ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Режим А. В. Колчака просуществовал чуть более года, однако этого времени оказалось достаточно, чтобы не только заявить о сво­ей правоохранительной политике, но и начать ее реализацию.

Нельзя не обратить внимания на либеральный характер высказы­ваний руководителей омского режима. Значительное влияние на него оказывало окружение в лице Г. К. Г^инса, В. Н. Пепеляева, В. А. Жар- децкого, А. К. Клафтона, Г. Г. Тельберга и других.

Свою роль в формирование правоохранительной политики ре­жима внесли председатели правительства, руководители министерств внутренних дел и юстиции. Можно с уверенностью говорить о том, что на либеральный характер деклараций омских руководителей повлияло присутствие в регионе союзников. Было необходимо полу­чить от них не только военную и материально-техническую помощь, но и политике-дипломатическую поддержку, обеспечить легитим­ность своего правления.

Нормативной базой деятельности судов, прокуратуры, следствен­ных комиссий, милиции, других правоохранительных органов про­должали оставаться законы Российской империи, большинство за­конов, принятых Временными правительствами в 1917 г.

внимание, что все они были посвящены укреплению режима либо устанавливали или усиливали ответственность за преступления про­тив основ государственного строя и порядка управления. Акты, ре­гулирующие нормы уголовного, гражданского, семейного права и других его отраслей, практически не принимались. •

В деле отправления правосудия на территории "колчакии" нами выделено два аспекта. Первый касался преемственности. Судебные учреждения унаследовали структуру дореволюционной России и кад­ры того времени. Второй аспект — те проблемы, которые породила гражданская война. Речь идет о нехватке судей, росте преступности. В итоге увеличивалось количество дел, которые расследовал каждый судья. Вследствие этого судебные чиновники были перегружены работой, а отправление правосудия замедлялось. Недостаточное ко­личество судей частично покрывалось за счет эвакуации судов сна­чала из Поволжья, а затем и с Урала.

В деятельности судебных учреждений представляется возмож­ным выделить три тенденции. Первая — стремление приблизить отправление правосудия к населению. Возобновили работу мировые судьи, продолжилась практика проведения выездных судов. В усло­виях гражданской войны власти посчитали возможным начать со­здание национальных судов.

Вторая тенденция - демократизация судопроизводства. Она на­шла выражение в создании судов с участием присяжных заседате­лей. Даже в условиях войны на Сибирь была распространена дорево­люционная практика таких судебных заседаний. Властям пришлось немало поработать, чтобы подобрать корпус присяжных заседателей и организовать их работу в столь специфическом регионе. Нельзя не обратить внимание на состав присяжных. Он имел не только невысо­кий, по российским меркам, образовательный уровень, но и существен­но отличался по этому показателю в разных районах Сибири.

Третья тенденция была обусловлена продолжающейся войной. Для ускорения судопроизводства были созданы военно-полевые суды.

Среди подсудимых были лица, не только обвиняемые в анти­правительственных деяниях, но и совершившие как воинские, так и уголовные преступления. Существовала малоизвестная практика проведения открытых заседаний военно-полевых судов. Далеко не всегда ими выносились смертные приговоры, некоторые из них за­менялись на длительные сроки тюремного заключения или каторгу. Имели место случаи освобождения из-под стражи прямо в зале суда. Даже в условиях военной диктатуры в прессе раздавались голоса об ограничении компетенции военно-полевых судов. Деятельность этих судов еще нуждается в специальном исследовании. Однако уже сей­час можно сделать вывод о том, что в отечественной историографии они показаны с политически ангажированной точки зрения.

Реализация правоохранительной политики "сверху" встретила своеобразный импульс "снизу". Мы имеем в виду самосуды, которые вызвал к жизни целый комплекс причин. Рассуждая об их уроках, можно указать следующие. Благоприятной почвой для осуществле­ния самосудов оказались условия гражданской войны. Отсутствие надлежащего судопроизводства вызвало к жизни желание населе­ния самому взять на себя функции сыщика, следователя, обвинителя, судьи и исполнителя приговора.

Самосуды отрицательно повлияли на общественную психоло­гию и сознание не только участников, свидетелей и современников. К страшными последствиям психологии гражданской войны мож­но отнести поиск врага не только вне, но и внутри страны. Всеобщая подозрительность и страх, на многие десятилетия закрепившиеся в советском обществе, - прямое следствие этого процесса. Феномен самосудов показал также, . к чему . может привести неумение или не­желание властей установить правопорядок.

