ИНДОЕВРОПЕЙСКИЙ СУФФИКС *-men- / *-тбп- В СЛАВЯНСКОЙ ТОПОНИМИКЕ
(Происхождение названия оз. Ильмень)
В последние годы в области изучения славянской топонимики произошли значительные сдвиги. И дело здесь не только в резком увеличении количества топонимических исследований, но (и это главное) в качественно ином подходе к анализируемому материалу.
Прежде преимущественное внимание очень часто уделялось выявлению корня того или иного топонима. Если искомый корень отсутствовал в славянских языках, то данный топоним объявлялся заимствованным, а его корень отыскивался в финских, иранских, балтийских и других языках. В результате значительная часть топонимов славянского происхождения была отнесена к числу иноязычных заимствований. Так, например, А. И. Соболевский в ряде своих работ чуть ли не всю топонимику Южной и Средней России пытался объяснить, опираясь на материал иран-ского (скифского) языка. При этом он исходил из следующих (весьма сомнительных) положений: «Славяне нигде в тех местах, где теперь живут, не автохтоны; на пространстве от Дуная и Эльбы до Волги они заняли территорию другого народа и вместе с нею получили от этого народа названия рек, озер и т. п. (отчасти в переводе, но главным образом в их древнем виде. —Ю. О.)» [166, XXVI, I]. Этимологические и топонимические исследования А. И. Соболевского неоднократно подвергались резкой критике (из последних работ см.: [187, 25-27]). Но самый принцип объяснять все и вся заимствованием получил широкое распространение и у других исследователей. Так, например, в одной из работ начала XX в. утверждалось, что значительная часть гидронимов не только России, но и Западной Европы (Острава, Морава, Драва, Лаба и др.) имеет финское происхождение [130, 38-41, 140 и др.]. Не более убедительными были зачастую и те исследования, которые объясняли славянскую топонимику, исходя из славянского языкового материала. В этих работах особенно часто нарушался хронологический принцип: древнейшие по своей структуре образования получали истолкование на базе сравнительно позднего состояния славянских языков.Работы таких исследователей, как Р.
Траутман, Ст. Роспонд, В. Н. Топоров, О. Н. Трубачев, В. А. Никонов и др., существенно отличаются по своему научному уровню от прежних, зачастую наивных, «корневых» этимологий славянских топонимов. В новых работах важнейшее место уделяется анализу словообразовательных типов в топонимике.Значение словообразовательного анализа в топонимических исследованиях особенно возросло в послевоенные годы. Требование системного изучения топонимики стало одним из самых важных условий работы в этой области. «Всегда ошибочно, — писал В. А. Никонов, — этимологизировать любое изолированное название вне его топоними-ческого ряда... Топонимы не возникают поодиночке, и понять их можно, лишь исследуя топонимическую систему» [126, 23]. Анализ словообразовательной структуры топонимических названий, изучение часто встречающихся формантов дают, как правило, более значительные результаты, чем чисто лексический или семантический анализ отдельно взятых, изолированных топонимов [151, 171]. С другой стороны, системное изучение древнейшей славянской топонимики, в свою очередь, дает богатый материал для реконструкции таких архаических особенностей словообразования, которые могли быть частично или полностью утрачены даже в самых древних памятниках славянской письменнос- ти. Именно в этом отношении исключительный интерес представляет целый ряд словообразовательных вопросов, связанных с происхождением названия оз. Ильмень.
Несмотря на отсутствие специальных работ, посвященных происхождению гидронима Ильмень, вопрос этот уже давно привлекал к себе внимание исследователей. Было высказано немало различных гипотез, касающихся не только новгородского Ильмень-озера, но также и апел- лятива ильмень, широко распространенного в разных говорах русского языка. Высказывалось предположение о том, что слово ильмень — греческое заимствование (<— AL[J.VY) 'озеро', 'пруд', 'болото') или видоизменение также греческого по своему происхождению слова лиман (см.: [4, 122]; Пр., I, 268). Предполагалось также, что слова лиман и ильмень являются исконно родственными: первое из них греческого, а второе славянского происхождения [73, I, 246-247].
Славянское происхождение гидронима Ильмень предполагает также гипотеза, предложенная Р. Экбломом, согласно которой данное слово состоит из корня ил- и суффикса -мень [237, 19-20]. Однако все эти зачастую интересные сопоставления и объяснения не учитывают одного весьма существенного факта: в древнейших памятниках название новгородского озера засвидетельствовано в двух формах: Илмень и Илмерь. Ни одна из указанных выше гипотез не могла объяснить происхождения второй (несомненно древней) формы. Именно это обстоятельство и привело к окончательному утверждению финской гипотезы , согласно которой Илмерь — заимствование из фин. Ilmajarvi (см.: [150, 4; 397а, 373; 316, 15; 399, 22; 153, 9; 156, 70; 161, 48], и др.). Финское слово ilma означает 'воздух', 'ветер', '(не)погода'. Название озер Ilmajarvi часто встречается в области Выборга, а в районе оз. Ильмень в древнейшее время, как известно, жили финские племена. Все это, казалось бы, делает гипотезу о финском происхождении наименования оз. Ильмень весьма прав-доподобной. Однако, несмотря на свою кажущуюся убедительность, гипотеза эта имеет целый ряд серьезных недостатков.Еще Я. К. Грот писал, что наличие слова ильмень как нарицательного заставляет отказаться от предположения о финском происхождении гидронима Ильмень [73,1,246]. Основательность этого возражения, видимо, хорошо сознавал М. Фасмер, который пытался объяснить наличие апеллятива ильмень тем, что гидроним Ильмень был распространен в результате новгородской колонизации и таким образом превратился в нарицательное имя (Vas., I, 479). Объяснение М. Фасмера трудно признать удовлетворительным. Хорошо известно, что новгородская колонизация была направлена на север и на восток, а областное слово ильмень типично как раз не для северных, а для южных диалектов русского языка. Едва ли фактами новгородской колони-зации можно объяснить наличие более 100 гидронимов Ильмень, раз-бросанных на обширной территории от Новгорода до Терека и от Херсона до Саратова и Оренбурга, включая районы Воронежа, Тамбова, Харькова и т.
