ЖЕНСКИЕ МОНАСТЫРИ В XVIII - НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Принципиальные изменения в отношениях Церкви и государственной власти в синодальный период неизбежно сказались и на развитии монастырей в целом. Можно сказать, что с созданием в 1701 г.

По статистическим данным, приведенным Я.Е. Водарским, в 1700 г. мужских монастырей было 924, женских - 229, что составляло всего около 20% от общего числа монастырей. Владельцами кре-стьянских дворов являлись 619 монастырей, из них 75 женских, что составляет лишь около 12%, в то время как среди монастырей, не яв-ляющихся собственниками, их было примерно 29%89. В число крупных монастырей (владеющих более чем 1250 дворами) попадает всего лишь три женских монастыря: Новодевичий (2346 ) и Вознесенский (2127) в Москве и Суздальский Покровский (2053). Если сравнить их с крупными мужскими монастырями, то Троице-Сергиев владел 20333 дворами, Кирилло-Белозерский - 5316, Чудов - 3065, Костромской Богоявленский - 3684, Новоспасский - 2854 и т.д. Кроме того, можно предположить, что женские монастыри были более населенные, чем мужские. В 1724 г. в мужских монастырях насчитывалось 14 534 насельников (монахов и послушников), а в женских 10 673 (монахинь и послушниц), в 1738 г. - соответственно 7829 и 645390.

Монашествующих мужчин на протяжении всего XVIII в. было больше, чем монашествующих женщин. Многие женские монасты-ри, будучи более многонаселенными, чем мужские, и, зачастую не обладая земельной собственностью, были крайне бедными и получали дотацию от государства. Даже владение вотчиной не гарантировало безбедное существование монастыря.

9*

В синодальный период государство активно вмешивалось в организацию внутренней жизни монастырей. При этом государственное законодательство, касавшееся мужских и женских монастырей, во многом различалось. Так, в "Прибавлении к Духовному регла-менту" 1722 г. имеется отдельная глава, посвященная женским мона-стырям, "О монахинях". Если пострижение мужчинам разрешалось после 30 лет, то женщинам только в возрасте от 50 до 60 лет. Для женщин-монахинь вводились более строгие правила в общении с миром: всем монахиням, кроме игуменьи, запрещалось покидать монастырь, а "монастырям женским всегда заключенным быть, разве благословных времян, яко же литоргии святой или благословных лиц, якоже духовника, для нужды больным". В оригинальном тексте "Прибавлений" к этому пункту Петр I собственноручно вписал тре-бование, чтобы к надвратным церквам в женских монастырях были пристроены "крыльца" с улицы, а из самой церкви была сделана единственная дверь, ведущая в келью игуменьи, с тем, чтобы никто не мог проникнуть в монастырь. Если в монастыре находятся мощи, к которым приходят на поклонение, то их следует перенести в над- вратную церковь для того, чтобы "нихто не мог претензии сыскать итить в монастырь".

259? даже ограда, как, например, в Тобольском Рождественском, в монастырях Тюмени93. Нижегородский епископ Питирим жаловался, что в епархии женские монастыри "вотчин и заводов" не имеют, а потому продают рукоделия, самостоятельно делают закупки дров и хлеба для монастыря, а пропитание имеют "по свойственникам, по знакомым людем". Если таким монастырям быть "заключенными", то они не смогут существовать94.

Положение сестер в женских монастырях зависело от их социального происхождения и "знатности" самого монастыря. Социальные различия в среде монахинь иногда даже поддерживались государственным законодательством. Так, по определению Синода от 31 августа 1722 г. в монастыри были посланы мастерицы, обязанные обучать мо-нахинь прядению. Монахини же от "благородных и честных родите-лей", "которыя от онаго прядения, яко не приличнаго им, уволены", должны заниматься "шитьем и низанием". Только в том случае, если они не обучены никакому рукоделию, то должны также обучаться прядению95. Монахини Вознесенского монастыря, многие из которых по своему социальному статусу принадлежали к аристократическим семьям, ознакомившись с Духовным регламентом "при собрании монахинь всех", отправили "доношение" в Синод, объявив, что отдельные пункты "ныне исполнить невозможно". В частности, было оспорено требование Регламента (п. 19) не иметь никому служителей, так как в Вознесенском монастыре монахини без келейниц жить не могут, "понеже многая честныя", поэтому они обязуются содержать их "из собственнаго присылаемаго запасу".

Монахини в монастырях разделялись на "удельных", или "местных" (живущих "по окладу", получающих жалование), и "безудельных", или "безместных" ("на собственном пропитании"). Кроме того, в монастырях проживали белицы-вкладчицы монастыря. Так, по справке, представленной Московским Никитским монастырем в Си-нод в 1731 г., "по окладу" в нем числилось 100 монахинь, "за окладом постриженных вкладчиц" 24 и 50 белиц98, в Вознесенском монастыре в 1728 г. насчитывалось 205 монахинь, из них - 100 "удельных", 62 - "полуудельных" и 40 - "богадельных"99.

В XVIII в., в отличие от мужских монастырей, "штат" которых был "высочайше" утвержден в 1723 г., женские монастыри "штата" не имели100. Вместе с тем, государственное законодательство определяло социальную роль того или иного монастыря. Так, для сирот был назначен Новодевичий монастырь, а для больных и увечных - Вознесенский101. Монахини могли также направляться на работу в госпитали102. Можно также предположить, что существовала практика обучения девочек в монастырях: в одном из дел, хранящихся в архиве Синода, сообщается о том, что крепостная графини А.П. Шереметьевой Неонила Емельянова в 13 лет была отдана в Вознесенский монастырь к старице Евдокии Яковлевой для обучения грамоте103. Встречаются случаи воспитания мальчиков в женском монастыре104.

В XVin в. монастыри продолжали оставаться местом ссылки опальных женщин: царицы Евдокии Лопухиной, "разрушенной невесты" Петра II Екатерины Долгорукой и ее сестры и др. В XIX в. в монастыри ссылались за прелюбодеяние105, пустынницы, старообрядки, умалишенные и уголовницы106, за уклонение в католицизм107, Женщины, вышедшие второй раз замуж при живом первом муже108. Б монастыре содержалась за жестокое обращение со своими крепостными Дарья Салтыкова109.

, В XVIII в. многочисленными были случаи насильственного по-стрижения женщин мужьями, родителями, братьями. В то же время некоторые из женщин искали в монастыре защиту от деспотичности мужей114.

Делопроизводство XVIII в. свидетельствует о том, что женские монастыри зачастую находились "в ведомстве мужских". Свои прошения в Синод они обязаны были подавать либо с "мирскими служителями монастырей", либо "при собственных их архимандритов до- ношениях"115. Многие распоряжения Синода посылались не только на имя игумений монастырей, но и на имена архимандритов близлежащих мужских монастырей116. Духовник монастыря мог избираться монахинями из числа иеромонахов мужского монастыря, который затем утверждался Синодом117.

Известны случаи, когда монастыри управлялись светскими лица-ми. По высочайшему повелению московским Вознесенским монастырем 8 ноября 1733 г. было поручено управлять капитану Семеновского полка Ланскому, а потом 12 октября 1734 г., капитану Ладыгину, так как игуменья Евсталия была арестована по обвинению в злоупотреблении монастырскими доходами118. По царскому указу, после подавления стрелецкого бунта Новодевичий монастырь был отдан в ведомство Преображенского приказа, и только в 1721 г. - Синода119.

Перед началом реформы в 1762 г. в России было 678 мужских монастырей, населенных 7659 монахами и послушниками и всего 203 женских монастыря с 4733 монахинями и послушницами120. В результате реформы Екатерины 1764 г. численность монастырей значительно уменьшилась121. Было упразднено монастырей 496 (= 56,3%), из которых было 360 мужских и 136 женских. Все мона-стыри, за исключением Троице-Сергиевой лавры, Александро-Нев- ского монастыря и Чудова монастыря, были распределены на три класса и заштатные. Таблица 1

Численность мужских и женских монастырей по штатам

Женские монастыри

Класс монастыря

Мужские монастыри

класс

класс

класс Заштатные

4 18 45

67

15 41 100 161 319

ИТОГО:

Материальное положение монастырей мужских и женских было различным: жалованье в штатных женских монастырях было в два раза меньше, чем в мужских122:

Штат - 33 монаха

Таблица 2 Класс Мужские монастыри Женские монастыри монастыря 1 класс

жалованье = 20 17,5 руб.