Анализируя кадровую политику колчаковского режима в отно­шении следственного аппарата и прокурорского надзора, следует от­метить несколько обстоятельств. Была сохранена прежняя норма­тивная база, штатное расписание и, в массе своей, старые кадры. Обнаружилась нехватка следователей и чинов прокуратуры. В ре­зультате нагрузка следователей в 3—4 раза превышала дореволюци­онные нормы. Только отчасти эту проблему могли решить эвакуиро­ванные специалисты. Требования к следственному процессу были заимствованы у царской юстиции и вполне отвечали нормам право­вого государства.

Отражением реалий гражданской войны стало создание чрез­вычайных органов — следственных комиссий. Так как таких форми­рований не было в царской России, то омским юристам пришлось создавать оригинальную нормативную базу. Постановление о таких комиссиях предписывало им только вести следствие и, если для это­го были достаточные основания, освобождать арестованных. Анали­зируя деятельность следственных комиссий, представляется возмож­ным высказать некоторые соображения. Нельзя не обратить внимание на состав таких комиссий. В них было мало юристов, что негативно сказалось на результатах их работы. Причиной ареста в 80% случаев были подозрения в "большевизме". Хорошо известно, как вольно в то время трактовалось это понятие. Определенным образом об этом свидетельствуют решения комиссий об освобожде­нии, в том числе и под поручительство. Очевидно, члены комиссий оснований для содержания под стражей не находили. Деятельность комиссий наглядно продемонстрировала пределы полномочий след­ственных действий гражданских структур в условиях военного вре­мени и диктаторского правления. В этой связи уместно напомнить о практически нулевой результативности работы двух Чрезвычай­ных следственных комиссий.

Создание следственных комиссий было не совсем продуманным шагом. Эти функции могли выполнять суды общей юрисдикции. Тем более, что многие судебные чиновники отвлекались от основной службы для работы в комиссиях.

Традиционным органом, осуществлявшим надзор за соблюде­нием законности в деятельности органов власти и их должностных лиц, продолжала оставаться прокуратура. Перед ней стояла задача защиты законных прав и интересов граждан. Реалии гражданской войны обусловили необходимость наблюдения чинов прокуратуры за правомерностью внесудебных арестов на территории, находящей­ся вне театра военных действий.

Условия гражданской войны поставили перед прокуратурой две значительные проблемы. Это борьба с "большевизмом". Здесь ч.ины прокуратуры не смогли занять место "над схваткой", и их действия носили отчетливо выраженную политическую окраску. Это, безуслов­но, не способствовало установлению в Сибири подлинной законности. Прокуратуре приходилось иметь дело и с такими феноменами граж­данской войны, как "атаманщина" и "военщина", чьи действия не отличались приверженностью к законности.

В те годы прокуратура продолжала осуществлять свою важней­шую функцию - представление государственного обвинения в суде. Требования к выполнению этой функции были на уровне правовой культуры европейского государства. Вполне отвечала нормам евро­пейского государственного строительства идея воссоздания Прави­тельствующего Сената. Для этого была использована нормативно­правовая база дореволюционной России. Весьма современно прозвучала тогда мысль о том, что власть должна быть "подзакон­ной". Однако нельзя не отметить низкую эффективность деятельно­сти этого органа. Она объяснялась как недостаточно высокой квали­фикацией сенаторов, так и условиями войны и военной диктатурой. Кроме того, следует учесть многовековую традицию государственной власти в императорской России быть "вне закона".

Самым многочисленным и наиболее приближенным к населе­нию правоохранительным органом оставалась милиция. В августе 1918 г. ее устройство было приведено в большее соответствие с цар­ской полицией, чем с милицией Временного правительства.

Нормативная база, организационная структура и штатное рас­писание сибирской милиции были . заимствованы у полиции цар­ской России с весьма незначительными изменениями. В массе своей они отражали реалии того времени. Что касается численности ми­лиции, то в тех условиях она была недостаточной.

