Девочка и Великий Город... Сказка покоя...

Великий Город был похож на изваяния львов, охраняющих его мосты... Темный камень набережных был шершавым и еще хранил тепло скупых солнечных лучей, золотящих воды Великой Реки всего несколько часов в сутки.

Река была похожа на город — соответствовала и подхо­дила ему как темный хвойный лес соответствует мощи Уральских гор... Река несла свои воды далеко от них — не много великих гор было на ее пути, но встречались на нем великие города и великие люди...

Темный камень набережных, широкие ступени, исчезаю­щие под водой, покрытые тиной кольца, обозначающие ме­ста швартования судов, чугунная вязь оград, изящные дуги тяжелых мостов... Присутствие человека было весьма яв­ным, но, в отличие от других рек, — эта не казалась ни ско­ванной, ни укрощенной... Они были равны — Великая Река и великий Город...

Дуги мостов плавно перетекали в полотно улиц — Узких, извилистых, проложенных в те времена, когда чело­век еще чувствовал себя непрошеным гостем, а не самодо­вольным хозяином, когда он двигался по земле осторожно, ^СТпораясь лишь слегка касаться ее легкими и нежными дви­жениями...

Сам себе он порой напоминал руины древнего Колизея или таинственное молчание египетских пирамид. Каза­лось, что суета сует протекала сквозь него, словно зале­тай песок сквозь псичьцы, оставляя на них лишь легкий отблеск драгоценного металла... Люди жили, рождались, страдали, были счастливы и умирали — он стоял неиз­менный и вечный...

Впрочем, рождались здесь гораздо реже... Люди приезжа­ли, вдыхали его воздух, творили иумирали в нем... Даже тс. кому — с сожалением и болью — приходилось покидать его строгие камни, уносили в своих жилах память о его набереж­ных и дворах, она оставалась жить в их душах, бередя и вол­нуя...

Он весь был как старое выдержанное вино, вино, которое ценят не столько за его вкус, сколько за непередаваемую пол­ноту и насыщенность послевкусия — того, что еще долго остается на языке и в крови, за тех демонов, которыми оно насыщает кровь, разум, душу, будя воображение и обостряя восприятие...

...Девочка брела по каменному полотну города... Нет, не брела — шла, еле касаясь невысокими каблучками строгой сдержанности тротуара... Звук каблучков гулко отражался от камня домов...

Город был огромным, каменным и пустым... Люди, засе­лявшие его дома, текли сквозь .душу, как воды Великой Реки проплывали под кружевом мостов... Они были едины — мо­сты и река, но существовали по разные, стороны плоско­сти — глубина одной оборачивалась мощью и крепостью других... Глубина ее души, безумная жажда жизни, выплески­вающаяся из ее взгляда, отражались мягкими улыбками спе­шивших мимо людей. Они видели ее, замечали то светлое, что таилось и было еще незаметно ей самой, и — с легким кивком одобрения — делали полушаг в сторону, чтобы не нарушить того благословенного состояния, которое пере­жили многие из них на заре рождения души...

Это был город людей, понимавших, что зажженная свеча всегда дает и свет и тепло, даже если она и спрятана от по­стороннего взгляда. Более того, это был город людей, пони­мавших, что свече нет дела до того, кому светить — толпе или одинокому путнику. Путник скорее сбережет и оценит ее пламя, чем толпа, крадущая у человека последние остат­ки его человечности. .

...Заблудившийся солнечный зайчик вдруг вспрыгнул ей на плечо. Резко остановившись, она стала похожа на лодку, пришвартовавшуюся к кольцу, поросшему тиной... Река лю­дей обтекала ее, не мешая ее неподвижности и порыву.

...Улыбка еще мгновение освещала лицо девочки, затем пропала, слегка позолотив уголки губ и глубину зрачков...

...Поток людей, словно поняв, что нет больше причин охранять безмолвие и одиночество, подхватил, закружил, понес и выплюнул ее на перекрестке двух улиц...