2 класс

3 класс

для Троицкой лавры -10 070 руб.

Штат - 17 монахов Жалованье = 1311,9 руб. Штат - 12 монахов Жалованье = 806,3 руб.

Штат от 52 (Суздальский Покровский) до 101 (Александровский Успенский) Жалованье: Вознесенский и Новодевичий по 1506,38 - 2009,8 руб.,

Александровский Успенский - 2007,7 руб.; Суздальский Покровский - 1506,3 руб. Штат - 17 монахинь Жалованье = 475,8 руб. Штат -17 монахинь Жалованье = 375,6 руб.

После реформы 1764 г. некоторые из закрытых женских мона-стырей восстанавливались, учреждались новые, нередко мужские монастыри обращались в женские. В XIX в., особенно во второй его половине, постепенно начинает происходить рост женских монасты-рей, а главное, численности монашествующих женщин и особенно послушниц.

Процентное отношение женских монастырей, монахинь и послушниц к общему числу монастырей, монашествующих и послушников обоего пола было следующим123: 1825 1840 1850 1860 1870 1880 1890 1900 1914 Монас 21 20 21 22 26 27 31 39 46 тыри Монахи 48 45 46 49 56 66 68 71 71 ни Послуш 63 58 55 58 67 83 79 80 86 ницы

Если численный рост женских монастырей и общин в основном наблюдается со второй половины ХЕХ в., то численный рост мона-шествующих женщин в основном за счет увеличения числа послуш-ниц начинается уже с начала ХІХ в. В мужских монастырях традиционно монахов было больше, чем послушников (исключением является 1850 г., когда количество послушников превысило количество монахов). В женских монастырях количество послушниц могло в несколько раз превышать количество монахинь124:

Таблица 4 1825 1840 1850 1860 1870 1880 1890 1900 1914 Монахи 3727 5122 4978 5648 5750 6481 7189 8578 11 845 Послуш 2015 3259 5919 5554 5710 2902 5523 8090 9485 ники Мона 1882 2287 2303 2931 3226 4759 7306 10 082 17 283 хини Послуш 3456 4583 8230 7669 И 412 14 071 20 268 31 533 56 016 ницы

В женских монастырях были сосредоточены благотворительные учреждения: больницы, богадельни, школы, приюты, аптеки и т.д. Женские монастыри вели различного рода хозяйственную дея-тельность, дававшую средства и на строительство, и на благотвори-тельность. Отчасти это объяснялось тем, что по циркулярному указу Синода от 28 февраля 1870 г. открытие новых обителей допускалось с условием "устройства при ней учебного или благотворительного заведения"125. На процесс "феминизации" монастырей исследо-ватели неоднократно обращали внимание, выдвигая различные ги-потезы относительно причин этого процесса. Так, по мнению JI.H. Денисова, эти причины связаны с "явлениями экономического порядка"126. И. Смолич видит первопричину "феминизации" мона-стырей в реформах Петра I, следствием которых стало стремление женщин к самостоятельности и образованию. Определенное значе-ние имели исторические и культурные условия русской духовной истории второй половины XIX в.: "религиозные вопросы занимали значительное место в духовной жизни русской женщины". Эти воп-росы женщины пытались решать не отвлеченно, а "индивидуально и личностно", что приводило их к встрече со старцами. Отмена крепо-стного права в 1861 г. изменила положение женщины в крестьян-ской семье - женщина могла чаще принимать самостоятельные ре-шения, даже вопреки мнению старших членов семьи. Уходя в мона-стырь, она повышала свой социальный статус и удовлетворяла свое стремление к образованию. Кроме того, "русская крестьянская де-вушка в повседневном монастырском быту находила для себя такие занятия, которые были ей хорошо знакомы и в родительском доме: всякого рода домашнюю и хозяйственную работу"127. П.Н. Зырянов объясняет своеобразное "хождение" дворянок и женщин из разно-чинской среды в послушницы общим настроением "возвращения долга народу", которым жило молодое поколение 60-х годов. "Де-вушки, имевшие религиозное мировоззрение, предпочитали общи-ны и монастыри с благотворительным уклоном, где они работали бок о бок с мещанками и крестьянками". Последние зачастую созна-тельно отказывались от замужества ради религиозного поприща, у других не складывалась личная жизнь, третьи (особенно рано овдо-вевшие бездетные женщины) бежали в общины от гнета большой патриархальной семьи, "надеясь найти себе здесь приют и трудиться равными среди равных"128. Е.В. Белякова считает, что причины ро-ста численности монашествующих женщин следует искать в измене-нии демографических процессов в обществе и разрушении традици-онной семьи и распространении европейского типа брака, что при-вело к появлению "новой категории людей - незамужняя женщина". В России незамужней женщине не было места ни в деревне ни в го-роде. Кроме того, в XIX в. растет женское образование, появляются женщины-врачи, женщины-медики. Поэтому образование много-численных женских общин стало решением как духовных, так и со-циальных вопросов129. Таким образом, причинами стремительного роста числа монашествующих женщин были: экономические и со-циально-политические условия в стране, политика правительства в отношении монастырей, аскетические настроения, стремление жен-щин к образованию и самостоятельности и т.д.130

Социальный состав монашествующих женщин также отличался от социального состава монашествующих мужчин131. В ХУШ в. эти различия во многом объяснялись государственной политикой по отношению к монашеству: в течение долгого времени в монастыри разрешалось постригать только вдовствующих попов и отставных солдат, затем студентов духовных учебных заведений. Дворянам практически было запрещено пострижение. Поэтому в мужских монастырях традиционно было много выходцев из духовного сословия. Различия в социальном составе монашествующих женщин и мужчин можно также объяснить тем, что женские монастыри в основном основывались в городах или недалеко от них, поэтому в них больше выходцев из дворянского, купеческого и мещанского сословий. Со второй половины XIX в., после отмены крепостного права у женщин-крестьянок появилась возможность реализации своего желания посвятить свою жизнь монашескому подвигу.

После реформы 1764 г. в истории женского монашества появля-ются так называемые женские общины.

Женские общины - это уникальное явление. Их возникновение на начальном этапе происходит помимо воли духовных и светских властей. Женские общины - это прежде всего результат религиозной потребности женщин и ответная реакция на то законодательство, которое существовало по отношению к женским монастырям с Петровского времени. По своей организации женская община во многом напоминает монастырь, но с той разницей, что ее члены не принимают монашеский обет и при этом следуют правилам мона-стырского устава. В реальности среди сестер общины могли быть монахини132. В.В. Зверинский называет их "послушническими монастырями". Он же указал на несколько путей возникновения женских общин. При упразднении женского монастыря монахинь переводили в те монастыри, которые были оставлены по штату. Послушницы и белицы за недостатком помещений и средств в других монастырях были оставлены на произвол судьбы. Поэтому часть из них продолжала жить при прежних монастырских церквах, которые становились приходскими. Другие уходили и строили хижины-кельи около приходских и кладбищенских церквей, исполняли обязанности про- свирниц и сторожей, продолжая жить по монастырскому уставу на средства, которые получали в виде милостыни. При этом они призревали сирот, обучали детей грамоте, ухаживали за больными и престарелыми, а зачастую являлись духовными руководительницами для тех несчастных и угнетенных, кто к ним приходил.

Женская община могла существовать под видом богадельни или странноприимного дома: богодельней называлось Абабковское женское общежитие в Нижегородской губернии, состоящее в основном из девушек и женщин молодого и среднего возраста.

Община могла также возникнуть при какой-либо церкви. Так, в селах Сезенове и Троекурове Тамбовской губернии в 1849 и 1857 гг. были зарегистрированы женские общины, возникшие при приходских церквах.

Изучение законодательных материалов позволило установить, что женские общины стали признаваться государственной властью еще во времена Екатерины II. Только термин "община" в указах об ее утверждении не употребляется, а используется термин "женское общежитие". Первое женское общежитие было оформлено именным указом Екатерины II, разрешившей, по просьбе жителей г. Мо- логи, жить в упраздненном монастыре вдовам и престарелым деви-цам, "посвятившим себя уединенной жизни" "на общежительном уставе, под смотрением начальницы". Императрица поручила гене-рал-поручику Лопухину проследить, чтобы "заведение сие устроено было на правилах, установленных вообще для монашествующих, приписав оное по способности той же епархии к Углицкому Алексе- евскому девичьему монастырю"133.

