ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ
Отсутствие в нашем алфавите 15 букв для парно-мягких согласных компенсировано графической микросистемой из буквосочетаний, второй компонент которых особым образом осложнен. Таких компонентов 12, они дихотомически скоррелированы (а — я,
о — ё, у—ю, э — е, ы — и, ь — ь-), что делает их носителями необходимой письму и чтению информации о фонемном качестве левого контекста: с их помощью реализуются либо сигналы о твердости (ток, пусты, срыт), либо сигналы о мягкости (тёк, пусти, срыть), надежно дифференцирующие двузначные буквы для согласных.
Такие знаки оценены нами как буквы с графической функцией. Распределяются они принудительно — под контролем безальтернативных правил графики (гл. 1). Именно как графограммы используются буквы ь после парно-мягких согласных, если выполняет она роль графического сигнала (гл. 4), и буква ё, хотя в современном письме она всего лишь факультативный знак (гл. 2). Неверные квалификации статуса этих двух букв, к сожалению, достаточно многочисленны.В данной графической микросистеме орфограммы возможны только как прямое следствие нейтрализации графической функции второго компонента буквосочетаний. Подобная ситуация возникает, когда левый контекст (буква для согласного) перестает нуждаться в особом сигнале-различителе. В этом случае парность функционально осложненных компонентов становится избыточной, и они начинают распределяться под контролем орфографических регламентаций. Сопряженность двух типов правил — графических и орфографических — выступает важным характерологическим свойством всех таких букв-орфограмм.
Наиболее естественно ожидать их появления там, где избыточность сигналов-различителей обусловлена самой фонемной природой согласного звука. Таковы шипящие и [ц], лишенные корреляций по твердости-мягкости. После них все 10 букв для гласных звуков — как ударных, так и безударных — приобретают статус орфограмм (гл.
5). Конкурируют они по отношению друг к другу и только в кругу буквосочетаний, внешне аналогичных буквосочетаниям для слога «парный согласный -Ь гласный». Это и определяет их специфику и тесную связь с графическими правилами, по отношению к которым они воспринимаются как факты второго уровня, надстроенные, дополнительные. В такой ситуации необходимы самые простые и экономные способы выбора нужной буквы, опирающиеся на фонематический принцип, который закрепляет только одну из двух букв, признаваемых немаркированной, совершенно независимо от ее места в морфемном составе слова. Идя именно этим путем, русское письмо признает нормативными невариантные буквосочетания с а (жа, ша, ча, ща, ца), с у (чу, шу, цу), с и (жи, ши, чи, щи), т. е. с основными графическими знаками гласных фонем , , . Таковы же повсеместно принятые сегодня невариантные буквосочетания же, ше, че, ще, це, поскольку и буква е признается немаркированным знаком фонемы , хотя имеется достаточно веских оснований в пользу буквы э. Есть настоятельная необходимость распространить действие фонематического принципа и на вариантные буквосочетания жу — жю, шу — шю, ци — цы, регламентировав лишь первые из них с буквами у, и, т. е. расширить состав невариантных буквосочетаний с немаркированными знаками. Столь же желательна, но труднее осуществима перестройка буквосочетаний жо — же, шо — ше, чо — че, що — ще, где пока что допускается субституция букв для гласных на основании разнородных грамматико-семантических соотношений (дифференцирующий принцип). Данная орфограмма многовариантна и сложна. Приходится учитывать ударность и безударность гласного, языковую природу морфа с ним (корневой он или некорневой), а также качество чередующихся гласных звуков. На этом основании мы выделили разные типы однокорневых слов, в которых буква е поддержана либо ударной позицией — соположенные (смежные) орфограммы (шепот, потому что шепчет, и шептать, потому что шепчет), либо соотношением с безударным е — обратимые орфограммы (жернов, потому что жернова, а жернова, потому что жернов). В отсутствие подобной графической поддержки используется в корнях буква о. Иные, в основном грамматические аналогии, значимы при выборе о — ев суффиксах: буква о призвана указывать на именную, а е на глагольную семантику деривата (чащоба, трещотка, прыжок — прощен, размежевывать и т. п.). С учетом качества безударных аллофонов распределяются те же буквы, одновременно противопоставляя «свое» и «чужое» в нашей лексике (шероховатый — шоссе и т. п.). Представление о вторичных орфограммах проясняет методику анализа наиболее трудных случаев: алычовка — как алычовый, ночевка— как ночевать и т. п. Все подобные противопоставления достаточно объективны и надежны, однако письмо ими заметно осложняется. Очевидно, что и здесь необходима унификация буквосочетаний.Во всех нормативно закрепленных буквосочетаниях для слога «шипящий или ц + гласный» их вторые компоненты — «графические орфограммы». Обозначая безударный гласный звук, они могут совмещаться с орфограммами 1-го типологического класса (комплексные орфограммы). Ср.: циркач — цепочка, где буквы и — е конкурируют как знаки фонем (цирк) и (цепь), и это устанавливается по сильной их позиции (правописание проверяемых безударных гласных); однако после ц каждая из этих букв тоже выбирается из пары и — ы, е — э, члены которой утратили функцию графического сигнала, а следовательно, и безальтернативность («графические орфограммы»). Буквы и, е оказываются в ситуации двойной и разнонаправленной конкуренции,, что наглядно демонстрирует разную природу орфограмм двух ти-.
