Заключение
Проведенное обследование трех участков нашего письма, где орфография особенно тесно переплелась с графикой, показало, что в активе последней имеются достаточно согласованные микросистемы для обозначения фонемных единиц, не обеспеченных алфавитными знаками,— парно-мягких согласных, йота и двойных согласных.
Все соответствующие буквосочетания, которые выступают в качестве средства компенсации недостающих в алфавите знаков,— объекты безальтернативных графических правил. К сожалению, правила эти неоптимальны: тождественные звуковые единицы могут быть обозначены графически вариантными средствами (йот, гласные фонемы после шипящих и ц, согласные нормальной длительности, долгие звуки [ш':] и [ж7:]/[ж:]), далеко не всегда обеспечивается адекватность произносимого и записанного слова (графические алогизмы на ряде морфемных стыков, буква е после парно-твердых согласных, неупотребление буквы ё); при фиксации заимствованных слов нормативно допускаются необоснованные графические условности (жюри, брошюра, парашют; буквосочетания ьо, йо; сохранение букв и, ъ после «нерусских» приставок на согласный и т. п.).Результат подобных изъянов в графической системе вполне однозначен: соответствующая группа буквосочетаний приобретает конкурентоспособность и требует орфографических регламентаций. Тем важнее, как мы стремились показать, обнаружить эти слабые звенья графической системы и наметить возможные пути усовершенствования правил.
Многоаспектный и разнородный языковой материал был проанализирован под единым углом зрения с учетом реализации графической функции буквы и условий ее нейтрализации. Это позволило выделить прогрессивное начало нашего письма — его фонематическую и фономорфемную ориентацию и оценить с этой точки зрения все вынужденные отклонения.
Вместе с тем было выяснено, что языковая природа каждого из трех подтипов «графических орфограмм» достаточно специфична.
Сопрягаясь с различными графическими правилами, они не совпадают по дифференциальным признакам. Для всех орфограмм из 1 раздела, кроме пары букв ь — ь- («символический знак»), основанием конкуренции служит нейтрализация графической функции второго компонента буквосочетания; также используются буквосочетания для упрощенных согласных с «немым» компонентом— первым (слова с йотом типа фейерверк — разд.. 2, гл. 3) или вторым (слова типа терраса — разд. 3, гл. 4).Орфограммы из 2-го раздела—следствие о дно функциональности графических средств (буквенные, небуквенные и нулевые графемы — сигналы о йоте; так же — «символические знаки» в разд. 1, гл. 6).
Перестройка графической функции — вот отличительное свойство многих орфограмм из 3-го раздела. Правила для них морфемно ориентированы, поэтому поддерживают они удвоение букв для согласных нормальной длительности, если обнаруживается факт их чередования с двойными согласными; так регламентируется конкуренция букв и буквосочетаний, второй компонент которых обозначает нуль звука (расстаться — растронуться расстроить — растрогать, программист — экономист).
Вполне естественно, что подконтрольны подобные орфограммы разным принципам правописания. При выборе букв для гласных после шипящих и ц активно пробивает дорогу фонем а ти че- с к и й и р и н ц и и, закрепляющий немаркированные знаки для гласных фонем независимо• от их морфемной принадлежности; и только при отступлении от этого принципа приходится упорядочивать такие буквосочетания с помощью дифференцирующе- г о или традиционного принципов. Разнородные графические сигналы о йоте распределяются по т р а д и ц и и. При удвоє нии букв особую роль приобретает учет реального произношения (фонетический принцип).
И все-таки рассмотренные орфограммы имеют немало точек соприкосновения: все они формируются в составе буквосочетаний и в тесной связи с действующими правилами графики, все в той или иной степени оказываются в прямой зависимости от характера реализации графической функции одного из компонентов буквосочетания.
Именно поэтому письмо здесь особенно тесно взаимодействует с орфоэпией, нередко устраняя графические алогизмы под давлением системы (с мягким согласным начинают озвучиваться слоги с буквой е; йотовая прослойка закрепляется в буквосочетаниях ее, ие; буква ы постепенно оттесняет и после парнотвердых согласных и т. п.). Здесь создается испытательный полигон для реализации правил, построенных по фонемат и ческо- му принципу—наиболее простому и логичному. Вот почему мы посчитали возможным объединить «графические орфограммы» в особый типологический класс, противопоставив их орфограммам, которые связаны с обозначением звуков в слабых позициях, где русская орфография последовательно реализует морфемную ориентацию и настойчиво отказывается учитывать характер произношения.Системное описание «графических орфограмм» предполагало решение двуединой задачи — уточнить их подлинный объем и отграничить от графограмм (псевдоорфограмм).