В первой четверти XIX в. юридический статус получили "женские общежития" (в документах, связанных с подготовкой к утверждению этих общин, встречается и термин "богадельня"), организованные на собственные средства женщинами из аристократических дворянских семей. Впервые подобное женское общежитие было основано княгиней Евдокией Николаевной Мещерской в с. Аносино в Московской губернии. Общежитие было "Высочайше утверждено" в 1821 г. Для него же были составлены митрополитом Московским Филаретом "Правила"134. Затем в 1833 г. было "высочайше утверждено положение Святейшего Синода" "об устроении богоугодного общежительного заведения для нуждающихся, подобно тому, как дозволено было в 1821 г. вдове поручице княгине Мещерской", ос-нованного во имя Спаса на Бородинском поле вдовой генерала Мар-гаритой Михайловной Тучковой (урожденной Нарышкиной), "на правилах, существующих в общежительных пустынях" и "под веде-нием епархиального архиерея"135. Зачастую эти "общежития" воз-главляли сами их основательницы. При "общежитии" строился храм и вводился монастырский устав.

В 1841 г. была "Высочайше" утверждена Зосимова Одигитриев- ская община в Московской губернии. В 1842 г. были "приняты под покровительство духовного и гражданского начальств" три общины в Нижегородской епархии: Абабковская, Дивеевская и Зелено- горская.

По мере того как разворачивалась деятельность общины, она могла быть преобразована в женский монастырь. По подсчетам В.В. Зверинского, 62% женских общин было преобразовано в женские монастыри.

Женские монастыри и общины, основанные в Синодальный период, становились центрами духовной жизни и зачастую пользовались большей известностью, чем те, которые имели более древнюю историю. Духовный расцвет женского монашества в XVIII-XIX вв. был связан с развитием старчества. И. Смолич справедливо писал, что забота старцев о женских душах, их покровительство и духовное, и материальное женским монастырям - это "особая глава в истории русского старчества"136. Много монастырей связано с именами Серафима Саровского, о. Феодора (Ушакова) и др.: Дивеевский монастырь, Арзамасский Алексеевский, Ардатовский Покровский монастырь в Нижегородской губернии (основан в начале XIX в.), Зеле- ногорская община и др. Под духовным руководством и покровительством оптинских старцев находились многие женские общины и мо-настыри: Белевский монастырь (в 37 верстах от Оптиной пустыни), Каширский монастырь св. Никиты (основан как община в 1815 г., преобразован в монастырь в 1884 г.). Старец Амвросий духовно окормлял Казанскую Шамординскую общину и Горскую пустынь, старец Варнава Гефсиманский (30-е годы XIX в. - 1906 г.) - основанный им Выксунский женский монастырь.

Архимандрит Серафим (Чичагов) составил подробное описание истории Дивеевской обители137. Основание обители относится к 1767 г., когда началось строительство храма Казанской Божьей Матери. Инициатива ее основания принадлежала вдове полковника Александре Мельгуновой. Ее подвижническая деятельность по соз-данию общины началась под духовным руководством старцев Са- ровской пустыни. В 1788 г., за шесть месяцев до своей смерти, А. Мельгунова устроила общину, приняв устав Саровской пустыни. Перед смертью ее посетили старцы пустыни, среди которых был молодой иеродьякон Серафим, которому она и поручила свою оби-тель. Это было первое и последнее посещение старцем общины.

В 1825 г. Серафим основывает рядом с уже существующей об-щиной Александры Мельгуновой другую общину - Мельничную. Это название община получила из-за мельницы, которую построил Серафим для прокормления сестер. В Мельничную общину прини-мали только девиц. Вдов Серафим посылал в Казанскую общину Александры Мельгуновой. Он сам составил устав Мельничной об-щины, отличный от устава Саровской пустыни, принятого в Казан-ской общине. Устав опубликован в пересказе в жизнеописании о. Серафима (1843 г., с. 109) и целиком помещен в записке одного из его учеников Н.А. Мотовилова138. Он составил особое молитвенное правило на основе Иисусовой молитвы, отличное от обычного мо-настырского устава. Дисциплинарные правила были менее строгие, чем в Казанской общине. Так, сестры могли есть не стесняясь, когда и сколько угодно, хотя бы даже и ночью, но не должны были жить в одиночку, не могли находиться одни в келье и в дороге. Для непо-сильной для них работы на мельнице находился работник. Одна из послушниц, Ксения Кузьминична, вспоминала: "все было у нас от батюшки: хлеб, дрова, соль, свечи, елей..."139.

В 1832 г., после смерти старца Дивеевская община представляла две разнохарактерные общины:

Казанская, основанная Александрой Мельгуновой, держалась строго Саровского устава, имела 1332 кв. сажен земли, на которых было 17 келий и огород. По выбору начальницы в общину поступали и вдовы, и девицы, и старые, и молодые. В это время в общине насчитывалось 113 сестер, из дворян - две;

Мельнично-Девичья имела три десятины земли, на которой было 19 келий и 60 десятин огородной и пахотной земли, пожертвованной учениками о. Серафима Н.А. Мотовиловым и М.В. Манту- ровым, сестра которого возглавляла общину в первые годы ее существования. Сюда принимались только девицы и малолетние девочки. Община насчитывала 125 человек.

После смерти старца в жизнь общины вмешался послушник Са- ровской пустыни иконописец Иван Толстошеее, выдававший себя за ученика Серафима Саровского. Он постоянно пытался изменить сложившиеся при Серафиме Саровском традиции и обычаи общины. Для этой цели в течение долгого времени он занимался всевозможными интригами, в результате которых происходили конфликты как в самой общине, так и общины с духовными властями Нижегородской епархии. Конфликт усугублялся тем, что Иван Толстошеев приобрел большие связи в Петербурге и даже в императорской семье.

По указу Синода Казанская и Мельничная общины были объединены в 1842 г., а в 1861 г. был утвержден монастырь. В это время в нем насчитывалось около 500 сестер.

Конфликт, длившийся 29 лет, завершился только после встречи митрополита Филарета с царем, а монастырь был временно переведен в Тамбовскую епархию. В начале XX в. монастырь насчитывал уже около 1000 сестер.

Дивеевская обитель знаменита своими подвижницами (схимона-хиня Марфа, в миру Мария Семеновна Милюкова; Елена Васильевна Мантурова), а также своими юродивыми (Пелагея Ивановна Ко-ролева, Параскева Семеновна, Наталья Дмитриевна, Паша Саров- ская и др.). В 1903 г. во время торжеств, посвященных прославлению преп. Серафима (19 июля 1903 г.) блаженную Пашу Саровскую посетила императорская чета.

Таким образом, даже история одного монастыря дает примеры того, насколько разнообразной могла быть его организация. Находясь под покровительством одного старца, обе обители имели разные уставы.

Многие из монастырей имели большое социальное значение, благодаря активной благотворительной деятельности. И. Смолич приводит следующие данные о благотворительной деятельности женских монастырей: в 1887 г. монастыри содержали 93 больницы и 66 приютов для престарелых, две трети из которых приходились на женские монастыри, при этом мужских монастырей было тогда 469, а женских только 202. В 80-90-е годы почти во всех женских монастырях открылись церковно-приходские школы, которые содержались на средства монастырей140.

Женские монастыри активно занимались миссионерской деятельностью, сочетая ее с благотворительностью. Как правило, эти монастыри пользовались государственной поддержкой и покровительством императорской семьи. Одним из таким монастырей был Леснинский первоклассный Свято-Богородицкий монастырь, основанный на территории Польши в деревне Лесно в 1884 г. с благословения о. Амвросия первоначально как женская община. Ее основательницей была графиня Евгения Борисовна Ефимовская (в монашестве Екатерина) с пятью сестрами, имевшими медицинское образование, и двумя девочками. За очень короткий срок - всего 20 лет, благодаря пожертвованиям императора, покровительству Иоанна Кронштадтского и др., она становится одной из самых знаменитых обителей. В 1904 г. из разных сословий в нем было более 200 сестер, которые занимались обучением неграмотных сестер, иконописани- ем, переплетом книг, изготовлением церковных облачений, шитьем кожаных поясов, изготовлением пряжи и ковров, полевыми работа-ми, огородничеством, садоводством, пчеловодством. За эти годы в монастыре было устроено шесть храмов, монастырский лазарет и больница, гостиницы, богадельня для престарелых женщин, больни-ца для приходящих больных, баня, прачечная, купальня, церковно- учительская и двухклассная школа-приют для 300 девочек-сирот, которых готовили в учительницы в церковно-приходские школы. Большинство учительниц было с высшим образованием; недалеко от обители была устроена двухклассная мужская школа с мастерскими (токарной, слесарной, столярной, сапожной, переплетной и сельскохозяйственной школой)141.

