Тактика предъявления для опознания в условиях необходимости осуществления перевода
Предъявление для опознания предусмотрено ст.ст. 193 и 289 УПК РФ. Первая из названных статей определяет условия и порядок проведения предъявления для опознания, вторая из названных статей регламентирует проведение предъявления для опознания в судебном заседании, которое осуществляется в соответствии с требованиями ст.
193 УПК РФ.К сожалению, уголовно-процессуальный закон не дает определения понятию «предъявление для опознания», а определения, имеющиеся в юридической литературе, отличаются достаточным разнообразием.
Так, B.C. Бурданова и И.Е. Быховский определяют предъявление для опознания как следственное действие, которое «состоит в том, что лицу, воспринимавшему в прошлом определенный объект и допрошенному о его приметах и особенностях, этот объект или его отображение предъявляется в числе других однородных объектов с тем, чтобы установить, узнает ли данное лицо этот объект и, если узнает, то по каким признакам»[249].
О.В. Челышева считает, что «предъявление для опознания - следственное действие, заключающееся в том, что лицу, воспринимавшему ранее определенный объект, затем с целью установления индивидуального тождества или групповой принадлежности
(однородности) последнего, предъявляется не менее трех сходных объектов, среди которых
250
предположительно находится и ранее воспринимавшимся» .
Ю.Н. Михайлова относит предъявление для опознания к процессуальным действиям, сущность которого заключается в «идентификации объекта в соответствии с правилами, установленными уголовно-процессуальным законодательством»[250] [251].
По мнению О.Я. Баева, предъявление для опознания - это следственное действие, «заключающееся в представлении для восприятия свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, лиц (или их фотографий), предметов или трупа с целью идентификации одного из представленных объектов как воспринимавшегося этим лицом ранее в связи с совершением преступления или при иных обстоятельствах, имеющих значение для расследования по делу (или установления между ними сходства), либо установления отсутствия между ними тождества (сходства)»[252].
Поскольку целью нашего исследования не является обоснование и предложение собственной формулировки определения «предъявление для опознания», мы считаем, что определение, предложенное О.Я. Баевым, заслуживает наибольшего внимания. Следует сделать только одно небольшое замечание. Поскольку указанное определение предъявления для опознания было сформулировано в период действия УПК РСФСР, то данное определение может быть дополнено с учетом реалий УПК РФ 2001 г., разрешающего проведение опознания и по фотографиям предметов.
Действующий уголовно-процессуальный закон выделяет следующие виды предъявления для опознания: опознание лиц, предметов или трупов (ч. 1 ст.193 УПК РФ). По процессуальному статусу опознающего различают предъявление для опознания свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому (ч.1 ст.193 УПК РФ). С точки зрения применяемой тактики предъявление для опознания может быть повторным (ч. 3 ст. 193 УПК РФ). Также предъявление для опознания может производиться в натуре или по фотографии (ч.5, ч.6 ст.193 УПК РФ). В целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым (ч. 8 ст. 193 УПК РФ).