Она минуту приходила в себя, подобно пловиу, которому неимоверным усилием удалось избежать водоворота перед водопадом... Людской поток тек сплошной рекой —лица сме­няли спины, спины сменялись лицами. В ее душе, несомненно, жил озорной котенок — он любопытно выглянул из карих глаз и даже попытался поймать лапкой какого-то спеша­щего по своим делам прохожего... «Брысь!» — подумала де- ночка и рассерженно тряхнула головой. Котенок недовольно убрал усатенькую мордочку, пристроился было вздремнуть, но тут же увлеченно принялся наблюдать за тем, как бе­гут серые облака в клочке неба, зажатом узкой и длинной Улицей. Предприняв пару тщетных попыток поймать об­лако, котенок все-таки свернулся клубочком и пушисто ^замурлыкал...

Улица, на которую течение выплюнуло девочку, была изо­гнута, подобно луку. Любопытствуя, что может прятать­ся за углом, у которого нет угла, она пошла по ней и оказа­лась перед величественной, массивной, но в то же время — необычайно воздушной аркой, украшенной непонятной формы барельефами.

Арка была глубокой, сродни тоннелю, и казалось, все ве­тры Великого Города собрались под ней, чтобы выпить по чашечке чая и поболтать минутку друг с другом. Какой-то шаловливый ветерок, обрадовавшись ее появлению, подхва­тил конец ее длинного легкого шарфа и попытался завязать с ней знакомство.

Котенок, только было мирно задремавший в глубине ее души, недовольно пошевелил ушами и, не просыпаясь, одними усами, пробормотал озорнику: «Подожди, не мешай, не ви­дишь, что ли, люди пытаются отдыхать...» Ветерок от­стал, подобрав с асфальта какую-то бумажку, оброненную кем-то еще с утра.

Перспектива, открывшаяся из-под закончившейся, нако­нец, арки, заставила его встрепенуться, стряхнуть с себя остатки сна и уставиться на мир во все свои огромные и любопытные глаза. Бескрайняя площадь, выложенная ква­дратными плитами, была обрамлена с трех сторон удиви­тельной красоты зданиями: зелень, золото, белизна и легкие оттенки пастели перемешивались и заставляли девочку ощу­щать себя Золушкой, на которую неотвратимо надвигается с каждой ступенью великолепный королевский дворец. Но глав­ным — самым удивительным — и непостижимым в этой картине был ангел с царским ликом, взмывший в серое бездон­ное небо на гранитной колонне, державшей, казалось, в равно­весии всю сложную воздушную перспективу площади.

Котенок еще раз пошевелил усами и уловил влажный за­пах реки, а чуть дальше— моря. Всей своей шкуркой он вдруг ощутил, как бьются волны о камни, шурша смешной пеной, как расходится вода под острыми килями судов, еще один вдох, и он поймал аромат рыбы, устало бьющейся в пакети­ках прибрежных, нет — вдолъбрежных рыбаков, забрасываю­щих свои тонкие удочки в темные толщи Великой Реки.

Лучуходящего солнца вдруг вспыхнул и отразился от чего- то золотого и острого — котенок повернул голову и вновь застыл в изумлении. Длинная вереница машин огибала при­чудливый островок парка, размеренно вползая на полувоз- фушный мост, напоминающий своим изяществом балерин Дега, когда единственный штрих, небрежный росчерк пера заставляют воспарить в сложнейшем па изящную фигурку в пачке... Мост был словно соткан из легких, небрежных, по- дузавершенныхлиний... Если площадь держалась колонной с царсяївенноликилі ангелом, то здесь центром композиции из зелени парка и тонкого черного кружева моста был золотой шпиль, расположенный чуть в глубине, за листьями и шумом фонтана.

Котенку стало любопытно — что еще держит своим золотом шпиль, какие еще чудеса приготовил ему этот сдер­жанный и неторопливый город, он торопился пробежать все его набережные, ткнуться носом и потереться шкуркой о каждое дерево, посидеть на всех его скамейках... Но девочке было страшно сделать шаг и покинуть такое уже, казалось бы, обжитое, надежное, исследованное пространство под аркой.

