О фонетических причинах действия закона Лахмана
(Дополнение к главе I)
Согласно наиболее распространенной точке зрения, удлинение корневого гласного в латинских причастиях типа actus явилось следствием оглушения звонкого смычного в исходе корня.
При этом оглушении часть колебаний голосовых связок, затрачиваемых ранее на артикуляцию звонкого смычного, перешла на предшествующий гласный, в результате чего и произошло его удлинение (см. с. 29-30). Подобное объяснение можно встретить в работах М. Граммона, А. Жюре, А. Мейе, Ж. Вандриеса, М. Нидермана и других ученых, в многочисленных руководствах и учебниках по исторической грамматике латинского языка.Эта попытка свести всю сущность рассматриваемого фонетического изменения к чисто количественным моментам не может быть признана убедительной. Данные экспериментальной фонетики говорят о том, что чисто количественные отношения между долгими и краткими гласными далеко не всегда являются решающими при разграничении долготы и краткости. Так, например, в английском языке США возможны даже такие случаи, когда долгий гласный в определенной позиции (перед глухим, но при прочих равных условиях) произносится менее длительно, чем соответствующий краткий гласный (перед звонким): beak (Ї = 20,2 cs) — big (ї = 20,9 cs), peak (I = 19,7 cs) — pig (Ї = 21,7 cs) и т. п. [248, 31-47]. Следовательно, если бы здесь предположить возможность изменения, аналогичного закону Лахмана, то, как это ни парадоксально, при оглушении конечного g в слове pig гласный Ї, превратившись в долгий I, должен был бы даже сократиться в плане своей абсолютной длительности.
М. Дюран и П. Фуше, хотя и отвергают гипотезу о перенесении како- го-то количества колебаний голосовых связок со звонкого смычного на предшествующий гласный [235, 173; 244, 91-92], также весь вопрос, по существу, сводят к чисто количественному аспекту. Так, например, П. Фуше считает, что *tegtos сначала изменяется в *tegktos, испытывая, во- первых, аналогическое воздействие со стороны tego, а во-вторых, ассимилирующее воздействие со стороны глухого t.
Позднее, когда звук (или призвук)® выпадает, происходит удлинение е > ё [244, 92]. Это объяснение в принципе не отличается от предыдущего: оно также учитывает одну лишь количественную сторону вопроса и не может объяснить, почему е удлинилось в лат. lectus, но сохранилось без изменения в д.-греч. лєктос.Я. Отрембский выдвинул предположение о том, что в латинских группах согласных типа -gt-, -ct- в результате анаптиксы развивался гласный неполного образования: *ag,1tos. При этом польский ученый ссылается на факты тверецкого диалекта литовского языка, где также встречается аналогичное фонетическое явление [331, 4-5]. В форме *actos, по мнению Я. Отрембского, выступал не звонкий g и не глухой с, а слабый глухой звук к — более долгий, чем обычный слогозамыкаю- щий глухой согласный. Долгота а в лат. actus явилась следствием вытеснения слабого смычного к сильным, т. е. более кратким смычным с [331, 6-9]. В этом объяснении также далеко не все убеждает. Во-пер- вых, анаптикса в данном случае нужна автору гипотезы только для того, чтобы последующей синкопой объяснить оглушение g (> к > с). Это, в сущности, ничем не отличается от гипотезы об этапе аналогически восстановленной звонкости, которую совершенно справедливо критиковал сам же Я. Отрембский. Там также гипотетически восстанавлива-ется звонкость только для того, чтобы последующим оглушением объяснить долготу корневого гласного. Кроме того, д.-инд. ajitas позволяет предполагать наличие тематических образований на -tos у данного гла-гольного корня еще в и.-е. языке. Поэтому для гипотетического восстановления формы *ag3tos или *agetos нет никакой надобности предполагать анаптиксу и ссылаться на аналогичные факты из литовских диалектов. Наконец, гипотеза Я. Отрембского так же, как и приведенные выше объяснения, основное внимание опять уделяет количественной стороне вопроса.
Ни одна из рассмотренных гипотез не исходит из двухмерного качества латинских долгих гласных. Между тем без учета этого важного обстоятельства едва ли можно решить сложный вопрос о фонетических причинах удлинения корневого гласного в причастиях типа actus.
