8. «Великое пробуждение»
«Великое пробуждение» (1720—1750) (Grate Awakening) было между тем не энтузиастическим возвращением к былому консерватизму, а усовершенствованием пуританского пиетизма, попыткой подняться над ортодоксальной догматикой клерикалов с целью воссоздать неформальное, сердечное чувство бога и конгрегации (церковной общины), присущее истинному христианству.
Успевшая порядком остыть экзальтация, привнесенная отцами- пилигримами, вновь всколыхнулась и охватила рядовых прихожан. Под влиянием проповеди, произнесенной иногда прямо под открытым небом, слушатели приходили в состояние раскаяния в совер-шенных прегрешениях, резко порывали с «прежней жизнью» и начинали истинно моральную, истинно христианскую жизнь.Как правило, в качестве проповедников выступали приезжие ораторы, свои пастыри порядком скомпрометировали себя связью с «поисками ведьм». Ключевыми фигурами в «Великом пробуждении» стали английский критик кальвинизма Д. Уайтфилд, американский философ Дж. Эдварде, радикальные проповедники братья У Уэсли и Дж. Уэсли, пресвитерианцы из Нью-Джерси и Вирджинии Г. Теннент и С. Дэвис.
Стремительное развичгме «Великого пробуждения» связывают с приездом в Америку английского евангелиста Джорджа Уайтфил- да, завоевавшего в Америке громкую славу «истинного» проповедника. Цитадель ортодоксального конгрегационализма — Бостон — сложил без боя свое оружие и покорился Уайтфилду. «Новое пробуждение распространилось по всем колониям, оставляя после себя несколько необычное сочетание экстравагантного энтузиазма и глубокой набожности, моралистических крайностей и жажды гуманных реформ, малообразованных проповедников и благочестивых евангелистов» (76, 55).
При всей несхожести речей лидеров «Великого пробуждения» им всем была присуща общая теологическая и моральная умона- строенность, созвучная настроениям большей части прихожан.
Прежде всего «ревайвалисты» (сторонники «Великого пробуждения») пытались апеллировать к сакральным чувствам верующих, разбудить их любовь к всевышнему, не отягощенную никакими соображениями.
Эта интимно-индивидуальная направленность проповедей по-новому сравнительно с пуританско-ортодоксальной практикой возвысила рядового человека, «спасение» которого отныне признавалось задачей всех задач. Подобная интимизация веры весьма импонировала простому люду, уже приученному новоанглийской церковью к узаконенному темному неравенству равных перед богом. «Великое пробуждение,— пишет Г. Аптекер,— превращало религию в глубокий личный опыт, который тем не менее должен был получить коллективное выражение, бросавшее вызов, «цвету общества» и эрудитам» (3, 147).Размышляя об истоках ревайвализма, советский исследователь Д. Е. Фурман замечает, что «Великое пробуждение» коренилось и собственно в логических схемах развития конгрегационализма. Ре- вайвализм, по сути, воспринимался как внутренне осознанное «перерождение», или «возрождение», верующего, т. е. как преодоление им конфликта со своей совестью и верой (60, 51—54). А именно этот важнейший элемент был свойствен конгрегационализму еще ,со времен лейденских сепаратистов-броунистов. Говоря иначе, конгрегационализм не мыслим без динамики «перерождения» и «возрождения». Причем кульминация прозрения достигалась и в ходе проповеди нового, приезжего пастора, и в момент особенно глубокого погружения в библейские тексты. Последнее как раз и способствовало развитию в американском протестантизме фундаменталистских идей. Именно фундаментализм укрепляет веру в бесспорную и абсолютную непогрешимость Писания, которое под влиянием деизма, завезенного из Европы, начало было утра-чивать свой авторитет. Причем ревайвалистский фундаментализм вновь обострил проблему понимания библейских «чудес», доказывая, что «чудеса» надо толковать не символически, а однозначно текстуально.
Превращение конгрегационализма из оппозиционного течения, которым оно было в Англии конца XVI — начала XVII веков, в доминирующее вероисповедание и главенствующую церковь привело к омертвлению внутреннего ревайвалистского элемента этого про- тестантистского направления.
Весьма характерно и то, что она поднялась отнюдь не на основе просветительских или социально-критических настроений.