Мир, открывшийся ее взору, был иным, совершенно непо­хожим на все, ранее виденное и пережитое. Душа ее не могла попасть в тон торжественной строгости площади, цар­ственноликий ангел смущал, проникая всевидящим оком в глубины души: ей хотелось скрыть от него царящий в ней сумбур и трепет... Казалось, что стоит только сделать шаг, покинуть полутень каменного свода, и этот чуждый, но такой восхитительный мир захлестнет, перемелет, оце­нит и сочтет недостойной эту душу, столь чуждую его гар­монии и совершенству...

...Но мир манил... Любопытство и желание постепенно пересиливали страх... Медленно подняв ножку в туфельке на невысоком каблуке, зажмурив глаза и собрав в кулак всю свою салу воли, твердо повторяя про себя «Я не боюсь, но даже если яибоюсь, то мне все равно не страшно...», девочка осторож­но наступила на первый квадратик площади...

■■Ангел хранил безмолвие, хотя и не отводил от нее свое- ²⁰ пронзительного взгляда... Ангел парил над миром... Ангел все видел и понимал, но оставался бесстрастен всей своей ангельской душой... Квадратик был твердым и надежным, ^с Него можно было попытаться сделать следующий шаг...

Дворец надвигался, взор ангела уже скользил над ними, котенок шевелил усами, не доверяя порывам ветра с реки, ве­тер пах остро и раздражающе... Ветер обнимал девочку и па­дал к ее ногам... Затаив дыхание, стараясь быть как можно неприметнее, не нарушить гармонии неосторожным дыхани­ем, мелкими шажками она приблизилась к колонне, потрога­ла ладошкой ее основание — камень был холодным и чуть шершавым — и медленно, словно боясь рассеять чары, огляну­лась вокруг, поворачивая не только голову, но все тело...

Площадь, дворец, дворец, проем арки, дворец, вереница машин, парк, мост, блики реки, дворец... Над площадью — ангел в сером плотном небе... Воздух — влажный, пахнет водорослями, рыбой и сказкой... Голова кружится, сознание норовит потеряться... Нет, это не я, это не со мной, не здесь... Кружиться, еще, еще, закрыть глаза, дышать этим воздухом, слушать, слышать, пробовать его на вкус... Бы­стрее, быстрее, еще...

Девочка задохнулась, пошатнулась на квадратике площа­ди, прислонилась спиной к подножию колонны, поймав взгля­дом парящего в небе ангела, и остановилась, подобно взнуз­данным лошадям на портике пб-над аркой.

Котенок ошеломленно фыркал и возмущенно тряс ушами.

Ветер, свернувшийся у ее ног, воспрянул и растрепал ко­роткие темные волосы, посидел у нее на плече и помчался дальше по своим срочным делам...

Город был слишком огромным, слишком необычным, слишком насыщенным образами и запахами. Хотелось за­крыть глаза и просто брести по его вечным улочкам, открыв душу и разум его очищающим ветрам...

Впрочем, ничего другого и не оставалось. Передохнув под распростертыми крыльями ангела, девочка сделала попыт­ку пойти дальше...

Медленно, аккуратно и осторожно переступая с плитки на плитку, она приближалась к строгому дворцу. Без всякого нарочитого радушия, сдержанно и с достоинством, он рас­пахнул перед ней свои витые ворота, и она очутилась во внутреннем дворике. Прямо на нее, пристально и не мигая, в двенадцать пар смотрели львы самой причудливой раскра­ски, кажется, один был даже в клеточку, а другой — с алю­миниевыми крыльями, распростертыми за спиной... Каждое д^но сторожили голова льва и маленький ангел, а на крыше fauia настоящая вакханалия муз с лирами, причудливых аму­ров, странных созданий, удивительных фигур — ей сложно было понять, какие из этих созданий были реальными, а какие—лишь созданными ее задохнувшимся воображением... gee они на мгновение прекратили свои танцы и изучающе посмотрели на девочку, особенно пристально разглядывая слегка оробевшего и попытавшегося спрятаться котенка. Но спустя несколько секунд безумство жизни возобновилось, с крыши посыпались звуки арфы вперемешку с соленьми мор­скими брызгами и ароматом чешуи.