д. [54,139-143]. Ильмень как гидроним и как имя нарицательное является, видимо, достаточно древним в южных районах европейской части СССР. Так, в «Книге Большому чертежу» (1627 г.), источники которой восходят к еще более древнему времени, несколько раз говорится о том, что р. Днепр впадает в «проливу морскую в Ильмень» [99, 96,111]. Вообще в районе Черного и Азовского морей слово ильмень встречается очень часто, причем нередко оно смешивается по значению со словом лиман. Все эти факты плохо согласуются с предположением о финском происхождении гидронима Ильмень.Но наиболее слабой в этой гипотезе является ее фонетическая сторона. Финское слово jarvi и его фонетические варианты не давали в славянских (русских) заимствованиях -ерь (ср.: Илмерь). Среди много-численных заимствований финских наименований озер русского Севера можно выделить несколько основных типов. Чаще всего первая половина финского гидронима остается без перевода, а слово jarvi переводится словом озеро: Коткозеро <— фин. Kotkajarvi 'Орлиное озеро', Кукозеро фин. Kukkojarvi 'Петушиное озеро'. Подобными же образованиями являются Перт озеро, Сегозеро, Выгозеро, Шуезеро, Са- езеро, Енозеро, Сергозеро и мн. др. Все они переводят вторую половину финского наименования (-jarvi) словом озеро (езеро). М. Фасмер приводит в своей работе [397а] свыше 120 таких заимствований. На самом деле их значительно больше, особенно в Архангельской области, Карелии и на Кольском полуострове. Второй тип заимствований также сохраняет без перевода первую половину финского (или дофинского) наименования; слово jarvi или озеро у заимствований этого типа вообще отсутствует: оз. Кенто, Сула, Тулос и т. п. Третий тип образуют полные переводы финских наименований: Воронье озеро, Каменное озеро и др. Наконец, четвертый тип заимствований оставляет без перевода обе по-ловины финского наименования. Здесь возможны различные варианты. На Карельском перешейке и в более южных областях фин. -jarvi передается посредством -ярей. Толваярви, Юляярви, Ялваярви, Янись- ярви.
В районе Эстонии вместо -ярви обычно встречается -яре или -ярее (передача эст. -jarv), на Кольском полуострове засвидетельствована форма -явр, передающая соответствующую карельскую диалектную форму -javr: Репьявр, Чилиявр, Шурьявр. Третий и четвертый типы иногда сосуществуют параллельно: Хейнаярви, или Сенное озеро, Кивияр- ви, или Каменное озеро. Среди сотен примеров, относящихся к четырем перечисленным типам, нет ни одного случая передачи финского -jarvi (или его фонетических вариантов) посредством -ерь или -гьрь. Именно поэтому М. Фасмер, доказывая возможность заимствования Илмерь Ilmajarvi, вынужден ссылаться на единственный пример Сереггьрь, а в случае с Селигером — на Илмерь [397а, 369, 373]. При этом М. Фасмер допускает одну весьма существенную фонетическую неточность: желая, видимо, сблизить два наименования, он всюду пишет Илмгьръ (как Сереггьръ. — См.: Vas., I, 479; II, 605, [397а, 369]) вопреки обычному написанию Илмерь (форма, засвидетельствованная в Лаврентьевской летописи и во всех остальных древних источниках). Ссылка на Сереггьръ не может считаться убедительной и потому, что гипотеза о финском происхождении этого гидронима также вызывает серьезные затруднения при своем обосновании.Во-первых, до сих пор не объяснено отсутствие палатализации у данного названия при наличии ее в форме Селижаровка. А. И. Соболевский пытался устранить это противоречие предположением о том, что данные гидронимы были заимствованы из финского языка дважды: первый раз — до завершения процесса палатализации (Селижаровка) и второй раз — значительно позднее, когда этот процесс был уже завершен [165, 97-98]. Однако при таком объяснении возникают новые затруднения фонетического характера: как объяснить наличие полногласия в форме Серегіьрь? Еще М. Фасмер отметил, что финские заимствования обычно не дают полногласия: Karkijarvi —> Кергозеро, *Telkijarvi — Телъгозеро и т. п. [397а, 380]. Такие примеры, как Сяргозеро (2 гидронима), Сергозеро (2 гидронима), Сергоручей [397а, 376, 394, 409-410, 427], говорят о том, что если считать Серегіьрь финским заимствованием, то его нельзя рассматривать как заимствование позднее.
Предполагаемая передача -jarvi посредством -гъръ также является весьма сомнительной, не учитывающей возможности фонетической субституции при контактах с финским языковым субстратом. Фин. ja-вjarvi представляет собой слог с открытым гласным, передаваемым, как правило, посредством я-. В то же время д.-рус. п> являлся закрытым гласным, что также плохо согласуется с предположением о передаче фин. -jarvi посредством -гьрь (указано Б. А. Лариным). Наконец, вопрос о конкретном происхождении гидронима Серегіьрь до сих пор не решен и самими сторонниками финской гипотезы. Так, А. Л. Погодин предполагал, что Селигеръ восходит к фин. Selkajarvi 'высоко расположенное озеро' [150, 5], а Я. Калима считал, что Серегіьрь <— фин. Sarkijarvi (фин. sarki 'плотва, сорога' [260, 262]). Первое объяснение принимает А. И. Попов, категорически отвергая второе. Не менее категорически М. Фасмер отвергает первое толкование, решительно примыкая ко второму (см.: [400, 16; 397а, 369]; Vas., II, 605). Все эти факты говорят о том, что ссылки на гидроним Серегіьрь при обосновании финского происхождения названия оз. Илмерь (Илменъ) не могут быть признаны убедительными. В то же время приведенные выше многочисленные примеры передачи фин. ja- посредством я- говорят против возведения Илмерь к фин. Ilmajarvi. Правда, большинство рассмотренных примеров относится к довольно поздним заимствованиям, ибо Архангельская и Ленинградская области, Карельский перешеек и Кольский полуостров были сравнительно недавно заселены русскими. Однако если говорить о топонимике Новгородской области, то здесь воооще бросается в глаза крайне незначительный процент географических названий финского происхождения. Это обстоятельство неоднократно отмечалось в литературе (см.: [3976, 373; 152, II, 542]). Среди гидронимов Новгородской области, относящихся к числу немногочисленных финских заимствований, следует прежде всего выделить Ярбозеро. Вряд ли можно сомневаться в значительной древности данного тавтологического наименования. Вторая часть этого интересного гидронима (-озеро) представляет собой перевод-объяснение первой его части (Ярб- фин. jarvi или jarv). Подобные явления встречаются в топонимике довольно часто. Так, например, английский топоним Torpenhow представляет собой кельт. *Тог 'холм', поясненный посредством реп 'холм'. Когда топоним *Тогреп утратил свою ясность, он был вторично расширен посредством д.-норв. how 'холм' (—> Torpenhow [371, 50]). Подобного рода случай семантической редупликации имел место и в примере с Ярбозеро, где передача фин. jarv(i) посредством ярб- не вызывает ни малейших сомнений [397а, 384]. Таким образом, в раз-личное время и на разных территориях фин. jarvi и другие формы этого слова давали в русском (славянском) языке -ярви, -ярее, -яре, -ярб, -явр, -яур. И ни одного случая с -ерь или -іьрь, кроме предполагаемых Илмерь <— Ilmajarvi и Сереггърь <— Sarkijarvi или Selkajarvi.Единственным из финских языков, имеющих форму более или менее близкую к рус. -ерь, -іьрь, является марийский язык (jar, jer [50, I, 132]). Однако хорошо известно, что древние славяне столкнулись в районе оз. Ильмень с западными, а не с восточными финскими племенами. Поэтому ссылки на марийскую форму [161, 48] не могут иметь доказательной силы при рассмотрении вопроса о происхождении гидронима Ильмень.