На-против, «Великое пробуждение» черпало свои основные силы среди людей, весьма далеких от идеала знания и культуры, среди, как пишет В. Л. Парриигтои, «всякого рода отщепенцев, невротических: натур, а также среди абсолютно нормальных людей, ставших жертвами гипнотического экстаза, порожденного скукой и суровым однообразием деревенской жизни» (43, 224).Очевидно и то, что центр идейной борьбы был перенесен из церквей на улицы, под открытое небо, на массовые собрания и: сходы рядовых конгрегационалистов. Происходило резкое противопоставление предельно схоластизированной и по этой причине утратившей сообщаемость с нравственными вопросами времени пуританской учености Гарварда и Иеля религиозному энтузиазму ревайвалистов. Следует ли при этом отрицать несомненный демократический дух «Великого пробуждения»? В движение пришли прежде находившиеся втуне идеи социальных преобразований,, представительного правления, прирожденного равенства всех людей (22, 57). Просвещение уже стояло у порога Новой Англии.
Появившиеся проповедники новой категории — странствующие искатели духовной истины — вливались в старые конгрегации, вытесняли прежних пастырей и создавали ситуацию религиозно-идейной турбулентности. Группы прихожан покидали одни конгрегации и образовывали новые. «Век расшатался» — могли бы охарактеризовать шекспировской рифмой свою эпоху современники «Великого пробуждения».
Как же осмысливали и обосновывали «Великое пробуждение» его современники и пропоненты? Обратимся к аргументации американского философа и теолога Джонатана Эдварде.,, чьи философские взгляды станут предметом рассмотрения ниже. Как теолог Эдварде выступил ярым сторонником ревайвалистского обновления пуританизма, связывая с этой обновленческой кампанией надежды укрепить основы протестантизма в Новой Англии.
В своем пространном эссе «Несколько мыслей об имеющем ныне место пробуждении религии в Новой Англии» (1742), появившемся в самый разгар фундаменталистского энтузиазма, Эдварде в духе старой доброй традиции пуритан непосредственно связывал «Великое пробуждение» с божественным предсказанием, зафиксированным в Священном писании.
Не прибегая к прямому цитированию Библии, Эдварде неспешно нанизывает доводы, согласна которым весь ход истории влек за собой то, что самые достойные наследники подлинного христианства обосновались в Новом Свете, где им по указанию всевышнего суждено было создать самую истинную христианскую церковь, которая и должна возглавить «Великое пробуждение» совести и веры, обращенных к богу. Переходя между тем от эмоционально-возвышенной прелюдии к теологическому содержанию проповеди, Эдварде заявлял следующее: «Множество обстоятельств указывают на то, что эта работа (великая созидательная миссия бога на Земле.— Я. Я.) начнется в Америке.— Указано, что это начнется в одной очень отдаленной части света, сообщающейся с другими частями только посредством судо- >дства. «Так, Меня ждут острова и впереди их — корабли Фар- ісские, чтобы перевезти сынов твоих издалека» (Ис., 60:9). главе этой из Писания содержится пророчество о грядущем про- зетании церкви в самом достославном месте Земли, кое придет эзднее; я даже и помыслить не могу ни о чем, кроме Америки, угорая здесь предвосхищена словами о далеких островах, откуда придут первородные сыны славного будущего» (108, 91—92).В стиле методического и предельно рационального анализа Эд- ардс разбирал строки пророчества Исаии, объясняя, что и геогра- ически, и исторически, и чисто логически именно Америке сужде- э было стать землей обетованной нового мира. Исподволь Эд- ардс внушал своим эмоционально экзальтированным слушателям, позднее и читателям, что Америке было суждено стать центром арствия божьего на Земле: «Пророчество, без сомнения, указы- ает на Америку как первое земное воплощение великого будуще- э» (108, 92).
Нетрудно представить себе, какое впечатление на прихожан казывали эти мастерски составленные проповеди. Сердца людей ереполнялись святой гордостью за свой дом и свою историческую
[иссию.
Подвергая сходной по мысли и стилю интерпретации Новый авет, Эдварде постоянно наращивал пафос проповеди, добиваясь се большего и большего воздействия на аудиторию.
Финальные аккорды звучали так: «Есть несколько положений, оказывающих, на мой взгляд, что солнце праведности и доброде- ельности,^светило новых небес и новой земли, когда оно взой- ,ет ...воссияет над Западом, в противовес всему тому, что происхо- ,ит под небесами и на земле Старого Света.
