Буржуазная футурология о перспективах развития конституционных систем капиталистических государств

Следующая основная область прогнозов буржуазной политической футурологии — перспективы развития конституционных систем (в частности, высших государственных органов), реализующих волю монополистической буржуазии.

Конкретные реформистские рецепты по совершенстьо- ванню конституционной системы наиболее многочисленны в Соединенных Штатах. Если ведущие капиталистические страны Европы более или менее систематически приспособляли свои конституционные системы, в частности путем официальных изменений конституции, к изменявшимся экономическим, политическим и иным условиям, TO в США дело обстояло иначе.

Острота противоречий внутри конституционной системы вызывает к жизни множество прогнозов ее развития, в том числе связанных с требованием разработки новой писаной конституции*8.

B проектах оптимальной модели конституционной системы США на 2000 год, разрабатываемых «Комиссией 2000 года» Американской академии искусства и науки, отчетливо проявляются элитарные и технократические установки.

Таков, в частности, проект конституции, разработанный группой политологов и государствоведов во главе с профессором P. Дж. Тьюгвеллом**. Вместо традиционных трех новая конституция предполагает шесть «властей» — политическую, президентскую, законодательную, планирующую, внутреннюю и судебную.

Первая власть — политическая — охватывает конституционно-правовое регулирование деятельности политических партий, в том числе систему финансирования партии на выборах, порядок проведения праймериз и избирательной кампании в целом.

Пристального внимания заслуживает вторая — президентская— власть, особенно в сочетании с властью планирующей и внутренней. Это сочетание говорит о стремлении к дальнейшему усилению полномочий исполнительной власти в лице се централизованных бюрократических аппаратов.

Прежде всего, проект предусматривает избрание президента на семилетннй срок, увеличенне числа вице-президентов до двух, расширение исполнительного ведомства президента20. Президент наделяется обширными чрезвычайными полномочиями на случай возникновения угрозы безопасности государства, конституционной системе, публичному порядку, нормальному функционированию экономики и т. п. B подобных обстоятельствах президент н Палата наций (см. далее) получили бы почти неограни- “енную власть. Палата наций должна, в частности, определять, возникло ли состояние угрозы и когда оно закончится.

Концепция исключительных полномочий президента, в которой видно определенное влиянне французской конституции Пятой республики, свидетельствует O том, что монополистическая буржуазия Соединенных Штатов начинает осознавать потенциальную угрозу себе как правящему в государстве классу.

Планирующая власть, состоящая из высококвалифицированных экспертов, призвана разрабатывать долгосрочные прогнозы (на 12 лет) и краткосрочные планы (на 6 лет) экономического и общественного развития. Планы не должны иметь характера закона, они не болсе чем определение целей общества в области экономики и социальной жизни. Планирующая власть как самостоятельная, обособленная часть конституционной системы не должна принимать непосредственного участия в исполнительной деятельности.

Внутренняя власть — третья обособленная часть исполнительного аппарата — исторически является как бы развитием существующих ныне независимых регулятивных комиссий (Independent Regulatory Commissions). Она призвана координировать и управлять обширным бюрократическим аппаратом, действующим в «социальной сфере», осуществлять надзор за ннм. Реализация внутренней власти приведет якобы к тому, что капиталистические предприятия постепенно превратятся в самоуправляемые учреждения, которые сами будут создавать стоящие над ними управленческие звенья. Венчает эту пирамиду коллективный орган — Управление внутренних

дел.

Здесь отчетливо прослеживается общая тенденция государственно-монополистического капитализма — срастание регулятивных государственных органов по руководству экономикой с руководящим аппаратом монополий. Проект же пытается прндать этому процессу срастания институционные формы, совершенно демагогически преподнося его как преодоление капитализма, особую «социализацию».

Законодательная власть представлена на федеральном уровне тремя палатами: Народной палатой (Peoples House), Палатой республик (Republics Housc) и Палатой наций (Nation’s House). Народная палата идентична нынешней палате представителей.

Палата республик, члены которой должны избираться в равном количестве от каждого штата, заменила бы нынешний сенат. Она наделяется достаточно широкими полномочиями, связанными с интересами штатов, но в целом ее компетенция намного уже, чем у нынешнего сената. Практически законодательные полномочия оказались бы лишь у Народной палаты.

