Особенности информационного взаимодействия участников уголовного судопроизводства в условиях использования перевода

Уголовное судопроизводство (в том числе и предварительное расследование) представляет собой поисково-познавательную деятельность субъекта расследования. Поисково-познавательная деятельность в криминалистике направлена, прежде всего, на познание истинной картины преступного деяния, а также на доказывание всех фактов и обстоятельств, имеющих значение для дела.

Традиционно деятельность по расследованию и раскрытию преступлений рассматривается в своем специфическом аспекте: как работа «с информацией о преступлении и его участниках - придании ей статуса судебных доказательств, собирание этих доказательств, их исследование, оценка и использование в целях доказывания истины»^[93]. Говоря иными словами, информация о преступном деянии в рамках криминалистической деятельности должна пройти следующие стадии:

1 - стадия выявления информации, потенциально имеющей криминалистическое значение;

2 - стадия процессуального оформления выявленной информации, ее перевод в статус вещественных доказательств;

3 - анализ и использование вещественных доказательств для изобличения преступника и принятия решения по уголовному делу.

К сожалению единого определения информации как научного термина в настоящее время не существует. Правовое определение информации дано в Федеральном законе Российской Федерации от 27 июля 2006 г. №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». В статье 2 названного закона говорится, «информация - сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления».

Определения информации для нужд криминалистики так же достаточно разнообразны. Так, А.Ф. Волынский и Е.Р. Россинская пишут: «Под информацией в криминалистике понимаются фактические данные или сведения, находящиеся в причинноследственной связи с событием преступления и характеризующие способ его совершения, лиц его совершивших, предметы преступного посягательства, орудия преступления и тому подобные обстоятельства.

С.А. Ялышев выделяет три группы криминалистически значимой информации:

1. Актуально криминалистически значимая информация, т.е. такая информация, которая находится в прямой причинно-следственной связи с событием преступления (к ней необходимо отнести фактические данные или сведения, характеризующие способ его совершения, предметы преступного посягательства, лиц его совершивших, орудия преступления и др.).

2. Условно криминалистически значимая информация, т.е. такая информация, которая хотя и не находится в прямой причинно-следственной связи с событием преступления, но характеризует лиц, попавших в сферу интересов правоохранительных органов, их связи и взаимоотношения и другие, могущие оказать содействие следствию факты, события, отношения или состояния.

3. Потенциально криминалистически значимая информация, т.е. такая информация, которая не имеет и не может иметь прямой причинно-следственной связи с событием преступления, не входит в предмет доказывания, но которая объективно необходима для правильного разрешения дела, способствует решению диагностических, классификационных и идентификационных задач. К ней относится сугубо справочная информация об источниках происхождения; качественном и количественном составе известных веществ и материалов; их физических, химических и иных свойствах; сведения об образцах изделий или продукции и др.

Все три вида информации С.А. Ялышев и определяет как составляющие криминалистически значимой информации. «Криминалистически значимой информацией можно назвать фактические данные или сведения, находящиеся в причинно-следственной связи (прямой или косвенной) с событием преступления, а также справочную и иную ориентирующую информацию, необходимые для правильного раскрытия и расследования

95

уголовного дела по существу»

В.Я.

Р.А. Усманов определяет собственно информацию как изменения, образующие содержание отображения взаимодействующих объектов. А поскольку с точки зрения криминалистики в процессе отражения взаимодействуют объекты, находящиеся в причинноследственной связи с событием преступления, то криминалистическая информация - «это изменения, образующие содержание отображения объектов, взаимодействующих в связи с событием преступления» . Р.А. Усманов выделяет следующие свойства

криминалистической информации: ценность, достоверность, своевременность, старение, защищенность, знаковая природа, независимость и рассеяние.

Для целей нашего исследования представляет интерес рассмотрение

криминалистической информации с точки зрения знаковой природы. Дело в том, что по определению одного из основоположников современного языкознания Ф. де Соссюра, язык - это система знаков, выражающих понятия . Поэтому криминалистическая информация - это, в том числе, и языковая информация, возникающая в результате проведения криминалистического поиска. Однако, языковая информация может оказаться недоступной для субъекта криминалистической деятельности в случае если эта информация поступает в виде, который субъект криминалистической деятельности не способен ни воспринять, ни оценить. Подобная ситуация возникает, когда кто-либо из участников уголовного процесса не владеет или недостаточно владеет языком судопроизводства, в силу чего ему в соответствии со ст.18 УПК РФ («Язык уголовного судопроизводства») должно быть обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или на языке, которым он владеет.

