ГЛАВА VII Военное управление

Государство имеет нужду в защите против внешних врагов и в средствах заставить других уважать его права. Этой цели служат военные силы, сухопутные и морские. Войско употребляется и для охранения внутреннего порядка и безопасности; оно составляет одно из главных орудий власти.

Войско может быть устроено различным образом. B древних республиках господствовала система всеобщего вооружения. Каж­дый гражданин был вместе и воин. Он обязан был всегда идти по призыву отечества. Это вытекало из самого характера древней жиз­ни. Гражданин прежде всего принадлежал государству; главное его призвание состояло в политической деятельности, а частные заня­тия были для него делом второстепенным. Поэтому пользование политическими правами и исполнение политических обязанностей, в том числе и военной службы, неразрывно связывались с правом гражданства. Вместе со свободой гражданину вручалось и оружие для ее охранения. Только по недостатку настоящих граждан призы­вались и неполные граждане — метойки и вольноотпущенные, а в случае крайности оружие вверялось и рабам.

K туземному войску присоединялись союзники. Аристократи­ческие республики, каков был Карфаген, употребляли и наемные войска; но это всегда было для них источником слабости. Главная сила древних республик покоилась на гражданском войске.

Эта система, основанная на самозащите свободных лиц, могла держаться только пока существовала свобода. Когда же древние рес­публики пали и на развалинах их возникли обширные монархии, естественно, водворилась система вербованных войск. Таковы были войска Римской империи, которые управляли судьбами мира.

Ha совершенно иных началах строилось средневековое ополче­ние. Среди варварских племен, покоривших Римскую империю, гос­подствовал дружинный порядок. Дружина была не что иное, как толпа людей, собранных около вождя, выдающегося своею доблес­тью, знатностью или могуществом. Это было частное товарищество для военных предприятий. Всякий член дружины обязывался вер­ностью и повиновением вождю, но принадлежность к дружине была добровольная. Когда варвары завоевали римские области, началь­ник дружины получил значение верховного владельца земли, или князя. Дружинники или остались собранными около него, или же уселись по областям, однако с обязанностью следовать призыву вож­дя в случае войны. Оседлость дала дружине новый характер: дру­жинная связь превратилась в феодальную, основанную на поземель­ной собственности. Вассал получал от господина участок земли, или даже целую область, в пожизненное, а впоследствии и в потом­ственное владение, взамен чего он обязывался нести военную служ­бу. Непосредственные ленники князя, в свою очередь, имели васса­лов, которые находились к ним в таких же отношениях. Bce это составляло иерархию, связанную поземельным владением и воен­ной службой. Общей государственной обязанности здесь не было; служба основывалась на частных отношениях вассала к господину, на постоянно возобновлявшемся договоре, переходившем потом­ственно от одного владельца к другому.

Этим частным характером отношений, составлявшим, как мы знаем, отличительную черту средневекового порядка, феодальная система отличается от других подобных явлений, основанных точ­но так же на связи поземельного владения с военной службой, но вытекающих из начал государственных. Такова былаустановивша- яся в древней России поместная система. B средние века у нас, так же как на Западе, военная сила князей основывалась на частных договорах с боярами и слугами. Ho при постоянном передвижении бояр эти договоры были временные и не связывались с поземель­ным владением, которое, при тогдашних условиях, имело мало зна­чения.

Ho недостатки обеих были одни и те же. Военные люди собира­лись только во время войны, следовательно, не могли иметь при­вычки действовать вместе. Самое собрание этих ополчений было дело нелегкое, а потому государство не всегда могло располагать своими силами. Развитие государственных потребностей повело к установлению постоянных войск.

И эта система проходила через различные видоизменения. Преж­де всего явились наемные войска. Таковы были итальянские кон- доттиеры и немецкие ландскнехты. Частные люди собирали около себя дружину и предлагали свои услуги за деньги. Эта форма долж­на была скоро исчезнуть, как совершенно несовместная с государ­ственным порядком. Отлична от нее система вербованных войск. Здесь само правительство нанимает желающих служить, как тузем­цев, так и иностранцев. Эта система основана на полной свободе лиц; но она возможна только там, где вследствие особенных усло­вий страны не нужно держать большого постоянного войска.

Однако и теперь еще встречаются остатки прежних порядков. Так, поместная система сохранилась в Швеции под именем

(разделенной армии).

Система вербованных войскудержалась в Англии, в Голландии, а также в Соединенных Штатах. B Англии, кроме того, есть и обяза­тельная милиция для внутренней защиты. Ho она редко собирается и потеряла всякое значение. Недостаток войска восполняется кор­пусами волонтеров, которые упражняются и в мирное время.