пологических классов. В буквосочетаниях с функционально осложненным компонентом подобное совмещение невозможно. Ср.: барак— боксер, вина — весна — вязать, где конкуренция однозвучных букв — реальный и частотный факт, но они не выходят за границы графического сигнала: а и о указывают на твердость, е, и, я — на мягкость предшествующих согласных. Тем самым появление «графических орфограмм» здесь абсолютно исключается.
Еще одна группа «графических орфограмм» связана с избирательным распределением букв ь — ь*.
В позиции после шипящих и парно-твердых согласных такие знаки всегда и только орфограммы, поскольку используются не как фонематические, а как грамматические сигналы и служат для графического уподобления однотипных форм («символические знаки» гл. 6). Орфографический статус ь — ь* можно обосновать нейтрализацией их графического сигнала, как и у букв для гласных. Но правомернее видеть здесь результат функциональной перестройки знаков: оба они стали грамматическими сигналами, чья субституция не влияет на реальное звуковое качество левого соседа, поэтому конкуренция их неизбежна именно как однофункциональных знаков. Правда, потребность в них остается весьма проблематичной, ведь звукобуквенные соотношения в этом случае реализации не получают. «Символические знаки» чаще всего подконтрольны дифференцирующему, реже — традиционному принципам правописания.Буква «мягкий знак» конкурирует с его отсутствием — нулевой графемой — только в одной позиции — между мягкими согласными, где без специального указателя можно вполне обойтись (действует фонетический закон уподобления по мягкости). Правомерно утверждать, что в этой позиции графическая функция ь — ь- оказывается нейтрализованной. Однако наличие отдельных мягких согласных ([С], [к'], реже — [б'], Гм']), которые не ассимилируют левый контекст, налагает на эту позицию ряд ограничений. Ср.: деньги — ранги, горький — горки и т. п. Вот почему отсутствие ь в словах типа кости, сменщик всегда орфограмма, а вот употребление ь, необходимого для указания на фонемную («собственную») мягкость согласного слева (деньги, горький), можно признать орфограммой только в условиях полного неразличения левого согласного по этому качеству (вести — взвесьте, тмин — детьми, скорбит— борьбе и т. п.). Распределяются ь — ь* чаще всего с учетом сильной позиции (кости — как косточка, вести — как весточка, скорбит — как скорбный, но взвесьте — как взвесь, борьбе — как борьба и т. п.)—фономорфемный принцип. Некоторые слова приходится просто запоминать (тмин, степь и т.
п.)—традиционный принцип (гл. 4).В буквосочетаниях сь-ь- тоже могут совмещаться орфограммы разных типологических классов. Ср.: кости — лезьте; сплошь — упряжь; хорош —гараж и т. п. Однако здесь они не'совпадают в одном знаке, а распределены по разным компонентам буквосочетания и поэтому отчетливо дифференцированы: буквы для согласного в слабой по звонкости-глухости позиции — это орфограммы 1-го типа, а ь —ь—2-го. Естественно, что в словах свадьба, косьба, вскользь и т. п. есть только орфограммы 1-го типа, а ь в них — графограмма, чье сигнальное средство остается действующим.
Особенно осложняется письмо, когда в нем оказываются возможны буквы, чья графическая функция нейтрализована внесистемно, т. е. в позиционно ограниченных условиях. Эта серия «графических орфограмм» связывается с использованием букв и, е после парно-твердых согласных, где они, будучи «не на своем месте», изнутри подрывают механизм сложившихся графических правил (гл. 3). Нормативно поддержанная регламентация буквы и после нерусских приставок на твердый согласный (контригра), после меж- и сверх- (межизотопный, сверхисключительный) и в сложных словах (партинструктаж) порождает конкуренцию с ы — графическим коррелятом той же фонемы (безыдейный, предынфарктный). Системная противопоставленность букв и — ы на таких морфемных швах нейтрализуется (не так: был — бил, трубы—труби и т. п.). И хотя объяснение этому «графическому алогизму» можно найти (особая природа стыка, немаркированность буквы и), несомненно, что в данной позиции буква ы — более уместный знак фонемы . Особенно тревожно, что написание типа дезинформация, постимпрессионизм вносят элемент условности по отношению к характеру произношения слов. Точно так же приходится оценивать традиционно закрепившееся употребление буквы е в словах типа стенд и тире.
Медленно, но последовательно преодолевает наше письмо подобные графические алогизмы: умножаются факты вытеснения буквы е из корневых морфем (мэтр, каратэ, пэтэушник и т. п.), все увереннее закрепляется буква ы (а не и) на морфемных стыках даже в составе заимствованных слов (сымпровизировать, без- ынтегральный и т.
п.). Наступление букв э, ы отражает давление системы и вполне обоснованно сужает состав «графических орфограмм», искусственно поддерживающих конкуренцию е — э, и — ы в такой позиции, где эти попарно скоррелированные знаки должны безоговорочно противопоставляться.Прослеживающаяся за подобными фактами тенденция поддержать графически обоснованные буквосочетания вполне прогрессивна: только на этом пути нам удастся ослабить крайне нежелательный разрыв между письмом и устной речью, который, кроме про-
чего, порождает дополнительные орфографические трудности даже при обозначении звуков в сильных позициях. Видимо, уже наступило время пересмотреть под этим углом зрения статус буквы э, признав ее право быть немаркированным знаком; решительно и настойчиво следует использовать букву ё для звука [о] после парно-мягких согласных. Это обязательные условия, необходимые для упрочения микросистемы буквосочетаний с графически осложненным вторым компонентом.