Палата наций должна состоять на одну треть из руководящих представителей учреждений и профессиональных союзов основных отраслей промышленности, торговли, сельского хозяйства, банковского дела- Вторую треть назначает президент и третью — председатель Верховного суда США. Составители проекта не сошлись во мнениях относительно компетенции Палаты, решив только отдельные вопросы.

B обычное время Палата наций обладает преимущественно совещательными функциями при президенте, а также может высказываться по проектам законов Народной палаты. Итак, можно сказать, что Палата наций призьа- на вместе с президентом США быть «конституционным предохранителем» в любом случае возникновения угрозы положению монополистической буржуазии. Абсолютно типична для развития государственно-монополистического капитализма и процедура формирования этого оргаиа, призванная обеспечить соответствующий классовый и социальный состав.

Что касается судебной власти, то проект в сущности сохраняет ее в прежнем виде (это касается, например, компетенции Верховного суда бША). По образцу других

капиталистических государств Европы, в частности ФРГ и Франции, предложено создание специальных судов (административных, трудовых и т. д.).

Проект был встречен весьма критически как консервативно, так и либерально ориентированными государство- ведами и политологами. Ho как иллюстрация кризиса буржуазно-демократических концепций конституционализма он представляет определенный интерес с точки зрения марксистско-ленинского критического анализа буржуазной футурологии в области конституционной системы.

Более реальными выглядят проекты частичных реформ высших государственных органов. По мнению государст- воведов Ц. Мэграта, Э. Корнуэлла и И. Гудмэна, основная проблема, требующая разрешения, — как в будущем скоординировать функционирование президента, конгресса и бюрократии21. Проекты большинства авторов (3. Бжезинский, Д. Эккарт, Д. Рис, Э. Ц. Xeprpoy, Ц. Мэграт, Э. Корнуэлл, И. Гудмэн, Л. Ризельбах,

Э. Корвин, Л. Кэниг и др.) нацелены, с одной стороны, на общее усиление политической и государственной исполнительной власти, а с другой — на реорганизацию исполнительной власти в плане усиления эффективности координационной функции президента, в частности его исполнительного ведомства22. B подобном подходе также отчетливо прослеживаются элитарные и технократические установки.

Отметим позицию 3.

Возрастающая потребность в специализированном руководстве внутренней и внешней политикой, национальной обороной, экономикой и т. д. должна, по Бжезинскому, привести к тому, что реальное руководство государством перейдет в руки технократической элиты, а роль выборных государственных органов — президента и конгресса — будет все более ограничиваться репрезентативной функцией. Значение политических партий также уменьшится.

Другой проект — так называемой институционализированной президентской партии24 — исходит из того, что в современных усложнившихся условиях президент уже не способен сам реализовать необычайно широкие политичс- скис и правительственные функции. Поэтому предлагается создание централизованных политических партий с постоянным бюрократическим аппаратом н центральными органами, наделенными обширными полномочиями. Нынешние полномочия президента как главы исполнительной власіи были бы затем поделены между президентом и центральными органами политической партии, от которой он избран.

Проект институционализированной президентской партии ныне пользуется большой популярностью в кругах монополистической буржуазии США, ибо он гораздо лучше отвечает ее общему интересу, нежели нынешняя так называемая «героическая модель* президента (опасная в случае избрания на пост главы государства представителя левого крыла буржуазной демократии).

Однако и данный проект имеет мало шансов на реализацию, поскольку централизация политических партий тоже вызывает у правящих кругов опасения. Они не без основания полагают, что любая перестройка существующей двухпартийной системы может привести к появлению новых и достаточно сильных политических партий. Кроме того, процесс централизации политических партий привел бы к устранению властно-политических центров на уровне отдельных штатов, в чем не заинтересованы многие монополистические группы25.

Типичной для направления, выступающего за усиление персональной властн президента, является позицмн Д. А. Кэлифано. B своей книге «Президентская нация> он, отдавая дань традиционным мифам о президенте как символе американизма, индивидуализма, новаторства и т. п.26, подчеркивает, что сильный президент — существенная черта не только настоящего, но и будущего страны.

Кэлифано требует для президента более обширных полномочий в организации федерального управления. Он предлагает осуществление структурных реформ исполнительной власти, которые должны были бы продолжать структурные реформы конгресса, причем таким образом, чтобы органы исполнительной власти предметно корреспондировали комитетам конгресса — этим путем должно быть обеспечено внедрение политических концепций президента в конгрессе27. Срок президентуры, по его мнению, необходимо увеличить до 6 лет, оставив возможность переизбрания. B отличие от поборников усиления исполнительного аппарата, Кэлифано предлагает сокращение и реорганизацию исполнительного ведомства президента, дабы этот институт не узурпировал полномочий президента в инструмент по координации деятельности исполнительного аппарата.