Кроме этого, в юридической литературе имеются и иные классификации. Так, например, В.С. Бурданова и И.Е. Быховский выделяют субъекты опознания по психологическим особенностям: взрослые, дети (несовершеннолетние), психические здоровые, психически больные, физические здоровые и лица с физическими недостатками[253] [254]. Бесспорно, что данная классификация имеет значение для разработки тактических приемов предъявления для опознания с учетом психологических особенностей указанных групп опознающих. Для целей нашего исследования обратимся к классификации В.И. Комиссарова, который выделяет следующие виды предъявления для опознания: 1) по субъекту опознания: свидетель, потерпевший (в том числе и малолетний), подозреваемый, обвиняемый; 2) по объекту опознания; живые лица, предметы (документы), трупы, животные; 3) по особенностям отображения признаков объекта в окружающей среде: по устной речи, походке, по фотокарточке, «моделям», частям искомого объекта; 5) по органолептическим признакам восприятия и опознания объекта, слуховым, тактильным (слепым опознающим); 6) по участникам следственного действия: с участием педагога, переводчика, специалиста, защитника подозреваемого (обвиняемого) и других; 7) по следственным ситуациям и обстановке опознания: конфликтная и бесконфликтная, в морге, больнице, ИВС . Перейдем непосредственно к рассмотрению предъявления для опознания с участием переводчика. В случае если опознающий (свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый) не владеют или недостаточно владеют языком судопроизводства, то в соответствии с ч.2 ст.18 УПК РФ (а также ст.ст. 56, 42, 46, 47 УПК РФ) указанным лицам должен быть предоставлен переводчик. В соответствии с ч.2 ст. 193 УПК РФ обязательным требованием для предъявления для опознания является предварительное проведение допроса опознающих об обстоятельствах, при которых они видели предъявленные для опознания лицо или предмет, а также о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать. Общие тактические вопросы организации и проведения допроса с участием переводчика нами были изучены в предыдущей главе. Рассмотрим специфические вопросы проведения предварительного допроса перед проведением опознания с участием переводчика. Основная задача предварительного допроса перед предъявлением для опознания заключается в том, чтобы в максимальной степени оживить в памяти допрашиваемого мысленные образы, необходимые для решения следственных задач. Для этого следователь использует различные тактические и психологические приемы. Однако, одной актуализации мысленного образа для качественного проведения предъявления для опознания еще не достаточно. Допрашиваемый должен суметь этот образ качественно описать, поэтому следователю целесообразно ознакомить допрашиваемого с таким понятием как «криминалистические признаки внешности» и его составляющими, а также с терминологией словесного портрета. Как справедливо отмечает Л.Ф. Иванова, «будущий опознающий не сведущий в терминологии словесного портрета, чаще всего затрудняется описать признаки объекта с применением принятых терминов при описании живого лица. Иными словами, будущей опознающий не знает терминологии словесного портрета, который применяется при описании примет, а также затрудняется отнести какой либо признак к определенному термину»[255]. незнакомое с системой криминалистического описания внешности будет испытывать серьезные затруднения с ее практическим применением. Это же в полной мере относится и к переводчику, привлекаемому следователем для участия в предварительном допросе перед предъявлением для опознания. Поэтому, на наш взгляд, еще до начала допроса, желательно накануне, следователь должен предоставить привлекаемому переводчику соответствующую криминалистическую литературу с тем, чтобы у переводчика было время ознакомиться с используемой терминологией и разобраться с ее применением. В противном случае, попытки следователя получить от допрашиваемого лица, не владеющего или недостаточного владеющего языком судопроизводства, системное описание признаков внешности лица натолкнется на неспособность переводчика осуществить правильный перевод. Чаще всего опознание живых лиц происходит по признакам внешности. Однако, не смотря на то, что ч.2 ст.193 УПК РФ гласит «опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они видели предъявленные для опознания лицо или предмет», т.