Как известно, язык, как знаковая система, функционирует в виде двух своих реализаций - устной речи и письменной речи. Поэтому криминалистически значимая информация может содержаться в письменных документах, выполненных на языке, отличном от языка судопроизводства или отличном от языка, которым владеет субъект криминалистической деятельности. Если следователь владеет данным языком, отличным от языка судопроизводства, то у субъекта криминалистической деятельности возникают сложности процессуального характера по введению письменных документов в уголовный процесс. В случае если следователь не владеет языком, на котором выполнены письменные документы, то в этом случае он будет не в состоянии самостоятельно ни воспринять, ни оценить имеющуюся знаковую информацию, ее соотнесенность с расследуемым преступным деянием.

Таким образом, в случае необходимости реализации положений, предусмотренных принципом языка уголовного судопроизводства, возможности поисково-познавательной деятельности субъекта расследования оказываются ограниченными в силу того, что часть криминалистически значимой информации оказывается недоступной. Для преодоления данной проблемы Уголовно-процессуальной кодекс Российской Федерации предусматривает привлечение к участию в следственных действиях лица, в силу своих специальных знаний способного воспринимать и преобразовывать информацию из одной знаковой системы, недоступной для понимания следователем, в знаковую систему, которой субъект криминалистической деятельности свободно владеет. Однако, к сожалению, специфика функционирования различных языковых (знаковых) систем такова, что эти системы никогда не бывают тождественны. Передача смысла высказывания на одном языке при помощи средств другого языка неизбежно приводит к тому, что часть информационного содержания теряется.

Как известно, информация, имеющая криминалистическое значение, различается по природе происхождения, форме представления, по виду ее носителей. Поэтому такая информация, чтобы соответствовать целям ее использования в криминалистической деятельности, должна быть преобразована в вид, который могут воспринять участники уголовного судопроизводства.

Каким же образом происходит подобное преобразование (декодирование) криминалистически значимой информации, и кто является его субъектом?

Логично предположить, что поскольку субъектом криминалистической деятельности является следователь, то декодирование информации производит именно следователь. Однако, это не так.

Можно выделить 4 ситуации:

1. информация декодируется следователем. Например, при производстве такого следственного действия как осмотр места происшествия следователь лично воспринимает информационную картину произошедшего события, которая и отражается следователем в протоколе.

2. информацию декодируют профессиональные помощники следователя (оперативные работники, специалисты, эксперты). Например, судебно-медицинский эксперт декодирует информацию о причинах наступления смерти и предоставляет ее уже в готовом виде следователю.

3. декодированная информация предоставляется следователю участниками и очевидцами преступного деяния. В этом случае следователь воспринимает уже опосредованную информацию, которая благодаря различным причинам никогда не будет абсолютно тождественной информационной картине имевшего место события.

4. опосредованная информация, предоставляемая участниками и очевидцами преступного деяния, подвергается вторичному перекодированию в случае, когда названные участники уголовного судопроизводства не владеют или не достаточно владеют языком судопроизводства. В этом случае вторичное перекодирование выполняется привлеченным к участию в следственных действиях переводчиком.

Нетрудно заметить, что указанные первая, вторая и третья ситуации являются предметом изучения ученых-криминалистов: в рамках криминалистической техники рассматриваются особенности перекодирования информации в первой ситуации; в рамках теории оперативно-розыскной деятельности и теории судебной экспертизы изучаются особенности перекодирования информации во второй выделенной нами ситуации; в рамках юридической психологии рассматриваются особенности перекодирования информации в третьей ситуации.

Однако, особенности преобразования, кодирования/декодирования информации в обозначенной четвертой ситуации не получили до настоящего времени должного освещения в юридической науке (данную ситуацию мы предлагаем называть «ситуацией опосредованной коммуникации»).