Та легкость, с которой обычно устанавливается финское происхождение названия оз. Ильмень, особенно ясно выступает в примерах иного объяснения: Итеръ <— фин. yli-meri 'верхнее море' или <— ilmeinen 'открытый', 'широкий' [73,1, 246]. В настоящее время эти объяснения отвергнуты (собственно, их признавал неверными еще Я. К. Грот), но они наглядно свидетельствуют о том, что возможности различных гипотез о заимствовании практически почти безграничны. Не менее убедительно можно было бы «доказать», например, германское происхождение гидронима Илмерь, сославшись на с.-в.-н. ilme 'вяз' и д.-в.-н. meri 'море', 'озеро'. В фонетическом отношении это «объяснение» выглядело бы даже более правдоподобным, чем гипотеза о происхождении рас -сматриваемого гидронима из фин. Ilmajarvi. Кстати, не очень давно в варшавской газете «Русский голос» (1960. — № 10. — 1 авг. — С. 8) появилась большая статья А. Жеваковой «Египтяне и старая Русь в свете некоторых новых исторических данных». В этой статье с полной се-рьезностью «доказывается», что гидроним Илмерь, несомненно... египетского происхождения (!) так же, как Пермь, Яуза, Русь, Изборск и целый ряд других топонимов, причем в египетском языке автор отыскивает вполне правдоподобные в семантическом отношении «соответствия». Конечно, на такого рода примерах можно было бы и не останавливаться, если бы они не служили яркой иллюстрацией легкости, с которой зачастую могут этимологизироваться слова в тех случаях, когда предполагается факт иноязычного заимствования.
Наконец, ни одна из предложенных до сих пор гипотез не объяснила удовлетворительным образом наличия двух параллельных форм гидронима Илмерь — Илмень. Р. Экблом, сопоставивший Илменъ с иль, вообще не объясняет формы Илмерь. М. Фасмер одно время считал, что обе формы имеют различное происхождение: Илмерь — из финского, Илменъ — из греческого. Позднее он отказался от этой точки зрения, высказав предположение о том, что древняя форма финского проис-хождения Илмерь изменилась в Илменъ в результате русского «чередования суффиксов» (Suffixtausch [397а, 373]). Такое объяснение очень трудно признать убедительным уже потому, что в столь позднее время (XIV-XV вв.?) чередование суффиксов *-men-/*-тег- (как и простых суффиксальных -п- / -г-) давно утратило свою продуктивность в русском языке. А. И. Попов ошибочно полагает, что форма Илмерь была вытеснена формой Ил(ъ)мень лишь в XVI в. н. э. [156, 70]. Однако, например, в Радзивилловском списке Лаврентьевской летописи стоит форма Ильмень [155, I, 6]. В Псковской, Софийской I, Новгородской IV, Львовской и других летописях также неоднократно встречается форма Ильмень. Поскольку летописная традиция опирается, как правило, на более ранние рукописные списки (XI—XIII вв.), древность формы Илменъ не может вызывать никаких сомнений. В западноевропейской картографии первой половины XVI в., также опирающейся на более древние источники, засвидетельствованы многочисленные примеры написания типа Ilmen (Ylmen) lacus, Ilmen See и т. п. (см.: [115, карты, IX,XII, XIV, XXVI; 307, В1. 4]). Под именем Ilmen lacus упоминается данное озеро и у А. Гваньини [247, 5]. В то же время форму Илмерь (наряду с Илмень) приводит, кажется, только С. Герберштейн [249, 2, 72, 75]. Это, разумеется, не говорит о меньшей древности формы Илмерь. Однако данные письменных источников определенно говорят о том, что уже в самых древних свидетельствах рассматриваемый гидроним встречается в двух параллельных формах: Илмерь и Илменъ. Наличие апеллятива ильмень и многочисленных производных типа Ильменка, Ильменец и т. п. [54, 139] при отсутствии производных подобного рода у формы Илмерь также весьма знаменательно, поскольку значительная древность названий небольших озер, рек и речек общеизвестна.
Таким образом, финская гипотеза не в состоянии объяснить наличие двух параллельных наименований оз. Ильмень. Не меньше затруднений вызывает и наличие апеллятива ильмень. Вот что по этому поводу пишет А. И. Попов: «Вряд ли здесь обошлось в некоторых случаях без влияния названия новгородского Ильменя. Однако дело обстоит несравненно сложнее, и, безусловно, можно считать несомненным участие в нем слова ил, причем нарицательное ильмень образовано, как сухмень, узмень и т. п. Весьма вероятно также и наличие влияния со стороны такого слова греческого происхождения, как лиман, лименъ и т. п. Точный ход развития неясен» [156, 70]. Действительно, в некоторых случаях из указанных выше ста с лишним гидронимов Ильмень и множества апеллятивов влияние новгородского Ильменя можно вслед за А. И. Поповым признать вероятным. Несомненная связь со словом ил, которую признает и А. И. Попов, так же, как будет показано ниже, является, по-видимому, бесспорной. Влияние Д.-греч. XtfJLVTj 'болото', 'озеро', Хер.T)v 'гавань' и др. в южных районах России тоже следует признать весьма возможным. Однако это влияние могло иметь место лишь в том случае, если в русском языке уже было свое слово ильмень, так как фонетически н.-греч. XtjjLvvj (limni) или Ai[aY]v (limin) не могло дать ильмень. Предполагать же два различных источника для апел- лятива ильмень (финский и греческий) вряд ли допустимо. Результатом контаминации форм ильмень и XI|AY)V могли явиться д.-рус. л ймень и лиміьнь 'лиман' (Срезн., II, 22). Во всяком случае из приведенного выше высказывания А. И. Попова следует естественный вывод: даже сторонники финской гипотезы признают, что многочисленные русские формы гидронима и апеллятива ильмень не могут "быть объяснены из фин. Ilmajarvi. Недаром М. Фасмер пытался когда-то возвести форму Илмерь
к финскому, а Илмень — к греческому источнику.
* * *
Еще Р. Экблом, сопоставивший форму Ильмень с ил, ссылался при этом на оз. Тихмень (на Валдае), а также на рус. диал. хильмень, глух- мень и сухмень [237, 19]. Разумеется, изолированные сопоставления сами по себе не могут быть признаны убедительными. Поэтому М. Фасмер категорически отвергает гипотезу Р. Экблома (Vas., I, 479). Между тем словообразовательный анализ рус. ильмень и других славянских образований с суффиксом *-теп- подтверждает правильность сопоставлений, выдвинутых Р. Экбломом.