При этом Леснинский монастырь был не только центром просвещения, но и духовным центром края - местом паломничества, куда стекалось до 30 000 богомольцев. Поэтому в нем был построен единственный в своем роде храм: посреди луга на высоком бревенчатом фундаменте была устроена бревенчатая церковь без крыши и купола со сплошными открытыми окнами, в которой находились алтарь и клиросы. Такая церковь была построена с той целью, чтобы в богослужении могли участвовать все собравшиеся паломники.

Во время эвакуации в Первую мировую войну в нем было около 500 сестер и 700 учащихся. Первоначально он был перемещен в Бессарабию, а затем в Сербию, где под его влиянием воскресло женское православное монашество142. Из своего состава Леснинский монастырь выделил три общины, впоследствии ставшие монастырями по типу Леснинского: Теолинскую, Вировскую и Радечницкую.

Вировская община также поднималась за счет пожертвований им-ператорской семьи и о. Иоанна Кронштадтского. Как и в Леснинском монастыре, в нем был развернута столь же широкая благотворительная деятельность. Так же как и в Леснинской обители, за короткий срок здесь были построены четыре церкви, школы, приют, больница, аптека, богадельня, молочная ферма и т.д. Представляются интересными впечатления ксендза из с. Яблонны о Вировском монастыре: "Как ксендз, представитель противной партии, я могу иметь особые на миссию монахинь взгляды; но, как человек-христианин, могу только радоваться, что обаяние православной веры и русских людей вступает к нам с восточной границы при посредстве истинных подвижниц"143.

Под покровительством императорской семьи находился основанный в 1845 г. по инициативе императора Николая I Новодевичий Воскресенский монастырь в Петербурге, также известный своей благотворительной деятельностью. Первой его игуменьей стала Фе- офания (1787-1866). Вдова генерала Готовцева после смерти дочери в 1818 г. поступила с 12 крепостными девушками послушницей в Го- рицкий монастырь, в 1837 г. она принимает постриг. В течение долгих лет Феофания переписывалась со старцем Кирилло-Новоезер- ского монастыря Феофаном (Соколовым), под влиянием которого формировались ее аскетические воззрения. Возглавив Воскресенский монастырь, Феофания ввела в нем строгий общежительный устав. В монастыре были организованы различные мастерские, открыта школа для девочек и училище для подготовки народных учительниц, школа для мальчиков. Монахини стирали белье для сиротских приютов и домов престарелых144.

Основанный вдовой генерал-майора А.А. Тучкова, героически погибшего во время Бородинского сражения, Маргаритой Михайловной Тучковой (урожденной Нарышкиной) Спасо-Бородинский монастырь также приобрел известность своей благотворительностью. Первоначально на месте гибели ее мужа по инициативе и на средства М.М. Тучковой и императора Александра I, по благословению архиепископа Августина, в 1820 г. был построен и освящен храм во имя Нерукотворного Спаса, фактически ставшего первым памятником погибшим воинам. После смерти сына в 1826 г. М.М. Тучкова начинает постоянно жить в построенном рядом с храмом доме. По благословению митрополита Московского Филарета (Дроздова), в храме иеромонахами Можайского Лужецкого монастыря стала проводиться ежедневная служба. М.М. Тучкова организует богадельню, для которой строит новый дом. К ней присоединяется еще несколько одиноких женщин: появляются хозяйственные постройки, огород, организуется обучение детей, создается церков-ный хор. В 1833 г. была зарегистрирована общежительная женская община. В этот период в ней насчитывалось около 40 человек. В 1836 г. митрополит Филарет в Троице-Сергиевой лавре совершил постриг Маргариты Михайловны в рясофор с именем Мелании. В 1838 г. община была преобразована в общежительный монастырь второго класса. Вокруг монастыря возводится ограда с четырьмя башнями, в одной из которых на углу восточной и северной стены помещается церковь, освященная в 1839 г. во имя Филарета Мило-стивого, небесного покровителя митрополита Филарета, являюще-гося духовным наставником монастыря и его настоятельниц. Через год М.М. Тучкова была пострижена в мантию с именем Марии и возведена в сан игумении. В этот период в монастыре насчитыва-лось около 200 монашествующих женщин, хозяйственная деятель-ность которых заключалась в иконописании, переплете книг, шитье, покраске холста и сукна, в работе на скотном дворе и т.д. Средства монастыря складывались из пожертвований, в том числе от импера-тора, дворянских аристократических семе^ (графини А.А. Орловой- Чесменской, княгини Т.В. Юсуповой, графа Д. Шереметева, A.M. и Т.Б. Потемкиных и т.д.) и купцов (И.В. Прохорова и двух его брать-ев, Игумнова и др.). В 1851 г. заложен новый пятиглавый храм Вла-димирской Божьей Матери, который явился новым памятником по-гибшим на Бородинском поле (26 августа - начало Бородинского сражения совпадает с праздником иконы Владимирской Божьей Ма-тери). В 70-е годы были открыты больница и богадельня, в конце XIX в. открыта школа. На средства монастыря в 1901 г. была откры-та церковно-приходская школа для детей окрестных сел и дере-вень145. После смерти Маргариты Михайловны в 1852 г. при ее пре-емницах был введен более строгий устав и традиции монастыря бы-ли несколько изменены.

Благотворительным был Ново-Тихвинский женский монастырь, преобразованный из женской общины в 1809 г. В 1900 г. в обители было шесть церквей и множество каменных строений. В монастыре насчитывалось 450 монахинь. Монастырь владел двумя сельскохозяйственными фермами и содержал приходскую школу, два приюта - для больных и сирот, больницу146.

Особое место в истории женских общин, ориентированных на благотворительную деятельность, занимает Марфо-Мариинская обитель милосердия. Ее основательницей была великая княгиня Елизавета Федоровна. Она была старшей сестрой императрицы (в девичестве Элла Гессен-Дармштадская). Елизавета Федоровна была замужем за Сергеем Александровичем - пятым сыном Александра П и братом Александра Ш. В 1891 г. она, вопреки воле отца, принимает православие. Отцу она написала: "Я перехожу из чистого убеждения; я чувствую, что это самая высокая религия, и что я сделаю это с верой, с глубоким убеждением и уверенностью, что на это есть Божие благословение"147.

Еще при жизни мужа, Московского генерал-губернатора, Елизавета Федоровна занималась благотворительной деятельностью. Во время русско-японской войны все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного, были заняты мастерскими для помощи солдатам. Она организовала несколько санитарных вагонов, устроила госпиталь, создала специальные комитеты по обеспечению вдов и сирот.

В 1905 г. террористом Иваном Каляевым был убит Сергей Але-ксандрович. После его смерти Елизавета Федоровна все принадле-жащие ей средства делит на три части. Часть отдает родственникам, часть - казне, а остальное тратит на постройку обители милосердия. На Большой Ордынке она приобретает усадьбу из четырех домов с садом, где устраивает церковь, больницу, аптеку, приют для дево-чек, библиотеку. В больницу приглашает лучших специалистов. Марфо-Мариинская обитель открывается в 1910 г. Она объединяет 17 сестер во главе с Елизаветой Федоровной. В основу обители был положен устав монастырского общежития. В нем была сформули-рована цель создания обители: "трудом сестер Обители милосердия я иными возможными способами помогать в духе Православной Христовой Церкви больным и бедным и оказывать помощь и утеше-ние страждущим и находящимся в горе и скорби". Обитель состояла в ведомстве местного епархиального начальства и в будущем пред-полагалось устроить "свой скит вне Москвы, куда потрудившиеся сестры по желанию и с согласия Совета обители могут удаляться и, постригшись в мантию, провести последние годы своей жизни в мо-литве и исключительно служении Богу"148. Духовником общины стал о. Митрофан Серебрянский. Вместе с тем Елизавета Федоровна поддерживает постоянное общение со старцами Оптиной пустыни, Зосимовой пустыни и других монастырей; организовывает па-ломничество по святым местам, в Иерусалим, где она строит гости-ницу для паломников. В г. Бари в Италии строит православный храм св. Николая. Марфо-Мариинская обитель становится духовным центром, куда обращаются не только за медицинской помощью, но и за советом и утешением.