В кадровой политике властей в отношении личного состава милиции можно выделить несколько аспектов. Проводилась линия на департизацию и деполитизацию. В планируемом Земском изби­рательном законе предполагалось даже отстранить личный состав милиции от участия в выборах. Вместе с тем милицию активно при­влекали к борьбе с большевиками и другими противниками режи­ма. Руководство департамента милиции пошло на отказ от классово­го принципа при комплектовании милиции в пользу профессионализма и нравственных качеств. Это выгодно отличало сибирскую милицию от рабоче-крестьянской милиции Советской России.

При комплектовании милиции предпочтение отдавалось лицам, ранее служившим в полиции. Руководство МВД пыталось, с пере­менным успехом, отзывать к себе на службу этих людей даже из дей­ствующей армии. Определенный кадровый резерв представляли бежен­цы из центральных губерний России, затем из Поволжья и с Урала.

Департамент милиции был обеспокоен качеством начальству­ющего состава милиции. По нашим данным, большая часть началь­ников городской и уездной милиции имели невысокий образова­тельный уровень. Незначительным было количество руководителей этого ранга, имевших юридическое образование. Положение спасало наличие у большинства начальников многолетнего опыта полицейс­кой службы. Реалии гражданской войны отражало и наличие среди начальников милиции большого числа офицеров. Характерной чер­той была и высокая текучесть кадров начальников. Эти негативные факторы обусловили ошибки в подборе начальников милиции.

Одной из самых серьезных проблем было финансирование ми­лиции. Денежное содержание личного состава было незначитель­ным, что вело к увольнениям. Правительство пыталось повысить размеры денежного содержания, а также устанавливало различные выплаты и льготы. В условиях гражданской войны компенсация семье милиционера в случае его гибели в размере, не превышающем половину годового содержания, была явно недостаточной.

Одна из причин столь бедственного положения заключалась в том, что городское и земское самоуправление оказались не в состоянии покрывать 1/3 стоимости содержания милиции, что предусматривало "Временное положение о сибирской милиции". Обеспечить милиции дополнительные средства было призвано постановление Совета ми­нистров от 9 апреля 1919 г. об учреждении должностей, содержа­щихся на частные средства. :

Сбор оперативной информации, в том числе и негласным спосо­бом через осведомителей, продолжал оставаться надежным методом раскрытия преступлений. С этой целью в партизанские и повстанчес­кие организации внедрялись агенты, устраивались провокации. При­мечательно, что информация собиралась и о незаконных действиях самой милиции. ,

Явно недостаточный размер денежного содержания, служба в условиях гражданской войны не могли не сказаться на уровне профессионализма личного состава милиции. С одной стороны, низ­кий уровень подготовки обусловил проведение милицией процессу­альных действий без соответствующих документов, выразился в не­умелом задержании, проведении обыска помещений и личного досмотра, во владении оружием. С другой стороны, недостаточная правовая подготовка привела к тому, что чины милиции часто и охотно прибегали к насилию против граждан, чем восстанавлива­ли против себя население.

В феврале 1919 г. правительство предприняло попытку повы­сить эффективность деятельности милиции, приняв решение о со­здании в каждой губернии и области отряда особого назначения. Власти рассматривали их не только как боевые подразделения, но и как резерв милиции и школу для подготовки ее сотрудников. Формиро­вание отрядов столкнулось с - известными трудностями: некомплект личного состава, недостаточное количество офицеров для назначе­ния начальниками. Действия отрядов также отличал произвол.

В описываемый период совершались самые разнообразные пре­ступления. Однако наибольшую опасность для режима после парти­занско-повстанческого движения и действий подпольщиков имели экономические преступления. Они не только представляли большую общественную опасность, но и подрывали экономическую основу ре­жима. В условиях войны это было губительно - вдвойне. Среди тако­го рода преступлений следует назвать спекуляцию, взяточничество и фальшивомонетничество. Причины спекуляции заключались в не­удовлетворительном состоянии транспорта, в разрухе промышлен­ности, а также коренились в общественной психике. Противодей­ствие спекуляции было бессистемным и непоследовательным. Заинтересованные стороны даже не смогли дать точное определение этого явления, что негативно сказалось на создании соответствую­щих нормативных актов. В своем стремлении пресечь спекуляцию власти пошли по проторенному отечественной бюрократией пути. Была создана специальная комиссия. Плодом ее работы была лишь инст­рукция по борьбе с посылочной спекуляцией, т. е. гора родила мышь.

