§ 2. Организационные основы расследования похищения человека

На первоначальном этапе расследования похищения человека участвует большой круг лиц. Однако организация их деятельности налажена еще не достаточно эффективно. Это связано в основном с отсутствием единого подхода к решению организационных вопросов, что приводит к бесплановой и несвоевременной организации деятельности следователей и работников органа дознания^[99].

Обсуждение этой проблемы на коллегии прокуратуры Республики Дагестан еще раз подтвердило, что «основными причинами низкой раскрываемости похищений граждан являются просчеты в организации расследования, ошибки при выполнении важных следственных действий, отрыв оперативно-розыскных мероприятий от материалов уголовных дел и т.д.»^[100].

Просчеты в организации расследования похищения человека относятся к числу наиболее характерных недостатков. В некоторых случаях они могут быть и объективного свойства, например когда, опасаясь за судьбу похищенного, потерпевшие не заявляют о случившемся в официальные органы, в связи с чем в течение долгого времени не решается вопрос о возбуждении уголовного дела и проведении необходимых следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Однако в большинстве случаев эти просчеты все же связаны с субъективным фактором. Дает о себе знать и низкое качество планирования расследования данной категории дел. Как правило, активная работа по ним проводится в начальный период, в последующем же наступательная системная работа значительно ослабевает. Нередко похищения людей остаются нераскрытыми вследствие того, что результаты проведенных оперативно-розыскных мероприятий практически не используются как средство доказывания по уголовным делам, что свидетельствует о низком профессиональном уровне отдельных оперативных работников.

Так, только аппаратом прокуратуры Республики Дагестан в 1999 году по мотивам неполноты предварительного следствия отменено 20 постановлений о приостановлении предварительного следствия по делам о похищении людей^[101].

Издержки следственно-оперативной практики, связанные с ведомственной разобщенностью и несовершенством критериев деятельности, позволяют преступникам порой уходить от ответственности.

Приведем один из характерных примеров. В Белгороде в апреле 1995 года в УБОП обратилась жена коммерсанта с заявлением, что ее муж насильно удерживается в подвале одного из гаражей. Факты, указанные в заявлении, подтвердились, и в результате вмешательства сотрудников УБОП коммерсанта освободили. В ходе дальнейшей проверки было установлено, что его удерживали в связи с неуплатой долга. Материал был направлен в прокуратуру города, где вынесли постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления^[102].

Вот еще один пример. Василий Скворцов, 34-летний житель Любима, был похищен группой азербайджанцев в центре города. Закрыв похищенного в подвале, преступники заставили его перебирать картошку: похитители промышляли скупкой у селян овощей и продажей их на ярославском рынке. Сбежав от похитителей, Скворцов обратился в милицию, которая сработала оперативно и похитителей быстро нашли, но уголовное дело возбуждено не было^[103].

«Имеют место случаи, когда с целью создания видимости благополучия отдельные органы внутренних дел квалифицируют очевидные факты похищения людей как их безвестное исчезновение. В результате данный вид преступлений остается без должного внимания со стороны руководства оперативных подразделений и следственных органов»^[104].

Анализ уголовных дел данной категории показал, что в 43% случаев установлены не все лица, принимавшие участие в преступлении; в 38% случаев плохо отражаются действия по подготовке к совершению преступления; в 56% случаев не заостряется внимание на подборе участников преступления; в 29% случаев не раскрывается распределение ролей в планируемом преступлении; в 61% случаев не установлены организаторы преступления; в 59% случаев не уточняется, где конкретно преступниками приобреталось оружие.

Подобные факты отчасти объясняются недостаточной правовой квалификацией прокурорских работников низшего звена, а также стремлением уклониться от ведения следствия по данной категории дел.

Причины всех этих недостатков кроются не только в «элементарной бесконтрольности и безнадзорности деятельности следственных подразделений, в отсутствии налаженной и четкой координации действий между следственными и оперативными подразделениями и службами соответствующих правоохранительных органов»^[105], но и в непродуманной, бессистемной организации деятельности названных подразделений.

Принцип организационной работы состоит в достижении максимальных положительных результатов при наименьших затратах сил и средств. Суть функционирования любой системы заключается в том, чтобы «выполнить решение организационно, создать сеть организационных отношений, обеспечивающих, прежде всего, целостность управляемой системы, органичное, наиболее эффективное взаимоотношение ее компонентов, целесообразные отношения координации и субординации между ними»^[106].