е. законодатель предполагает возможность проведения предъявления для опознания лиц или предметов, воспринимавшихся опознающим визуально, некоторые авторы допускают возможность проведения предъявления опознания по голосу и звучащей речи. Необходимость в проведении подобного вида опознания возникает, когда опознающий заявляет, что не видел интересующего следствие человека, но может его опознать по голосу и звучащей речи. В этом случае можно выделить три варианта: а) когда допрашиваемому до этого события не был известен человек, голос которого допрашиваемый слышал в связи с событием преступления; б) когда допрашиваемый утверждает, что он знаком с человеком, голос которого он слышал в связи с событием преступления и называет его установочные данные, но названное допрашиваемым лицо отрицает это знакомство; в) когда допрашиваемый заявляет, что человек, голос которого он слышал в связи с событием преступления, ему хорошо знаком, но фамилию и имя его он не знает, или называет неправильно, или иначе, чем ее называет человек, о котором показывает -259 допрашиваемый . Кроме этого, опознание по признакам голоса и звучащей речи целесообразно производить, когда внешность опознаваемого лица была в силу различных причин 260 изменена . В подобных условиях предварительный допрос должен быть направлен на актуализацию в памяти опознающего звукового образа голоса и звучащей речи лица, бывшего участником преступного события. Кроме этого, для решения задачи как можно более полного описания характеристик голоса и звучащей речи следователю следует ознакомить опознающего с системой их криминалистического описания. Здесь неоценимую помощь могут оказать пособия по криминалистической экспертизе звучащей речи. При необходимости привлечения переводчика для обеспечения языковых прав опознающего следователь должен ознакомить переводчика с той криминалистической системой описания признаков, которая будет использоваться при допросе. Как и в случае с подготовкой переводчика к допросу опознающего для описания визуальных признаков, так и в случае с подготовкой переводчика к допросу опознающего для описания аудитивных признаков, целесообразно, чтобы у переводчика было достаточно времени на подобную подготовку: [258] [259] [260] время на ознакомление с самой системой признаков, время на уточнение перевода необходимых терминов, а также время для обсуждения со следователем вопросов, которые могли остаться для переводчика невыясненными. Участие переводчика непосредственно при предъявлении для опознания на предварительном следствии регулируется ст.ст. 59, 164, 169 УПК РФ. До начала следственных действий следователь удостоверяется в личности переводчика. Не смотря на то, что переводчик мог уже ранее привлекаться к участию в других следственных действиях (это следует из того, что в качестве субъектов опознания могут быть лица, наделенные процессуальным статусом - свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый - и, следовательно, вопрос об обеспечении их языковых прав путем привлечения переводчика уже мог быть решен ранее), закон требует, чтобы следователь перед началом следственного действия удостоверился в компетентности переводчика (ч.2 ст. 169 УПК РФ). В зависимости от процессуального статуса участников судопроизводства и языка, для перевода с которого и на который привлекается переводчик, можно выделить следующие ситуации, требующие участия переводчика в предъявлении для опознания: 1) языком судопроизводства не владеет (недостаточно владеет) опознающий; 2) языком судопроизводства не владеет (недостаточно владеет) опознаваемый; 3) языком судопроизводства не владеют (не достаточно владеют) и опознающий, и опознаваемый. Рассмотрим тактические особенности проведения предъявления для опознания в каждом из указанных случаев. В тактическом плане наименьшие сложности вызывает первая ситуация. Фактически переводчик начинает перевод только после того, как опознающий приглашается следователем в помещение, где производится предъявление для опознания. Переводчик обеспечивает коммуникацию следователя и опознающего. После окончания следственного действия переводчик с целью обеспечения требований ч.6 ст. 166 УПК РФ (предъявление протокола следственного действия для ознакомления всем участвующим в следственном действии лицам) переводит содержание протокола для опознающего. Однако, в рассматриваемой ситуации есть один важный момент, который следователем должен учитываться. В соответствии с ч.4 ст.193 УПК РФ перед началом опознания опознаваемому предлагается занять любое место среди предъявляемых лиц. В случае если переводчик присутствует в кабинете следователя при выполнении указанных действий, то он будет знать, кто является опознаваемым. После того, как опознающий будет приглашен в кабинет следователя, у переводчика есть возможность