Однако большая группа спекулянтов оказалась арестованной, часть из них была осуждена к тюремному заключению, а некоторые даже расстреляны. Большой общественный резонанс вызвало дело министра торговли и снабжения Н. С. Зефирова. Однако столь шум­но начавшееся разоблачение гнезда спекуляции закончилось ничем.

Влиятельную оппозицию административным мерам по борьбе со спекуляцией власти встретили в лице торгово-промышленного сословия. Его представители выступали за гибкую политику и пред­лагали правовые меры. Для начала они высказали пожелание о заме­не понятия "спекуляция" на понятие "злоупотребление в торговле".

В контексте борьбы со спекуляцией любопытно рассмотреть вопрос о причастности к ней членов кадетской партии, бывшей в то время в Сибири "партией власти". По мнению Н. Г. Думовой, они лично были бескорыстны, но дух алчности, корысти был характерен для всех белых правительств. Широкое распространение спекуля­ции и коррупции компрометировало белое движение в глазах самых широких слоев населения. В этом отношении большевистская элита Советской России, в массе своей, отличалась в лучшую сторону.

Среди других преступлений следует назвать незаконный оборот наркотиков, вызванный растущей наркоманией. Эта проблема, став­шая в России в конце XX века общенациональной, имеет старые кор­ни. Уже в начале минувшего века наркомания стала очевидной. Можно назвать три . источника получения наркотических средств, существовавших на территории "колчакии". Это выращивание опий­ного мака, завоз кокаина из-за границы, главным образом Китая, и получение (похищение) из аптек.

Общественность предлагала следующие меры противодействия употреблению наркотиков: воспитывать население с целью его обра­зумить, проверять подлинность рецептов на наркосодержащие ле­карственные препараты; уговорить крестьян не сдавать землю под посевы мака, а выросшие растения — уничтожать. Уже тогда осуще­ствлялось международное сотрудничество по борьбе с этим злом. Омские власти готовили проект закона о запрете макосеяния, про­должив тем самым политику императора Николая II.

При определении приоритетов в деятельности милиции прави­тельство и министерство внутренних дел совершили, по нашему мне­нию, две стратегические ошибки. Первая заключалась в том, что до середины 1919 г. правоохранительные органы не видели существен­ной разницы между вооруженными выступлениями рабочих и кре­стьян и организованной преступностью. Да, повстанческо-партизан­ское движение имело много общего с преступностью, а нередко было и ее частью. Однако у них были разные причины, а главное - парти­заны и подпольщики имели политические цели. Это непонимание дорого стоило режиму и во многом предопределило его судьбу. Надо было принимать социально-экономические, а не только полицейс­кие меры, которые могли привести лишь к временным успехам.

Вторая ошибка являлась типичной для российской бюрократии. Речь идет о неистребимой тяге власти к администрированию. В ус­ловиях "колчакии". все или почти все было под контролем. В итоге милиция привлекалась к охране учреждений и высокопоставлен­ных чиновников, решала вопросы государственной безопасности, про­водила мобилизацию в армию и вылавливала дезертиров, содейство­вала сбору. налогов и других платежей в казну, наблюдала за деятельностью общественных . организаций, помогала установлению государственной винной монополии, осуществляла медицинский и санитарный контроль. Все это отрицательно сказалось на выпол­нении милицией своих функциональных обязанностей по защите жизни, телесной неприкосновенности, чести и достоинства, собствен­ности сибиряков. Доминирование интересов государства над инте­ресами граждан было очевидным. Это повлияло на настроение жи­телей региона и негативно сказалось на судьбе самого режима.

В связи с тем, что милиция не справлялась со всей совокупнос­тью преступных проявлений, к борьбе с ними стала привлекаться армия. Отличительной особенностью гражданской войны было при­влечение "красными" и "белыми" ее участниками армии для наве­дения порядка в тылу. Нормативную базу участия военных в опера­циях в тылу составили постановления правительства, предоставившие военным право объявлять местность на военном положении, особен­но в районе партизанско-повстанческих выступлений. Командующие армиями получили право на вынесение приговора о смертной казни. Приказ Верховного Главнокомандующего адмирала А. В. Колчака от 6 мая 1919 г. по сути стал для командиров карательных отрядов своеобразным карт-бланшем, которым они не преминули восполь­зоваться. Документы, дававшие военным такие полномочия, не от­личались высокой юридической техникой. Такие употребляемые в них понятия, как "порочный и ненадежный элемент" не имели правового содержания, что влекло за собой вольное трактование об­раза противника. Действия военных отрядов против партизан и даже мирных жителей отличались жестокостью.