В предыдущих главах уже рассматривался вопрос об и.-е. образованиях с суффиксом *-теп-. В славянских языках (как, например, и в латинском) большая часть этих образований относится к среднему роду: чеш. brittle, pisme, rame, sime, jme, pleme, teme, vyme; пол. siemi$, znami$, strzemie, vymif; болг. брёме, сёме, йме, теме, стрёме; рус. бремя, время, семя, племя, имя, знамя, стремя, темя, вымя и др. Та же картина наблюдается и в других славянских языках. Однако среди славянских образований с суффиксом *-men- (*-mon) немало имеется также и слов мужского рода: чеш. kamen, plamen, strumen, pramen (об этимологии этого слова см.: [132]), kremen, (s)trmen; пол. plomieri, strumien, krzemieri, promien; срб.-х. камён, пламён, кремён, стрёмен, прамён; рус. камень, пламень, рамень (ж. р., этимология слова изложена в гл. VII; см. также: [140]), стремень, кремень; укр. камінь, поломінь, кремінь; ст.-сл. К л, ила и кл.иєнь, плдлча и плл.иєнь, прл.иень. гачь.иень и др. Индоевропейское происхождение перечисленных образований подтверждается, например, следующими соответствиями: ст.-сл. КДЛМА (< *kamon), род. п. КАЛХЄ- не— д.-инд. a<;man 'камень', 'скала', 'небо' — д.-греч. axp.ojv 'наковальня' — лит. akmuo 'камень'; д.-рус. гидроним Строумень (< *стро- ул\л.і < *stramon), пол. strumien, фрак, гидроним Sxpujxcov, лит. s(t)rau- mu5, д.-ирл. sruaimm, д.-греч. рєии.а (< *(s)reumn) 'течение', 'поток' (см.: Рок., 1003).
О неразрывной семантической и словообразовательной связи между словами на -мень и -мя свидетельствует наличие параллельных форм мужского и среднего рода для целого ряда случаев: рус. пламень и пламя; д.-рус. стремень и стремя, шеломень и шеломя\ срб.-х. стремён и стрёме; укр. поломінь и полом'я, белорус, пломень и поломе; в.-луж. promjen и promjo и др. Подобный параллелизм засвидетельствован и в других и.-е. языках, что говорит о значительной древности данного явления (ср., например: лат. termo, род. п. termonis и termen, д.-инд. svadman и svSdman и др.). В славянских языках суффикс *-теп- может выступать в качестве первичного, имеющего надежные и.-е. соответствия (рус. камень, знамя, семя,рамень). Однако имеется несколько более поздних по своей структуре образований со вторичным суффиксом *-men-: рус. диал. житмень, глухмень, хильмень. В отдельных случаях суффикс *-men- сохранился лишь в производных формах, будучи «завуалированным» более поздними суффиксальными наслоениями; ср.: рус. чис- менка (д.-рус. чисмА) и пасменка (но нет * пасм А), каменный (камень) и низменный (*низменъ), топонимы Раменское, Знаменское {рамень, знамя) и Сукроменской (*сукромень).
Подробный перечень славянских образований с суффиксом *-men- приведен в «Сравнительной грамматике славянских языков» Ф. Миклошича [319, II, 236-237]. Однако при рассмотрении вопроса о происхождении названия оз. Ильмень первостепенное значение имеет не тот очевидный факт, что в славянских языках существует большое количество образований с суффиксом *-men-, а то обстоятельство, что эти образования широко представлены в славянской (и, в частности, в восточнославянской) тононимике. При этом значительная часть подобных образований засвидетельствована в таких районах, где какое бы то ни было финское влияние совершенно исключается. Помимо многочисленных гидронимов Ильмень, распространенных на весьма широкой территории, можно указать еще на следующие примеры: р. Струмень (рукав Припяти, притоки Припяти и Пины и др.) , р. Тесмень (приток Днепра [99, 108-109, 112]) и г. Тесмень [99, 186], р. Узмень (соединяет оз. Лютое и Шергозеро), оз. Узмень (близ оз. Усвят), погост Узмень (на р. Мологе [13, V, 307]) , оз. Тихмень (близ оз. Селигер), р. Вязъмень (ср.: Вязьма — Vas., I, 245), топоним Wierchmieri (в бассейне Днепра [116, 97; 49, XIII, 382]), р. Телемень (притоки Ризни, Ирши, Тетерева и Днепра [174, 220]), Сухмень (Брюшково-Сухмень — название одной из мелей на Селигере [124, 284]). Славянское происхождение подавляющего большинства приведенных географических названий не вызывает ни малейших сомнений. Многие из них засвидетельствованы в древних памятниках письменности. Так, в Новгородской и Воскресенской летописях упоминается Воробгъескъ на Струменгъ (Волынь — см.: [127, 476]). «На Узмени, у Воронгъя камени» выстроил свое войско Александр Невский перед битвой на Чудском озере [127, 78, 295]. Однако о несравненно большей древности должна идти речь при рассмотрении таких гидронимов, как Струмень. Наличие многочисленных и.-е. соответствий, приведенных на с. 251, определенно говорит о том, что данное название, а вместе с ним и словообразовательный тип этого гидронима значительно древнее самых ранних памятников славянской письменности. Такие формы топонимов, как p. Strumna = Struma (приток Эльбы), дер. Струмны (бывш. Витебский уезд), отражают древнее соотношение основ на *-men-, *-тп- и *-то-, о котором речь уже шла в предыдущих главах. Так, например, отношение между формами Строу- меиъ и Struma (приток Эльбы) полностью соответствует фракийским формам Sxpu^cov и Ехрбр) (название города. — Рок., 1003). Тип Strumna отражает ту же самую словообразовательную модель, что и кельт. Garumna (совр. р. Гаронна), д.-греч. axpcopivY), Aijjlvy], лат. alumnus, columna (ср.: culmen), д.-инд. dyumnas, nimnas [290, 89] и мн. др. Соотношение суффиксальных *-men-(*-mn-) и *-mo- (*-mi-) прослеживается и на таких примерах, как д.-рус. стръмень и белорус, строма, Вязь- мень и Вязьма, топоним Сукроменской — р. Сукромна — р. Сукромля, стремень — р. Стремля, р. Телемень — р. Телемля (с эпентетическим 1 в основах на -mi-; см. также и другие примеры, приведенные В. Н. Топоровым и О. II. Трубачевым [174, 102-104]). Формы на -мль (обычно в названиях городов) и на -мля (в названиях рек [174,104]) получили особую продуктивность в русской топонимике отчасти, быть может, за счет образований на -мень.
Учитывая рассмотренные словообразовательные особенности, перечень восточнославянских (и частично западнославянских) топонимов с суффиксом *-men- можно дополнить следующими примерами: р. Узменка (приток Западной Двины), р. Тихмина (приток Селижаров- ки ), дер. Черменец (бывш. Витебский уезд), Cermna (названия многих мест в Богемии и Моравии [251,34]), р. Сукромна (10 гидронимов в бассейне Днепра [174, 109]), р. Сукрома (бывш. Тульский уезд — ДРС), Каменка, Зименка (ср.: рус. зима и д.-инд. hemantas — *-mo- / *-men-). Струменка, Ломенка, Белменка, Лосменка, Сукроминка [174, 55-60, 62 и др.], Коломна (название нескольких топонимов — к рус. диал. коло- мень 'околица'. — Vas., Ill, 109) и мн. др.