Необходимо отметить, что в криминалистической литературе делались попытки проанализировать процесс расследования с системных позиций^[107]. При этом обращалось внимание на деятельность только следователя, работников органов дознания и некоторых представителей руководящего состава^[108], и не использовался системный подход, который позволяет воспринимать процессы и явления в их диалектической противоречивости, взаимосвязности, цельности и единстве, найти логически целесообразные, конструктивные способы описания и исследования объектов (явлений), природа которых противоречива и более сложна, чем используемые описания для создания, совершенствования и управления такими объектами.

Отдельные системные свойства деятельности по раскрытию преступлений во многих работах рассматриваются лишь в связи с решением проблемы в рамках уже сложившихся систем и устоявшегося представления о сущности имеющихся форм правовой деятельности^[109].

На комплексный характер деятельности по раскрытию преступлений обращают внимание многие криминалисты. К ним, в первую очередь, следует отнести Г.Г. Зуйкова, В.А. Лукашева, а также основоположников формирования теории криминалистических операций – И.М. Лузгина, В.И. Шиканова, Л.Я. Драпкина и А.В. Дулова^[110].

Из последних работ по данной проблеме следует отметить книгу В.С. Кузьмичева и Е.Д. Лукъянчикова – «Тактические основы расследования преступлений» (Киев, 1989 г.), основанную на методологии деятельного подхода, и пособие Л.Д. Самыгина – «Расследование преступлений как система деятельности» (М., 1989 г.).

В.А. Лукашев, на наш взгляд, правильно отмечает, что «деятельность по раскрытию преступлений носит системный характер, поскольку в ее основе лежит сложная система действий органов дознания и предварительного следствия, регулируемая нормами уголовно-процессуального законодательства»^[111].

В.Е. Сидоров считает, что «системный подход к организации быстрого и полного раскрытия преступлений в сочетании с высококвалифицированными действиями специалистов по-прежнему остается актуальным, необходимым, реально дающим органам внутренних дел «волшебный ключ» для «обыгрывания преступности», а не наоборот, как это происходит сейчас»^[112].

По закону раскрыть преступление можно только процессуальными средствами, поэтому криминалистическая и оперативно-розыскная деятельность по отношению к процессуальной носят обеспечивающий характер. Процессуальная деятельность выражает как правовую, так и деятельностную сущность раскрытия преступлений; она является стержнем, вокруг которого аккумулируются другие виды деятельности.

Одним из наиболее значимых элементов деятельности по раскрытию преступления являются вопросы координации и управления при организации деятельности всех лиц, принимающих участие на начальном этапе расследования. Это объясняется главным образом тем, что именно в начале расследования есть реальные возможности для раскрытия тяжких преступлений в наиболее короткие сроки.

Необходимость координации и управления расследования похищения человека вызывается рядом причин и, прежде всего, тем, что лица, участвующие на всех этапах расследования данного вида преступления, работают в разных ведомствах. Проведенные исследования показали, что несмотря на указание (ст. 126 УПК РСФСР; ст. 151 УПК РФ), закрепляющее подследственность похищения человека за органами прокуратуры, данное преступление примерно в 35% случаев по письменному указанию прокурора расследуется следователями органов внутренних дел, а если преступление совершается в отношении иностранных граждан, то его расследование проводит Федеральная Служба Безопасности (ФСБ)^[114].

Данное обстоятельство объясняется тем, что при расследовании дел о похищении человека и захвате заложников (которые чаще всего совершаются ОПГ), следователь, как правило, нуждается в помощи оперативных работников для осуществления необходимых в таких случаях оперативно-розыскных мероприятий, розыска и задержания тех или иных лиц, а также личной защиты. Но оперативного аппарата и каких-либо силовых подразделений в прокуратуре нет.

В этой связи высказано предложение об изменении подследственности дел указанной выше категории и отнесении ее к компетенции следователей МВД РФ^[115], с чем нельзя согласиться. Отнесение к подследственности следователей МВД РФ дел о похищении человека является, на наш взгляд, необоснованным и может послужить поводом для изменения подследственности всех преступлений, совершаемых ОПГ, вызвавших большой общественный резонанс, и необходимость специальной подготовки следователей.

В соответствии с приказом МВД РФ № 1 от 01.01.93 года «О дополнительных мерах по усилению борьбы с вооруженными организованными группами» раскрытие похищений людей является компетенцией подразделений по борьбе с организованной преступностью.

Таким образом, в настоящее время координация усилий лиц, участвующих в расследовании данных преступлений, и управление их деятельностью на первоначальном этапе расследования осуществляется по-разному в зависимости от органа, ведущего расследование. Это прежде всего связано с отсутствием взаимодействия между различными подразделениями и целенаправленной борьбы с данным видом преступления в целом.

