного жеста является прикосновение к носу. Кроме этого, о неискренности может свидетельствовать потирание века пальцем или почесывание уха. Психологический механизма этих жестов одинаков. Человек словно пытается прикрыть рот рукой в попытке остановить лживые слова, но в последний момент жест видоизменяется. Для того, чтобы движение руки было естественным, говорящему приходится искусственно придумывать ему некую обусловленность. Например, оттягивание воротника рубашки словно бы человеку жарко или душно, также является еще одним вариантом данного жеста, свидетельствующего о неискренности.
Кроме этого, лицо, испытывающее внутреннее напряжение, может совершать различные бессмысленные жесты или манипуляции с предметами. К таким жестам относится многократное прикосновение к пуговицам на одежде, к часам, к галстуку, одевание и снимание кольца с пальца, постоянное сбрасывание с одежды несуществующих ворсинок, «игра» с предметами. Так, тщательное протирание стекол очков может свидетельствовать о попытке затянуть время в целях обдумывания ответа на вопрос, постоянное снимание и одевание очков - о неуверенности в выбранной тактике поведения на допросе. Жесты, используемые курильщиками во время курения, также могут быть использованы для определения отношения допрашиваемого лица к показаниям. Постоянное сбрасывание пепла с конца сигареты свидетельствует о тяжелом внутреннем состоянии человека. Если человек что-то скрывает, то дым от сигареты он будет выдыхать вниз.
Следователю так же следует обращать внимание на невербальные жесты, свидетельствующие об отрицательном отношении допрашиваемого как лично к следователю, так и к ситуации допроса. Об этом могут свидетельствовать сжатые кулаки допрашиваемого лица, наклоненная вниз голова, взгляд исподлобья. Скрещенные руки или ноги допрашиваемого лица также свидетельствуют о нежелании общаться. В таких случаях следователю следует направить свои усилия на то, чтобы допрашиваемый изменил свою позу. Как следствие, изменение позы вызывает изменение внутреннего состояния человека.
Об изменении внутреннего состояния допрашиваемого свидетельствуют и вегетативные реакции. Ценность подобных реакций особенно важна, поскольку они сознательно людьми не контролируются. Так, если во время допроса допрашиваемый начинает зевать, следует поинтересоваться, хорошо ли тот спал накануне ночью. В случае утвердительного ответа, можно предположить, что на данной стадии допроса допрашиваемый рассказывает ложную картину расследуемого события. Поскольку ложь требует от допрашиваемого большего расхода психической энергии, чем воспроизведение правдивой картины, мозг начинает активно потреблять ресурсы кислорода, которые необходимо компенсировать. В данном случае зевота является выражением кислородного голодания головного мозга, она рефлекторно используется организмом для снятия психической нагрузки, в том числе и за счет охлаждения головного мозга.
В то же время, следователю стоит помнить, что каждый жест в отдельности может свидетельствовать лишь об определенной тенденции. Значимой может быть только совокупность жестов, желательно разного типа. Лишь в этом случае можно говорить о достаточно большой степени вероятности невербального отражения внутреннего состояния допрашиваемого, об оценке его показаний как ложных или правдивых.
Кроме этого, до начала допроса для того, чтобы максимально эффективно использовать язык жестов для выявления лжи, следователь должен выяснить специфику невербальных проявлений, характерную для той нации, представитель которой вызывается на допрос. Прежде всего, это касается количества жестов, используемых при разговоре жителями разных стран. Чем южнее, тем больше используется жестов, тем более богата мимика. Кроме этого, у разных народов жесты могут различаться. Например, в Болгарии в знак согласия качают головой из стороны в сторону, а в знак несогласия кивают головой вверх вниз. Подобное поведение также характерно для греков, македонцев, румын и индусов. Мальтийцы в знак отрицания касаются подбородка кончиками пальцев, повернув ладонь вперед, арабы откидывают голову назад, японцы покачивают ладонями из стороны в сторону. Чтобы предупредить, что информация секретная немцы прикладывают палец к губам, англичане к носу, в Италии данный жест используется как предупреждение об опасности.
Знание различий в восприятии жестов при допросе иностранных граждан необходимо следователю еще и для того, чтобы не спровоцировать агрессию со стороны допрашиваемого лица. Поскольку жест, естественный для культурной среды, к которой принадлежит следователь, может быть воспринят допрашиваемым как оскорбление.
Еще один аспект межкультурного взаимодействия, к которому следователь должен быть подготовлен - это различия в восприятии иностранной речи. Отношение к звучанию чужого языка, если человек на нем сам не говорит, определяется восприятием иностранного языка через призму языка собственного. В этом случае звучание иностранного языка может казаться странным или даже смешным. Оценка языка как изящного или грубого происходит независимо от сознания слушающего и является аспектом его общего оценочного отношения к миру, проявляемого в данном случае по отношению к языковым фактам . Сложность заключается в том, что оценка иностранной речи как благозвучной или неблагозвучной никак не связана с семантикой (то есть со смыслом высказывания). Поэтому, чтобы избежать ошибок восприятия, следователю следует познакомиться с особенностями фонетической, ритмической и интонационной структуры иностранного языка, на котором будет говорить допрашиваемый, еще до начала допроса. Неоценимую помощь в этом вопросе следователю может оказать переводчик.
Таким образом, не смотря на коммуникативные сложности при осуществлении допроса с участием переводчика, наблюдение и оценка невербальных проявлений допрашиваемого лица позволяют следователю распознавать и преодолевать ложь в ходе допроса.
2.5