Представлялось важным прояснить, почему все коррелятивно раздвоенные буквы для гласных фонем в позиции после шипящих и ц непременно вовлекаются в орфографическую ситуацию, однородную типологически, и почему даже безальтернативные буквосочетания типа жа, жи, же остаются объектом орфографии (разд. 1, гл. 5). В полном объеме предложена орфограмма, контролирующая распределение всех графических сигналов о йоте — «разделительных знаков», дефиса и нулевой графемы перед буквами-силла- бемами, в сопоставлении с другими правилами оформления однотипных стыков (разд. 2, гл. 2). С максимальной полнотой обследован языковой материал с орфограммой «Буква или буквосочетание при обозначении согласного звука» и сделана попытка раскрытъ типологическую общность обозначения таких звуков как на морфемных стыках, так и внутри морфем (разд. 3, гл. 3, 4). Как многовариантная реализация данной орфограммы описана конкуренция н — нн, когда эти знаки — простой и комплексный — начинают использоваться как однозвучные (разд. 3, гл. 5).
Определение истинного объема всех трех подтипов «графических орфограмм» непременно предполагает отграничение их от псевдоорфограмм, т.
е. тех графограмм, которые, не имея букво- сочетаний-конкурентов, все-таки описываются как единицы, подконтрольные орфографическим правилам. Расчистить от них объект наблюдения — дело весьма непростое, но важное. В противном случае исходное представление об орфограмме утрачивает содержание и формируется с трудом. Неорфографическим было признано факультативное использование буквы ё (разд. 1, гл. 2), обозначение фонемной мягкости буквой ь (разд. 1, гл. 4), употребление разделительного знака перед о, и (разд. 2, гл. 2), отсутствие графемы ъ после приставки на согласный в словах без йота (разд. 2, гл. 2), системное противопоставление букв-йотоносителей (разд. 2, гл. 1) и разнозвучных букв е — э не после согласных (разд. 2, гл. 4), а также удвоение букв для согласных, чья про- дленность уверенно поддержана орфоэпической нормой.В прямой связи с обоснованием графического статуса всех подобных буквосочетаний в работе последовательно рассматривались возможности устранения некоторых «графических орфограмм», вызванных внесистемностью или избыточностью отдельных графических средств. Для обсуждения выдвинуты следующие предложения: оставить в роли «разделительного знака» только букву ь, а «символический знак» вообще не использовать, что должно полностью устранить конкуренцию однофункциональных знаков; нормативно регламентировать употребление буквы э после парно-твердых согласных, которые давно и надежно противостоят их мягким коррелятам, а также во всех новых заимствованиях; расширить права буквы о для ударного гласного после шипящих; решительно устранить все буквосочетания с «немым» компонентом, если процесс упрощения двойного согласного полностью завершен; признать букву ё обязательным графическим знаком. Решение названных проблем в пользу графики поможет упростить и унифицировать современное письмо.
Анализ буквенных орфограмм, столь тесно примыкающих к графограммам, дал возможность наметить и обсудить системные представления при разграничении правил этих двух типов. Причем необходимость учесть все частные варианты и многочисленные модификации «графических орфограмм» побудила особым образом терминировать отдельные аспекты описания. Были выделены смежные и обратимые, комплексные и вторичные орфограммы, безальтернативные и альтернативные буквосочетания как особые объекты орфографического анализа, что дает возможность упорядочить его и обогатить содержательно (см. разд. 1 и 3).
И «Свод»-56, и привлеченный языковой материал, и ведущие тенденции современного письма освещались в работе с таким расчетом, чтобы пробудить живой интерес к современной орфографии, стимулировать ее изучение и предложить для этого максимум необходимых сведений, дифференцированных и систематизированных. В этом мы видим важное практическое приложение проведенного исследования.