B Швейцарии существует система всеобщего вооружения, но более в виде милиции. Вследствие нейтрального положения Союза, постоянного войска здесь нет, но все граждане обязаны носить ору­жие. Исключение делается только для неспособных и для некото­рых общественных должностей, взамен чего лица, пользующиеся льготой, уплачивают особую военную подать. Милиция собирается ежегодно, на непродолжительные сроки, для военных упражнений; но она обязана всегда явиться по призыву правительства. От 20 до 32 лет продолжается служба войсковая (Auszug), от 32 до 44 резерв­ная, или в ландвере. B прежнее время отдельные кантоны имели свои правила и свое управление; с 1874 года вся военная часть со­стоит в ведении союзной власти.

Система всеобщей военной повинности, установленная ныне в Германской империи, основана на том, что каждый гражданин обя­зан прослужить известное число лет в военной службе. Ho так как количество людей велико и содержание их всех под знаменами было бы слишком обременительно для государства и для общества, то из числа подоспевших к службе, обыкновенно двадцати или двадцати­однолетних, в действительную службу принимается только извест­ная часть, определяемая ежегодно и назначаемая по жребию, как в системе наборов; остальные же причисляются к запасу. Самый срок службы назначается короткий: три года под знаменами и четыре в запасе.

B других государствах приняты другие сроки и другие назва­ния. Так, например, во Франции призываемый обязан прослужить пять лет в действующем войске, четыре года в запасе, затем пять лет в территориальной армии, соответствующей милиции, и пять лет в резерве территориальной армии, соответствующем ополчению. У нас для вынувших жребий установляется пятнадцатилетний срок службы, из которого шесть лет на действительной службе и девять лет в запасе. He вынувшие жребия, а равно и уволенные из запаса, до сорокалетнего возраста причисляются к ополчению, которое со­зывается только в случае нужды, особыми манифестами. Многим из призываемых даются большие или меньшие льготы по семейно­му положению, например единственным сыновьям, а также семей­ствам, уже поставившим рекрута, или же по особому призванию, например учителям и лицам духовного звания. Установляются так­же общие льготы по образованию. Учащимся, вообще, даются от­срочки. Наконец, допускаются вольноопределяющиеся, которые, прослужив один год в действительной службе, перечисляются в за­пас и могут посвятить себя другим занятиям. Это делается с целью облегчить приготовление к профессиям, требующим значительной умственной подготовки. Воинская повинность не должна лишать общество самых полезных деятелей на гражданском поприще. По­этому все подобные льготы совершенно уместны. O замещении ска­зано выше. Так как исполнение воинской повинности предполагает способность носить оружие, то, разумеется, исключаются больные, увечные, малорослые, вообще имеющие физические недостатки, пре­пятствующие исправлению военной службы. Ho так как ношение оружия есть вместе с тем право, которое сообщает известную честь, то исключаются иногда и опороченные судом.

При системе всеобщей повинности ополчение связывается с вой­ском; но при системе наборов оно может составлять совершенно отдельное учреждение. У нас, как сказано, оно созывается только в чрезвычайных случаях, в военное время. Как постоянное учрежде­ние, оно может исполнять обязанности местной внутренней стражи, служа вместе с тем помощью для войска в случае нужды. Такова была существовавшая прежде во Франции национальная гвардия, наподобие которой устроена и бельгийская гражданская гвардия (garde civique). Первоначально это учреждение возникло во време­на революции. Это было народное войско, в противоположность правительственному. B нем видели существенную гарантию закона и свободы. Оно учреждается по общинам и здесь несет местную, обыкновенную службу, в качестве внутренней стражи. Ho в случа­ях чрезвычайных часть его может быть мобилизована в помощь вой­ску, образуя подвижную национальную гвардию. Обязанность слу­жить распространяется не только на граждан, но и на поселенных в местности иностранцев, в пределах известного возраста. При этом, однако, допускаются многочисленные исключения для лиц, занима­ющих общественные должности. Кроме того, для действительной службы может требоваться ценз, или достаточное состояние, чтобы сшить себе мундир. Через это охранение внутренней безопасности вверяется достаточным классам. Вследствие народного характера этого учреждения офицеры в нем выборные; начальники же назна­чаются главой правительства из списка представляемых ему канди­датов. При введении всеобщей воинской повинности это учрежде­ние потеряло свое значение.