Осторожно пройдя мимо сказочных львов, девочка под­нялась по искусственному холмику к елям, росшим посредине двора. Ели охотно укрыли ее от последних любопытных взо­ров пляшущей братии и ласково подставили скамейку, стро­гое литье которой совпадало с рисунком витых решеток дворца...

Девочка, ошеломленная, смущенная, запутавшаяся в сво­их чувствах, с облегчением присела, пытаясь прийти в себя, собрать разбежавшиеся бесследно мысли, осознать происхо­дящее...

Она была в городе всего несколько часов, а казалось —уже целую жизнь. Она еще даже не начала узнавать его, а он уже оставил неизгладимый след, нарушил привычное восприятие мира, существующие связи между вещами, понятия «дозво­ленного» и «недозволенного» (понятия «хорошо» и «плохо» пока не существовали в ее душе, она еще жила на уровне табу, на уровне «можно» и «нельзя». Великий Город одним только ли­ком царственного ангела нарушил добрую толику существо­вавших «нельзя», положив основание тому, что-«прекрасно»). Город жил в ином измерении, измерении, в котором ей пред­стояло освоиться и которое ей предстояло впитать, поло­жить в основание иной жизни — жизни, где боль и радость переплетаются настолько тесно, что становятся неразрыв­ны. Полноту жизни, полноту мысли, полноту восприятия. Ей еще только предстояло увидеть и понять, насколько не­обыкновенна, прекрасна и непредсказуема жизнь, почувство­вать, попробовать и принять то, что есть только одна стоящая вещь — это постоянное движение вперед, движение Навстречу истинной жизни и истинной сущности...

Всему этому ее научит Великий Город и люди, которые приходят, остаются и умирают в нем... А пока она сидела под елями во внутреннем дворике Зимнего дворца, иусталый котенок, свернувшись клубочком, тихо посапывал, прикрыв лапкой нос, и шевелил во сне ушами, ловя сквозь сон отдален­ный плеск рыбы в Неве...

Подобная сказка может быть сочинена про любое место, которое дорого сердцу подростка или взрослого, обративше­гося за помощью. А можно — и просто про любое место, в котором человек мечтал бы оказаться. Главным с точки зре­ния психотерапии здесь является переплетение нескольких сюжетных линий.

Во-первых, это сам главный герой (в данном случае — девочка), который находится в состоянии жизненного поис­ка, затруднения, некоторого смятения чувств и смешения идеалов и целей.

Во-вторых, это движущие силы, помогающие вывести главного героя из равнодушного состояния. В данной сказке их несколько.

Прежде всего, это маленький котенок, живущий внутри девочки и символизирующий внутренние силы, скрытые ресурсы, неистребимое желание жить и наслаждаться жиз­нью, которое есть у каждого человека, но которое мы по каким-то непонятным причинам всегда пытаемся отодви­нуть даже не на второй план, а на какой-нибудь десятый или пятнадцатый. Котенок и его постоянно мелькающая любо­пытная мордочка показывают, что достаточно просто не ме­шать своему внутреннему стремлению к жизни вырваться наружу, дать возможность своим внутренним силам исце­лить нас и многие проблемы будут решены как бы сами со­бой, Одним решением не мешать самому себе жить. Решени ­ем не мешать себе удивляться жизни, радоваться и наслаж­даться ею.

Следующая движущая сила—это явления природы — сол­нечный зайчик, ветер, запах и шум моря. Как это ни баналь­но звучит, но многие проблемы человека связаны с тем, что он постоянно норовит забыть, что он существо не только со­циальное, но и, прежде всего, — биологическое.

Разрывая свою связь с природой:

— живя на двадцать пятом этаже (физиологи считают, qro наиболее благоприятной «высотой» для человеческой лсизни является высота большого дерева, то есть это макси- лум третий, много — четвертый этаж, селясь выше, человек подвергает свой организм постоянному подсознательному стрессу);

— передвигаясь на абсолютно не физиологичных для че­ловеческого организма скоростях;

— постоянно имея дело с потоками информации, достой­но обработать которые человеческая психика (не мозг, пси­хика) просто не в состоянии;

— человек разрывает те связи, которые дали и дают ему жизненные силы, благодаря которым он появился на свет и благодаря которым живет в настоящий момент.