сообщить опознающему, где находится опознаваемый, поскольку коммуникация переводчика и опознающего осуществляется на языке, которым присутствующие не владеют. Кроме этого переводчик может сообщить подобную информацию и невербальным способом. Переводчик так же может умышленно указать опознающему на одного из статистов как на лицо, которое следует опознать, или «посоветовать» никого не узнавать. Чтобы исключить возможность подобного, мы считаем, что последовательность вызова участников предъявления для опознания должна быть следующей. Сначала в кабинет следователя приглашаются понятые, поскольку в их обязанность входит удостоверение факта производства следственного действия, его хода и результатов (ч. 1 ст. 170 УПК РФ). После этого в кабинет следователя приглашается переводчик. После выполнения предварительных процессуальных требований в отношении участия переводчика, рассмотренных нами ранее, переводчик в сопровождении помощника следователя направляется в помещение, где находится опознающий, причем маршрутом, исключающим возможность случайной встречи с опознаваемым. Далее в кабинет следователя приглашаются статисты и опознаваемый. При разъяснении опознаваемому его процессуальных прав и обязанностей следователь объясняет ему, что предъявление для опознания будет производиться с участием переводчика. После этого в кабинет следователя приглашаются опознающий и переводчик. Считаем, что указанный порядок вызова участников предъявления для опознания в кабинет к следователю при осуществлении данного следственного действия будет способствовать его максимальной объективности, исключающей воздействие переводчика на выбор опознающего. В качестве примера, когда опознающие не владеют языком судопроизводства, можно привести у/д № 1-298/2010, рассмотренное Лазаревским районным судом г.Сочи. Так, переводчик Н. подтвердил, что при производстве предварительного расследования свидетели Р.Р.Р. и И.Х.С. сообщили, что смогут опознать сотрудника милиции по фотографии. Переводчиком были произведены переводы протоколов допросов на таджикский язык, после чего свидетели Р.Р.Р. и И.Х.С. подтвердили правильность записи их показаний и удостоверили это своими подписями. Позднее переводчик Н. был приглашен следователем для участия в следственном действии - опознание по фотографии. Свидетелям Р.Р.Р. и И.Х.С. в присутствии переводчика, а также присутствии двух понятых: парня и девушки, было предложено по фотографии опознать тех сотрудников милиции, которых они запомнили. Сначала И.Х.С., на представленных ему следователем фототаблицах, где были наклеены и скреплены оттиском печати цветные фотографии сотрудников милиции, уверенно опознал З. и Д., как сотрудников милиции, которые ранее доставили их в отделение милиции, а затем уверенно опознал сотрудника милиции Н., который находился в кабинете вместе с З., когда они оттуда выходили, после того как в милицию прибыл их работодатель Б.А.Б. После этого, аналогичные действия были произведены с Р.Р.Р., которому также по отдельности были представлены фототаблицы указанных выше лиц, и который также уверенно опознал всех троих и пояснил, что З. и Д. доставили их в отделение милиции, а затем в кабинете, откуда они потом вышли, остались З. и Н., а также Б.А.Б., который является их работодателем. По результатам опознания были составлены соответствующие протоколы, которые переводчик Н. перевел Р.Р.Р. и И.Х.С. на их родной язык. Те согласились с изложенным и удостоверили правильность записанных ими показаний своей подписью. После этого расписались понятые и переводчик[261]. Ситуация, когда к предъявлению для опознания привлекается переводчик с целью обеспечения языковых прав опознаваемого, также отличается своеобразием. Поскольку уголовно-процессуальный закон предполагает проведение опознания на основе визуального восприятия опознающего, то иные лица (статисты), предъявляемые вместе с опознаваемым, должны иметь с ним внешнее сходство (по росту, возрасту, телосложению, признакам внешности и т.