Э.Ганс и становление левого гегельянства

В марксистской литературесруппировку левого гегельянства впервые выделил О.Корню. Однако фундаментальное исследование Корню имеет явно выраженный исторический, а не историко-философский характер.

деятелей Германии первой половины XIX в.22 Принципы гегелевской диалектики Ганс много решительней, чем сам Гегель, применял к праву, пытаясь последовательно проводить диалектические подходы в своей концепции либерализма, перераставшей в демократизм. Ганс — первый из учеников Гегеля критик "Философии права”. В автобиографическом очерке Ганс писал о своем отношении к Гегелю: "...здесь необходимо сделать еще одно разъяснение. Привлеченный величием и глубокой истинностью этой системы, я все же никогда не давал ограничить себя ее схемами, наоборот, взяв полезное для меня, я снова шел свободно”23. Можно согласиться с мнением24, что характеристика Ганса просто какученика Гегеля не соответствует его действительной роли в развитии правового, политического и философского мышления первой половины XIX в.

В бытность профессором Берлинского университета Ганс активно боролся против так называемой исторической школы права, обвиняя ее представителей в реакционности и склонности изучать право только с исторической и филологической точек зрения, без учета объективно-необходимого ("разумного”) его содержания. Ганс был куда более непримирим к этой школе, чем Гегель.

Савиньи и ярый защитник "христианского государст- ва”Ф.Е.Шталь были главными противниками Э.Ганса в Берлинском университете (Савиньи являлся также членом Государственного совета Пруссии). К своему изданию "Философии права” (1833) Ганс собирался предпослать большое предисловие, но этому помешали соиздатели, опасавшиеся набиравших силу романтиков и представителей исторической школы права. В письме к Л .Фейербаху от 4 января 1834 г. Ганс писал: "В предисловии к моему изданию гегелевского естественного права я был намерен дать прямо- таки картечную полемику против Шеллинга, Шталя и др., но мои соиздатели, которые не любят и не понимают борьбы, воспротивились печатанию предисловия, и таким образом получилось тусклое изделие, которое я вряд ли могу признать своим творением. В заявлении относительно естественного права Шталя я хочу все же продолжить свое изложение того, что мне помешала сделать коллегиальность”27.

Гегель, так сказать, "логизировал” государство и политику, а Ганс, подобно Руге, пытался сделать философию непосредственным орудием политической деятельности28.

Гегель же, как известно, усматривал высшую, абсолютную государственную форму в конституционной монархии, а религиозную — в протестантизме. Представитель "исторической школы права” преклонялись перед общественной необходимостью. Согласно же Гансу, разумно организованная деятельность людей делает их свободными от господства прошлого. Настоящее не вытекает фаталистическим образом из прошлого (это одно из важнейших различий общества от природы). В этой связи Ганс писал: ” Разум совершает свое дело в каждую эпоху и в каждом народе, пользуясь его пониманием и силой в качестве органов своего свершения. Всякое прошлое для настоящего просто- напросто мертво, но мертво не то, что составляет субстанцию как в прошлом, так и в настоящем, то есть не божественный разум”-*0. Гегель в оценке значимости прошлого для настоящего в развитии общества делает упор на другое: "Старое мы должны почитать, почитать его необходимость; должны иметь в виду, что оно является звеном в этой священной цепи, но вместе с тем мы должны помнить, что оно - только звено; настоящее представляет собой наивысшее”-*1. Как видим, различие в подходе Гегеля и Ганса к данному вопросу есть, хотя в их взглядах имеется и общее. У Гегеля прошлое не мертво, а действительно постольку, поскольку продолжает действовать в настоящем.

О своих политических воззрениях, которые главным образом и вдохновляли его на борьбу с исторической школой и романтиками, Ганс писал в 1834 г.: ”Я принадлежу к тем людям, которые преданы историческому прогрессу, стремятся к представительной монархии и отрицательно относятся к средневековой реакции”32. Для правильной оценки этих слов надо учитывать следующие обстоятельства: если во всех передовых странах Запада во времена расцвета творчества Гегеля и Ганса представительная монархия подвергалась критике слова, с буржуазных позиций, то в Германии представительная монархия критиковалась (не как реальность, а как вариант государственного устройства) справа, с позиций феодализма. Дворянский романтизм мог не бояться цензуры, гонений, тогда как либеральным и тем более буржуазно-демократическим течениям приходилось преодолевать цензурные рогатки и оглядываться на возможные правительственные санкции.

Э.Ганс принимал активное участие в либеральных политических демонстрациях в Пруссии, был членом "Клуба друзей Польши”, основанного в Берлине после подавления польского восстания царским правительством России33. То, что Г.Гейне заметил в философии Гегеля в 1833 г. (говоря о немецкой классической философии как аналоге французской революции), Ганс почувствовал, понял еще в конце 20-х годов и обратил на это внимание своих студентов. Впоследствии Ф.Энгельс писал о Гансе как об одном из немногих учеников Гегеля, достойных его: "...когда после смерти Гегеля его доктрины коснулось свежее дыхание жизни, из ” прусской государственной философии” выросли побеги, какие не снились ни одной партии. Штраус — на поприще теологии, Ганс и Руге - на поприще политики останутся знамениями своего времени”-34.