Примечательно, что все руководители карательных акций как в Советской России, так и на территории, контролируемой белыми, допускали в своих действиях "предосудительное для достижения бла­городной цели". Сейчас хорошо известно, как понимали "предосуди­тельное" и "благородное" обе стороны и к чему это в итоге привело.

Существование многочисленной и влиятельной "военной партии" в Омске, которая сделала возможным режим А. В. Колчака, вело к противоречиям и конфликтам в отношениях военной и граждан­ской властей. Милитаризация управления сделала неизбежным ис­ход наиболее либерально настроенных деятелей. Примечательно, что с именем ставленника военных В. Н. Пепеляева связан правитель­ственный кризис. Сначала он сменил на посту министра внутренних дел А. Н. Гаттенбергера, а затем возглавил правительство вместо П. В. Вологодского. .

Вовлечение армии в политику привело к негативным послед­ствиям как для армии, так и для самого режима. Боеспособные ча­сти отвлекались для подавления партизанско-повстанческого дви­жения, что отрицательно сказывалось на моральном облике военнослужащих. Происходила дестабилизация тыла. Декларации омских руководителей об их приверженности принципам демокра­тии на деле обернулись "военщиной".

Осуществление мероприятий по установлению порядка в твілу имело неоднозначные последствия. С одной стороны, нашлись их сторонники в лице городской буржуазии, зажиточных крестьян, час­ти казаков, либеральной интеллигенции. Оказали поддержку режи­му и те сибиряки, которые "просто" хотели установления на ее тер­ритории элементарного порядка. Интересным явлением в этой связи бвіла организация "добровольных" дружин для борьбы с антиправи­тельственными отрядами. Однако несовершенная нормативная база, недостатки в подготовке личного состава, - недостаток правовой и - об­щей культуры привели к тому, что действия таких дружин приводи­ли к печальным эксцессам.

С другой стороны, карательные действия и произвол со стороны военных и милиции придавали значительный импульс оппозицион­ным силам. В первую очередь это касается широкого распростране­ния партизанско-повстанческого движения, массового уклонения от мобилизации в армию и дезертирства. Даже в условиях военной диктатуры бвіли возможны критические выступления, прежде всего в газетах. В этом отношении выделяются публикации омской "Зари" о массовых расстрелах участников восстания 22 декабря 1918 г. Осуществление репрессивной внутренней политики сужало соци­альную базу белого движения. Многие его участники понимали, что так и не сумели привлечь на свою сторону население, которое зачас­тую бвіло занято решением своих повседневных проблем.

Традиционным для России негосударственным правоохрани­тельным органом продолжала оставаться адвокатура в лице при­сяжных поверенных. Нормативной основой их деятельности бвіло законодательство царской России. В 1918-1919 гг. в округах Омской и Иркутской судебнвк палат сохранилась примерно та же численность присяжных поверенных. Сохранялось и дореволюционное отстава­ние по "насыщенности" адвокатами районов Сибири от централь­ных губерний. Более того, в условиях гражданской войны нагрузка за­щитников еще более выросла, однако требования к ним остались прежние.

Даже в условиях гражданской войны в судопроизводстве бвіло сохранено право участников судебного процесса на защиту и вызов дополнительных свидетелей по делу. Более того, продолжала дей­ствовать норма о том, что защитник в оговоренных законом случаях мог быть предоставлен по назначению суда бесплатно. Присяжные поверенные в Чите, Иркутске и Омске пытались участвовать в дея­тельности военно-полевых судов, чтобы обеспечить и при осуществ­лении чрезвычайного законодательства защиту гражданских прав подсудимых. "Идейная" . адвокатура Иркутска даже заявила о своем решении вести "чистые", "принципиальные" дела бесплатно.

Сибирская общественность положительно встретила предложен­ную министерством юстиции идею допуска присяжных поверенных к делу на этапе предварительного следствия. Эта мера вполне отве­чала европейскому опыту.