Мы считаем необходимым реализовать единый подход к решению любых вопросов организации расследования похищений человека.

На первоначальном этапе расследования тяжких преступлений против личности, как известно, используются разнообразные формы организации деятельности перечисленных лиц:

1) содействие, оказываемое работниками органов дознания следователям при производстве отдельных следственных действий;

2) обмен информацией между следователями и работниками органов дознания;

3) дача следователем поручений работникам органов дознания;

4) совместное планирование расследования, осуществляемое следователем и работниками органов дознания;

5) участие следователей, работников органов дознания и сведущих лиц в деятельности следственно-оперативных групп.

Интервьюирование названных выше лиц с целью определения эффективности форм организации деятельности применительно к расследованию похищений человека дало следующие результаты: предпочтение отдало следственно-оперативным группам 86% опрошенных следователей и 91% работников органа дознания.

Итак, наиболее эффективной формой организации деятельности следователей и работников органов дознания является следственно-оперативная группа (СОГ).

По результатам проведенного нами исследования и изучения уголовных дел о похищении человека, только в 24% дел следственно-оперативные группы были созданы сразу же после возбуждения уголовного дела.

Прежде чем рассматривать организацию и содержание деятельности следственно-оперативной группы при расследовании похищения человека, следует рассмотреть ряд принципиальных вопросов, связанных с правомерностью их создания.

В. Коновалов считает, что создание следственно-оперативной группы не предусмотрено законом и бесперспективно^[117]. С. Бажанов рассматривает следственно-оперативную группу как микромодель организационной системы более высокого уровня и считает, что реализация этой доктрины повысит результативность правоохранительной деятельности в борьбе с преступностью, поможет разрешить многие ключевые проблемы административно-распорядительного, процессуального и оперативно-тактического порядка в рамках группового метода расследования^[118]. Некоторые авторы утверждают, что при создании следственно-оперативной группы на оперативный состав органов дознания перелагаются функции следователей, а на следователей в ряде случаев – функции оперативных сотрудников, стираются грани между следственными и оперативными функциями^[119].

При рассмотрении данного вопроса мы согласны с мнением С.Н. Иванова, что «при включении в следственно-оперативную группу оперативный работник не приобретает прав и полномочий следователя, а следователь не имеет права участвовать в оперативно-розыскных мероприятиях, проводимых органами дознания с использованием негласных методов и средств»^[120].

При изучении уголовных дел, интервьюировании следователей и оперативных работников мы не установили фактов, когда бы следователь непосредственно участвовал в наблюдении за преступниками либо в другой оперативной работе. Данная деятельность серьезно осложнена действующим законодательством, регулирующим оперативно-розыскную деятельность. Поскольку вопросы производства оперативно-розыскной деятельности отнесены законом к сведениям, составляющим государственную тайну^[121], и деятельность по разработке тактики оперативно-розыскных мероприятий сопряжена с необходимостью допуска субъектов, участвующих в такой разработке, к государственной тайне. В свою очередь, процедура допуска к сведениям, составляющим государственную тайну, весьма сложна.

В создании и функционировании следственно-оперативных групп необходимо различать процессуальную и организационную стороны. Процессуальной основой взаимодействия следователя и оперативного работника является (ст. 127 УПК РСФСР; ст. 38 УПК РФ), а именно: обязанность органа дознания выполнять поручения следователя при расследовании преступлений. Центральной, руководящей фигурой в следственно-оперативной группе является следователь.

На целесообразность и значение использования следственно-оперативных групп при расследовании сложных уголовных дел неоднократно указывалось в литературе^[122]. Однако в настоящее время следственно-оперативные группы участвуют в расследовании только неочевидных преступлений против личности. Под неочевидными преступлениями принято понимать те, по которым в момент фиксации факта преступления не обнаружено лицо, его совершившее^[123]. На наш взгляд, создание таких групп допустимо при расследовании любых сложных дел, очевидно преступление или неочевидно, когда одному следователю сложно справиться с выполнением предстоящего большого объема работы. Именно так формулируют свои доводы практические работники при решении вопроса о необходимости создания следственно-оперативных групп.

Положительный опыт, накопленный в г. Саратове, показывает, как сотрудники различных правоохранительных органов могут эффективно работать в составе компактной и мобильной группы. Такое подразделение, известное как следственно-оперативная группа «Кобра», была создано совместным приказом прокурора области и начальника областного УВД для раскрытия и расследования самых сложных и опасных преступлений. В состав следственно-оперативной группы вошли следователи прокуратуры и МВД, оперативные работники уголовного розыска и подразделение силовой поддержки. Созданные благоприятные условия работы не замедлили сказаться и на результатах дея­тельности ^[124].

