Великий детектив.

Не случайно апокрифические «Дневники» Видока имели невиданный читательский успех, что побудило Эжена Сю («Тайны Парижа»), Александра Дюма («Парижские могикане») и Понсона дю Терайля («Рокамболь») широко использовать их материал.

Отсюда уже был один шаг до господина Лекока в романах Эмиля Габорио — первого профессионального сыщика, полицейского, ведущего следствие по всем законам не жизни, а жанра. Господин Лекок, в отличие от героя Эдгара По Огюста Дюпена, не «потомок знатного и даже прославленного рода», из прихоти и от избытка интеллекта занимающегося разгадкой головоломных криминальных задач, а профессионал-полицейский, мастер своего ремесла.

Надо сказать, что и после не исчезнет сыщик-любитель типа__ Дюпена. В романах английской писательницы Дороти Сайерс мы встретимся с лордом Питером Уимси, у Агаты Кристи — с миссис Марпл, у Честертона — с патером Брауном, сыском будут заниматься врачи, журналисты, адвокаты, хорошенькие женщины, дети и сами авторы детективных романов.

Правда, сыщик-профессионал со временем не только перестал служить в полиции, ушел с государственной службы и открыл частную контору, но и стал в оппозицию к официальному правосудию, превратился в антагониста государственного полицейского. А если и оставался в штатах Сюрте или Скотленд-Ярда, то занимал там особое положение, как комиссар Мегрэ или инспектор Морган. В первых опытах детективного жанра в кино появился новый герой, отличный от героев других жанров не только своей композиционной функцией, но и жизненным содержанием. Определились две тенденции в способе характеристики этого героя, выработался набор правил и схем, в пределах которых и создаются по сей день варианты Великого детектива. Выработался и стандарт вд — супермена, типа Джеймса. Бонда. Эту разновидность героя остроумно охарактеризовал писатель Борис Васильев: «Мне трудно сейчас припомнить, как звали каждого из них — это были красивые мужчины, но главное их достоинство заключалось в бессмертии. Из любых передряг они неизменно выбирались здравы и невредимы, и зрителю полагалось волноваться ровно на длину фильма: увидев слово «конец», он шел пить чай уже без всякого волнения.

Он многолик и поразительно интернационален, этот чудо-герой. Для меня он олицетворяет целое направление не только теле- илн кинопродукции, но и вообще совершенно «особое искусство», основной задачей которого является сведение зрительских, а равно и читательских переживаний к нулю. Упакованная в сюжет эмоциональная валерьянка глотается потребителем с особым удовольствием: кончается сюжет, кончаются и все вызванные им треволнения. С героем, естественно, ничего не стряслось, можно спокойно ложиться спать».1

Тип ВД в значительной мере определяет тип повествования. В современном политическом кинодетективе ВД, например, не только сыщик, но и человек определенных взглядов. Профессия помогает ему отстаивать, реализовывать их, чаще всего на свой страх и риск осуществлять правосудие.