В 1918 г. Елизавета Федоровна была арестована и отправлена в Пермь. Вместе с другими членами императорского дома она была сброшена в шахту рудника. В 1921 г. ее останки были перевезены в Иерусалим, а в 1992 г. Елизавета Федоровна была причислена к лику святых вместе с инокиней Варварой, ее келейницей, казненной вместе с великой княгиней.

В XIX в. известен еще один случай, когда основание монастыря связано с представительницей императорской семьи. Великая княги-ня Александра Петровна (дочь Петра Георгиевича Ольденбургско- го - сына сестры императоров Николая I и Александра I) в конце XIX в. основала Киевский Покровский монастырь149. В нем насчи-тывалось 1200 сестер, была организована большая больница, в которой были открыты женские медицинские курсы, гостиница для слепых. После смерти мужа Александра Петровна принимает постриг, о котором было торжественно объявлено при ее от-певании150.

Благотворительность женских монастырей не была самоцелью. Основой жизни в монастыре оставалась духовная жизнь и молитва.

Примером монастыря, в котором строго соблюдался общежительный устав, может служит Аносин Борисоглебский монастырь. Он был учрежден в июне 1823 г. на месте женской общины как общежительный 3-го класса. Основательницей и первой настоятельницей монастыря стала княгиня Евдокия Николаевна Мещерская, урожденная Тютчева (18.02.1774-3.02.1837), после пострижения принявшая имя Евгении. В 1799 г. она приобрела в собственность д. Аносино. В 1810 г. с благословения митрополита Платона на ее средства был заложен храм во имя Живоначальной Троицы с двумя приделами: Тихвинской иконы Божьей Матери и в честь благоверных князей Бориса (ангела ее покойного супруга) и Глеба. Храм был освящен в 1822 г. одновременно с открытием общежития, также начавшего свое существование на ее средства. Для этого общежития его основательницей были написаны правила "Начертание общежительного заведения"151. Затем специально для ее общины с ссылкой на "Начертание" составляет "Правила" митрополит Московский Филарет (Дроздов). По "Правилам" общежитие являлось пристанищем для женщин из бедных семей ("отягченных бедностью"). Все, что производилось сестрами должно было передаваться в "общую пользу общежития". День начинался с восходом солнца и проводился в молитве и работе. Без разрешения запрещалось покидать общежитие. После захода солнца никого из посторонних нельзя было принимать. Строго запрещалось петь светские песни и читать светские книги. Сестры должны были стараться избегать суетных разговоров, ссор и гнева, соблюдать молчание во время общей молитвы и во все четыре поста исповедоваться и приобщаться Святых тайн. В 1824 г. была сооружена надвратная церковь во имя св. Дмитрия Ростовского. В 1828-1829 гг. была построена небольшая больница с приютом и церковью во имя вмч. Анастасии Узорошительницы (ангела дочери основательницы монастыря - Анастасии Озеровой). В течение 20-х - начале 30-х годов в монастыре были выстроены кельи, трапезная, рукодельная мастерская, хлебные амбары, прачечная и др. жилые и хозяйственные постройки. В начале существования монастыря почти все сестры (12 человек) при игумении Евгении (Мещерской) были из крестьянок и из дворовых людей. После ее смерти в монастыре сохранялись заложенные ею духовные традиции, и со временем он стал называться "женской Оптиной" и "Ано- синой пустынью". Многие подвижницы Аносина монастыря оставили воспоминания, стихи, письма и другие письменные свидетельства жизни обители, являющиеся образцом женской духовности: "Беседы с моей дочерью" иг. Евгении (Мещерской), "Памятные записки", дневник и воспоминания иг. Евгении (Озеровой) - внучки основательницы монастыря и др. Хотя количество сестер в обители в продолжение всего существования монастыря было небольшим, 11 из них впоследствии стали игуменьями других женских монастырей (Олимпиада - Коломенского Успенского Брусненского монастыря, Ангелина и Антония - Московского Алексеевского монатыря, Ев-гения - Московского Страстного монастыря и др.152

Иногда в одном монастыре развивались разные традиции монашества. Интересным с этой точки зрения представляется Леушин- ский Иоанно-Предтеченский монастырь (в Новгородской епархии), находившийся под духовным руководством Иоанна Кронштадтского. При активном общении монастыря с миром в нем была открыта церковно-учительная школа для девочек с гимназическим курсом, приходская школа, различные мастерские, было основано также два скита - один на кладбище, другой, по благословению Иоанна Кронштадтского - строго молитвенный в лесу. Силами Леушинского монастыря был восстановлен разрушавшийся Ферапонтов монастырь с фресками великого Дионисия153.

Примером особножительного монастыря является Старо-Ладожский монастырь Успения Богородицы. В какой-то степени его устав был близок отшельничеству или скитскому роду жительства. Каждая из сестер имела свой огород, который они обрабатывали и получали с него достаточно овощей для своего содержания, а то что оставалось, продавали. У каждой была своя келья, одежда, продуктовые запасы; инокини, привыкшие к достатку, могли строить кельи сами по своему вкусу. Общие доходы обители, например от продажи свечей, делились поровну154.

Очень часто в монастырях сочетались элементы общежительного и особножительного уставов одновременно. Так, упомянутый Московский Алексеевский монастырь, основанный в XIV в. как об-щежительный, со временем стал особножительным155. В конце

в. при игумении Антонии в монастыре стали восстанавливаться начала общежития: общая трапеза, общие работы. Возросла благо-творительная роль монастыря. В нем были устроены: больничный корпус, аптека, богадельня, рукодельная, иконная, золотошвейная и переплетная мастерские, гостиница, училище для девочек-сирот. В 1871 г. открыто первое в России училище для южнославянских девочек-сирот, болгарок и сербок, некоторые из них, уже покинув монастырь, продолжали образование на монастырские средства. Монастырь неоднократно жертвовал деньги православному миссио-нерскому обществу, в храмы и учреждения Святой земли, на Афон и в многочисленные российские монастыри. Пожертвования в основном состояли из различных вещей и икон, созданных в мона-стыре, а также денежных сумм. Монахини трудились в тюремных больницах, домах призрения. Во время русско-турецкой войны монастырь оказывал помощь раненым и больным воинам. К началу

в. монастырь получил степень 1-го класса, однако сохранил статус особножительного.

Основную же массу женских обителей составляли малоизвестные небольшие монастыри и пустыни, скиты, об истории которых мало что известно.

Сохранились многочисленнные жизнеописания монахинь-под- вижниц конца XVIII-начала XX в.: старицы Иоанно-Казанского Се- зеневского монастыря Дарьи, подвижниц Николаевского Абабков- ского монастыря Лампадии и Палладии, схимонахини Авраамии из Каширского Сретенского монастыря, монахини Курского Троицкого монастыря Ил ария и др.156 Дошедшие до нашего времени воспо-минания, записки и письма женщин-монахинь свидетельствуют о подъеме духовной жизни женских монастырей в этот период157.

В сохранившихся источниках XVEI в. мало сведений о духовной жизни монахинь этого периода. Поэтому большую ценность имеют

