Глава седьмая ПРИРОДА ЗАКОНОМЕРНОСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ И ПРОБЛЕМА НОМОГРАФИИ И ИДИОГРАФИЙ B СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ НАУКАХ

Т[аким] о[бразом] совершенно ясно, что один принцип причинности не позволяет разрешить научно-позпа- вательпой задачи. И если эти задачи разрешаются, то лишь потому, что помимо причинной зависимости действительности присущи еще и иные структурные онтологические свойства. Опираясь не только на припцпп причинности, но и на них, пользуясь одновременно целой системой методологпчсскпх правил, наука и дает тот систематически схематизированный образ действительности, о котором мы говорили выше, который позволяет нам ориентироваться в конкретной действительности и понимать ее. Такую систематическую схематизацию действительности при изучении ее неизбежно допускает каждая наука^{[73] [74]}. Ho характер схематизации, применяемый отдельными пауками, различен. B зависимости от типа такой схематизации различаются и классифицпру- ются и сами науки каждой данной группы их, занятой изучепием определенной области бытия. Фактическое развитие пауки показывает, что в области изучения социального хозяйства возможны два осиовпые типа подхода к нему, и следовательпо к его схематизации. Первый из них характеризуется ориентацией па изучение общего, типичного, второй же, наоборот,— на изучение индивидуального. Соответственно первый тип пауки получил наименование помографической, а второй — идио- графической пауки^[75]. B настоящей главе мы рассмотрим общие предпосылки п методологические основы номографического п идиографического научного знания социального хозяйства.

Каждая отдельпая наука стропт свою систему свойственных ей специфических понятий. Всякое понятие выражает собой известную сумму знаний. Ho т[ак] к[ак] знание выражается всегда в суждении, то каждое понятие по своему теоретико-познавательному существу представляет собой сокращенное суждение или комплекс сгущепных суждений^{[76] [77]. По своему содержанию понятия могут быть общими или индивидуальными. Наука, опирающаяся на систему общих понятий и является номографической наукой.}

Ho содержанием понятия, как и всякого суждения, является сама действительность. Поэтому если мы говорим об общих попятиях и можем образовывать их, то это значит, что элементы общего, типичного должны быть п в самой действительности. Однако вьппе мы говорили, что всякое конкретпое явление действительности как таковое индивидуально. Отсюда возникает труднейший вопрос первостепенного значения для методологии всякой, и в том числе социально-экономической, науки: какова же природа общего, как возможно образование общих паучных попятий и в чем оно состоит?

Дифференцируя и познавая действительность, мы впдим, что каждое явленпе этой действительности характеризуется сочетанием известного комплекса признаков, как форма, объем, вес, цвет, тяжесть п т. д. како- го-лпбо физического явления, местоположение, размеры, строение капиталов, род функции и т. д. какого-либо хозяйственного предприятия, время возпикновения, сфера распространения, иптенсивность выражения, длитель- пость п т. д. экономического крпзиса. Поэтому о каком-либо явлении A¹ можно сказать, что оно есть F(a, b, с, d, e, / и т. д.).

Мы уже знаем, что каждое явление действительности, взятое во всей копкретной полноте этих своих признаков, индивидуально и отлично от всякого другого явления. Ho это не значит, что оно отлично от пего абсолютно во всех признаках. Если мы усматриваем, что яв- леппе Л¹, представляющее собой F(a, Ь, с, d_% e_y /) и явление Л¹¹, представляющее F(a, Ь_у с, g, h, i), различны между собой, то мы вмссте с тем усматриваем, что они различпы лпшь потому, что различны их некоторые прп-

знаки: в то время как явлешпо А^т помимо признаков я, b, с свойственны признаки d, e, /, явлению A^u помимо признаков а, 6, с свойственпы признаки g, h, i. Ho признаки а, 6, с, свойственны тому и другому явлению. Т[аким] о[бразом], при расчленении A¹ и A^u на составляющие их признаки о них нельзя просто сказать, что явления эти различны.

Т[аким] о[бразом], общее понятие предполагает, что онтологически самой действительности присущп элементы не только различия, но и тожества. И общим понятием является то понятие, которое фиксирует именно эти тожественные элементы действительности, которое имеет в виду общие, типичные явления ее. Однако эта концепция общего и общих понятий может вызвать серьезпые возражения, и ддя предупреждения их она требует дальнейших пояснений. Из предыдущего ясно, что она опирается на признание наличия общих элементов или общих признаков в составе всего комплекса признаков самих явлений действительности. Ho ведь каждый признак явления, например форма, объем, цвет и т. д., есть тоже явление действительности π, следовательно, как таковое, взятое во всей полноте составляющих его признаков, в свою очередь индивидуально п ие может быть тожественно с каким-либо другпЖ явлепием. И т[ак] к [ак] это рассуждение приложимЬ к любому признаку явления, то отсюда, по-видимому, выясняется несовместимость общего и частного или индивидуального, в действительности. И однако это не так.