На наш взгляд, для определения особенностей следственных действий с участием переводчика следует обратиться к теории информационного взаимодействия. Подобный подход к изучению допроса активно разрабатывался в трудах таких ученых как Р.С. Белкин,

B. А. Образцов, Н.И. Порубов, А.Б. Соловьев, С.А. Шейфер^[99].

Как пишет Т.Ф. Рзаев, рассмотрение следственных действий «как процесса информационного взаимодействия является ... органичным и обоснованным, поскольку для вербальных следственных действий (основным из которых является допрос) характерно не только получение информации, но и передача информации»^[100].

Однако, в работах авторов, указанных выше, процесс информационного взаимодействия следователя и лица, не владеющего или недостаточно владеющего языком судопроизводства, не рассматривался в ситуации возможного преобразования информации третьим участником следственного действия - переводчиком.

Так, В.А. Образов и Богомолова С.Н. процесс обмена информацией между следователем и его процессуальным оппонентом представляют в следующем виде: выступая в качестве инициатора и потенциального приемника - потребителя искомой информации, содержащейся в памяти лица, приглашенного для допроса, - следователь передает своему собеседнику в виде предложения или вопроса сигнал (управляющую информацию) на передачу ему (следователю) данной информации. Сигнал воспринимается носителем информации, формируя в его сознании задачу, стимулирующую его на информационное взаимодействие с источником сигнала. Мысленно воссоздав образ воспринятого им и зафиксированного в памяти объекта, интересующего следователя, а также условия и обстоятельства его восприятия, допрашиваемое лицо с помощью речевого инструмента и иным образом передает следователю характеризующую упомянутый объект и обстоятельства информацию. Воспринимая полученные данные, следователь запоминает, осмысливает, сопоставляет их со своими представлениями и данными из других источников, перекодирует в письменную речь и дословно либо своими словами отражает смысл сказанного, фиксирует информацию в протоколе^[101].

Указанный процесс взаимодействия можно проиллюстрировать следующей схемой приведенной на рисунке 1.

Рисунок 1 - Схема информационного взаимодействия следователя и допрашиваемого

лица

Информация в случае проведения допроса с участием переводчика подвергается преобразованию. На первый взгляд информация преобразуется дважды: первый раз - когда переводчик перекодирует сообщение следователя допрашиваемому, второй раз - когда переводчик перекодирует сообщение допрашиваемого для следователя.

На самом деле процесс преобразования речевых высказываний более сложный. Как указывает Е.В. Бреус, процесс перевода является многоплановым явлением, при котором сопоставлению подвергаются не только языковые формы, но также и языковое видение мира, и ситуации общения наряду с широким кругом внеязыковых факторов, определяемых общим понятием культуры^[102].

Для более наглядного понимания теоретическую модель перевода можно проиллюстрировать следующей схемой, приведенной на рисунке 2.

Рисунок 2 - Коммуникативная модель перевода (по Е.В. Бреус)

В соответствие с приведенной выше схемой процесс перевода представляет собой два этапа. На первом этапе перевода осуществляется порождение и восприятие исходного текста. На втором этапе происходит порождение и восприятие текста перевода. Таким образом процесс перевода представляет собой не с один акт коммуникации, а два: первичный (Кі) и вторичный (К₂).

При первичном коммуникативном акте Отправитель сообщения (О₁) порождает исходный Текст (Ті), который воспринимается Получателем исходного текста (Пі). При вторичном коммуникативном акте Отправитель сообщения (О₂) порождает Текст (Т₂), воспринимаемый получателем Текста (П₃), однако в этом случае отправитель (О₂) сообщения (переводчик) одновременно выступает и в качестве получателя исходного текста (П₁=П₂).

Описываемые в тексте предметы и связи между ними на схеме обозначены как ПС. Предметы и связи при переводе учитываются по той причине, что одна и та же внеязыковая ситуация в разных языках воспринимается неодинаково. То, что очевидно для носителя одного языка, зачастую совсем неочевидно для носителя другого языка, т.к. перевод - это еще и контакт разных культур.

