ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ

Двойные (долгие) согласные, кроме [иТ:] и [ж':] / [ж], оцениваются не как самостоятельные фонемы, а лишь как их специфические звуковые реализации, чья генетическая чужеродность в русской фонетической системе в значительной мере сохраняется.

Отсутствие в алфавите букв для них (кроме щ) предопределило формирование еще одной графической микросистемы буквосочетаний гомо- и гетерографического типа, чей второй компонент осложнен функцией сигнала о продленности согласных (поддеть, разведданные — отдел, артдивизия). Оба компонента таких буквосочетаний наделены тождественным звуковым

значением независимо от их фонемной природы. Удвоение букв — ведомство графического правила, которое обеспечивает адекватность письма и речи (гл. 1).

Наиболее устойчивы двойные согласные на морфемных стыках, где объективирована двуфонемность такого звука, а следовательно, и потребность в его продленности. Буквосочетания для него чаще всего используются именно как графограммы. Однако в условиях конкуренции гомо- и гетерографических буквосочетаний в их составе неизбежно возникают орфограммы 1-го типологического класса, связанные с выбором буквы для согласного в слабой по звонкости-глухости позиции. Ср.: раззадорить — сзади, подтащить— оттащить, низший — унесший и т. п. (гл. 2). Такова же по своей природе конкуренция первых компонентов буквосочетаний зж — жж для звука [ж':]/[ж:] и буквы щ с буквосочетаниями сч, зч, сщ, зщ, стч, здч для звука [иТ:] Ср.: жужжать — визжать, щит — расчет — расщедриться — резчик и т. п. (гл. 3). Собственно «графические орфограммы» здесь не формируются. В буквосочетаниях гомографического типа, не имеющих однозвучных оппонентов, орфографические ситуации вообще не возникают (поллитровка, гулливый, контрреволюция, граммолекула и т.

Появление «графических орфограмм» на этом участке письма — прямой результат живой фонетической тенденции к упрощению двойных согласных. Под ее влиянием заметно размывается граница между продленным и обычным по длительности согласным, если учесть тем более способность последнего эмфатически акцентироваться (псевдодолгие согласные). Это порождает конкуренцию буквосочетаний и букв, часто оказывающихся однозвучными: террикон— коридор, рессора—росомаха. Подобная орфографическая ситуация возможна даже при наличии хорошо опознаваемого морфемного стыка, не сумевшего предохранить двойной согласный от упрощения: французский — низкий, рассказывать — раскрывать, юннат — султанат и т. п. (гл. 4). Более того, даже явные буквосочетания-графограммы, обозначающие реально продленные согласные (гамма, раззява, индусский), в условиях недостаточной определенности языкового статуса последних, приходится нередко орфографически регламентировать. В силу недостаточной дифференцированности звуков [н] и [нн] буквосочетание нн оценивается как орфограмма во всех некорневых позициях (гл. 5).

И все-таки конкуренция букв и буквосочетаний наиболее частотна внутри морфем, а не на их стыках.

Прослежены и оценены три типовые ситуации (гл. 4).

Первая. В слове нормативно допускается чередование двойного согласного с согласным нормальной длительности, а обозначаются такие разные по качеству звуки все-таки одним и тем же бук-

265

18 Типология буквенных орфограмм

восочетанием томографического типа. Ср.: ра[сс]тояние и ра[с]тоя- ние, и[м' мигрант и и{м']игрант, баро[кк]о и бароі[к]о и т. п. Второй компонент буквосочетаний сс, мм, кк (расстояние, иммигрант, барокко) оказывается в этих условиях либо знаком реального звука, либо лишается звукового значения. Однако орфоэпически регламентированное здесь чередование звуков в одном и том же слове требует признать такую букву не «немой», а обозначающей нуль звука, чье отсутствие значимо и легко выявляется. Г р а фи- ческа я функция такого буквосочетания нейтрализации не подвержена, но заметно перестраивается: она обеспечивает право на вариантное произношение соответствующего согласного.

Вторая. В слове завершен процесс упрощения двойного согласного, однако в языке имеются родственные слова с такой же морфемой, но с двойным или факультативным согласным. И в этом случае правомерно говорить о факте позиционного чередования и оценивать второй компонент буквосочетания как букву с нулевым значением. Графическая функция буквосочетания остается вполне актуальной: с ее помощью обеспечивается соотнесенность алломорфов с различным качеством согласных. Орфографическое правило опирается здесь на фономорфемный принцип, поскольку есть возможность выявить сильную позицию звука и на письме сохранить буквенное тождество с ней. Ср.: га[лл]ы

и га[л']ский (галлы — галльский), програ

ММ

м

а и программ], про

граммист (программа — программ — программист) и т. п.