д.). Закон не требует, чтобы статисты подбирались с учетом степени невладения языком судопроизводства, в случае если языком судопроизводства не владеет (недостаточно владеет) опознаваемый. Однако, эта языковая разница может косвенно повлиять на выбор опознающего, поскольку лица, владеющие или невладеющие языком судопроизводства, будут по-разному слушать выполняемый переводчиком перевод. Лицо, не нуждающееся в услугах переводчика, практически никак не будет реагировать на перевод, поскольку он для него неинформативен. В свою очередь, лицо, нуждающееся в услугах переводчика, будет больше реагировать именно на перевод, чем на устную речь на языке судопроизводства. Эта реакция проявляется в повороте глаз, головы или даже корпуса слушающего в сторону переводчика. Чаще всего лица, для которых осуществляется перевод, не сводят глаз с лица переводчика до окончания переводческого высказывания. Чтобы избежать возможности считывания подобных невербальных проявлений опознающим, мы считаем целесообразным располагать переводчика в рассматриваемой нами ситуации позади опознающего. В этом случае невербальные действия опознаваемого будут менее выраженными, поскольку в поле его прямого восприятия располагается не переводчик, а опознающий. Кроме этого, у опознающего не будет возможности оценить, по отношению к кому направлены невербальные проявления опознаваемого: к нему самому или к переводчику. В свою очередь статисты должны быть проинструктированы о том, как им реагировать на указания следователя в условиях перевода, чтобы не выделяться по признаку владения (невладения) языком. Это различие может проявиться если, например, опознающий попросит, чтобы предъявленные для опознания лица встали. Статисты, восприняв указание следователя, поднимутся, а лицо, предъявляемое для опознания, еще будет продолжать сидеть, поскольку перевод всегда осуществляется с запозданием. Поэтому при подготовке статистов к рассматриваемому следственному действию, следователь должен разъяснить им, что они должны выполнять адресованные им указания только после того, как прозвучит перевод. Ситуация, когда языком судопроизводства не владеют (недостаточно владеют) и опознающий, и опознаваемый, предполагает 2 варианта: 1) опознающий и опознаваемый владеют разными языками, отличными от языка судопроизводства; 2) опознающий и опознаваемый владеют одним языком, отличным от языка судопроизводства. Если опознающий и опознаваемый владеют разными языками, отличными от языка судопроизводства, то следователю необходимо обеспечить участие в данном следственном действии двух переводчиков, каждый из которых будет обеспечивать перевод с использованием своего рабочего языка. В этом случае предъявление для опознания следует проводить с учетом изложенных нами выше рекомендаций. Тактика проведения предъявления опознания с участием переводчика в случае если и опознаваемый, и опознающий владеют одним языком, отличным от языка судопроизводства, также будет характеризоваться своеобразием. Прежде всего, надо сказать, что действующее уголовно-процессуальное законодательство не накладывает никаких ограничений на количество переводчиков, привлекаемых к участию в следственных действиях. Кроме этого, уголовно-процессуальный кодекс не требует представления разных переводчиков лицам, владеющим одним языком (отличным от языка судопроизводства), но имеющим разный процессуальный статус. То есть возможна ситуация, когда следователь привлекает к участию в предъявлении для опознания двух переводчиков с одним рабочим языком: одного для опознаваемого и одного для опознающего. Хотя, на наш взгляд, привлечение двух переводчиков является не рациональным, поскольку в значительной мере осложняет организационные вопросы подготовки и проведения рассматриваемого следственного действия. В то же время, не смотря на то, что интересы некоторых участников судопроизводства противоречат друг другу (например, «потерпевший - обвиняемый» или, как в рассматриваемом нами случае, «опознаваемый - опознающий»), мы считаем возможным привлечение к участию в предъявлении для опознания одного переводчика, в случае если и опознаваемый, и опознающий владеют одним языком, отличным от языка судопроизводства. Действительно, переводчик не относится ни к стороне защиты, ни к стороне обвинения. Сущность его процессуального участия - это обеспечение коммуникации участников судопроизводства посредством ретрансляции их высказываний средствами разных языков. Однако, для того, чтобы исключить возможность косвенного воздействия переводчика на выбор опознающего, следователь должен решить следующие задачи: исключить возможность невербальной коммуникации между переводчиком и лицами, для которых осуществляется перевод, и создать условия, при которых переводчик не будет знать, где располагается лицо, предъявляемое для опознания. Самый простой вариант решения этих задач - разместить переводчика в помещении, где производится опознание, за ширмой. В этом случае визуальный контакт между переводчиком и опознающим, переводчиком и опознаваемым исключается. Кроме этого, переводчик не сможет сообщить опознающему, где располагается опознаваемый, поскольку изначально переводчик не будет обладать этой информацией.