Создание таких групп, несомненно, сказывается на эффективности работы, но вместе с тем наилучшие результаты всегда дает определенная специализация сотрудников. «Принцип специализации известен давно. Ныне задача состоит в том, чтобы перейти к его систематическому использованию не только при организации труда отдельных следователей»^[125].

Преимущество специализации состоит в мощном средстве повышения качества расследования на основе формулирования навыков расследования определенных видов преступлений^[126]. Поэтому в ходе следственной работы наметилось выделение следственно-оперативных групп в зависимости от вида преступления, для расследования которого они созданы. Например, созданы постоянно действующие следственно-оперативные группы для раскрытия умышленных убийств^[127].

Расследование похищений человека постоянно действующей следственно-оперативной группой позволяет решить следующие задачи:

– организовать работу по совместно составленному и согласованному плану, где предусматривается проведение конкретных следственных действий и определяются направления оперативно-розыскных мероприятий;

– обеспечить четкое разграничение компетенции следователя и оперативного работника, что способствует формированию правильных. деловых взаимоотношений между ними;

– своевременно и тактически грамотно использовать результаты оперативно-розыскной деятельности в подготовке и проведении следственных действий, что особо важно при расследовании похищений человека, совершенных организованными группами.

Кроме этого постоянно действующая следственно-оперативная группа, специализирующаяся на выявлении и расследовании преступлений, связанных с похищением человека, является наиболее эффективной формой профилактической работы, поскольку кроме следственных действий и оперативно-розыскных мер, ведения учетов, способна более целенаправленно и комплексно планировать и осуществлять проведение профилактических мер на своем участке, анализировать оперативную обстановку, контролировать и оценивать проделанную работу.

К профилактическим мерам можно отнести деятельность, направленную на сбор и оценку информации: медицинских и специализированных подразделений о том, что их покидают больные и самовольно ушедшие; жилищных органов и паспортно-визовых служб – о гражданах, выбывших с приватизированной жилплощади в связи с ее отчуждением; органов социальной защиты – об одиноких гражданах, длительное время не обращающихся за получением пенсии и иных социальных выплат, и т.д.

Исходя из вышеизложенного мы считаем, что только создание постоянно действующей специализированной следственно-оперативной группы по раскрытию и расследованию преступлений, связанных с похищением человека, способно реально дать положительные результаты в борьбе с данным видом преступления. На возможность создания постоянно действующей группы для раскрытия и расследования других видов тяжких преступлений против личности указывали Е.П. Ищенко и Ю.И. Миронов^[128].

Однако, учитывая относительно небольшое количество похищений людей, такие специализированные группы могут быть созданы только в регионах, где данные преступления получили наибольшее распространение. В остальных случаях эту работу целесообразно проводить следственно-оперативными группами, создаваемыми, например, с целью расследования преступлений, совершенных органи­зованными преступными группами.

Эффективность раскрытия похищения человека обусловлена правильно определенным сочетанием двух групп действий: процессуальных и оперативно-розыскных. На этом фоне одним из важных условий успеха в раскрытии похищений человека является правильная организация взаимодействия следователя и оперативных работников.

Практика свидетельствует, что эффективность деятельности по расследованию преступлений во многом зависит от целенаправленного, умело организованного и осуществляемого в соответствии с предписаниями правовых норм взаимодействия органов предварительного расследования и дознания. Велика роль взаимодействия в повышении качества расследования. При расследовании похищений человека вопросы взаимодействия также актуальны и требуют отдельного рассмотрения.

О значении взаимодействия свидетельствуют специальные исследования, посвященные этой проблеме^[129], но в этой области имеется ряд недостаточно разработанных вопросов, и еще рано утверждать, что все аспекты и проблемы взаимодействия в должной мере исследованы^[130].

В юридической литературе высказано мнение о том, что процесс расследования преступлений надо рассматривать как процесс взаимодействия следователя с участвующими в деле лицами^[131]. С этим следует согласиться. В психологии под взаимодействием понимается систематический процесс передачи информации с целью вызвать соответствующую реакцию со стороны партнера, то есть оказать на него определенное воздействие, причем вызванная реакция порождает, в свою очередь, ответную реакцию воздействующего^[132].