Поэтому один из способов восстановления утраченного покоя — это «возвращение к природе». Не пугайтесь, это не значит, что вы должны надеть резиновые сапоги, сменить деловой костюм на костюм колхозника и приступить к сель­хозработам (хотя и это для разнообразия может оказаться полезным: физический труд, полноценный отдых, простое здоровое питание вкупе с отсутствием Интернета и мо­бильной связи в течение трех суток — лучшее лекарство от любой депрессии). Нет, это просто обозначает, что хотя бы иногда стоит вспоминать о том, что не все в этом мире создано только для человека и только человеком, но есть и явления нерукотворные — дождь, например, или цвету­щие каштаны, или чириканье воробьев в ближайшем скве­ре. Мы — не единственные обитатели планеты, и если хоть иногда вспоминать о том, что рядом живут и другие суще­ства, и обращать на них внимание, то это может стать своего рода выходом или началом выхода из самой безвыходной ситуации.

Третья сила — это покой, который может дать даже мега­полис. Это — своего рода послание ушедших поколений, то богатство мудрости и жизненного опыта, которое было на­коплено до нас и которое, если суметь им воспользоваться, Может стать вполне наглядной иллюстрацией того, что «и Это все пройдет», и может помочь определиться с приорите­тами — выбрать то, что действительно важно, и отделить его от суеты сует.

Мудрость поколений можно искать повсюду — в архитек­туре вековой давности, в произведениях искусства, в тех ж_е добрых старых народных сказках, в музыке, в фольклоре — словом, в том, что ближе тому или иному человеку. Важно правильно услышать и интерпретировать то, что хотели бы передать нам наши прапрабабушки и прапрадедушки.

В этой сказке есть еще одно, очень важное послание. Э, о идея покоя, который внутри нас. Вы помните, девочка сто­яла посреди Невского проспекта, который всегда напоми­нает по своей загруженности людьми эскалатор метро в час пик? И при этом — она ощущала себя в абсолютном уеди­нении (не в одиночестве — в уединении). Происходит ЭТО в силу ее погруженности в свой собственный внутренний мир. Это является наглядным примером того, что «счастье там, где мы».

Наше ощущение и восприятие мира во многом зависят от нашего внутреннего состояния. И если обстоятельства роковым образом постоянно складываются не в нашу пользу, то это говорит только о том, что нам пора остано­виться и заглянуть внутрь себя и разобраться с тем, что же там не так...

Таким образом, сказкотерапия применительно к подрост­кам и взрослым дает возможность не только обрести утра­ченную веру в чудо и в окончательную и бесповоротную победу добра, но и решить более насущные «жизнеоопреде- ляющие» проблемы — обрести внутренний покой, немного отстраниться от того, что причиняет боль, немного успоко­иться и отдохнуть и только потом продолжать свой путь...

Сказкотерапия помогает не только обрести внутренний мир и влияет на мироощущение «Внутреннего Ребенка» (Т.Д. Зинкевич-Естигнеева), но и помогает научиться пра­вильно выявлять и анализировать внутренние связи между явлениями, взаимовлияние между причинами и следствия­ми, понимать, видя следствия, истинные причины суще­ствующего положения вещей. А именно понимать взаимо­связь между:

• поведением человека и отношением к нему окружаю­щих;

• поступками человека и их последствиями для самого че­ловека и близких людей;

_г послушанием, и покоем и благополучием в семье;

• жизнью предков и участью потомков (влиянием ТОГО; что

Библия называет «грехами отцов», на жизнь их детей);

• способностью человека к пониманию и сопереживанию и благополучием окружающих;

• умением прощать и душевным покоем (Л.Д. Короткова),

Причем в сказке мы можем не только очень ясно видеть

гиязь между этими явлениями, но также иногда вполне явно видеть возможность того, как можно исправить ситуацию, если все-таки что-то было сделано не так.