Перст Провидения в ей прекрасный день изменит свое указание, Господь нарушит при- юдный строй, отвечая на молитвы прихожан церкви своей; по воле го Солнце движется с Востока на Запад, что было обещано им >ади церкви своей... Но в то же время возродить Солнце можно [ишь заставив его подняться на Западе — там, где оно скрылось; [ это также Солнце праведности и добродетельности... Слишком [олго Солнце праведности и добродетельности сходило вниз, дви- аясь от Востока к Западу; И когда, возможно, наступит час освобождения церкви от ее врагов, от ассирийцев, свет поднимется на Западе; и будет он вечно сиять над Землей, оставаясь немеркнущим г зените.То же подтверждается и течением вод в храме Господнем (Иез., И 1), бегущих с Запада на Восток; и воды эти, вне всякого сом- ІЄНИЯ, есть Дух Святой, стремящийся охватить будущее мира; и Ш) есть глас божий, ибо все последние главы Книги пророка Дезекеииля посвящены пророчествам славного грядущего Церкви. № если дано нам предполагать, что святое бдение Господа произойдет в Америке, и если мы примем во внимание все обстоятельства поселений в Новой Англии, то и вероятнее всего, что все американские колонии есть то место, где господнее бдение и возымело свою силу. И если этому суждено сбыться, то это дает нам твердое право уповать на то, что происходящее в Америке и особливо в Новой Англии знаменует зарю нового славного дня; и все в высшей степени выдающиеся и замечательные события и явления нашей созидательной работы бесспорно доказывают, что Господь вознамерился быть посему как началу или предвосхищению чего-то подлинно и необъятно великого» (108, 95—96).
Искусство проповеди было доведено Эдвардсом и другими ли-дерами фундаменталистского «Пробуждения» до подлинного совершенства. Именно проповедь, приводившая слушателей в экстатическое состояние, создавала ощущение кульминации духовного подъема, очищения, обновления веры. Прихожан охватывало чувство отрешенности от мелочных забот и мирских обстоятельств, все их помыслы устремлялись к трансцендентному переживанию единения с богом.
Нередко произносимая на открытом воздухе, в естественном природном окружении, на восходе или закате Солнца, при стечении тысяч прихожан проповедь апеллировала к подсознательным струнам человеческой психики, рождая неиспытанную доселе гамму переживаний.
Фундаменталисты-ревайвалисты впервые вывели на первый план природу не как фон, а как «соучастника» божественной манифестации, включавшей в себя слитность божественного, природного и человеческого, вернее божественно-духовного, природно-духовного и человечески-духовного.
Подхваченный волной единения с божественно-природными силами, прихожанин ощущал свою мистически окрашенную слитность с миром и богом.Фундаменталистское «Великое пробуждение» оживило скрытую до поры до времени в недрах протестантизма эмоциональную сферу. За покровом трезвого и рационального пуританского «искусства» обоснования дремали в полной мере не распознанные ранее потенции эмоционального экстаза. Именно их и обнажило «Великое пробуждение», ставшее историческим прообразом будущих евангелических фундаменталистских движений в американской религиозной жизни.
В результате стремительного ослабления основ пуританской олигархии главный урон понесла официальная церковь. Старые приходы, устоявшиеся в течение многих десятилетий, распадались, возникали различные^еофициальные религиозные течения. «Великое пробуждение» — и в том его важный исторический итог — разрушило доминировавшее положение прежних церковных институтов, прежде всего пуританско-конгрегационалистских. Появившиеся: на американской исторической сцене и быстро завоевавшие в ходе «Великого пробуждения» популярность методизм и баптизм при-умножили число своих сторонников на почве фундаменталистского обращения к первоистокам реформированного христианства. Итак, «Великое пробуждение» в исторической ретроспективе гредставляет собой весьма характерное явление. Разочарование і недовольство традиционной и окостенелой пуританской догмати- ;ой повлекли ее более или менее .решительное отрицание. Однако ітсутствие в Новой Англии какой-либо сильной альтернативы пу- (итанизму вызвало к жизни фундаменталистский возврат к «чисто- іу», «нравственному», «искреннему» христианству, с которого как >аз и начинался сам пуританизм. Этот примечательный и важный історический феномен фундаменталистского радикализма, прису- дий отнюдь не только религиозным системам; возникает всякий аз, когда «расшатывается» прежний традиционный мир, но реаль- ые пути и силы его трансформации еще отсутствуют. «Великое робуждение», где бы и когда бы оно ни происходило, становится ровозвестником этой грядущей трансформации. Для ранней аме- иканской истории этой полосой революционных изменений стали к)йна за независимость и образование Соединенных Штатов Аме- ики.
Литература
Аптекер Г. История американского народа. Колониальная эра. 1., 1961.
Литературная история Соединенных Штатов Америки. М., 1977.
1.
Паррингтон В. JI. Основные течения американской мысли. М.> 962. т.