Стремлением приспособить Гегеля непосредственно (т.е. без коренной переработки его метода) к нуждам прогрессивного развития общества объясняется и идущее от Ганса деление Гегеля на экзотерического, открытого, общеизвестного, идущего на компромисс с реакцией, и эзотерического, известного лишь немногим приближенным ученикам.

Ганс пошел дальше Гегеля в применении диалектики экстенсивно. Как сторонник разумного социального дейст- вования, творящего будущее сознательно руками самих людей, он отстаивал, как и Цешковский, познаваемость развития будущего. Знание будущего - одно из неотъемлемых условий сознательной целенаправленной деятельности за социальный прогресс в настоящем. В.И Ленин писал, что исторический процесс рассматривается в марксизме ”не только с точки зрения прошлого, но и с точки зрения будущего”36.

Основная цель философских усилий Ганса - преобразование гегелевской диалектической философии, имеющей сильные ориентации на содержательное отношение философии к действительности, в диалектическую философию социального действия, социальной активности. Дальнейший ход истории должен определяться, полагал Ганс, сознательной деятельностью людей, их разумной, государственно организованной волей. Ганс первый уяснил прогрессивное значение диалектики Гегеля, революционные выводы, следующие из нее, и поэтому подчеркивал в философии своего учителя в первую очередь диалектический метод. Он указывал на исторические границы учения великого мыслителя, отмечал в некрологе, что Гегель оставил после себя множество учеников, но ни одного последователя, продолжателя, ибо все возможности развития философии на теоретическом пути, предложенном системой Гегеля, исчерпаны37. Утверждая, что научные ценности философии Гегеля неизбежно будут освоены со временем широким общественным сознанием, Ганс в то же время указывал - развитие философии на этом не останавливается, неизбежно появление нового воззрения, порожденного новой действительностью38.

Ганс выделил такую характерную черту прусского монархического государства, как мелочная опека и регламентация поведения организаций и отдельных граждан; эта опека оценивается им как великий тормоз общественного развития3^. Гегелевский подход к прусскому государству и возможностям его дальнейшего развития был иным. И здесь принцип историзма проводится Гансом также более последовательно, чем Гегелем.

Социально-политические взгляды Ганса нередко выходят за пределы умеренного либерализма его учителя. Ганс выступал за экономические и политические реформы в интересах трудящихся слоев населения. В своих социально-политических воззрениях он обнаруживает как принципы буржуазного демократизма, так и зачатки социалистического (под влиянием Сен-Симона) подхода к вопросам общественного развития. Учение Сен-Симона и анализ революции 1830 г. во Франции укрепили Ганса во мнении: необходимы более разумная, чем буржуазная, организация общества, более справедливое распределение создаваемых благ. Он был разочарован в правительстве Луи-Филиппа, которое слишком много, по мнению Ганса, заботилось о привилегиях имущих классов40. Он ставил социальную борьбу, связанную с вопросами собственности и общественной организации производства, выше борьбы чисто политической. Уже в 30-х годах XIX в. Ганс проводит мысль о том, что на первом месте по своей значимости для судеб общества стоят вопросы его социального переустройства, а не просто политических изменений (изменений форм правления при сохранении имеющихся форм собственности и организации общественного труда).

Диалектический подход к истории, внимание к соотношению политических и социальных общественных изменений позволили Ганс^ выявить основное социальное противоречие ближайшего будущего. Он указывал на "невыносимое противоречие между богатыми и пролетариями”41. Ганс симпатизировал рабочему классу, указывал на необходимость объединения его в профсоюзы, принятия специального законодательства, которое защищало бы интересы рабочих. Лишение рабочих собственности (что в "Философии права”, §66, примеч., называется Гегелем новым видом отчуждения42) и необходимость для них работать в силу этого по найму определяется Гегелем как новая форма рабства, нетерпимая для дальнейшего прогресса общества. Борьба рабочего класса против "средних классов”

становится, по Гансу, в центре современной истории. В то же время, разделяя гегелевское понимание надклассовости государства, Ганс полагал, что именно государство призвано устранять эксплуатацию рабочих на путях обобществления управления производством при сохранении частной собственности. Так, он пишет: "Утверждение, что государство должно заботиться о беднейшем и самом многочисленном классе... представляет собой глубокое проникновение в суть нашей эпохи, и последующая история будет неоднократно говорить о борьбе пролетариев против средних классов”43. Ганс писал далее, что пролетариат должен осознать свое положение и роль в современном обществе и что ему надо помочь в этом осознании44. Эти и другие положения Ганса показывают, что он видел появление новой исторической силы в Европе и Германии, понимал, что дальнейшее развитие всего комплекса политических и социальных наук невозможно без учета роли ее в социальном прогрессе. В известной степени Гансу удалось представить социальную философию Гегеля философией социальной активности, но удалось это ценой ослабления объективности подхода к истории, "субъекти- визации” дальнейшего исторического процесса, утверждения его исключительно сознательно-разумного характера.

3.