Итак, в основе общих понятий онтологически лежит наличие общих признаков различных явлений. Образование общих понятий есть продукт разложения явлений на слагающие ux признаки и абстракции от индивидуальных, особенных признаков явлений. Абстракция может иметь разную степень. B соответствии с этим и общие понятия имеют различную степень общности. Так, абстрагируясь от индивидуальных признаков, мы образуем общие понятия «фрапцуз», «немец»; «итальянец» и т. д. Абстрагируясь от ряда других признаков и поднимаясь па более высокую ступень абстракции, мы образуем более общее понятие «европеец». Еще более общими п абстрактными понятиями будут понятия «человек», «животное», «организм» и т. д. Отсюда ясно, что, поднимаясь все выше и выше по пути абстракции, мы движемся по иерархической лестнице общих понятий от ме- iiee общих к более (повтор) общим и абстрактным. Причем, всякое более общее понятие по отношению к входящим в него мепее общим понятиям является понятием родовым, а менее общее в отношении к более общему — понятием видовым.

Ho эта иерархическая структура строеппя п соотношения общих понятий вскрывает в абстракции как методе образования общих попятий такие стороны, которые вызывают резкие возражения против всей теории абстракции^[78]. Если всякое более общее понятие получа- етсй йз менее общих путем абстрагирования от всех по- вых и новых прпзнаков, то естественно, что чем более общее понятне мы берем, тем больший объем и тем меньшее содержание у него мы паходнм. Следовательно, поднимаясь по ступеням абстракции, наука движется к все более и более бледным и бессодержательным образам. Она неудержимо удаляется от действительпости. Ho если это так, то какую же иаучно-познавательную поло- жительпую фупкцию могут нести эти общие понятия, образуемые на основе простого отметания все новых и новых черт действительности? Каким образом в результате простого забвения и игнорирования этих черт наука, оперирующая такими понятиями, может тем не менее способствовать познанию этой же самой действительности? Ведь кажется совершенно ясно, что если общие понятия образуются путем постепенного отметания всего особенного, то обратное восстановление этих особенных черт означало бы вместе с тем разрушение прежнего общего понятия. Ho этого мало: само общее понятие, очевидно, не дает никакой возможности вывести из пего указанных моментов особенного.

Bce эти затруднения, на которые наталкивается теория общих понятий как теория абстракции, вытекают из того, что теория абстракции по существу и сохраняет в качестве своей основы положения логики п метафизики Аристотеля. Вслед за ним теория абстракции рассматривает общее понятие как указание на свойства вещей, субстанции (Dingbegriffe) и низводит понятие об отношении (Funktionsbegriffe) до подчиненного положения^[79]. B действительности же если мы где и встречаем понятия, которые образуются согласно правилам традиционной логики, то лишь в описательных и классифицирующих науках. Точные науки, науки, выявляющие связи явлений и дающие объяснение этих явлений, работают пе с попятиямп вещей, а с понятиями отпошеиий. Поэтому они пе могут опираться п пе опираются на теорию абстракции, не могут ставить понятия отношения в подчиненное положение по сравнению с понятием вещи.

Должны ли мы признать все указанные недостатки теорни абстракции? Должны ли мы согласиться с указанным противопоставлением понятия вещей и понятия отношений, призпать преимущество вторых и по крайней мере частично отказаться от теории понятий как теорпи абстракцип? Или же мы можем дать теорип абстракции такую интерпретацию, при которой ее недостатки, указанные выше, в значительной мере представляются кажущпмпся?

Уже выше мы локазали, что наше знание есть всегда знание не о вещах как таковых, а лишь об отношениях. IIo отношение всегда предполагает то, между чем оно устанавливается. И мы не можем указать и установить такого отношения, которое бы одновременно не предполагало терминов, элементов, об отношении которых идет речь. И если вещами и понятием вещей считать то, между чем устанавливается отношение, тогда нужно признать, что понятия вещи и отношения соотносительны.

Ho вещи, которые служат терминами отношений, не являются чем-то субстанциональпо монолитным и простым. Когда мы берем в качестве объекта анализа ту или другую вещь, бывшую термином отпошення, то, называя ее, мы разлагаем ее, и наше знание о пей неизбежно выражается в виде отношения, и в частности в виде отношения между теми элементами, на которые была разложена вещь, служившая ранее лишь термином отношения. Т[аким] о[бразом] то, что выступало раньше как вещь, тем самым в процессе знания разлагается на отношения. Ho значит ли это, что мы совершенно освобождаемся от категории вещи? Такого результата мы пе имеем никогда, т[ак] к[ак] отношения, на которые разлагается нами та или иная вещь, в свою очередь опираются на какие-то свои термины, предполагают