Работы по экспериментальной фонетике и фонологии убедительно показали, что долгие и краткие гласные различаются между собой не только и не столько в количественном, сколько в качественном отношении. Краткие гласные в большинстве языков имеют восходящий тон, долгие — нисходящий или восходяще-нисходящий [235,48-52, 57-105,132-164]. Количественные же отношения могут значительно колебаться как в рамках отдельных языков, так и при сравнении этих языков друг с другом. Так, например, в английском языке, четко разграничивающем, как из-вестно, долгие и краткие гласные, длительность краткого гласного перед звонким согласным примерно равняется длительности долгого гласного перед глухим [311, 42]:it = 13,9 cs і : t = 20,1 id = 24,6 і : d = 35,4
at = 20,1 э : t = 29,8 sd = 31,1 э : d = 39,9
is = 17,3 і : s = 24,1 iz = 26,5 і : z = 36,1
ss = 23,2 э : s = 32,6 sz = 32,7 з : z = 38,7 cs
Более того, краткий гласный перед звонким всюду оказывается даже несколько более протяженным, чем соответствующий долгий гласный перед глухим. Во фламандском языке краткий и долгий гласный могут иногда иметь одинаковую длительность (например: pol = pool = 19 cs), и тем не менее один из них является кратким, а другой — долгим [234,29]. Следовательно, если допустить подобные же или аналогичные количественные отношения для латинского языка, то при оглушении g в *agtos (> actus) могло произойти удлинение корневого гласного фактически даже без увеличения его реальной механической длительности. Но при этом гласный а должен был приобрести какие-то новые качества, отличающие его от кратких гласных. Иначе говоря, одноморный, т. е. краткий, гласный должен стать двухморным, т. е. долгим. При этом реальная дли-тельность моры зависела как от качества гласного, так и от характера его фонетического окружения. Реальное временное соотношение между длительностью одной и двух мор могло весьма существенно колебаться (ср.: [176, 4]). В разные периоды развития языка, а также в различных фонетических условиях это соотношение, как правило, не оставалось постоянным.
Каково было соотношение — в плане абсолютной длительности — между лат. а в ago и а в actus (в момент оглушения g > с), сейчас, разумеется, определить невозможно. Однако в тех языках, где различие между долгими и краткими гласными имеет фонологическое значение, гласный перед звонким смычным характеризуется, как правило, более длительной артикуляцией, чем тот же самый гласный перед глухим. Это особенно ярко проявляется в английском языке (см. приведенные выше примеры). В немецком языке отношение at: ad = 1 : 1,34 (в двусложных словах) или 1 : 1,52 (в односложных [312, 352]). Аналогичная картина наблюдается в кельтских языках, где конечный гласный под ударением является долгим перед g, d, b, но кратким перед k, t, р (валлийский язык [109,116-118]). В русском языке, где долгота гласного не имеет фонологического значения, эта особенность проявляется менее отчетливо, хотя и здесь длительность гласных перед звонкими несколько большая сравнительно с положением перед глухими [194, 137-138]. «Причина удлиняющего влияния звонкости, — писал JI. В. Щерба, — лежит, вероятно, в том, что звонкие согласные слабее, а потому короче соответствующих глухих» [194,138].В случае с лат. a-go и ac-tus следует принимать во внимание еще и тот факт, что краткий гласный перед звонким артикулировался в открытом слоге, а перед глухим — в закрытом. Следовательно, если исходить из длительности слога, то одна мора в a-(go) соотносилась с двумя морами в ac-(tus), причем определенная часть времени в последнем случае затрачивалась на артикуляцию сильного смычного с. Практически а в actus едва ли могло по своей длительности значительно отличаться от а в ago. При оглушении g в этом случае должно было бы иметь место не удлинение корневого гласного за счет переноса какого-то количества колебаний голосовых связок со звонкого g на предшествующий гласный, а, напротив, сокращение корневого гласного (в случае, если бы имело место т о л ь- к о оглушение *agtos > *actos). Причина этого сокращения — более энергичная артикуляция последующего глухого сравнительно со звонким.