При изложении государственного устройства было уже объяс­нено, что количество ежегодного набора, а равно и сроки службы определяются законодательной властью. B конституционных госу­дарствах это делается с участием народного представительства, ибо здесь дело идет о правах и обязанностях граждан, а также о количе­стве требуемых расходов. Через это палаты сохраняют некоторое влияние на войско, которое, по существу своему, находится в пол­ном распоряжении верховной правительственной власти. Иногда, в виде исключения, количество набора определяется на несколько лет вперед, например, в Германии в настоящее время на семь лет. B Англии, при системе вербованных войск, ежегодно парламентом издается так называемый Акт о возмущении (Mutiny Act), которым правительство уполномочивается содержать известное количество постоянного войска.

Законом определяется и организация военных сил. Она приспо­собляется к их задаче — служить орудием государственной власти для исполнения государственных целей. Для этого необходимо, что­бы все части быстро и беспрепятственно подчинялись общему на­правлению. B этих видах требуется: 1) установление строгих пра­вил дисциплины; 2) единоличное начальство над каждой отдель­ною частью: коллегиальное управление допускается лишь по

заведованию хозяйством; 3) иерархическое подчинение начальств, для того чтобы сохранить единство направления. Одним словом, главные начала, на которых держится войско, суть дисциплина и субординация. Для охранения их учреждается военный суд, более строгий и быстрый, нежели суды обыкновенные.

Из этих начал истекает общее правило, что войско рассуждать не может. Оно должно только повиноваться. Поэтому каждый всту­пающий в его ряды приносит присягу в безусловном повиновении начальству (Fahneneid). C этим связана и военная честь; нарушение повиновения есть нарушение чести, присвоенной военному званию. Эта честь прямо вытекает из тех высоких обязанностей, которые войско призвано исполнять относительно отечества.

Однако, особенно в конституционных государствах, такое бе­зусловное повиновение начальству легко может прийти в столкно­вение с обязательным для всех граждан повиновением закону. Вой­ско подчиняется правительственной власти, а эта власть ограниче­на. Если она захочет употребить военную силу для низвержения конституционного порядка, то войско, в силу обязанности безус­ловного повиновения, должно служить орудием величайшего безза­кония. Так и случилось во Франции 18 брюмера и 2 декабря.

Для предупреждения этого зла заставляют иногда войско прися­гать в верности не только королю, но и конституции. Насколько подобная присяга совместна с военным званием, это вопрос спор­ный. Противники конституционной присяги утверждают, что она противоречит присяге военной. Если войско обязывается безуслов­ным повиновением, то оно не может рассуждать, согласно ли дан­ное повеление с конституцией или нет. Это — вопрос юридический, часто весьма тонкий и спорный, который войско решать не может. Если оно вправе отказать в повиновении, под предлогом, что прика­зание противоречит конституции, то нет более субординации, а с тем вместе невозможен и порядок. B таком случае при всяком на­родном восстании во имя конституции войско должно решать, кто прав: восстающие или правительство? To есть оно становится вер­ховным судьею государственных вопросов, а это совершенно из­вращает его роль, а вместе предупреждает возможность быстрого подавления восстаний и может даже вести к междоусобной войне, если одна часть войска считает повеление конституционным, а дру­гая нет.

Ha это защитники конституционной присяги возражают, что вой­ско, как и всякая другая часть государства, не может стоять вне закона. Если оно не обязано повиноваться конституции, то началь­ник войска становится безусловным властителем государства. Он имеет в руках силу, превосходящую всякую другую, и может безна­казанно нарушать закон. Военная присяга не должна противоречить общей присяге, в силу которой все граждане обязываются не нару­шать законов и уважать установленные власти.

C этим последним нельзя не согласиться: если конституцион­ная присяга не должна противоречить присяге военной, то и во­енная присяга не должна противоречить конституционной. Из это­го не следует, однако, что войско должно становиться судьею вся­кого приказания и исполнять его только тогда, когда оно согласно с конституцией. Охранение и толкование закона принадлежит не вой­ску, а верховной власти, главным образом власти законодательной, присвоенной народному представительству. Если граждане восста­ют во имя конституции, то восстание частных лиц во всяком слу­чае есть нарушение закона, а потому войско обязано его укротить. Против беззаконных действий правительства должно действовать законными средствами, а не возмущением. Ho с другой стороны, если войско употребляется правительственной властью для низвер­жения народного представительства, то обязанность повиновения прекращается, ибо войско, наравне со всеми гражданами, обязано уважать законом установленные власти. Здесь опять оно не может рассуждать, кто прав и> кто виноват. Оно обязано подавить восста­ние против законных властей, но оно не вправе ниспровергать са­мые власти.