Та же самая картина, которая наблюдается у восточнославянских топонимов на -мень, вырисовывается и при рассмотрении образований, связанных с гидронимом Ильмень: Илъменец (ср.: Черменец, Каменец), Ильменка (ср.: Струменка, Каменка), Ильменское (ср.: Раменское, Зна- менское) [54, 139]. В новгородских писцовых книгах засвидетельствованы оз. Илемно, дер. Илемна (ср.: Сукромно, Sukremno [49, XI, 560], Струмна) и другие образования, характерные для производных с суффиксом *-шеп- [152,1, 170]. Приведенные примеры не могут быть по-здними образованиями, так как топоним Робья Ильмна упоминается в грамоте 1125-1137 гг. великого князя Всеволода Мстиславича [72,140]. Село Илемна и волость Илемна свыше 10 раз встречаются в документах XV в. [59]. Н. В. Подольская справедливо замечает, что топоним Ильмна связан с названием оз. Ильмень [152, I, 69]. К этому следует добавить, что форма Ильмна не может быть производной от Ильмень. Данные образования являются параллельными, как Струмень и Струмна, Чермен(ец) и Cermna и т. п. Наличие четырех гидронимов Ильменка в бассейне Днепра [174, 56], а также гидронимы Илеменка (Калуга, Новгород, Псков), Илемна (приток Оки), Ильма (Харьков, Киев, Ярославль, Тверь [54, 133,139,144]) свидетельствуют не только о широком распространении, но и о большой древности этих образований. Отношение между формами Ильмень —Ильмна, Илемна — Ильма, совпадающее с таким же отношением в случае со Струмень — Струмна — Struma, отражает весьма архаичные словообразовательные связи, типичные для древнейшей и.-е. лексики. М. Фасмер, отмечая исключи-тельную (auBerordentlich) распространенность гидронимов типа Ильмна, считает, что их можно возвести к рус. илем 'вяз' (Vas., 1,478). Однако последнее слово, согласно обычному объяснению, является сравнительно поздним заимствованием из с.-в.-н. ilme 'вяз' [16,1, 425], оно не имеет производных в древнерусском языке, довольно редко употребляется в диалектах, а поэтому наличие исключительно большого количества гидронимов типа Ильмна, Илеменка и т. п. необъяснимо, если придерживаться точки зрения М. Фасмера. В то же время, как было показано выше, все перечисленные гидронимы совершенно естественно входят в рассмотренный словообразовательный ряд. Кроме того, их семантика (связь со словом ил) убедительно объясняет широкое распространение этих гидронимов.
Поскольку финское происхождение гидронима Ильмень в настоящее время является почти общепризнанным, естественно, возникает вопрос: не могло ли финское название Ilmajarvi, проникнув в русский язык в форме Илмерь, подвергнуться позднейшей русификации? Именно такого взгляда на данный вопрос придерживался М. Фасмер. К XVI в. относил включение рассматриваемого гидронима в словообразовательный ряд на -мень А. И. Попов (см. выше). Это предположение можно проверить на примере топонима Тюмень, который был явно заимствован примерно в XV в. из тюрко-монгольских языков [143] . Хотя внешне данный топоним напоминает обычные русские образования на -мень, его словообразовательные связи резко отличаются от таких топонимов, как Ильмень, Струмень и т. п. Здесь нет образований типа *Тюмна (как Ильмна, Струмна), *Тюма (как Ильма, Struma), которые уже задолго до XV в. утратили свою продуктивность. В то же время продуктивные даже в столь поздний период образования на -ка и -ское засвидетельствованы и для топонима Тюмень (Тюменка, Тюменское).
Однако решающим аргументом в пользу значительной древности сла-вянского по своему происхождению гидронима Ильмень и апеллятива ильмень является их соотнесенность со сравнительно редкими в славянских языках основами на *-и-. Со времени появления книги Ф. Шпехта можно считать твердо установленным, что древние основы на *-и- и со-ответствующие им образования с суффиксальным *-и- регулярно чере-довались с производными на *-теп- [376, 137]. Это чередование очень широко распространено в и.-е. языках (некоторые из приведенных ниже примеров заимствованы из книги Ф. Шпехта, остальные даются впервые): д.-инд. svad-u-s 'сладкий' — svFid-man 'сладость', лит. aug-u-s 'пышный', 'рослый' — aug-mu5 'рост', dyg-u-s 'колючий' — dyg-muo 'шип, колючка', лтш. sta-v-s — лит. stuo-muo 'стан', 'фигура' 'рост', kal-v-a 'холм' — лат. cul-men 'вершина', рус. диал. ста-в 'ткацкий станок' [121, 311] — д.-греч. (JTYJ-JJICOV 'ткацкая основа', ст.-сл. чр'Ь-в-о — д.-прус. кёг- men-s 'чрево', рус. пле-в-а — д.-англ. fil-men 'кожица', ст.-сл. чрк-в-к — лит. kir-muo 'червь' (ср.: пол. czer-mieri, д.-рус. чер-мн-ыи) и мн. др.
Славянские образования с суффиксом *-men- и, в частности, русские производные на -мень также сохранили следы этого древнего чередования; рус. диал. голо-мень, д.-рус. голо-мл 'оголенная часть дерева' — д.-англ. cal-u, д.-в.-н. kal-o 'голый' ([376, 181]; ср. также: д.-рус. гол-ъ — с древней и-основой [195, 18]); рус. ка-мень — лат. ac-u-tus 'острый', ac-u-s 'игла' (u-основа); рус. диал.яс-.мен 'ясный' — лит. aisk- u-s, isk-us 'ясный' (Vas., Ill, 497); рус. низ-мен-ный — низ-ъ (древняя и-основа [395, 97; 195, 86]), рус. ра-мень — лат. ar-v-um 'пашня' и др.
Эта древнейшая особенность индоевропейского словообразования с особой отчетливостью проявляется в славянской топонимике:
Тих-мень — mux-ъ (ср.: лит. teis-u-s 'правый' и заимствованное из славянского tyk-u-s 'тихий' — Vas., Ill, 109; [369, 222]), Тих-в-инъ (<— *Тих-в-а — к тихъ, с древней u-основой [397а, 879], Vas., Ill, 109).
Уз-мень — ст.-сл. жз-ъ-(къ); ср.: д.-инд. amhu-bhedl 'с узкой щелью' и другие примеры, приведенные Р. Эккертом [195, 100-103].
Вязь-мень — перегласовка к Узмень (Vas., I, 244-245).
Cer-mna— ст.-сл. чрь-в-ь, г. Чер-в-ень (совр. дер. Чер-мно [170, 324-325]).
Теле-мень (ср.: д.-греч. хєХ^ла < *tel-mn 'стоячая вода, болото') — лит. tylus 'тихий', til-v-ikas 'болотный кулик'.
Ра-мень(е) — лат. ar-v-um 'пашня'.
Wierch-mien — ст.-сл. врьх-т» (ср.: лит. virs-us) и др.