При подобном сокращении отношение между краткими гласными в ago и *actos должно было бы соответствовать обычному для латинского языка данного периода отношению а + звонкий : а + глухой. Однако в действительности этого сокращения не произошло или же оно было недостаточным для того, чтобы гласный воспринимался как краткий. В качестве иллюстрации, подтверждающей возможность данного предположения, можно сослаться на экспериментальный материал английского языка: it = 13,9 — і: t = 20,1 — id = 24,6 cs. Следовательно, если бы при оглушении d в id длительность предшествующего гласного сократилась на 4,5 cs, то исходное id должно было бы превратиться не в it, а в і : t. Разумеется, реальное соотношение между соответствующими гласными в латинском языке, вероятно, было иным. Оно могло существенно отличаться от приведенных данных английского языка. Однако тенденция к более длительному произношению гласных перед звонкими согласными отнюдь не является особенностью одного лишь английского языка: здесь нашли свое отражение некоторые фонетические закономерности более общего характера.Приведенные факты говорят о том, что чисто количественные моменты, на которые обычно только и обращали внимание при рассмотрении закона Лахмана, видимо, не были определяющими при фонетическом изменении *agtos > actus. Во всяком случае, в свете данных современной экспериментальной фонетики и фонологии абсолютная длительность а в ago и actus не является главным, а тем более единственным критерием, определяющим различие между долгим и кратким гласным. Как уже говорилось выше, решающим признаком, разграничивающим латинские долгие и краткие гласные, является их двухморность или одноморность, причем мора не должна рассматриваться как единица времени (подробнее об этом см.: [178, 279-280]).
Следовательно, вопрос о фонетических причинах удлинения корневого гласного в латинских причастиях типа actus, lectus, по существу, сводится к вопросу о том, какие сугубо латинские особенности произношения могли при оглушении последующего смычного привести к двухмерной артикуляции корневого гласного.
Во-первых, лат. lectus отличается от д.-греч. Аєхто? (а также от д.-инд. образований типа vittas и древних и.-е. прилагательных на *-tos) местом своего ударения. Таким образом, условия, в которых происходило оглушение смычного в латинских причастиях на -tus, удлинивших свой корневой гласный, весьма существенно отличаются от условий подобного же оглушения в и.-е. языке, а также в древнегреческом и древнеиндийском. Во-вторых, как свидетельствуют многочисленные факты изменения тембра кратких гласных серединного слога, в истории долитературного латинского языка был период, когда начальный слог каждого слова, обладающего своим собственным ударением, резко выделялся среди остальных слогов слова [123,22]. Мнения ученых по поводу природы этой начальной интенсивности существенно расходятся: одни видят в ней силовое ударение, другие — замедленное произношение первого слога и т. п. Однако каким бы ни был характер начальной интенсивности, самый факт ее существования ни у кого не вызывает сомнений. Характерно, что все латинские причастия, удлинившие свой корневой гласный в результате оглушения последующего звонкого смычного, должны были обладать начальной интенсивностью именно на том слоге, гласный которого подвергся удлинению. Ни в одном другом и.-е. языке подобные условия оглушения звонкого смычного в причастиях или отглагольных прилагательных с суффиксом *-to- не засвидетельствованы. Именно в этих специфически латинских условиях и могло произойти фонетическое изменение, отсутствующее в родственных и.-е. языках. Можно предполагать, что сущность его сводилась к следующему: совокупность перечисленных выше причин привела к тому, что при оглушении g предшествующий гласный а в ударном положении и в условиях действия начальной интенсивности изменил свою прежнюю восходящую интонацию на восходяще-нисходящую. Таким образом, место одноморного краткого гласного занял двухморный долгий гласный. Подобное изменение могло произойти, видимо, лишь при определенных условиях количественного характера, а именно когда краткий гласный перед звонким согласным в открытом слоге имел примерно такую же абсолютную длительность, как и соответствующий долгий гласный перед глухим согласным в закрытом слоге. А поскольку это соотношение не является величиной постоянной, условия для удлинения корневого гласного в латинских причастиях на -tus должны были существовать лишь на каком- то определенном хронологическом отрезке.Итак, фонетические причины и условия удлинения корневого гласного в латинских причастиях типа actus сводятся к следующему:
а) оглушение звонкого смычного под ассимилирующим воздействием последующего t (причина);
б) положение гласного под ударением в условиях начальной интен-сивности (условие 1);
в) примерно равная абсолютная длительность артикуляции а в ago и а в actus (условие 2).
Сложность фонетических условий, в которых проявилось действие закона Лахмана, хорошо объясняет полное отсутствие аналогичных фонетических изменений в родственных и.-е. языках.