B этих пределах конституционная присяга не заключает в себе ничего, что бы противоречило требованиям общественного порядка и назначению войска. При всем том на практике могут встретиться столкновения обязанностей, но они более решаются духом, господ­ствующим в войске и в народе, нежели юридическими постановле­ниями. Как народные революции, так и правительственные перево­роты выходят из пределов закона, и если они бывают иногда неиз­бежны, то они всегда оставляют по себе печальные следы.

C требованием дисциплины и субординации естественно связа­но назначение начальствующих лиц высшей властью. B древних республиках были выборные военачальники. Так, римляне выбира­ли консулов и военных трибунов. Ho в то время войско и народ составляли одно, и дух дисциплины был так крепок, что выборные вожди встречали полное повиновение. Как же скоро этот дух осла­бел, так войско стало любимых своих вождей провозглашать прави­телями и, таким образом, сделалось решителем судеб государства.

O выборном начале в национальной гвардии, как народном ополче­нии, говорено выше.

Совершенно своеобразный способ назначения существовал в Англии до недавнего времени. Там офицерские места продавались и покупались. Через это они доставались в руки богатых и знатных лиц, которые служили более из чести. Такой порядок былявлением аристократического строя; но он совершенно противоречит госу­дарственным началам, а потому был наконец отменен.

Правительственное назначение должно, однако, совмещаться с соблюдением иерархического порядка службы, который составляет существенную принадлежность войска; этим охраняются и права служащих. Правила повышения бывают различны, смотря по тому, существует ли в государстве сословное начало или нет. Различие выражается прежде всего в получении первого офицерского чина. По существу дела, все военные чины разделяются на два разряда: высшие — начальствующие и низшие — подчиненные. K первым принадлежат офицеры и генералитет, ко вторым унтер-офицеры и простые солдаты. B государствах, где признается гражданское ра­венство, общее правило состоит в том, что все должны начинать службу с низших чинов. Исключение делается только для специаль­ного военного образования: молодые люди, кончившие курс в воен­ных училищах, могут прямо получать офицерский чин. Пребыва­ние в училище заменяет им низшую службу. Для других иногда требуется особый экзамен, через что офицерские чины становятся доступными только людям с некоторым образованием.

Освобождают от экзамена лишь военные подвиги. B государ­ствах, где существует сословное начало, дворянство получает бо­лее или менее обширные привилегии по военной службе. Сюда от­носятся: 1) более короткие сроки для прохождения низшей службы;

2) преимущественное право на получение офицерского чина; 3) пре­имущественное или даже исключительное право на поступление в военные училища. B прежние времена дворяне с детства записыва­лись в службу, а при действительном поступлении прямо получали офицерский чин. Это было крайнее преувеличение сословных при­вилегий, несовместное с государственными требованиями.

Дальнейшее повышение зависит от двух начал: старшинства и заслуги. Старшинство составляет общее правило, особенно для низ­ших разрядов, где не требуется особенных способностей. Иногда эти начала сочетаются так, что известное число вакантных мест.

например одна треть, половина и даже две трети, предоставляются старшинству, а остальная часть заслуге, по усмотрению начальства. Обыкновенно определяется известное число лет, прежде которых нельзя получить высший чин; но для особенных отличий, в военное время, допускаются исключения. Места соответствуют чинам, но последние присваиваются лицам и сохраняются даже при оставле­нии мест, которые всегда находятся в распоряжении начальства. Поэтому можно иметь чин, не занимая соответствующего места и даже находясь в отставке. K правам служащих принадлежат также право носить мундир, жалованье и пенсии.

По составу полевая армия разделяется на пехоту, кавалерию и артиллерию. Кроме того, при ней состоят саперы и обозы. Для рас­поряжений при начальнике состоит штаб. Боевые единицы суть пол­ки, в артиллерии иногда бригады. Пехотные полки разделяются на батальоны и роты, кавалерийские на эскадроны, артиллерийские бри­гады на батареи. Из соединения войск различного оружия образу - ются корпуса, которые могут существовать или только в военное время, или также в мирное. Вообще, состав полков в военное время и в мирное не одинаков. Для сокращения расходов и для облегче­ния населения, несущего тяжелую повинность, в мирное время толь­ко часть войск оставляется под знаменами; остальная находится в бессрочном отпуске. Для резервов в мирное время сохраняются кад­ры, которые пополняются в случае войны.