Под взаимодействием следователя и оперативного работника в процессе расследования преступлений следует понимать скоординированную по форме, задачам, результатам, и, конечно, цели взаимосвязь в их деятельности, которая обеспечивает правильное сочетание полномочий, методов и средств, присущих каждому из участников взаимодействия.

В научной литературе сформулированы основные принципы взаимодействия^[133]. Назовем те из них, которые определяют взаимодействие следователя и органов дознания по делам, связанным с похищением человека:

1) соответствие совместной деятельности требованиям закона (ст.ст. 119, 127 УПК РСФСР; ст. 41, ч. 2 ст. 38 УПК РФ);

2) четкое разграничение функций, прав и обязанностей органов следствия и дознания с учетом специфики их деятельности;

3) направляющая и организующая роль следователя. Этот один из ведущих принципов лежит в основе взаимодействия, причем органы дознания обязаны выполнять поручения следователя о производстве розыскных и следственных действий, а также содействовать ему при производстве следственных действий (ст. 127 УПК РСФСР; ч. 2 ст. 38 УПК РФ). Между следователем и органами дознания должна царить атмосфера взаимопонимания, сочетания требовательности с доброжелательностью, выработка единого взгляда на перспективу расследования. При таком взаимодействии опасность конфликтов между ними сводится к минимуму^[134].

Правильно выбранная форма взаимодействия следователя и органов дознания помогает в целом сократить время расследования. Однако специфика преступлений, связанных с похищением человека, требует выработки новых подходов к организации взаимодействия, обновления систем взаимоотношений следователя и органов дознания на этапах деятельности по установлению места нахождения похищенного человека и изобличения преступников, начиная с производства первоначальных следственных действий и кончая завершением следствия по уголовному делу. Постоянно изменяющаяся среда, в которой приходится действовать следователю, требует от него оперативности в реализации своих полномочий для правильного и быстрого расследования преступлений^[135];

4) полная самостоятельность органа дознания в выборе средств, методов и определенной тактики оперативно-розыскной деятельности в рамках действующих законов (ст. 29 Основ уголовного судопроизводства СССР, ст. 118 УПК РСФСР; ст. 41 УПК РФ);

5) постоянный обмен поступающей к ним информацией. Каждый участник группы должен знать результаты не только своей работы, но и результаты работы других членов группы, чтобы иметь ясное и целостное представление о состоянии расследования по делу. Для этого руководитель группы должен регулярно проводить совещания, на которых члены группы обменивались бы полученной информацией, знакомились бы с видеозаписями, звукозаписями и другими материалами, в том числе с заключениями экспертов. Знание каждым членом группы хода расследования уголовного дела облегчает систематизацию материалов, обеспечивает возможность прогнозирования развития следственной ситуации, позволяет дополнять план расследования новыми следственными действиями и оперативно-розыскными мероприятиями. Вместе с тем, обмен информацией не должен влиять на самостоятельность процессуальных решений;

6) согласованность действий следователя и органов дознания, которая проявляется в устранении вредного и ненужного дублирования, рациональном планировании действий в зависимости от ситуаций;

7) ситуационный характер взаимодействия. Это самостоятельный принцип, для которого характерна такая черта, как оптимальность в определении периода взаимодействия;

8) непрерывность взаимодействия;

9) комплексное использование имеющихся сил и средств. Успешное расследование требует быстрого реагирования правоохранительных органов при поступлении сообщения о преступлении, применения новейших научно-технических средств.

Организация и тактика расследования преступлений, связанных с похищением людей, имеет свою специфику. Работа по этой категории дел осуществляется чаще всего в условиях дефицита исходной информации и времени на принятие решений. Одной из особенностей работы по данной категории дел является ограниченность источников получения процессуальным путем доказательственной информации по сравнению с другими видами преступлений. Более всего это касается первоначального периода раскрытия, когда обычно неизвестно само место происшествия (похищения человека), отсутствуют следы и, как правило, очевидцы преступления.

По данным проведенного нами исследования, сообщения о похищениях людей в правоохранительные органы в основном поступали от родственников похищенных, что явилось поводом к возбуждению уголовных дел. Примерно о 20% фактов сообщили другие граждане, которым каким-либо образом стало известно о похищении человека. Причем во всех изученных заявлениях и сообщениях приводятся сведения, позволяющие установить предполагаемых потерпевших и, как правило, отсутствует информация о преступниках и обстоятельствах совершения преступления. И.А. Анфиногенова в своем исследовании отмечает, что оперативные работники получают и иную информацию, когда источник сообщает о факте похищения человека и о предполагаемых преступниках, но требуется установить потерпевших. Данная информация получается в ходе оперативной работы от лиц, содержащихся в изоляторах временного содержания задержанных и арестованных (ИВС), а также от арестованных, содержащихся в следственных изоляторах или осужденных, направленных в ИТК^[136]. Не исключено получение информации и из иных источников (п. 4 ст. 108 УПК РСФСР; ч. 3 ст. 140 УПК РФ).