воспоминания монахини Флоровского монастыря Нектарии - Натальи Борисовны Долгорукой (1714-1771). Написанные искренне и эмоционально, они вызвали живой к себе интерес и несколько раз переиздавались158. С. Глинка, К.Ф. Рылеев, И.И. Козлов и другие писатели и поэты посвятили ей свои произведения. "Записки" привлекали внимание и ученых159. Однако современные исследователи не обращают внимание на то, что воспоминания написаны в 1767 г., когда она уже почти десять лет прожила в монастыре (постриглась в 1758 г.). Жизнь княгини сложилась трагично. Знатность (дочь фельдмаршала Б. Шереметева), богатство, воспитание, жених (И.А. Долгоруков), по ее же словам, "первая персона в нашем государстве" - все свидетельствовало о том, что она "определена к благополучию". Но, как она сама же замечает, "Божий суд совсем не сходен с человеческим определением". Неожиданная смерть императора Петра П и восшествие на престол Анны Иоанновны - "вот начало моей беды", - пишет Долгорукая. Несмотря на то что была очевидна грядущая опала Долгоруковых, Наталья Борисовна выходит замуж, а через три дня после свадьбы вместе с мужем и его семьей отправляется в ссылку, сначала в дальние деревни, а затем в Бе- резов. Тяжелые физические испытания, сложные отношения с родственниками мужа, нужда, повторный арест мужа и его казнь, рождение больного сына и его ранняя смерть: "Какая б беда в свете меня миновала или печаль - не знаю. Когда соберу в память всю свою из младенческих лет жизнь, удивлюсь сама себе, как я эти все печали снесла, как я все беды пересилила, не умерла, ни ума не лишилась: все то милосердием Божиим и его руководством подкреплена была"160. Как верно отметил Ю.М. Лотман, потеря всех материальных ценностей породила напряженную вспышку духовности161. Оценивая свою прошлую жизнь, будучи монахиней, она писала: "Господи, Иисусе Христе, спаситель мой, прости мое дерзновение, что скажу с Павлом-апостолом: беды в горах, беды в вертепах, беды от сродников, беды от разбойников, беды от домашних. За все благода-рю моего Бога, что не попустил меня вкусить сладости мира сего. Что есть радость, я ее не знаю. Отец мой небесный предвидел во мне, что я поползновенна ко всякому злу, не попустил меня душою погибнуть; всячески меня смирял и все пути мои ко греху пресекал; но я, окаянная и многогрешная, не с благодарением принимала и всячески роптала на Бога, и не вменяла себе в милость, но в наказа- * ние, но Он, яко Отец милостивый, терпел моему безумию и творил волю Свою во мне..."162. В своих записках Наталья Борисовна передает образ мужа как мученика и страстотерпца, хотя известно, что до ссылки И.А. Долгорукий отличался беспечностью, авантюрностью, был любителем веселых застолий и развлечений, но известно также и то, насколько мужественно он встретил мучительную смерть. "Видимо, - пишет Ю.М. Лотман, - ее глазам отрылось что- то такое, что действительно в нем было, но проявилось в момент 155 казни"163. Для самой же Натальи Борисовны - это "что-то такое" не было тайной - его вера: "молитва его перед Богом была неусыпная; пост и воздержание нелицемерные; милостыня всегдашняя... правило имел монашеское, беспрестанно в церкви... и ничего на свете не просил у Бога, как только Царствия Небеснаго, в чем и не сомневаюсь". Для нее он был не только мужем, но и духовным наставником: "я все в нем имела: и милостивого мужа, и отца, и учителя, и старателя о спасении моем. Он меня учил Богу молиться, учил меня к бедным милостивою быть; принуждал милостыню давать, всегда книги читал, Святое Писание, чтоб я знала слово Божие... Он - фундатор всему моему благополучию теперешнему, то есть мое благополучие, что я во всем согласуюсь с волей Божией и все текущие беды несу с благодарением; он положил мне в сердце за все благодарить Бога"164.

Особая глава в истории женского монашества - это монахини- старицы, обладавшие даром провидения, пророчества, за духовным советом к которым стекались паломники.

Известна была своим даром пророчества схимонахиня Платони- да. Она родилась в 1802 г. на Северном Кавказе в казачьей семье. После перенесенной оспы в 4 года она ослепла. В 30 лет она основала общину, которая в 1852 г. полностью была принята в Иоанно-Ма- риинский монастырь, открытый в 1852 г. Ставропольский епископ Феофилакт благословил ее после пострижения в схиму давать советы приходящим к ней. Молитвенное правило состояло из выстаивания всех церковных служб, утренних и вечерних молитв, Иисусовой молитвы; в полночь - помянник о живых и усопших. Она молилась о государях, в царствование которых она жила, о всех женах, рожающих в эту ночь, и о всех младенцах, рожденных ими, о сиротах, больных, бедняках, неповинно преданных суду, а также о каторжных и преступниках, чтобы они покаялись165.

Своими старицами был знаменит Спасо-Бородинский монастырь: монахиня Митродора, схимонахини Сарра и Рахиль, к которым за советом и утешением стекалось огромное количество людей166. Портретная галерея монахинь-подвижниц может быть про-должена благодаря сохранившимся в большом количестве и опубликованным жизнеописаниям.

* * *

История мужского и женского монашества составляют единую историю русского православного монашества. Вместе с тем история женского монастыря имела свои особенности. В первые века своего существования женские монастыри не стали центрами книжности и образования в той степени, в какой были мужские монастыри, хотя отдельные единичные сведения об этом имеются в источниках. Но уже с середины XIX в. в женских монастырях стали появляться первые школы, а к началу XX в. практически каждый монастырь имел школу или училище. Отличительной особенностью женских мона-стырей ХІХ-начала XX в. стала их широкая благотворительная деятельность. В монастырях организовывались больницы, медицинские курсы, различного рода учебные заведения, предназначенные для подготовки учительниц. Знаменитый Смольный институт первоначально также был монастырем. Во время русско-турецкой войны 710 сестер из 95 женских обителей были направлены на место военных действий и в лазареты167. Таким образом, в большей степени чем мужские, женские монастыри были связаны с миром через благотворительную деятельность. Огромный вклад внесли женские монастыри в развитие культуры, прежде всего, в развитие прикладного искусства, иконописания. Однако некоторые женские монастыри в отдельные исторические периоды могли играть столь же большую политическую роль, какая принадлежала мужским монастырям (Новодевичий монастырь).

Велико значение женских монастырей в развитии христианского подвижничества. Затворничество, отшельничество, старчество и другие виды подвижничества распространялись не только на монахов, но и на монахинь. Несомненен вклад женских монастырей в развитие аскетической традиции, поэтому в обществе многие женские монастыри пользовались столь же большим авторитетом, как и мужские.

Creytens R. La Riforma dei monaster! femminini dopo і decreti tridentini // II Concilio di Trento e la riforma tridentina. Rome; Vienne, 1965. P. 45-83; Devos R. Vie religieuse feminine et societe: l'origine sociale des visitandines d'Annecy aux 17е et 18е s. Annecy, 1973; Boussoulada J., Moniales et hospitalieres dans la tour- mente revolutionnaire. Paris, 1962; Langlois C. Le Catholicisme au feminin: les congregations frangaises a superieure generale au XIXe siecle. Paris, 1984; O'Brien S. Terra Incognita: The Nun in Nineteenth-century England I I Past&Present. 1988. № 121. Nov.; Rapley E. The Devotes: women and Church in 17th c. France, Buffalo, 1990; Le Catholicisme au feminin. Paris, 1994; Dinet-Lecomte M.-C. Les Religieuses hospitalieres dans la France moderne: une meme vocation dans une multitude d'instituts // Revue d'histoire de l'Eglise de France. 1994. 80. P. 195-216; O'Brien S. French Nuns in Nineteenth-century England I I Past&Present. 1997. № 159. Feb. и др.

Зверинский В.В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи. В 3 томах. СПб., 1890-1897; Смолин И.К. Русское монашество: 988-1917. Жизнь и учение старцев. М., 1997; Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. М., 2002.

Senyk S. Women's Monasteries in Ukraine and Belorussia to the period of suppressions. Roma, 1983.

Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. М., 1998. С. 125. Высказывается также предположение о том, что вступление в общину девственниц ознаменовывалось торжественным посвящением со стороны епископа. См.: Иннокентий, архим. Пострижение в монашество. Вильно, 1899. С. 24-33.

Сидоров А.И. Указ. соч. С. 78-79.

Там же. С. 156-161.

Там же. С. 584.

Древние иноческие уставы. М., 1892. С. 145-146.

Там же. С. 484-499.

Цыпин ВЛ. Церковное право. М., 1994. С. 178-179.

Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. М., 1904. Т. 1, вторая половина. С. 669.

Ивановский В. Русское законодательство XVIII и XIX столетий в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей: (Опыт истори- ко-канонического исследования). Харьков, 1905. С. 8.

ПВЛ. СПб., 1996. С. 88.

Щапов Я.Н. Государство и церковь в Древней Руси X-XIII вв. М., 1989. С. 137.

Татищев В.Н. История Российская в 7 томах. М.; Л., 1963. Т. 2. С. 95; ПСРЛ. М., 1997. Т. 1. Стб. 206 (примеч.), 208, 289; ПСРЛ. М., 1998. Т. 2. Стб. 197, 200, 273-274. См.: Бълхова М.И. Монастыри на Руси как феодальная организация XII - середины XIV в.: Дис. ... канд. ист. наук. М., 1990.

Пушкарева НЛ. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 30-32.

Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. М., 1995. Кн. 2. С. 172. Автор комментариев к изданию А.В. Назаренко отмечает, что игумен Григорий упоминается еще в 1128 г. См.: Там же. С. 609, примеч. [67*].