Сказки, особенно если они все-таки рассказываются ро­дителями или придумываются вместе с ними, дают уникаль- яую возможность как подростку, так и его родителям сбли­зиться, ощутить свою душевную и духовную связь, лучше понять друг друга. Как говорит замечательный психолог Анастасия Самойлова, «сочинять вместе с ребенком полезно, потому что в такие моменты вы начинаете говорить общим языком, можете узнать тайные мысли и желания малыша. Пряча их за символами и метафорами, юный сказочник вну­тренне освобождается, а хитрый и внимательный родитель может разгадать тайные желания ребенка...». В приведенной цитате говорится о детях младшего школьного возраста, но еще более актуальным совместное «сочинительство» стано­вится в возрасте подростковом, когда подросток начинает внутренне закрываться от своих родителей, когда он начи­нает считать, что просить о помощи либо говорить о своих проблемах — это слабость, недостойная взрослого человека, каковым он себя считает и пытается заставить других при­знать свою состоятельность и автономность. Прежде всего это касается сверстников и родителей. Сказка позволяет ис­пользовать нехитрый, но чаще всего «срабатывающий» пси­хологический прием — дать собеседнику возможность рас­сказать о своих проблемах от лица «лучшего друга», в данном случае — сказочного персонажа.

Естественно, что выбор сказок и сюжетов должен соот­ветствовать возрастным особенностям ребенка, его интере­сам и уровню его интеллектуального развития. Возможно, это будет даже не сказка, а своего рода история — рассказ о каком-то киногерое или герое виртуальной игры, сочинение Недостающих деталей его жизни, того, что было и что будет с ним вне контекста фильма или игры. Можно предложить ребенку посмотреть на какую-то ситуацию глазами его лю­бимого героя и спросить, как бы он поступил в данном слу­чае и можно ли или нет так поступать и почему.

Вопрос «Почему?» вообще один из самых важных вопро­сов для понимания поведения и проблем человека, а под­ростка — в особенности. Причем в случае с подростком ответ на вопрос «Почему?» должен выслушиваться абсолютно бес­страстно, без поспешных и однозначных комментариев. Будьте готовы к тому, что в ответ вы можете услышать ну просто совершенно не то, что могли бы когда-нибудь предпо­ложить, однако если вы сможете действительно услышать ответ ребенка, то тогда многие проблемы могут стать гораздо более ясными, а следовательно, и близкими к разрешению.

Можно предложить ребенку пофантазировать на тему «А что, если вдруг... (мы очутимся на необитаемом острове; внезапно очутимся в Средневековье или в 3245 году; когда- нибудь попадем в Париж и т. д. в зависимости от того, о чем мечтает ваш ребенок или в какой ситуации, как вы предпо­лагаете, он боится однажды очутиться)» — если вам удастся при этом наладить душевный и эмоциональный контакт с ребенком, то приготовьтесь также услышать много интерес­ного и неожиданного.

Кстати, о душевном и эмоциональном контакте — нали­чие эмоционального контакта и взаимная психологическая расслабленность и отсутствие напряжения и натянутости между собеседниками являются одним из важнейших усло­вий успешности сказкотерапии. Душевный контакт с под­ростком невозможно наладить с бухты-барахты, нахрапом, волевыми методами. Идеальным, конечно, является никогда не терять его с вашим ребенком, но даже если во взаимоот­ношениях что-то разладилось, то стоит приложить все уси­лия, чтобы их восстановить. Как говорит одна из моих хоро­ших подруг: «Единственное, что я могу сделать для того, чтобы уберечь своих детей от влияния улицы, наркотиков, пьянства и прочих «прелестей» взрослой жизни, — это оста­ваться им другом. Это — единственный способ быть в курсе того, что происходит в их жизни и в их душах. Хотя, честное слово, иногда то, что там происходит, ужасно мне не нравит­ся, но мне многое приходится терпеть ради того, чтобы не

потерять их дружбу. В конце концов, я хочу, чтобы, когда ситуация действительно примет серьезный оборот, у них даже сомнений не возникало, к кому обратиться в первую очередь. Конечно же ко мне...»

