§ 14. «ПОПЕЧИТЕЛЬНОЕ О ТЮРЬМАХ ОБЩЕСТВО»

1818—1819 годы занимают особое место в истории русской тюрьмы, так как в эти годы произошел заметный сдвиг в тюремной политике руководящих правительственных кругов. Это было тесно связано с тогдашними настроениями в русском обществе.

7              М. Н. Гер нет

щественное средство спасения души, то ранее «милостыня» была делом частным и считалась лучшей, если она творилась втайне, теперь же для представителей аристократии, объединенных в разные религиозные общества, благотворительность являлась их общим делом, одной из форм общественной деятельности. Именно организованность такой благотворительности, ее планомерность давали удовлетворение новым зародившимся общественным запросам аристократии.

Под таким углом зрения надо рассматривать образование в 1819 году «Попечительного о тюрьмах общества».

Еще в 1814 году Александр I очень милостиво принимал членов Британского библейского общества. Этот прием породил в членах общества надежду на расширение их деятельности также и в России. Недаром один из англичан писал: «после любезного нашего отечества — России свыше предопределено быть наибольшею благотворительницею на земле: верховные начальники с честью для себя и с пользою для других — единодушно подвигаются на служении религии».

В 1817 году Венинг, обладавший значительными средствами, приехал в Петербург в качестве пропагандиста идей библейского общества и связанного с ним Английского тюремного общества. Проживание в Петербурге его брата, крупного владельца промышленного предприятия, давало ему возможность завести знакомства и установить связи с высшим столичным обществом Петербурга. Он это и сделал. В результате его доклада царю об осмотре мест заключения Петербурга (об этом осмотре и впечатлении Венинга см. в главе о состоянии общеуголовных тюрем в России) и об учреждении и в России тюремного общества по образцу английского последовало 19 июля 1819 г. разрешение на открытие в Петербурге «Попечительного о тюрьмах общества».

Проект устава общества был трижды на рассмотрении у Александра, вносившего в этот проект свои исправления. Такая высочайшая цензура не предвещала для общества особого простора деятельности. Были приняты меры для того, чтобы самый состав «Попечительного о тюрьмах общества» представлял надежные

гарантии его деятельности. Царь брал общество под свое покровительство. Ему самому принадлежало право избрания и назначения президента общества. Хотя общество и получало право выбора своих членов на должности 12 директоров комитета, но и сюда вмешивалась царская воля: общество избирало на каждую из этих 12 должностей по три кандидата, а царь делал соответствующий отбор по своему усмотрению.

Первая статья устава общества определяла его задачу как нравственное исправление преступников и как «улучшение состояния заключенных за долги и по другим делам людей».

Вторая статья устава перечисляла пять следующих средств исправления: 1) ближайший и постоянный надзор над заключенными; 2) размещение их по роду преступлений или обвинений; 3) наставление их в правилах христианского благочестия и доброй нравственности, на оном основанной; 4) занятие их приличными упражнениями и 5)заключение провинившихся или буйствующих из них в уединенное место.

Эта статья находилась в полном противоречии с установившейся тюремной практикой, которая совершенно не знала ни одного из первых четырех перечисленных средств, а вместо пятого широко пользовалась рогатками, колодками, кандалами и цепями всякого рода и веса. Но, перечисляя указанные пять средств водворения нового тюремного режима, высочайше утвержденный устав оставлял в полной неприкосновенности весь старый режим тюрьмы со всеми его атрибутами. Поэтому неудивительно, что. создавалось совершенно нелепое положение: нравственное воздействие должно было оказываться на людей, сидевших в тюрьме на шейных цепях, вделанных в тюремные стены, с кандалами, колодками и рогатками.

В полной неприкосновенности оставался и распорядок тюремного дня или, вернее, беспорядок тюремного режима, так как общей тюремной инструкции в то время не существовало, она не была издана вплоть до 26 мая 1831 г.

Для размещения заключенных по какому бы то ни было принципу и для занятия их «приличными упражнениями» нужны были соответствующие материальные условия и прежде всего наличие свободной площади в тюремных зданиях. Этих условий не было, и для создания их правительство ничего не предпринимало. Вновь учрежденному обществу приходилось по собственному почину и на собственные средства создавать эти материальные условия. Это могло быть осуществлено лишь кое-где и далеко не всегда.

Наиболее важным в уставе было разрешение членам комитета общества (т. е. лишь утвержденным в этом звании самим царем)

посещать места заключения во всякое время. Это открывало возможность личного ознакомления членов комитета с состоянием тюрем, и они могли увидеть совершенно новые для них картины тюремного быта. Картины же тюремной жизни не могли их не поразить.

В полном согласии с задачами библейского общества устав «Попечительного о тюрьмах общества» подробно останавливался на религиозном воздействии на заключенных. Предписывалось вводить церковные службы, проводить воскресные и праздничные дни «в благочестивых чтениях, беседах и молитве».

Очень наивно звучал специальный параграф о запрещении употребления в тюрьме спиртных напитков; рекомендовалось на видных местах прибивать в тюрьмах «печатные правила», воспрещающие употребление таких напитков.

Таков был в основных чертах устав о деятельности первого в России тюремного общества. Первыми членами общества были лица, лишь лично знакомые министру духовных дел князю Голицыну, в числе 30 человек. Общество начало свою деятельность 11 октября 1819 г.