Все элементы организации раскрытия похищений людей имеют специфику, которая обусловлена определенной новизной складывающихся следственно-оперативных ситуаций: насильственным удержанием похищенного, вступлением в ряде случаев преступников в переговоры с родственниками (близкими) по поводу выдвинутых ими требований, существованием угрозы убийства похищенных людей. В этой связи представляется актуальным исследование именно специфических аспектов организации раскрытия похищений людей. К числу таких аспектов следует отнести выбор организационных форм осуществления комплексных оперативно-следственных мероприятий.

Научно обоснованный комплексный подход к рассматриваемой проблеме означает, что вся совокупность следственных действий и оперативно-розыскных мер образует единое целое (систему), имеет различную природу и соответствующую принадлежность к уголовно-процессуальной или оперативно-розыскной деятельности, однако их объединяет одна и та же конечная цель – раскрытие преступлений^[137].

Таким образом, учитывая специфику расследования преступлений, связанных с похищением человека, когда в большинстве случаев необходимо проводить освобождение похищенного и это связано с риском для жизни потерпевшего, необходим комплексный характер принимаемых мер по максимальному количеству направлений. Такое комплексное применение средств и методов расследования в криминалистике получило название тактической операции.

Возникнув в недрах следственной практики как метод решения конкретных, достаточно сложных промежуточных задач отдельных этапов расследования на основе прежде всего интегрирования действий различных субъектов, его осуществляющих, тактические операции вызвали пристальный интерес ученых.

Необходимо отметить, что в криминалистической литературе имеются разные определения понятия тактической операции и до сих пор данный вопрос является предметом дискуссии ученых.

Термин «операция» был взят наукой криминалистикой из военной терминологии и означает законченное действие или ряд связанных между собой действий, направленных на решение определенной задачи, объединенных единой целью^[138].

А.В. Дулов под тактической операцией понимал «совокупность следственных, оперативных, ревизионных и иных действий, разрабатываемых и производимых в процессе расследования по единому плану под руководством следователя с целью реализации такой тактической задачи, которая не может быть решена производством по делу отдельных следственных действий»^[139].

Н.И. Хлюпин считал, что «тактическая операция – это система следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, осуществляемых органами следствия и дознания в целях наиболее рационального и быстрого расследования преступлений. Такие операции обычно разрабатываются и проводятся с учетом конкретного вида преступления и следственной ситуации»^[140]. В этих двух определениях мы не видим принципиальных различий.

Применительно к розыскной деятельности А.А. Закатов тактическую операцию определяет как «единую по цели и подчиненную общим задачам скоординированную систему следственных, розыскных, оперативно-розыскных и иных действий (или тактических приемов в рамках следственного действия), направленных на обнаружение разыскиваемых объектов»^[141].

Как видим, в криминалистической литературе содержание тактической операции рассматривается в двух аспектах — как средство решения любой тактической задачи и как средство решения тех тактических задач, которые обусловлены предметом доказывания по уголовному делу.

Р.С. Белкин, рассматривая эту проблему, вместо термина «тактическая операция» предлагает термин «тактическая комбинация», под которой понимает «определенное сочетание тактических приемов или следственных действий, преследующее цель решения конкретной задачи расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией»^[142]. Здесь же автор подчеркивает, что в этом случае речь идет о сочетании тактических приемов осуществления именно одного следственного действия.

И.И. Артамонов и А.П. Онучин считают, что комплекс действий, называемых «тактической операцией», не что иное, как сложный тактический прием^[143].

Более сжато, хотя и несколько абстрактно, понятие тактической операции формулирует В.А. Образцов: «Тактическая операция определяется как относительно самостоятельная специфическая структура деятельного типа, реализуемая следователем для решения какой-либо задачи расследования в условиях сложившейся ситуации»^[144].

Как видим, под тактической операцией в криминалистике принято понимать «совокупность следственных, оперативных и иных действий, планируемых следователем в целях решения тактической задачи, возникшей в процессе расследования уголовного дела»^[145]. Следственные действия, оперативно-розыскные мероприятия и действия иных лиц, реализуемые в той или иной тактической операции, являются элементами ее системы. В каждом отдельном случае, обусловленном видом преступления, следственной ситуацией и характером решаемых задач, элементы тактической операции могут дополняться или частично сокращаться.