Английская политическая футурология выдвигает на первый план вопрос о новой, писаной конституции. Первые проекты такого рода появились в конце 60-х годов*8. C тех пор эта проблема оживленно обсуждается, в гом числе различными исследовательскими группами правительства и парламента29. Преобладающая точка зрения заключается в том, что новая конституция должна не перекраивать сложившиеся отношения высших государственных органов, а лншь зафиксировать и сделать устойчивым современное положение. Английские политологи и политики, стоящие на позициях буржуазно-демократаче- ского конституционализма, рассматривают писаную жесткую конституцию как правовой барьер на пути внедрения в конституционную систему технократических и элитарных установок. Конечно, необходимо отметить, что и в этом случае речь идет в значительной мере о чистейшей иллюзии. Исторический опыт подтверждает, что сама по себе писаная конституция, если она не имеет эффективной опоры в реальных политических и государственных процессах, не способна обеспечить сохранение статус- кво.

Как свидетельствуют отдельные проекты, новая конституция должна была бы весьма подробно урегулировать положение политических партий в конституционной системе, в том числе вопросы, связанные с конституционно- политическими функциями руководства правящей политической партии (в частности, отношения руководства и премьер-министра, функции «теневого кабинета» оппозиции в конституционной системе, положение и роль партийных организаций в парламенте). Некоторые проекты предусматривают конституционное фиксирование руководящего положения премьер-министра в правительстве (ему должно быть предоставлено полномочие принимать решение об основной политической линии — полномочие, которое он фактически давно присвоил). Принимается во внимание и существенное расширение ведомства премьер- министра30.

Урегулирование его положения новой конституцией подчеркнуло бы значение этого ведомства в исполнительном аппарате. Положение премьер-министра предлагалось усилить системой подчиненных ему правительственных комитетов, которые корреспондировали бы предметно парламентским комитетам и таким путем обеспечивали бы решающее политическое влияние премьер-министра в палате общин. Это предложение предусматривает расширение числа специализированных комитетов палаты общин, наделенных в рамках предметной компетенции весьма широкими полномочиями31.

B центре внимания, начиная с 1968 года, находится реформа палаты лордов, которую предполагало провести лейбористское правительство. Проект, претерпевший в ходе более чем десятилетнего обсуждения серьезные изменения, исходит из разделения членов палаты лордов на две группы. Первая — 230 лордов — назначается королевой после консультаций с премьер-министром нз числа кандидатов, предложенных правящей и оппозиционной партиями, причем так, чтобы правящая партия получила большее число голосов. Перевес лордов правящей партии был бы, однако, компенсирован назначением определенного числа политически независимых лордов (cross-benchers)- Наследственные лорды (их сейчас более 900) должны были бы сохранять членство в палате лишь пожизненно, а на их место королевой назначались бы по рекомендации премьер-министра представители определенных профессий, науки, промышленности, профсоюзов и других организаций на основе заранее определенного способа представительства32.

Проект реформы палаты лордов встретил острэе сопротивление со стороны левого крыла лейбористской партии и правого крыла консервативной партии н по этой причине до сих пор не реализован. Однако он по-прежне- му стоит на повестке дня. Лейбористское левое крыло выступает против проекта по той причине, что он непоследователен н требует упразднения верхней палаты. Ha критическое выступление левого крыла центр и правое крыло лейбористской партии отреагировали, предложив несколько дополнительных вариантов, в соответствии с которыми нынешнее членство в палате лордов должно быть упразднено, а новые члены в соответствии с первой альтернативой должны избираться путем прямых всеобщих выборов — общегосударственных или в рамках отдельных областей (что связано с тенденциями к квазифе- деральному устройству Великобритании). Иную альтернативу предлагает концепция, согласно которой палата лордов должна быть только представительством профессиональных интересов, существующих в обществе, И фор- иироваться по профессиональному прннципу. При этом она наделяется доволыю обширными полномочиями (в сущности, на уровне палаты общпп).

Этот новый проект реформы иолучнл широкий отклик, поскольку в нем отражаются элитаристские и технократические концепции, отвечающие духу государственно-монополистического капитализма. Ero реализацию (крайние правые консервативной партии, конечно, и далее сопротивляются каким-либо проектам изменения статус-кво палаты лордов) ни в коем случае нельзя было бы назвать прогрессивным мероприятием. Наоборот, это означалобы дальнейшее ограничение буржуазно-демократического парламентаризма новыми, несравнимо более действенными средствами.