Нельзя забывать и о том, что подростковый возраст — это время быстрых и кардинальных перемен в физиологии и психологии ребенка. Таких быстрых и таких существенных, что они становятся причиной подросткового кризиса. Со­гласно современному понятию кризиса в психологии, кри­зис — это необходимый этап развития личности человека (Э. ЭрикСон). Никто не виноват, и никто не несет ответ­ственности за сам кризис. Однако родители и окружающие ребенка взрослые ответственны за то, чтобы ребенок успеш­но преодолел этот кризис. Родители могут смягчить то труд­ное положение, в котором оказался ребенок, оказывая ему свою поддержку и мягко и ненавязчиво демонстрируя свою любовь и готовность помочь в случае необходимости (толь­ко не нужно путать готовность помочь с оказанием помощи несмотря ни на что).

Подростковый кризис вызван процессом дифференциа­ции внутренней и внешней стороны личности ребенка. Ре­бенок начинает осознавать и идентифицировать себя как самостоятельную личность, задается вопросами «Кто я?», «На что я годен? Что я могу? На что я способен?», «За что меня можно любить?». Именно в процессе и благодаря под­ростковому кризису в ребенке формируется стремление к самостоятельности, умение брать на себя ответственность за свои решения и поступки, способность анализировать ситуа­цию и формулировать свое собственное мнение по поводу происходящих вокруг него событий. Конечно, все это заме­чательно, но как быть родителям, которым приходится как- то ладить с ребенком в период его «обучения самостоятель­ности»? Возможно, когда способность отвечать за свои по­ступки сформируется окончательно, станет гораздо легче ладить с любимым чадом, но пока все это выражается лишь В тотальном нежелании делать так, как тебя просят, и отри­цании любых авторитетов...

Самое главное для родителей — пбмнить две вещи. Во- первых, кризис — это всего лишь этап, рано или поздно он пройдет, поэтому остается только смириться, переждать и постараться сделать все возможное для облегчения состоя­ния ребенка. А во-вторых, кризис, как это ни парадоксаль­но, — это благо для ребенка, один из этапов его взросления, главное, чтобы он не затянулся.

Во время кризиса ребенок становится особенно хрупким с психологической и душевной точки зрения. Ему'свойствен­но все ставить под сомнение и — прежде всего — собствен­ную ценность и значимость в этом мире в целом и для роди­телей в частности. Этот период характеризуется повышени­ем уровня тревожности, снижением самооценки; стремительно происходящие физические изменения тела ребенка вызывают нарушение телесного самовосприятия.

В этот момент очень важно, чтобы родители проявляли не только свою безусловную, не зависящую ни от каких об­стоятельств и достижений ребенка любовь к нему, но и де­монстрировали готовность к принятию ребенка таким, ка­кой он есть. Стремление родителей «подогнать» ребенка в соответствие с какими-то значимыми для родителей стан­дартами становится особенно опасным в подростковом воз­расте. Оно может сформировать у ребенка комплекс соб­ственной неполноценности, выработать представление о том, что его будут любить и принимать, что он будет хорош для семьи и родителей только в том случае, если он сделает то-то и то-то (добьется успеха, будет хорошо играть на скрип­ке, овладеет шестью иностранными языками ит. п.). То есть в ребенке может сформироваться представление о том, что принятие и любовь нужно и должно зарабатывать и если что-то сделаешь не так, то навсегда лишишься любви своих родителей...

Как бы мы ни хотели, чтобы наш ребенок воплотил в жизнь мечты, которые мы не сумели воплотить в своей, все- таки, думаю, ни один из нас не желает, чтобы его дочка или сын думали, что для нашей любви нужно что-то еще кроме того, что они наши родные и любимые дети. Поэтому хотя бы на период подросткового кризиса давайте попробуем не­множко умерить наши родительские амбиции и просто лю­бить нашего ребенка. Любить его только за то, что он — наш ребенок (ведь что бы ни случилось и что бы ни говорили окружающие, он ведь и в самом деле — самый замечатель­ный, самый красивый, самый умный и талантливый. Мы

ведь всегда это знали, так зачем же заставлять ребенка до­казывать это...).