Если принять во внимание, что количество надежно засвидетельствованных древних основ на *-и- в общем невелико и что славянские образования на -мень также не имеют достаточно широкого распространения, то приведенные примеры следует рассматривать как надежное доказательство наличия тесной словообразовательной связи между древними основами на *-и- и производными на -мень. То же самое древнее чередование засвидетельствовано и в случае д.-рус. Ил-мень /ст.-сл. ид-ъ 'грязь'. Принадлежность ст.-сл. ил-ъ к древним основам на -и- подтверждается таким надежным соответствием, как д.-греч. Г/.и; 'ил', 'грязь', 'тина', а также формой род. п. в д.-чеш. jilu и многочисленными производными на -ov-, в том числе в топонимике (Иловка, Иловенка и т. п.). Эти данные не оставляют никаких сомнений в том, что ст.-сл. ил-т. относится к древним u-основам (Vas., I, 478; [195, 36-39]). Следовательно, рус. ильмень не только входит в древний словообразовательный ряд Ильмень — Ильмна — Ильма (как Струмень — Струмна — Struma и др.), но и отражает редкое в славянских языках чередование *-u-/*-men- (ил-ъ / Ил-мень) . Все эти словообразовательные особенности настолько древнее самых ранних памятников славянской письменности и столь четко отражают специфику древнего индоевропейского словообразования, что предположение о заимствовании гидронима Ильмень из финских языков, а тем более о возникновении этой формы лишь в XVI в. н. э. следует признать весьма неправдоподобным.
Выше уже говорилось о том, что гипотеза Р. Экблома о славянском происхождении гидронима Ильмень не дает удовлетворительного объ-яснения несомненно древней формы Илмерь. Финская гипотеза, в свою очередь, не в состоянии объяснить форму Илмень, древность которой надежно подтверждается как памятниками письменности, так и (особенно) анализом системы словообразовательных отношений. Ни одна из этих гипотез не учитывает того обстоятельства, что с древнейших времен обе формы — Илмерь и Илмень — сосуществуют параллельно. Перейдем теперь к рассмотрению формы Илмерь, которая, по существу, является главным и единственным аргументом, выдвигаемым в защиту гипотезы о финском происхождении названия озера Ильмень.
Первые надежные сведения о славянской топонимике датируются, как известно, VI в. н. э. Прокопий Кесарийский (I половина VI в. н. э.), описывая древние поселения славян, упоминает славянский город на Дунае Ttjjiva (Proc., De aedif, IV, 6). Славянское происхождение этого топонима совершенно очевидно; ср.: ст.-сл. ти.меник 'тина', 'грязь' и многочисленные топонимы типа пол. Tymienica, Tymieniec, p. Tymenis в восточной Пруссии. В средневековых источниках упоминаются также славянские топонимы Magna et Parva Thymen, stagnum Thymen; cp. также германизированную форму славянского топонима Temenitz, Temnitz (см.: [392, II, 19; 352, 36-39]; в последней работе Я. Розвадовский подробно останавливается на этимологии ст.-сл. ти.иеник, тина).
В западно- и южнославянской топонимике имеется большое количество образований с суффиксом *-men-, причем часть из них засвиде-тельствована уже в ранних средневековых документах. Одни примеры совпадают с соответствующими восточнославянскими топонимами, другие встречаются только на западе и юге: Kremmin , Cremmyn, Rremen (ср.: Кременец), Jahmin, Jahmen, Jamene (ср.: с. Ялты, оз. Ялто, р. Ямница в Новгородской области [152, II, 505]), Camin, Cammin, Kamen (ср.: Каменка, Каменец и т. п.), Strumin, Strumen (ср.: Струменъ), Lohmen, Lomene, Lomno, Lomne, Lomnica, Lomenitz (ср.: Ломна, Ло- менка, Ломница), fluvius Tichminice, Tichmenzeke, Tysmienica (ср.: Tux- мень), Jermin, Jarmen, Slemmyn, Slemin, Verchemin (ср. пол. топоним Wierchmien), Prominiz, Promni(t)z (к в.-луж. promjo, чеш. pramen 'источник'), Soldemin (ср.: ст.-сл. СЛЛДЪКЪ — с древней и-основой), Lubemyn, Lubmin, Chudomin, Dobemyn, Strachemyn, Strachmin и мн. др [392,11,15; 393, 69, 71, 84, 95-96,140-141, 145,153,175; 352, 300; 236, 159]. Большое количество подобных образований (Jamen, Pustmin и др.) имеется на карте Померании XVII в. [85, I, 597-612]. Приведенные выборочные примеры с полной очевидностью показывают, что в Словении, в бассейне р. Эльбы, в районе Мекленбурга и древней Помера-нии славянские топонимы с суффиксом *-men- имели более широкое распространение, чем у восточных славян. Поэтому неудивительно, что именно здесь сохранились заметные следы древнего, чередующегося с *-шеп- суффикса *-mer-: insula Trusmer (1113 г.), terra Truzmer (XIII в.), Tiheraer, Thyhemer (XIVB.), Budmer (XIV в.), Gelemer (XI в.) и Kelemer (XV в.; ср.: чеш. Kolomefice), terra Kazmer (XIII в.). срб.-х. Kamerovic, p. Velemer и Welemyr (XIVв.), Witzemer, Wissemer (< *Vysemer; ср.: д.-пол. Wyszemir), Wolmer(stede), Wismer и др. (378, 531, 55, 186, 264, 261, 563; 392, /, 50; 85,1, 597-612]. Этимология приведенных славянских топонимов рассмотрена в указанных работах Р. Траутмана и Я. Станислава. В ряде случаев она совершенно очевидна. Однако среди топонимов с суффиксом *-mer- несколько больше неясных в этимологическом отношении образований, чем среди топонимов с суффиксом *-men-. Суффиксальное происхождение *-mer- в древней западно- и юж-нославянской топонимике не вызывает никаких сомнений. Оно надеж но подтверждается фактами регулярных чередований *-men-/*-mer- в топонимических названиях и отчасти в названиях лиц: Strachmin, Strachemyn — Strachomer, Standemin, Stanomin — Stanimir, Chudomin, — Chudmierz, Jahrmen, Jarmen — Jaromir, Jaromerus, Dobemyn — Dobimeri gorca, Chemen — Chemer, Varzmin (< *Vartimin [392,I,175]) — Warcimirz, Vencemin — Venzmer, Witomin — Witomer, Vitomir, Damen — Damerow, Gutzmin — Gutzmerow и т. п. [392, I, 174-175; 378,116; 85,1, 597-612]. Иногда чередование *-men-/ *-mer- выступает и при сопоставлении западно- и южнославянских образований на *-mer- с восточнославянскими топонимами: Tihemer, Thyhemer — Тихмень, Kelemer (< *Kolomer; ср.: срб.-х. Kolimer [378, 264]), Kolomerice —Коломна (ср.: коломень), Kamer(ovic) — Камен(ец) и т. п.
