ФОРМИРОВАНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ГРАФИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ
Роль второго компонента во всех рассмотренных выше буквосочетаниях уже не раз оценивалась как функциональное осложнение буквы. Так, И. А. Бодуэн де Куртенэ замечал, что лишь при наличии букв для гласных и мягкого знака «осознается психически
существующая, то есть мыслимая и используемая «твердость» и «мягкость» (1912, с.
14). «Особыми определителями» назвал буквы для гласных Л. В. Щерба, поскольку без них «буквы для согласных двусмысленны». Так же оценивал он и мягкий знак в этой позиции, а отсутствие мягкого знака тоже признавал значимым и квалифицировал как «отрицательный, или нулевой, показатель, ...который заменил положительный определитель в виде буквы ъ, для чего уже были образцы в виде отсутствия положительного определителя твердости перед буквой для другого согласного (колбаса, а не колъбаса)» (1983, с. 66). Следует подчеркнуть, что оба исследователя не делали различий между буквами после твердых и мягких согласных: в любой из таких позиций буквы приобретают графическую функцию. И по А. И. Моисееву, все десять букв для гласных обладают способностью обозначать «больше чем звук, звук с лишком — соответствующий гласный звук и твердость или мягкость предшествующего согласного». Эти наблюдения обобщены исследователем в специальной главе работы, знаменательно названной «Функции букв и другие средства письма, используемые по слоговому принципу графики» (Ветвицкий и др., 1972, с. 72—73). И хотя А. И. Моисеев не всегда разграничивает сигнальную роль буквы и тип ее значения, сама сосредоточенность на этом важном аспекте анализа русских букв весьма своевременна. Теперь уже и в школьном учебнике можно прочесть: «Буквы е, ё, ю, я указывают, что согласный, после которого они стоят, мягкий» (4 класс, § 39, с. 112).Иначе осмысливает положение дел на этом участке письма Р. И. Аванесов. Фиксируя внимание на самом способе обозначения мягкости, он разграничивает буквы для гласных как немаркированные, т.
е. неспособные указывать на качество согласного, и маркированные, обладающие такой сигнальной способностью. В основание этой оппозиции положено представление о том, какова степень позиционной самостоятельности букв для гласных (Аванесов, 1972, с. 198).Так, например, Р. И. Аванесов пишет: «Буквы а, у, о не маркированы, они лишены указания на твердость или мягкость предшествующих согласных. Поэтому они употребляются в начале слова, где предшествующая согласная отсутствует, обозначая соответственно гласные [а], [у], [о]. Ср.: ад, ум, он. Напротив, буквы я, ю, ё маркированы: это буквы основных гласных [а], [у], [о] в положении после согласных, парных по твердости-мягкости, указывающие на мягкость предшествующего согласного. Ср.: мял, люк, вёл. В связи с этим немаркированные буквы а, у, о употребляются после твердых парных согласных. Однако они сами не заключают в себе указания на твердость или мягкость предшествующих согласных» (1972, с. 199). ... :
Здесь, как кажется, необоснованно приглушается идея системных отношений в графике: функция я, ю, ё осознается как сигнал только на фоне буквосочетаний с а, у, о, которые, в свою очередь, коррелируют с ними как противоположные по своему назначению сигнальные средства. Со всей очевидностью выявляется эта системная взаимообусловленность функционально осложненных букв самим Р. И. Аванесовым уже при анализе буквенных пар и — ы, е — э, где немаркированными знаками оказываются их первые члены (после парных мягких!), а ы и э «несут указание на твердость предшествующих согласных», что и заставляет исследователя квалифицировать их как маркированные буквы (1972, с. 199)[3].
Нам представляется, что при описании букв с графической функцией сигнала о фонемном качестве предшествующих парных согласных нет необходимости акцентировать идею маркированности (отмеченности) букв именно потому, что в современной графике и буквы типа а, и буквы типа я в равной степени вовлечены в систему дихотомических оппозиций (см. табл. 1).
Однако это представление приобретает большую объснитель- ную силу под иным углом зрения, когда раздвоенные знаки одной и той же гласной фонемы а — я, о — ё, у—ю, э — е, ы — и, утратив функцию сигнала, становятся конкурентоспособны.
Вот тут и возникает орфографически значимая проблема выбора наиболее адекватного для фонемы знака. Им-то и окажется, как будет далее показано, позиционно наименее зависимый, немаркированный буквенный знак. Его выбор может быть предрешен фонематически обоснованным принципом (см. гл. 5).В пределах действия собственно графического правила все члены буквенных пар, легко различаясь внешне, последовательно реализуют сигнал о твердости (а, о. у, э, ы, ь*) и мягкости (я, ё, ю, е, и, ь) предшествующего согласного. Поэтому любой, кто владеет правилами русской графики, не колеблясь, озвучит буквосочетания типа ра, ру, рь- как [ра], [ру], [р], а типа ря, рю, рь как [р' а], [р'у], Гр7]. Такое озвучивание навязано нам именно вторым компонентом буквосочетания, тогда как первый компонент без соседа справа дифференцировать качество звучания не способен.
Таково содержательное обоснование данной графической функции, реализуемой одиннадцатью русскими буквами и ь—нулевой графемой. Вовлеченные в систему графических правил, все они ис-
пользуются принудительно и должны быть оценены как буквы- графограммы.
3.