Что касается до хозяйственного управления, то здесь, так же как и в гражданской администрации, существуют две системы: местная и центральная. Снабжение войска всем нужным или вверяется мес­тным военным властям, управляющим военными округами, под об­щим надзором центральной власти, или же совершается непосред­ственно агентами последней. Ho в военном управлении к вопросу о децентрализации примешивается то соображение, что войско, по существу своему, подвижно, а потому не остается постоянно на од­них местах. Эти подвижные части имеют свое постоянное началь­ство, отличное от местного. Отсюда затруднение в распределении ведомства и подчинения между начальниками постоянных военных округов и начальниками стоящих в них подвижных частей — кор­пусов или дивизий. K этому присоединяются еще заведующие от­дельными отраслями как в центре, так и на местах.

Общее управление войском, как в тактическом, так и в хозяй­ственном отношении, сосредоточивается в военном министерстве.

Раздробление управления на части, как было, например, в Англии до Крымской кампании, ведет только к бесконечным пререканиям и неурядицам. Ho при единстве управления необходимо и разделение на части, которые, при столь сложном устройстве, требуют особен­ных приемов, а нередко и особенной техники. Таковы: 1) генераль­ный штаб, заведующий передвижениями; 2) артиллерийская часть, заведующая вообще вооружением; 3) инженерная часть, заведую­щая постройкой, защитой и осадой крепостей, 4) комиссариатская и интендантская часть, заведующая обмундированием и продоволь­ствием; 5) медицинская часть; 6) аудиториат, или военно-судная часть; 7) управление военно-учебными заведениями, приготовляю­щими офицеров; наконец, 8) казначейская и контрольная часть.

Каждая из этих частей имеет своих агентов на местах; а так как на местах же существуют окружные и корпусные власти, то из это­го образуется такая сложная система, которая легко может подать повод к столкновениям и неурядицам, что в военном деле всего вреднее. B особенности многовластие недопустимо в военное вре­мя. Поэтому для действующей армии общее правило состоит в том, что все часто безусловно подчиняются главнокомандующему. Одна­ко, относительно доставления средств, последний остается в неиз­бежной зависимости от центральной власти, что легко может парали­зовать военные действия. Еще хуже, когда командующий войском относительно самых планов и операций подчиняется отдаленному центральному правительству. История показывает, что такого рода отношения всегда имели самые печальные последствия. Ha войне личная власть главнокомандующего должна быть совершенно неза­висима. Это составляет необходимое условие успеха

Флот имеет для государства такое же существенное значение, как и войско; он служит не только защитой от внешних врагов, но и охраной торговли. B особенности для приморских стран от него зависит все их международное положение. Ha нем основывалось политическое могущество древних Афин, а в настоящее время Анг­лии. Судьбы истории решались морскими сражениями. Такое зна­чение имела битва при Саламине.

Управление флотом основано на тех же началах, как и управле­ние войском, с теми видоизменениями, которые требуются морс­ким делом. Здесь, для матросской службы желательно иметь людей, уже несколько привыкших к морю. Поэтому набор иногда ограни­чивается прибрежными местностями или же он производится из людей, посвятивших себя морскому ремеслу, по особым спискам. Такова, например, во Франции морская регистрация (inscription maritime). B Англии, в прежнее время, существовал насильствен­ный забор матросов, служащих на торговых судах; но этот варварс­кий способ комплектования флота ныне отменен. Военный флот, по существу дела, стоит в немногих укрепленных гаванях, где сосре­доточивается и все местное управление. Ho для упражнения в морс­ком деле совершаются более или менее далекие плавания как от­дельными судами, так и эскадрами. И тут, не только в военное, но и в мирное время, строгая дисциплина и безусловное повиновение начальству составляют первое и необходимое требование. Капитан корабля, находящегося в море, есть как бы самодержавный монарх. Ha нем лежит ответственность за жизнь команды и пассажиров, и всякое его приказание должно исполняться беспрекословно.

C дальними плаваниями связана и необходимость стоянок. От­сюда потребность колоний, которая тем больше, чем значительнее приморское и торговое значение государства. При небольших коло­ниальных владениях управление может быть связано с морским ми­нистерством; но с их расширением является потребность отдель­ного ведомства, всецело посвященного этому делу. Самые способы управления могут быть весьма разнообразны. Колония может со­стоять из пустынного острова, заселенного дикарями, или она мо­жет заключать в себе многомиллионное население, со старой циви­лизацией, как, например, ост-индские владения Англии. Она может быть заселена туземцами или эмигрантами из метрополии. Bce это требует совершенно различных систем и способов управления. Ко­лониальная политика должна прежде всего приспособляться к мест­ным условиям.