Первоначальный состав членов общества включал представителей родовой аристократии. Здесь было восемь человек титулованных, но вместе с тем сюда же вошли также митрополит, архиепископ и пастор. Среди членов общества оказались и оба брата Венинги. В дальнейшем число членов общества значительно увеличилось, но представители высшей аристократии попрежнему занимали в нем преобладающее место.

Состав общества определял характер его деятельности. В этой деятельности преобладающее значение было отведено религиозной пропаганде, как это и было предусмотрено самим уставом общества. Эту черту в деятельности общества старательно подчеркивали его ежегодные печатные отчеты, начиная с первого отчета за 1819 год.

Я не буду приводить больших подробностей о религиознопросветительной работе нового общества в тюрьмах, но ограничусь приведением нескольких примеров. Они ярко обрисовывают настроение «пионеров» тюремного патроната и показывают, на какую «работу» в тюрьме они затрачивали часть своей энергии и своего времени. С другой стороны, эти примеры показывают, что сами заключенные прекрасно учли основной характер деятельности общества и использовали это в своих выгодах.

Наиболее яркий пример дан на страницах отчета общества за 1827 год. Он имел место в орловском тюремном замке. Здесь содержался среди пересыльных каменец-подольский житель нехристианского вероисповедания.

Последствия удачной религиозной пропаганды должны были влить в членов общества новые силы. «Чудесно» же исцеленный, ставший сыном господствующей православной церкви, а вместе с тем и рекламой для «Попечительного о тюрьмах общества», должен был «по заслугам» получить вместе со спасением души и здоровьем также и свободу, так как оставаться далее в тюрьме ему было не совсем удобно. О работе членов общества по «погружению в таинственную воду крещения» заключенных отмечалось и в других отчетах. При этом крестили не только некрещеных, но, как указано в одном из первых отчетов (за 1822 год), и крестьянку 20 лет, не знавшую, была ли она крещена.

Такой же характер носит сообщение отчета о числе арестантов, бывших на исповеди и удостоившихся «причастия святых тайн». Обычай сообщать эту статистику ввел первый же отчет общества за 1819 год. Очень интересно, что этот отчет одновременно вел учет исповедей, причастий и наказаний кнутом. Он так и сообщал: «240 человек арестантов разного пола исповедались и приобщались в градской тюрьме; 36 человек, наказанные кнутом, также сего удостоились».

«Попечительное О тюрьмах общество», состоявшее под ПОКрОг вительством императора, было тесно связано с правительственными кругами.

Вологде губернского тюремного замка: «Узники, находившиеся в сии благоденственные минуты в остроге, от радости забывали горесть свою, наслаждаясь лицезрением кроткого и милосердного монарха» *.

Я говорил, что открытие деятельности «Попечительного о тюрьмах общества» дало новое направление тюремной политике. Новшество выразилось не только в религиозной пропаганде среди заключенных. С этого же времени общественная инициатива делает попытки улучшения положения арестантов. Шаги, которые были предприняты в этом направлении в столичных и провинциальных тюрьмах, несли для заключенных необходимую им для физического их существования пищу. Они же приводили в отдельных местах к улучшению тюремных помещений, к попыткам размещения арестантов по преступлениям, к организации в некоторых местах занятий трудом, к попыткам обучения арестантов грамоте (в том числе по совершенно непонятным причинам — немецкому языку).

Вместе с тем «Попечительное о тюрьмах общество» делало первые шаги по введению всего того, что позднее дало содержание так называемой тюремной дисциплине. Устанавливались определенные дни и часы для посещения заключенных их родственниками, вводились часы занятия работой, часы отдыха и пр. Одним словом, закладывалось основание всему тому, чему было суждено развиться в регламентацию до мельчайших подробностей всего уклада арестантской жизни. Для введения разнообразнейших ограничений и прямых стеснений не требовалось особых материальных затрат, а потому развитие «тюремного режима» должно было пойти более быстрыми темпами, чем улучшение материальных условий существования арестантов царской тюрьмы XIX века.

Департамент полиции исполнительной министерства внутренних дел не мог не признавать, что дело улучшения тюремных помещений двигается вперед очень медленно. В свое оправдание он выдвигал начатое в тюрьмах религиозное воздействие на арестантов и писал: «Благодетельное правительство, отнимая у злых способы к совершению злодеяний, удаляя порочных из общества добрых, лишая свободного наслаждения дневным светом, озаряет их, во мраке темницы, светом христовой любви» [63].

Нет никакого сомнения, что заключенные предпочли бы «свету христовой любви, озаряющему их», хотя бы немного солнечного света в их темницах. Но и само «Попечительное о тюрьмах общество» подчеркивало «свет христова учения» там, куда его члены захаживали светить этим светом только на короткое время и где постоянно проводили долгие годы заключенные. В отчете за 1821 год было сказано о заключенных: «все они, без различия, смешаны в сей темнице, где, по недостатку места и света, нельзя даже вести никакой другой работы, кроме делания корпии и развития канатов на паклю...», но «несмотря ни на какие неудобства, слово божие сеется и в сем месте заключения» *. В этих словах отчета выявляется не столько тяжесть положения заключенных, сколько заслуга членов общества, сеющих слово божие в условиях, столь непривычных для этих аристократов-сеятелей, забавлявшихся игрой в благотворительность.