Литературное наследие Феодосия Печерского // ТОДРЛ. 1947. Т. 5. С. 159-184; Казанский П. История православного монашества от основания Печерской обители преподобным Антонием до основания Лавры Св. Троицы преподобным Сергием. М., 1855. С. 21-22; Успенский сборник: ХІІ-ХІІІ вв. М., 1971. С. 83.

Нам известны два мужских монастыря, названных в честь Святой Екатерины: монастырь Святой Екатерины на Синае, основанный в VI в., и подмосковный Свято-Екатерининский монастырь, основанный царем Алексеем Михайловичем в 1658 г. (современное расположение монастыря - г. Видное).

Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. Т. 1, вторая половина. С. 565. Зверинский В.В. Указ. соч. СПб., 1890. Т. 3. С. 71-72. № 1637. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 151; Т. 2. Стб. 139. Senyk S. Op. cit. P. 23. ПВЛ. С. 66.

Голубинский Е.Е. Указ. соч. С. 552.

Там же. С. 508.

Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. Кн. 2. С. 668-674.

Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. М., 1995. Кн. 3. С. 649-662. Два монастыря из 37 первоначально были мужскими, два - двойными.

Бълхова М.И. Указ. соч. С. 82-91.

Там же. С. 122-124.

Цит. по: Пушкарева НЛ. Указ. соч. С. 40.

Цит. по: Пушкарева НЛ. Указ. соч. С. 51.

Мельников А .А. Литературная история агиографической повести о Евфросинии Полоцкой. Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Минск, 1989.

В житии преподобной написано, что икону "она же внесши в церковь святыя Богородицы, постави ю..." См.: Повесть о Евфросинии Полоцкой // Памятники старинной русской литературы. СПб., 1862. Вып. 4. С. 172-179. По версии М. Дубровского, Эфесская икона предназначалась для Спасского собора. Исторические сведения о жизни преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой, с описанием и изображением креста, принесенного ею в дар Полоцкой Спасской обители см.: Дубровский М. Житие преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой, с кратким описанием основанного ею в г. Полоцке женского монастыря. Витебск, 1894.

Алексеев JI.В. Полоцкая земля. М., 1966. С. 211-220.

Памятники старинной русской литературы. Вып. 4. С. 177.

Об изданиях Жития, преп. Евфросинии Суздальской см.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2, ч. 1. С. 169-172; Клосс Б.М. Избр. труды. М., 2001. Т. 2: Очерки по истории русской агиографии XIV-XVI веков. С. 374-408.

Грибов Ю.А. О неизвестном комплексе лицевых рукописей 70-80-х годов XVII в. // Вопр. источниковедения и палеографии. М., 1993. С. 140-164. (Тр. ГИМ. Вып. 78). Он же. Лицевые списки Жития Евфросинии Суздальской XVII в. // Русская книжность: вопросы источниковедения и палеографии. М., 1998. С. 78-141. (Тр. ГИМ. Вып. 95).

Клосс Б.М. Указ. соч. С. 381.

Предположительно монастырь был создан до монголо-татарского нашествия. См.: Георгиевский В. Указ соч. С. 6.

Клосс Б.М. Указ. соч. С. 387-388.

Там же. С. 391.

Там же. С. 390.

Александровский монастырь был основан Александром Невским и служил усыпальницей для суздальских княгинь см.: Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. Кн. 3. С. 106.

Георгиевский В. Указ. соч. С. 13-14.

Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. М., 1996. Кн. 4, ч. 2. С. 359-385. В число 68 включено 7 монастырей, преобразованных из мужских в женские, один - из женского в мужской и один - двойной.

Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. М., 1996. Кн. 6. С. 745-765; М., 1996. Кн. 7. С. 619-635. Из общего числа женских монастырей 10 было преобразовано из мужских, и только три - из женских в мужские.

Клосс Б.М. Избр. труды. М., 1998. Т. 1: Житие Сергия Радонежского: рукописная традиция, жизнь и чудеса: Тексты. С. 41-42.

См.: Приселков М.Д. Троицкая летопись: Реконструкция текста. М.; Л., 1950. С. 442.

Великая княгиня Евдокия, в иночестве преподобная Евфросиния, основательница девичьего монастыря в Московском Кремле. М., 1899. С. 48.

Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. Кн. 3. С. 121.

Пшеничников А. Краткое историческое описание 1-классного Вознесенского девичьего монастыря в Москве. М., 1894.

Дмитриев Д.С. Вознесенская св. великой княгини Евфросинии обитель. Сергиев Посад, 1908. С. 43-45.

Акты Российского государства: Архивы московских монастырей и соборов: XV - начало XVII в. М., 1998. № 126. С. 298-303, 485-487.

Там же. С. 272.

Там же.

РИБ. СПб., 1876. Т. 3. С. 220-221.

Антушев Н. Историческое описание Московского Новодевичьего монастыря. М., 1885. С. 99.

Там же. С. 11-13.

Там же. С. 13; Акты Российского государства. С. 276-277.

Антушев Н. Указ. соч. С. 14-15.

Российское законодательство. М.. 1984. Т. 1. С. 176. Однако Н.Л. Пушкарева рассматривает термин "церковный дом" как непосредственно монастырь. См.: Пушкарева НЛ. Указ.соч. С. 94.

См.: АИ. СПб., 1842. Т. 5. № 80. Дело о колоднице Степаниде Васильевне Ильиной, сосланной в Успенский Холмогорский монастырь в 1727 г. См.:

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 2. С. 199, № 553; ОДДАС. СПб., 1883. Т. VI. 1726 г. С. 249.

Голубинский Е.Е. Указ. соч. С. 664-665.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 2. С. 119, № 770. См. также: Древности: Тр. Московского археологического общества. ML, 1880. Т. VIII. С. 140,148 (о сосланной княгине Анне Хилковой).

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 3. С. 48, № 1529.

Там же. Т. 1. С. 151-152, № 208.

Голубинский Е.Е. Указ. соч. С. 639.

Там же. С. 639-640.

Голубинский Е.Е. Указ. соч. С. 708.

Великая княгиня Евдокия, в иночестве преп. Евфросиния, основательница девичьего монастыря в Московском Кремле. М., 1899. С. 99.

Русские монастыри в период монгольский // ХЧ. СПб., 1861. Сентябрь. С. 193.

Там же.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 2. С. 95, № 719. См.: Леонид (Кавелин). Историческое описание Малоярославского Черноостровского монастыря. М., 1903. С. 34; Памяти, кн. Калужской губернии на 1861 г. Калуга, 1861. С. 273, 287.

Русские монастыри в период монгольский. С. 194.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 3. С. 213, № 2233.

Там же. С. 129-130, № 1898. См.: Амвросий (Орнатский). История российской иерархии. СПб., 1813. Т. 5. С. 584.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 3. С. 146, № 1968.

Там же. С. 128, № 1888.

ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. С. 462.

Емченко Е.Б. Стоглав: Исследование и текст. М., 2000. С. 265.

Там же. С. 389-390.

Там же. С. 308-309.

Софийский временник. Ч. 2. С. 363-364.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 3. С. 68, № 1617; АИ. Т. 1. № 225.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 3. С. 161, № 2035.

Там же. С. 198-199, № 2182.

Временник ОИДР. М., 1854. Кн. XX. Материалы. С. 111; Суворов Н. Заметки о мужско-женских монастырях в древней России // Архив исторических и практических сведений, относящихся до России. СПб., 1862. Кн. 4. Раздел XII. С. 38-46; Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 3. С. 102, № 1785.

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 2. С. 90-91, № 704.

Там же. С. 208-209, № 935.

Там же. Т. 1. С. 95-96, № 69.

Водарский Я.Е. Землевладение русской православной церкви и ее хозяйст-венно-экономическая деятельность (XI - начало XX в.) // Русское православие: вехи истории. М., 1989. С. 544.

Там же. С. 529; Водарский Я.Е. Церковные организации и их крепостные крестьяне во второй половине XVII - начале XVIII в. // Историческая география России: XII - начало XX в.: Сб. статей к 70-летию профессора Л.Г. Бескровного. М., 1975. С. 79-95.

Смолич И. Указ. соч. С. 563.

ПСПиР. СПб., 1875. Т. 3: [1723]. № 992.

Верховской П.В. Учреждение Духовной коллегии и Духовный регламент. Ростов н/Д., 1916. Т. И. С. 100-101.