Итак, чтобы помочь ребенку, нужно просто любить его, Ібьіть рядом, но не навязывать ни свое общество, ни свою йомощь, просто говорить и давать понять ему, что мы всег­да готовы вначале помочь, а уже потом разбираться в том, Почему и каким образом ребенок очутился в той или иной ситуации. Главная наша помощь состоит не е каких-то дей­ствиях, а в открытом выражении нашей любви к ребенку. Даже если эту любовь приходится выражать маленькими рорциями, почти что исподтишка и тайком. Несмотря на *А, все равно, мне наплевать!» ребенка, ему далеко не на- ідлевать.

Сказка может также стать одним из способов выражения солидарности взрослого ребенку, тропинкой, которую му­драя мама оставляет своему ребенку для того, чтобы через сказку и благодаря сказке он мог выразить то, что не может Сказать прямо...

Сказки помогают улучшить взаимоотношения не только «родителями, но и с окружающим миром, они дают возмож­ность «почувствовать и осознать свое место и свою «нуж­ность» в этом мире, свою необходимость для близких лю­дей», увидеть смысл в обычных, рутинных повседневных занятиях и вообще в повседневной жизни, в том, что окру­жает тебя каждый день. Подсознательно они учат самооб­ладанию и мужеству, учат не бояться трудностей, смело смо­треть в лицо неприятностям, которых все равно не удастся Избежать, преодолевать то плохое, что есть в каждом челове­ке, сдерживать свои эмоции.

Благодаря улучшению взаимоотношений с собой и ми­ром снижается уровень тревожности, особенно подсозна­тельных страхов и опасений подростка, а следовательно,

• Опекается его агрессивность, смягчается процесс социаль­ной адаптации в мире взрослых, уходят или становятся го­раздо реже приступы беспричинной обидчивости, меланхо- .йии, отчаяния, смягчается чувство тотальной «нелюбимо- СТИ» («Меня никто не любит, и я никому не нужен»).

Еще очень важным является тот факт, что сказка позволя­ет дать выход отрицательной энергии, переполняющей ре­бенка, выход его раздражению, обиде, ненависти, агрессии, гневу. Выход «безопасный», не грозящий разрушить ничьи взаимоотношения, но тем не менее необходимый, так как постоянно бурля в душе ребенка, негативные эмоции оказы­вают разрушающее действие на него самого. Невысказанные боль, обида, раздражение, непрощенне разъедают душу по­добно кислоте, с ними обязательно «нужно что-то делать». Сказка дает возможность «что-то сделать» и «куда-то выплес­нуть» асоциальные желания, раздирающие душу ребенка: желание навредить всем подряд, крайнюю степень неприя­тия и отрицательного отношения к кому-либо, желание уни­чтожить.

Все это становится возможным благодаря тому, что в сказ­ке персонажи могут говорить нашими устами и испытывать наши эмоции, но между тем они могут поступать так, как мы сами никогда бы не поступили, не смогли бы поступить.

Кроме того, сказка, повторюсь еще раз, дает возможность «прожить до конца» деструктивную ситуацию (ведь это сказ­ка, она придумана, а значит — ничего страшного, если я открою эту страшную дверь и посмотрю, что за ней), а это значит — лишить ее власти над человеком, освободиться от нее, как от навязчивого кошмара, досмотренного до счаст­ливого конца.

Далее мы приводим не сказку, но одно, как нам кажется, очень полезное тренинговое упражнение, использующее скрытые ресурсы психологической сказки. Идея упражнения взята из книги И.В. Вачкова «Сказкотерапия. Развитие само­сознания через психологическую сказку». Называется это упражнение «Выбор пристанища для души». Использовать данное упражнение можно не только во время психологиче­ского консультирования, но и, что очень важно, в качест ве игры там, где собираются несколько подростков, среди кото­рых и ваше чадо (например, на дне рождения и г. п.).

Это упражнение или игра помогают подростку не только заглянуть в свой внутренний мир, но еще и попытаться в словесной форме выразить свое ощущение самого себя. Во время игры подросткам нужно будет не только сформулиро­вать свое ощущение самого себя, но и посмотреть вокруг, на тех, кто рядом с ним, и, возможно, увидеть что-то новое в своих приятелях.