Третья. В слове завершен процесс упрощения двойного согласного и утрачены все его связи со звуками этой категории. В буквосочетании для такого звука второй компонент — именно «немая» буква. Графическая функция буквосочетания полностью нейтрализована, и поддержано удвоение букв только традиционным принципом правописания. Буквосочетания с «немым» вторым компонентом вносят диссонанс между письмом и устной речью, провоцируя, кроме того, необоснованное удвоение псевдодолгих согласных: коррида — коридор, террасы — торосы, аллея — галерея и т. п. Напомним, что при обозначении слов с йотом «немой» может оказаться буква й — первый компонент буквосочетания (разд. 2, гл. 3). Естественно, что именно буквосочетания с «немым» компонентом оказываются в центре всех предложений, призванных унифицировать и этот участок нашего письма. Множество фактов свидетельствует о наличии тенденции устранять удвоение букв для упрощенных согласных. Однако буквосо- ‘ четания для реально долгих согласных, равно и как для коррелятивно сближенных с ними упрощенных согласных, русское письмо

предпочитает сохранять, чтобы избежать нежелательные прецеденты воздействия на сложившиеся произносительные навыки.

Прямое свидетельство тому орфограмма н — нн, формирование которой дает возможность проследить возрастание форм с удвоением букв в соответствии с укреплением позиций продленного звука [нн] (гл. 5). Эта орфограмма принадлежит к разряду наиболее трудных, поскольку отличает ее многовариантность (ср. с орфограммой «Буквы о — е после шипящих» в 1 разделе, гл. 5). Конкуренция н — нн возможна в корнях заимствованных слов, а также на стыках приставок с корнем и в составе сложений. Ср.: колоннада и канонада, иннервация и инерция, юннат и султанат и т. п. Орфографическое правило учитывает здесь либо факт чередования с двойным согласным (колоннада — колонна), либо словообразовательную структуру деривата (юннат—юный натуралист) и опирается на ф о н о м о р ф е м н ы й принцип. Ряд слов, к сожалению, приходится запоминать по традиции (спиннинг, но тренинг; теннис, но феникс).

На морфемном стыке отыменных прилагательных выбор н — нн предопределен структурно: осенний — олений, безымянный — румяный, семенной — свиной и т. п. Правило строится на фономорфемном принципе.

В суффиксах отыменных прилагательных н — нн распределяются только по традиции. Ср.: соломенный — травяной, сессионный— орлиный и т. п.

Для отглагольных образований на -ный потребовалось опереться на семантико-грамматические противопоставления, которые позволяют отделить отглагольные прилагательные с н от причастий (в том числе адъективированных) с нн: стриженый — обстриженный— стриженный под полубокс и т. п. Все подобные правила предполагают умение выявлять собственно языковую природу противопоставленных форм и регулируются поэтому дифференцирующим принципом.

Разнородные группы дериватов и грамматических форм сохраняют одно или два н «по наследству» — от исходного слова. Для более системного описания они объединены в класс слов со вторичной орфограммой (краткие формы; прилагательные, существительные и наречия, мотивированные словами на -ной, -ный; сложения с н — нн). Ср.: туманны — юны — сдержанны (сдержаны); странность — ветреность — взволнованность; гладкокрашеный — богоданный — тяжеловооруженный и т. п. Осмыслены чисто методические преимущества такого подхода, а также типологическая общность с орфограммой «о — е после шипящих» в словах типа алычовка — ночевка (разд. 1, гл. 5).

Чрезвычайно представительный и разнородный языковой материал, который объединен данной орфограммой; ненадежность фо- нетических критериев при опознании двойного согласного [пн]; необходимость привлекать разные принципы правописания при разработке частных орфографических правил, что заметно разобщает варианты данной орфограммы; наличие большого числа слов-исключений, требующих простого запоминания,— вот на что было обращено внимание при интерпретации орфограммы и при обсуждении путей ее унификации. Последняя, как кажется, должна начаться с решительного устранения всех исключений к правилам и с подведения традиционных написаний под фонетически типовые аналоги.