Как известно, каждый из чередующихся суффиксов (*-men- и *-mer-) представляет собой сложное образование (*-т- + *-еп-, *-ег-), причем в чередовании участвуют лишь вторые элементы этих сложных суффиксов ([258, 34; 61,139-150; 213, 48], и др.). В то же время первый элемент (*-т-) находится в регулярном чередовании с *-u- (*-и-). Параллельное, фонетически обусловленное употребление алломорфов *-men- и *-uen- засвидетельствовано в индоиранских [376, 180} и хеттских языках [90, 83; 233, 99-109]. Это обстоятельство, как уже говорилась выше (гл. VI), явилось одной из причин, приведших Вяч. Вс. Иванова к выводу о наличии и.-е. «архифонемы» *т/и. Когда один из рассматриваемых суффик-сов (*-men-) вступает в чередование с простым нераспространенным суф-фиксом *-и-, возникает ряд типа д.-прус. ker-men-s — ст.-сл. чр'к-в-о. Простой суффикс *-ш- (не осложненный посредством *-еп- или *-ег-) дает многочисленные древнегреческие формы на лит. на -mas, -me и т. д. (ср. также гидронимы типа Struma, Ильма). Поскольку в чередовании *-men- / *-mer- принимают участие лишь вторые элементы этих суффиксов, данное чередование, по существу, сводится к обычному в и.-е. языках чередованию *п/*г (ст.-сл. дднъ/ддр'ъ, ст.-сл. кєснд/лит. vasara ит.п.). Примеры и.-е. чередований *-men-/*-mer- хорошо известны: д.-инд. a?-man 'свод' (= лит. akmuo, ст.-сл. кдлгы, кл.иєнє) и ag-maras 'каменный', ad-man 'пища' и ad-maras 'пожирающий', лат. cul-men 'вершина' и хет. kal-mara 'гора' и т. п. В чередовании *-men-/*-mer- первая форма в большинстве и.-е. языков очень рано вытесняет вторую (о причинах этого явления см.: [61,146]). В славянских языках реликтовые образования с суффиксом *-mer- сохранились, видимо, лишь в таком архаическом слое лексики, как топонимика и антропонимика. Причем здесь можно наблюдать тенденцию к закреплению форм на *-men- за топонимическими названиями, а суффикса *-mer за именами лиц (эта особенность была отмечена Р. Траутманом).
257
Итак, наличие большого числа славянских топонимов с чередую-щимися суффиксами *-mer-/ *-men-, представляющими собой реликты Надежно засвидетельствованных и.-е. чередований, позволяет объяснить Двоякую форму гидронима Илмерь — Илмень как отражение той же самой словообразовательной закономерности. Более того, обе эти фор-
9 Откупщикои мы имеют целый ряд соответствий в топонимике западных и южных славян. Уже в ранних средневековых документах (с 765 г.) упоминается приток Дуная Ilmina. Он же неоднократно встречается в документах IX-XII вв. В бассейне Эльбы начиная с 1103 г. в формах Ilimene, Ilmena и Ylmena упоминается приток р. Салы [243, 7/(7), 1554]. Об этой же реке (Ilmena, Ilmina) говорится под 968 г. в хронике епископов Мерзе- бургских [321, 165]. Более поздние германизированные формы засвидетельствованы в XII в. (Ilminowa — приток Эльбы Ильменау; топоним Uminchoven [243,77(7), 1554. 7557]), а также на карте Померании XVII в., ссылки на которую приводились выше (Elmenhorst).
Сопоставление гидронимов Ильмень и Ильменау уже неоднократно встречалось в литературе (главным образом в исторической). Однако эти сопоставления, не подкрепленные достаточной лингвистической аргументацией (см., например: [70, 7, 346; 69, 256]), выглядят не более убедительными, чем сопоставления с фин. Ilmajarvi, yli-meri и т. п. К тому же в этих работах встречаются серьезные ошибки и в исторической части аргументации. Так, например, в появившейся сравнительно недавно статье В. Б. Вилинбахова Мурсианское озеро (lacus Mursianus, stagnus Morsianus), дважды упоминаемое готским историком VI в. н. э. Иорданом (Getica 30 et 35), отождествляется с оз. Ильмень [69, 256], что давно уже отвергнуто исторической наукой (см. комментарии Е. Ч. Скржинской к соответствующим местам из Иордана [97,214-218]).
Рассмотрим приведенные выше гидронимы, засвидетельствованные в средневековых документах VIII-XII вв. Прежде всего эти гидронимы находятся на территориях, которые в то время были заняты славянами. Название притока Дуная Ilmina (*Ilmena) имеет ту же самую структуру, что и встречающийся у Прокопия Кесарийского славянский топоним Ttpiiva (также на Дунае). Гидроним Ilmena (притоки Салы и Дуная) полностью совпадает в фонетическом и словообразовательном отношении с восточнославянскими гидронимами Илъмиа, Илемен(ка) и т. п. Германизированный топоним limine-hoven отражает ту же форму с суффиксальным -к-, что и восточнославянское Ильменка. В тех же областях древнего славянского заселения часто встречаются гидронимы типа Ilawa, Ilowe, Ylowe, Hilova и т. п., которые представляют собой производные от слав, шъ [243,11(1), 1153]. Попытки объяснить рассматриваемые гидронимы типа Ilmena из с.-в.-н. ilme 'вяз' (с оговоркой «vielleicht» [243, 77(7), 1154]) выглядят совершенно неубедительными. Во-первых, данные гидронимы расположены на славянских землях и засвидетельствованы еще до начала германской колонизации этих земель (см.: [84, 44-49; 394, 103-111]). Во-вторых, нельзя объяснять гидронимы, засвидетельствованные с середины VIII в., из того состояния языка, которое относится к XII-XIII вв. (с.-в.-н. ilme). То же самое следует сказать и о попытках объяснить данный славянский гидроним из слав, ііепгь, ііть 'вяз' — слова, которое, как уже отмечалось выше, было заимствовано из с.-в.-н. ilme, т. е. не ранее XII в. О невозможности возведения гидронимов типа Ilmena к ilm 'вяз' уже писал Я. Розвадовский, который объяснял их, исходя из гипотетически восстановленной праславянской формы *(e)limo- 'липа' [352,169]. Р. Фишер предлагал объяснять происхожде-ние гидронима Ilmenau как переосмысление лит. elmens 'Flussigkeit' [242, 42-43]. Однако при таком объяснении возникают неразрешимые затруднения территориального характера (Ilmina на Дунае).
Попытки отнести гидронимы Ilmena и Ilmenau к числу германских образований основываются обычно на форманте -аи (д.-в.-н. -ouwa, -aha; ср.: лат. aqua 'вода'). Этот формант, действительно, имеет широкое распространение в гидронимике германского происхождения [270,18-22]. Однако на славянских территориях формант -аи мог явиться результатом позднейшей германизации славянского по своему происхождению гидронима, а также обычной фонетической субституцией славянского -ow (ср.: Rostow — Rostau, Krakow — Krakau, Popow — Poppau [392, 7, 63, 78, 100]. Форма Ilmenau говорит о германском происхождении этого гидронима ничуть не более, чем форма Pleskau — о германском происхождении Пскова (д.-рус. Плесковъ). Ilmenau представляет собой такую же германизацию славянского гидронима, как и приведенные выше формы Ilminchoven и Elmenhorst. Характерно, что в документах начи-ная с VIII в. засвидетельствованы лишь формы типа Ilmena, Ilmina, lima и только спустя четыре столетия, в 1175 г., т. е. после начала широкой германской колонизации славянских земель, впервые встречается форма Ilminowa [243, 77(7), 1554].