Западногерманская буржуазная политология и rocy- дарствоведение не ставят пока вопроса о значительных реформах конституционной системы. Реалистически мыслящие представители буржуазного реформизма, каковыми являются, например, К. Дойч33 и T. Элвайн, обращают внимание на серьезную угрозу нынешней буржуазнодемократической конституционной системе со стороны крайне правых, милитаристских и неофашистских кругов34.

B футурологических предсказаниях о перспективах развития конституционной системы ФРГ главное внимание направлено, с одной стороны, на возрастающую роль исполнительного аппарата, а с другой — на интенсификацию влияния элит и центральных аппаратов политических партий на функции конституционной системы. Этот процесс вызывает опасения.

Французская буржуазная политология и государстзо- ведение, говоря о перспективах развития конституционной системы, прогнозируют усиление роли политических партий. Этот процесс начался уже после ухода генерала де Голля с политической арены. Конституция Пятой республики, основанная на представлениях генерала де Голля о роли партии, не может остаться неизменной, если переплетение партийной и государственной систем достигнет во Франции того же уровня, что, например, в ФРГ и Великобритании. Совершенно очевидно, что «неопрезидент- ская» система, основанная на личном авторитете президента и широком использовании референдума, в духе конституции 1958 года и политической практики генерала де Голля и Ж. Помпиду, уже принадлежит прошлому.

Буржуазная политология и государствоведение выдвига ют в этой связи три возможных варианта развития: аоэ врат к парламентской форме правления Четвертой pcc публики35; преобразование нынешней системы в так назы ваемую ультрапрезидентскую систему3*; преобразоваии нынешней системы в так называемый дуалистический пар ламентаризм, комбинированный с определенными, ограни ченнымн по сравнению с современной, элементами ирези дентской системы37.

Заключение

Политическое н конституционное развитие буржуазного государства в современный период отражает углубляющийся общий кризис капитализма. Институты буржуазной демократии, все более лишаясь реального содержания, становятся лишь фасадом власти правящей монополистической буржуазии. Только с учетом этой наиболее существенной стороны развития политической и конституционной системы ведущих капиталистических государств можно понять действительную ценность процесса формального расширения некоторых институтов буржуазной демократии, происходящего под давлением трудящихся и влиянием мировой системы реального социализма. Когда речь идет о правах граждан в капиталистическом государстве, каталог которых в современных конституциях расширился, следует проводить особенно четкое различие между конституционным регулированием и реальностью политической и государственной жизни. Нынешняя ситуация в ведущих капиталистических государствах полностью подтверждает ленинский тезис о повороте от демократии к реакции как одной из основных общих тенденций развития империалистического государства. Этот поворот представляет собой сложный процесс, на пути которого реакционным намерениям правящих кругов монополистической буржуазии противостоят такие значимые факторы, как нарастание революционного движения трудящихся, активизация демократической общественности и растущее международное значение и влияние реального социализма.

Кризис буржуазной конституционности проявляется прежде всего в том, что действительный ход социальной и политической жизни капиталистических государств, как правило, в значительной мере не соответствует конституционной фиксации отношений между высшими государственными органами и между государством и гражданами.

Отсюда широкое распространение концепции «живой конституции», в сущности отождествляющей конституцию C функциями конституционной системы, что ведет к ее безусловной релятивизации и дает правящим кругам возможность ограничивать демократические институты.

Общий вывод о стремлении монополистической буржуазии к отказу от демократических принципов и институтов подтвержден нами в процессе исследования таких основополагающих проблем конституционного права, как характер отношений между высшими государственными органами (законодательными и исполнительными прежде всего) и отношений между государством и гражданами, в значительной мере определяемых институтом основных прав и свобод человека и гражданина.

По первому кругу вопросов мы констатировали последовательное усиление правительственной власти, а в ее деятельности — возрастание авторитарных начал, что не может не сказываться негативным образом на зна«е- нни и роли представительной системы, нбо именно исполнительная ветвь политической и государственной власти в состоянии наиболее эффективно реализовать волю правящей монополистической буржуазии, и прежде всего военно-промышленного комплекса, с которым в результате тесных контактов — экономических, политических, по интересам, а также личных — она все более сливается.