Деятельность властей всех уровней по установлению законнос­ти иногда встречала инициативную поддержку снизу. В полной мере это касалось пропаганды правовых знаний среди жителей "колча­кии". Здесь широко использовались возможности самого распрост­раненного средства массовой информации тех лет — газет. Среди авторов статей на правовые темы были как корреспонденты, пред­ставители общественности, так и юристы. Активно сотрудничали с . прессой профессора юридического факультета Томского универси­тета И. И. Аносов и В. А. Рязановский. Часть статей, вольно или невольно, носила ангажированный характер. Они, с одной стороны, были посвящены рассказам о повсеместном нарушении прав лич­ности у большевиков, с другой - объясняли достоинства государ­ственного устройства "колчакии". Большая часть публикаций име­ла практическую направленность. В них речь шла о правовом статусе внегородских земель, о мировом суде, об особенностях имуществен­ных сделок. Большое количество курсов, лекций по этой тематике проходило в Иркутске. ’*

Положительный опыт оказания юридической помощи населе­нию был накоплен земством Уфимской губернии, Челябинским со­юзом кооперативов потребителей. Была налажена такая помощь и солдатским семьям в Томске.

Одним из способов предоставления правовой информации могли стать библиотеки. Однако данные выдачи книг по юридической тема­тике некоторых из них были невысокими. Правда, здесь уместно поин­тересоваться составом книжного фонда самих библиотек и тем, на­сколько полно в нем была представлена такая литература. Изучение этой темы может стать объектом самостоятельного исследования.

До сих пор мало изучена деятельность на территории белой Си­бири высшей школы вообще и юридических факультетов в частно­сти. В 1918/19 учебном году на юридическом факультете Томского университета обучалось 1127 человек. Даже в условиях граждан­ской воины власти смогли открыть два новых университета, в составе которых были юридические факультеты. Педагогические коллективы этих факультетов, пополненные учеными-беженцами из Казанского и Пермского университетов, на высоком уровне продолжали вести научно-исследовательскую и учебную работу. В эти трудные годы выходили монографии и учебные пособия, проходили защиты дис­сертаций. Среди проблем, с которыми сталкивалась администрация вузов, была нехватка кадров для ведения учебных занятий по всем предметам учебного плана. Сибирь никогда не отличалась их изоби­лием. В условиях войны ученые, покидавшие Московский, Петроград­ский, Харьковский, Киевский, Новороссийский (Одесский) универси­теты, чаще всего оказывались на юге России. Кроме того, сказывалась нехватка книг — главного способа для студента-юриста получения знаний. В этой связи ректорат добивался казенных субсидий для их закупки. Были дарение книг из частных библиотек и издание учеб­ных пособий за счет студентов.

Вместе с тем выпускал специалистов по-прежнему только Том­ский университет. Это количество выпускников не могло удовлетво­рить потребности правоохранительных органов. '

Пока же правительству приходилось довольствоваться имею­щимися кадровыми ресурсами.

Безусловно, кратковременное пребывание у власти не позволяет в полной мере оценить правоохранительную политику А. В. Колча­ка. Однако можно высказать некоторые соображения. Верховный правитель действовал в соответствии с известным российским алго­ритмом "слово и дело". Декларации руководителей правительства, часто либерального характера решения вступали в противоречие не только с реалиями гражданской войны, но и с действиями властей любого уровня. Склонность омского режима, в силу его военного характера, к администрированию, а часто просто к насилию, оттолк­нула от него большую часть населения Сибири. При реализации сво­ей правоохранительной политики Российское правительство полу­чило эффект "двойного результата". С одной стороны, осуществлялась значительная работа по защите государственности, законных прав и интересов как юридических лиц, так и граждан. С другой стороны, уровень правовой и фактической защищенности населения от про­извола в действиях как разного рода преступников, так и представи­телей власти был незначительным. Все это отрицательно сказалось на судьбе самого режима и стало весомой причиной его падения.

Сводка особого отдела департамента милиции МВД о положении в Сибири и на Дальием Востоке с 29 января по 10 апреля 1919 г.1

Примечания.

" 5" — "все спокойно"

"4" — "агитационные выступления" "3" - "вооруженные выступления" "2" - "образование фронтов"

" 1" — "положение безнадежное"

"О" — "нет донесений"

Перечень районов по опасности

Приложение 3

Коэффициент выступлений по месяцам