Многочисленные примеры славянских топонимов на *-men-, широкое распространение гидронимов типа Ilowe, Ylov [390, II, 284] на тех же самых славянских землях, древность фиксации гидронимов Ilmina, Ilmena и т. п. (ср.: Ttfxsva — славянский топоним, засвидетельствованный уже в VI в.) — все это позволяет, во-первых, отнести рассматриваемые гидронимы к числу славянских образований и, во-вторых, выделить у них суффиксальную часть *-men-, связав их по значению со слав. Пъ.
В средневековых документах XII в. и в более поздних свидетельствах несколько раз упоминается гидроним Ilmer на территориях, занимаемых славянскими племенами [266,178; 390, II, 239-240, 265; 378, 557]. Топоним Ilmersdorf засвидетельствован также в документах XII в. [243,11(1), 1556]. Естественно, что здесь сразу же вспоминается более поздний по времени фиксации в памятниках новгородский гидроним Илмерь. Я. Станислав в своей работе приводит этот гидроним, но, ссылаясь на авторитет М. Фасмера, сразу же оговаривается, что д.-рус. Илмерь финского происхождения [378, 557]. Кстати, здесь он повторяет ошибку М. Фасмера, передавая д.-рус. форму с конечным -гърь вместо -ерь.
Наличие на различных славянских территориях (бассейны Дуная и Эльбы, Померания, Новгородская область) топонимических названий Ilmer и Илмерь, Ilmena и Ильмна (Илмень), Ilminc(hoven) и Ильменка, lima и Ильма, Ilowe и Иловка определенно говорит о том, что все эти совпадения не могут быть случайными. Приведенные топонимы входят в надежно засвидетельствованные ряды древних суффиксальных чередований, их словообразовательная структура является достаточно прозрачной. Отсюда следует, что не может быть и речи о финском происхождении гидронима Ил(ь)мень, а тем более о появлении этой формы лишь в XVI в. с последующим ее распространением на русской территории в результате новгородской колонизации.
Изложенный материал хорошо согласуется с гипотезой о первоначальном делении славян на две, а не на три языковые группы. Эта точка зрения в различной форме излагалась А. А. Шахматовым, Т. Лер-Спла- винским, Н. С. Трубецким, Ф. П. Филиным и другими учеными [187, 218-223]. В литературе уже неоднократно отмечалось участие западнославянских элементов в формировании населения Новгородской земли. Указывалось на то, что только ильменские славяне именовались славянами, подобно западным и южным славянам. Отмечались сходные черты быта и государственного устройства у балтийских и ильменских славян, а также совпадения в исторических преданиях, фольклоре и деталях религиозных представлений; указывалось, что микротопонимика Новгорода тесно связана с топонимикой славян древней Померании. Неоднократно говорилось о том, что племя северян (самой северной группы восточного славянства) было расположено к югу от ильменских славян. Факт более раннего основания Ладоги (VI-VII вв.) сравнительно с Новгородом также фигурировал в качестве аргумента в пользу заселения Новгородской земли не с юга, а с территории балтийских славян. Приводились в пользу этой гипотезы и многочисленные фонетические и словообразовательные особенности, сближающие новгородские говоры русского языка с западнославянскими языками (все эти вопросы освещены в работах: [145, 450-451 и др.; 101, 469-471; 70, /, 307-358; 85,1, 184 сл.; 111, 4; 175, 322; 405, 95; 69, 253-277; 147, 370- 372, 379-389], и др.).
Наличие крайне редкого (если вообще не единственного) у восточных славян гидронима на -мерь при широком распространении подобных гидронимов у западных и южных славян также говорит о возможном проникновении названия Илмерь с запада. Во всяком случае гидронимы типа Илмерь, И л (ь) мень и Ильмна встречаются параллельно, в основном в тех же самых областях славянского мира, в которых распространен этноним словгьне. Это совпадение двух важных изоглосс является весьма показательным. Наконец, широкое распространение апеллятива ильмень в говорах русского языка и наличие более чем 100 гидронимов с этим названием невозможно объяснить влиянием одного только новгородского Ильменя. По-видимому, апеллятив ильмень искони существовал в восточнославянских языках, чем и объясняется окончательное закрепление именно этой формы за названием крупнейшего озера Новгородской земли, а более архаичная по структуре форма Илмерь с утратившим свою продуктивность суффиксом *-mer- довольно рано выходит из употребления. Установленная выше словообразовательная связь между д.-рус. иль и Илмень (с обычным чередованием *-u- / *-men-) подтверждается и фактами семантического характера. В диалектах русского языка далеко не всякое озеро называется ильменем. Обычно ильмень — это озеро, образовавшееся из рукава реки [64, 117], дно такого озера, как правило, имеет богатые отложения ила; илистые берега ильменя покрыты камышовыми зарослями. «Вообще же, — писал в связи с этим В. И. Даль, — у ильменя берега в камышовых, тростниковых, мокрых зарослях, голое озеро не ильмень» (Д., II, 41).
* * *
Итак, изложенный материал позволяет сделать следующие выводы. Оз. Ильмень является гидронимом славянского происхождения. Д.-рус. формы Илменъ и Илмерь отражают широко представленное в топонимике западных и южных славян чередование суффиксов *-men- / *-mer-. Другое столь же архаичное чередование *-men-/*-u- представлено в формах д.-рус. Илмень I иль. Соотношение, форм Ил(ъ)мень, Ильмна, Ильма, типичное для древней славянской топонимики, отражает архаичные связи между образованиями на *-men-, *-mn- и *-mo- (*-ma). В частности, вывод Й. Шмидта: «Das Slawische hat тп nirgend bewahrt» [357, 137] — опровергается приведенными выше примерами из славянской топонимики. Вообще рассмотренный топонимический материал отражает исключительно древние особенности праславянского словообразования, почти полностью утраченные вне топонимики. Этот материал позволяет более полно осветить ряд вопросов, связанных с и.-е. и пра- славянским словообразованием. Так, например, перечисленные выше случаи чередования древних -u-основ и производных на -мень в славянской топонимике значительно расширяют круг и.-е. примеров, приведенных в книге Ф. Шпехта.
Требование детального изучения древнейших индоевропейских и праславянских словообразовательных моделей при исследовании славянской топонимики, с одной стороны, и необходимость всестороннего учета топонимических данных при реконструкции древнейших словообразовательных процессов — с другой, — вот два наиболее важных вывода, которые должны вытекать из рассмотрения всей совокупности вопросов, связанных с происхождением названия оз. Ильмень.