По второму кругу вопросов мы констатировали очевидный разрыв между формальным провозглашением прав и свобод буржуазными конституциями и их практической реализацией. Фиктивность буржуазного конституционализма здесь особенно очевидна. K этому следует добавнть непрестанные попытки консервативных правящих кругов урезать формально-юридическим образом такие значимые завоевания трудящихся, как право на забастовку, свободу профсоюзной деятельности и т. п.

Особо следует подчеркнуть важность критического анализа буржуазной концепции прав человека и гражданина. Использующая ec внешнеполитическая пропагандистская кампания терпит сегодня провал, поскольку миро* вой общественности становится все более очевидным, что в действительности она служит лишь орудием антикоммунистической и антисоветской диверсии, а собственно права человека и гражданина и проблема их материального и иного обеспечения меньше всего интересуют авторов и пропагандистов «стратегии прав человека».

Оба названных аспекта — отношения высших органов в процессе осуществления государственной власти и управ* ления и отношения граждан и государства — мы объединили в понятие формы правления. B этой связи хотелось бы еще раз подчеркнуть, что понятие формы правления, употребляемое в работе, исходит из диалектической взаимосвязи содержания и формы, в соответствии с которой форма каждого явления в конце концов не только определена содержанием, но и в значительной мере влияет ча него. Мы выделяем внутреннюю форму правления, имеющую особое значение для политической системы и государства, и внешнюю форму, которая говорит лишь о формально декларированных отношениях граждан и государства и отношениях между высшими государственными органами без учета того, насколько формальная регламентация соответствует конкретным политическим и государственным реалиям. Внутренняя форма правления — это нечто большее, чем внешняя, которая не учитывает отношений, CTpyKtypH и значимых властно-политических центров, не охватываемых формальной регламентацией и могущих даже не соответствовать ей. He отрицая ценности классификации форм правления в ведущих капиталистических странах на монархическую и республиканскую, парламентскую и президентскую, следует вместе с гем еще раз подчеркнуть, что с точки зрения ПОСТИЖСІГКЯ внутренней формы властно-политического процесса в ведущих капиталистических государствах подобной классификации еще недостаточно. Внутренняя форма прВвления (или, выражаясь философски, форма действительного бытия правления) ближе подходит к познанию сущности н

195

13*

содержания властно-политического процесса. Внешняя н пнутренняя формы правления сливаются лишь тогда, когда формальное регулирование круга отношений, определяющих форму правления, полностью соответствует их реалиям в данном государстве. Для буржуазной государственности такая ситуация не представляется возможной.

Изложенный в книге материал дает все основания включить в понятие формы правления в капиталистических странах следующие категории: отношения между государством и населением, между высшими государственными органами, между этими органами и центрами политической и экономической власти; политическая среда, в которой реализуются все эти отношения.

Под политической средой мы понимаем условия, з которых осуществляется политическая жизнь, развивается вся система властных отношений, формируется политическое сознание и т. д. Сюда следует отнести и духовную атмосферу данного общества- Без учета указанных факторов форма правления имеет нежизненные, схематические черты и не дает возможности понять, почему при одной и той же внешней форме правления, но при различной общественной атмосфере, государственные институты функционируют по-разному.

Исходя из проанализированных нами явлений государственной жизни развитых капиталистических стран, как- то: усиление исполнительной власти, рост влияния бюрократии, появление неконституционных «околопрезидеит- ских» управленческих аппаратов, прямое влияние на государственный механизм верхушек главных буржуазных политических партий, предпринимательских и квазипра- внтельственных организаций — мы считаем возможным определить форму правления современных капиталистических государств как правление верховных звеньев профессиональной политической, бюрократической и партийной исполнительной власти, тесно связанной с монополиями и поддерживаемой ими. При этом существен и такой фактор, как историческое формирование формы правления в данном государстве, т. e. внешняя форма правления, из которой она сложнлась (парламентская, президентская нли директориальная), много- илн двухпартийность— идет ли речь о партиях централизованных, с четким политическим профилем (например, Великобритания, ФРГ, Франция, Италия) или децентрализованных (США).

Форма правления верховных звеньев профессиональной, политической, бюрократической и партийной исполнительной власти искажает буржуазную демократию н ее конкретные институты, в частности институт политических прав и свобод. Постепенно утрачивая свое реальное содержание, онн — по замыслу правящих кругов — служат лишь псевдодемократическим фасадом власти монополий.