Таким образом, в криминалистике мы не нашли принципиальных противоречий в понятии и сущности анализируемой категории науки. И в данной ситуации полностью согласны с мнением Л.В. Пономаревой, что «ход расследования любого преступления определяется применением конкретной системы действий, а не «поочередным перебором» технических средств, тактических приемов и методических рекомендаций»^[146]. На это обстоятельство давно указывали В.И. Громов и другие криминалисты, разрабатывающие методические рекомендации по расследованию убийств или иных преступлений. Их авторство в этой части было необоснованно забыто в силу того, что такие мероприятия они не называли «так­тической операцией», а просто отмечали, что в сложных делах «часто требуется одно­временное развертывание и сочетание следственных действий и оперативно-розыск­ных мероприятий и при этом в различных направлениях»^[147]. Разумеется, в работах этих авторов и в работах Г. Гросса всегда отмечалась необходимость сочетания не только следственных, оперативно-розыскных, но и иных мероприятий. Позднее криминалисты так увлеклись анализом «частностей» тактичес­ких операций, что им не хватило общепринятой терминологии и они, в подтвер­ждение своих доводов, стали заимствовать ее в иностранных и других словарях. Это мало что дало науке. В данной ситуации нельзя не согласиться с мнением В.Я. Колдина, который считает, что учеными «преимущественно исследуются науковедческие и теоретические проблемы, непосредственно не связанные с решением конкретных практических задач»^[148].

Еще в начале ХХ века известный русский криминалист Е.Ф. Буринский отмечал, что «криминалистика начинается там, где возникают новые задачи, требующие применения специальных методов»^[149]. Справедливость высказывания Е.Ф. Буринского состоит в том, что предмет криминалистики усматривается не в общеизвестных закономерностях и способах действия, а в изыскании новых путей и средств решения задач правосудия.

Криминалисты, чьи труды положены в основу данной работы, на начальном этапе развития учения о тактической операции, вероятно, имели основания полагать, что это учение может иметь общеметодический характер. Однако в последнее время стало очевидным, что это не методологическая, а всего лишь «операциональная» категория в методике расследования преступлений. Это своего рода алгоритм действий следователя, реализуемый с учетом сложившейся ситуации в ходе расследования уголовного дела^[150].

Таким образом, тактическую операцию следует определять как определенный порядок (алгоритм) действий при организации расследования преступлений. Разумеется, при производстве отдельных следственных действий и при расследовании особо опасных, многоэпизодных и других преступлений этот метод может с успехом применяться.

Для успешного расследования похищения человека важное значение имеет планирование на всех этапах расследования, в том числе совместная разработка и выполнение плана тактических операций. При этом следователю необходимо учитывать, что такое преступление, как «похищение человека» в чистом виде встречается очень редко. Поэтому при планировании расследования при необходимости следует выдвигать типичные общие и частные версии, характерные для соответствующих преступлений, и предусматривать их проверку.

В основе планирования могут лежать версии, эпизоды преступной деятельности и производство отдельных следственных действий. Выбор оснований планирования зависит от количества выдвинутых версий и обнаруженных преступных эпизодов, регионов преступной деятельности, сложившейся следственной ситуации, личности и квалификации следователей и других факторов объективного и субъективного характера.

Как уже было отмечено, раскрытием и расследованием данного вида преступления должна заниматься следственно-оперативная группа, имеющая определенную специализацию. Поэтому необходимо участие в планировании всех членов группы под руководством следователя. При составлении плана и распределении обязанностей между членами группы следователь должен ориентироваться на оперативно-розыскные возможности органов дознания для выяснения тех обстоятельств совершения преступления, которые установить следственным путем невозможно. Наряду с составлением общего плана расследования каждый из членов группы планирует свою работу в пределах поставленной перед ним задачи и в соответствии с возложенными на него обязанностями.

Исследование проблем расследования похищений человека свидетельствует о возможности планирования расследования по иной схеме. После распределения обязанностей между членами группы вначале составляются индивидуальные планы расследования, а затем после их корректировки оформляется общий план работы всей группы. Такой подход к планированию обусловлен тем, что к моменту планирования расследования похищения человека в материалах имеется достаточно данных, позволяющих распределить участки работы между следователями и оперативными работниками. В процессе расследования руководителю группы целесообразно составлять схемы и графики, отражающие результаты расследования и раскрывающие структуру преступной группы, связи между ее участниками и т.п.

Таким образом, отсутствие непосредственного восприятия каждым следователем и оперативным работником всех доказательств по делу должно быть компенсировано эффективной организацией обмена информацией внутри следственной группы и координацией действий ее членов.