ПСПиР. Т. 3: [1723]. № 1059.

Там же. № 1079.

ПСПиР. СПб., 1872. Т. 2: [1722]. № 779. С. 470-471.

Там же. С. 673-677.

ПСПиР. СПб., 1889. Т. VI: [8 мая 1727-16 января 1730]. № 2129.

ОДДАС. СПб., 1903. Т. XI. № 281/408.

Там же. СПб., 1891. Т. VIII: [1728]. № 673/752.

См.: ПСПиР. Т. 3. № 1266. До издания "Книги штатов" только мужские монастыри и различались по степеням. См.: Румянцева B.C. Опыт классификации монастырей в России в XVII веке: Вологодская степень // Церковь в истории России. М., 1997. Сб. 1. С. 82-100.

ПСПиР. СПб., 1876. Т. 4: [1724-28 января 1725]. № 1197, 1279.

Там же. № 1329.

юз ОДДАС. Т. 8. № 707/445.

ОДДАС. Т. 11. № 380/441. В деле дьякона Иоакима Быкова имеется сведение о том, что он воспитывался у родной тетки, игумении Архангельского женского монастыря, где затем до 1724 г. служил дьяконом.

ПСПиР: ЕП. СПб., 1907. Т. 2: [1744-1745 гг.]. № 539, 756 и др.

ПСПиР. СПб., 1911. Т. 10: [1738-24 ноября 1741]. № 3402, 3567; ПСПиР: ЕП. Т. 2: [1744-1745]. № 632; СПб. 1912. Т. 3: [1746-1752]. № 998; СПб., 1912. Т. 4: [1753-28 июня 1762]. № 1511 и др.

ПСПиР. Т. 2. № 975.

ПСПиР. Т. 1. № 244 (219).

Зверинский В.В. Указ. соч. Т. 1. С. 151-152, № 208. по ПСПиР. Т. 1. № 74 (55).

ш ПСПиР. Т. 2. №628. 112 ПСПиР. Т. 5. № 1500. из ПСПиР. Т. 3. № 1000.

ПСПиР. СПб., 1890. Т. 7: [19 января 1730-23 января 1732]. № 2493.

ПСПиР. Т. 1. № 299 (272).

Там же. № 74 (55); СПб., 1898. Т. 8: [1733-1734 гг.]. № 2753.

ПСПиР. Т. 2. № 456, 495, 614.

Завьялов А. Вопрос о церковных имениях при императрице Екатерине II. СПб., 1900. С. 72.

Антушев Н. Указ. соч. С. 28, 100-101.

Смолин И.К. Указ. соч. С. 269.

Зверинский В.В. Указ. соч. С. X-XII.

Смолин И. Указ. соч. С. 278.

Таблица составлена на основании подсчетов, сделанных П.Н. Зыряновым. См.: Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 19.

Там же. С. 19, 165.

Маврицкий В. Руководственные для православного духовенства указы святейшего правительствующего Синода: 1721-1878. М., 1879. С. 76-79.

Денисов Л.И. Православные монастыри Российской империи. М., 1908.

Смолин И.К. Указ. соч. С. 291-292.

Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 21.

Белякова Е.В., Белякова Н.А. Вопрос о диакониссах на Поместном соборе 1916-1917 гг. // Церковно-исторический вестник. М., 2001. № 8. С. 139-161.

Денисов Л.И. Указ. соч.; Смолин ИХ. Указ. соч. С. 291-305; Зырянов П.Н. Указ.соч. С. 21.

Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 22-24.

Серафим {Чичагов), архим. Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. 2-е изд. СПб., 1903. С. 4-5, 268-269.

1ПСЗ. СПб., 1830. Т. 23, № 17375.

РГИА. Ф. 796. On. 102. Д. 362.

ПСПиР, Н. I. Пг. 1915. № 474. 2ПСЗ. СПб., 1834. Т. 8. № 6025.

Смолин И. Жизнь и учение старцев // Богословские труды. М., 1992. Сб. 31. С. 153.

Серафим (Чичагов), архим. Указ. соч.

Там же. С. 465-466.

Там же. С. 466.

Смолич И. Русское монашество... С. 295.

Памятка о Леснинском 1-классном женском Свято-Богородицком монастыре. Варшава, 1904.

Русское православное женское монашество: XVIII-XX вв. Изд. Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1992. С. 182.

Там же. С. 190.

Смолич И. Русское монашество... С. 302.

Спасо-Бородинский монастырь и его основательница. Изд. Спасо-Бородин- ского женского монастыря, 1993.

Смолич И. Русское монашество... С. 297.

Трофимов А. Святые жены Руси. М., 1994. С. 174-175.

Материалы к житию преподнобномученицы великой княгини Елизаветы: Письма. Дневники, воспоминания, документы. М., 1995. С. 182-188.

Русское православное женское монашество. С. 239.

Там же. С. 240.

РГИА. Ф. 796. Оп. 102. Д. 362.

"Женская Оптина": Материалы к летописи Борисо-Глебского женского монастыря. М., 1997.

Записки и письма игуменьи Таисии. М., 2000.

15А Шахова Е. Жизнь схимонахини игуменьи Евпраксии. 2-е изд. СПб., 1862. О Новгородских особножительных монастырях см.: Записки и письма игуменьи Таисии. С. 139-140.

Со времени своего основания он несколько раз менял свое местонахождение. Последний раз, в 1837 г., в связи со строительством храма Христа Спасителя он был перемещен в Красное село.

См.: Русское православное женское монашество XVIII-XIX вв.; Смолич И.К. Русское монашество. С. 304-305; Никодим, арх. Жизнеописания отечественных подвижников благочестия XVIII-XIX вв. В 12 т. СПб., 1908-1909; Ковалевский А. Игумения Емилия, основательница Верхне-Харьковского Николаевского девичьего монастыря // Душеполезное чтение. 1885. № 3. С. 283-311; 385-428; Поселянин Е. Русская церковь и русские подвижники XVIII в. СПб., 1905; Жмакин В. Игуменья Вяземского Аркадьевского монастыря Августа (в миру княгиня Ширинская-Шихматова). М., 1890; Жизнеописание игумении Антонии. М., 1997; Матушки земли Российской. М., 1994; Необыкновенная страдалица // Нижегородские губ. ведомости. 1851. № 40.

Арсения, игумения. Жизнеописание. Письма к П.А. Брянчанинову и другим лицам. М., 1998; Записки и письма игумении Таисии; Амвросия (Оберучева), монахиня. История одной старушки. Изд. Свято-Троице-Серафимо-Дивеев- ского женского монастыря. Б/г.; "Женская Оптина". Феофания (Готовцева), игум. Письма к высочайшим особам и архим. Феофану. СПб., 1868 и др.

См: Друг юношества. 1810. Кн. 1. С. 8-69; Записки княгини Наталии Борисовны Долгорукой / Изд. А.С. Суворина. СПб., 1889. С. 1-48; Изд. Н.М. Усова. СПб., 1912. Своеручные записки Наталии Борисовны Догорукой, дочери г. фельдмаршала графа Бориса Петровича Шереметева / Изд. Общества любителей древней письменности. СПб., 1913; Своеручные записки Наталии Борисовны Догорукой, дочери г. фельдмаршала графа Бориса Петровича 166 Шереметева // Записки и воспоминания русских женщин XVIII - первой по-ловины XIX века. М., 1990. С. 42-66.

Историографию см.: Записки и воспоминания русских женщин XVIII - первой половины XIX века. С. 11-12.

Записки и воспоминания русских женщин XVIII - первой половины XIX века. С. 63.

Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начало XIX века). СПб., 1994. С. 299.

Записки и воспоминания русских женщин XVIII - первой половины XIX века. С. 63.

Лотман Ю.М. Указ. соч. С. 301.

Записки и воспоминания русских женщин XVIII - первой половины XIX века. С. 66.

Там же. С. 53-54.

Подвижницы Спасо-Бородинского монастыря. М., 1994; Спасо-Бородин- ский монастырь и его основательница. Изд. Спасо-Бородинского женского монастыря, 1993.

"Готовность послужить раненым и больным воинам" изъявили 200 монахов и послушников из 43 монастырей. О роли женских монастырей во время войны России с Турцией см.: Извлечение из всеподданнейшего отчета обер- прокурора Святейшего синода гр. Д. Толстого по ведомству православного исповедания за 1877 год. СПб., 1878. С. 5-28.