Таким образом, говоря о ситуации допроса, можно сказать, что информация преобразуется следующим образом:

1. Первичное информационное сообщение порождается следователем и

воспринимается переводчиком;

2. Вторичное информационное сообщение порождается переводчиком и

воспринимается допрашиваемым лицом;

3. Первичное информационное сообщение порождается допрашиваемым лицом и воспринимается переводчиком;

4. Вторичное информационное сообщение порождается переводчиком и

воспринимается следователем.

С учетом изложенного коммуникативная модель допроса с участием переводчика принимает вид схемы, представленной на рисунке 3.

Рисунок 3 - Коммуникативная модель допроса с участием переводчика

Как следует из приведенной схемы, участие переводчика, направленное на обеспечение коммуникации следователя с допрашиваемым лицом, качественным образом изменяет сущность информационного взаимодействия следователя с допрашиваемым, переводит взаимодействие участников уголовного судопроизводства на иной уровень, значимо отличающийся от ситуации допроса, при которой коммуникативное взаимодействие его участников осуществляется на одном языке.

Действительно, управляющая информация, порождаемая следователем, поступает к допрашиваемому лицу, с одной стороны, в преобразованном виде, с другой стороны - она поступает оформленной в рамках иной внеязыковой ситуации. В свою очередь, информация, порождаемая допрашиваемым, поступает к следователю в преобразованном виде с потерей внеязыковой ситуации. Причем, коммуникативные ситуации «переводчик - допрашиваемый» и «допрашиваемый - переводчик» следователем не контролируются.

Нам представляется интересным подход Т.Ф. Рзаева, который предложил ввести в криминалистическую терминологию ряд понятий, заимствованных из области математического моделирования. По мнению Т.Ф. Рзаева, допрос как следственное действие представляет собой управляемый нелинейный процесс, используемый лицом, производящим расследование, для получения доказательственной и ориентирующей информации от нелинейного субъекта^[103]. Таким образом, участие переводчика в допросе можно охарактеризовать как помеху нелинейного характера при взаимодействии следователя и допрашиваемого.

В случае проведения допроса в условиях необходимости использования перевода у следователя возникают 3 дополнительных задачи:

1. Установление информационного взаимодействия с допрашиваемым лицом в обход информационного канала переводчика.

2. Осуществление контроля над информационным взаимодействием переводчика и допрашиваемого лица.

3. Обеспечение минимизации потери доказательственной информации, возникающей как следствие необходимости привлечения к участию в допросе переводчика.

Преобразование информации, осуществляемое в процессе перевода, неизбежно приводит к потере части информации, содержащейся в исходном сообщении. А применительно к уголовно-процессуальной сфере, как справедливо замечает Г.Я. Имамутдинова, перевод (как средство передачи смысла на одном языке средствами другого языка) всегда приводит к потере части доказательственной информации^[104]. В этой связи задача субъекта криминалистической деятельности должна быть направлена на минимизацию подобной потери.

В то же время, сам следователь не обладает специальными знаниями, достаточными для того, чтобы оценить степень соответствия информации, выраженной при помощи разных языковых систем.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. В случае необходимости производства следственных действий в условиях необходимости использования перевода возможности поисково-познавательной деятельности субъекта расследования оказываются ограниченными в силу того, что часть криминалистически значимой информации (выраженной на ином языке, которым следователь не владеет) оказывается для следователя недоступной. Для преодоления данной ситуации Уголовно-процессуальным кодексом

Российской Федерации предусмотрена процедура привлечения к участию в следственных действиях переводчика. Однако, в силу специфики функционирования различных языковых систем обеспечение переводчиком преобразования информации в процессе перевода неизбежно приводит к потере части доказательственной информации. В этой связи первостепенная задача субъекта криминалистической деятельности должна быть направлена на минимизацию подобной потери путем привлечения переводчика, чья компетенция априори не вызывает сомнений.

Поскольку с точки зрения математического моделирования следственное действие представляет собой управляемый нелинейный процесс, используемый лицом, производящим расследование, для получения доказательственной и ориентирующей информации от нелинейного субъекта^{[105] [106]}, то участие переводчика представляет собой помеху нелинейного характера при взаимодействия следователя и его процессуального оппонента

Для минимизации потерь доказательственной информации в случае необходимости осуществления расследования с участием переводчика необходимо разработать систему тактических рекомендаций по производству следственных действий в условиях необходимости перевода.

1.5