При планировании производства отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий члены следственной группы должны определить оптимальный вариант очередности их проведения. При этом нужно руководствоваться не только организационными, но и тактическими соображениями. Это означает, что с точки зрения неотложности предпочтение отдается производству действий и мероприятий, несвоевременное проведение которых может привести к уничтожению или изменению доказательств и их источников. Как правило, в первую очередь проводятся те действия, которые обеспечивают проверку всех или большинства выдвинутых версий, поскольку без их производства дальнейшая работа по делу становится бессистемной. Кроме того, при определении очередности должна быть учтена необходимость одновременного, параллельного производства нескольких действий или мероприятий и влияния на их проведение различного рода организационных факторов (территориальных, транспортных и т.д.).

Планирование расследования уголовных дел о похищении человека должно отличаться оперативностью, динамичностью, конспиративностью, высоким уровнем взаимодействия следователя с различными службами и подразделениями органов внутренних дел, жестким контролем за исполнением запланированных действий и мероприятий. Однако эти требования к планированию расследования не всегда выполняются практическими работниками. Кроме того, реализация плана расследования нередко осложняется противодействием преступников, ошибками при осуществлении следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, негативным влиянием неучтенных объективных и субъективных факторов. Очевидно, что перечисленные обстоятельства требуют немедленного внесения в план соответствующих изменений и дополнений. Постоянная корректировка плана расследования в этих случаях позволит избежать возможных в дальнейшем ошибок и предотвратить наступление более тяжких негативных последствий.

При разработке различных планов расследования по уголовному делу о похищении человека важную роль играет криминалистическое прогнозирование^[151]. Интеграция различных приемов планирования и прогнозирования позволяет разрабатывать оптимальные тактические решения. Особенно важно использовать прогнозирование при разработке и планировании тактической операции по освобождению жертвы и задержанию преступников^[152]. Прогнозирование обеспечивает возможность создания модели поведения преступников и поведения лиц, участвующих в операции, и предусмотреть влияние ряда вероятно существующих факторов, имеющих значение для проведения операции. Например, при составлении плана задержания преступников на основе имеющейся информации необходимо учесть сведения о типе преступной группы, количестве ее членов, технической оснащенности и вооруженности группы, обстановке задержания и других обстоятельствах.

К перспективному направлению научной организации труда следователей, оперативных и иных работников следует отнести подготовку документов, описывающих весь комплекс (алгоритм) типовых действий и операций по раскрытию похищения человека, которые надлежит осуществлять в различных следственных ситуациях. Такие типовые комплексные акты – организационная основа планирования и алгоритма действий при раскрытии похищения человека. Как справедливо считает В.Е. Сидоров, одной из основных задач по организации раскрытия преступлений на начальном этапе является «наработка программы организационно-управленческой деятельности по быстрому и полному раскрытию преступлений, в том числе по горячим следам, применительно к типовым ситуациям, возникающим в ходе выявления обстоятельств совершенного преступления и обнаружения виновных»^[153].

Системный подход в раскрытии похищения человека предполагает использование не только сведений о внешнем облике преступника (преступников), но и данных регистрационных массивов информационного центра (ИЦ), криминалистических подразделений. Речь идет об интеграции информации, находящейся в разнообразных информационно-поисковых системах ИЦ УВД, МВД о внешних данных преступников, совершавших раннее аналогичные преступления, способах совершения нераскрытых преступлений, использованных преступниками, средствах маскировки и т.д. Подобное объединение информации заметно повышает эффективность поисковых мероприятий, экономит время, особо ценное на начальном этапе расследования в условиях дефицита данных о личности преступников^[154].

Кроме этого необходим массив информации о преступниках, склонных к совершению данного вида преступления, и разработка системы контроля за их поведением с использованием гласных и негласных возможностей.

Для работы по раскрытию похищения человека важно также иметь информацию из личных дел осужденных. Тем более, что оперативно-режимные подразделения ИТУ накопили в отношении этих лиц значимую для их перевоспитания и оперативной работы с ними информацию. Поэтому назрела необходимость решения проблемы обмена данной информацией путем издания ведомственного нормативного акта, обязующего работников ИТУ высылать личные дела осужденных по месту отправления освобождаемых лиц^[155].

Таким образом, устранение пробелов в организации расследования похищения людей содержит весомый потенциал существенного улучшения раскрываемости данных преступлений, а следовательно, и заметного повышения уровня предупредительно-профилактической деятельности в этом направлении.