О ПРОИСХОЖДЕНИИ ПРОСТРАННОЙ РУССКОЙ ПРАВДЫ

Пространная Русская Правда (ПРП) имеет сравнительно большую источниковедческую ли­тературу, где основное внимание обращено на прочтение и толкование статей этого законодатель­ного свода.

Разнообразие точек зрения на время появления ПРП было свойственно еще дореволюцион­ной историографии. Так, И.Ф. Эверс датировал ПРП XTTT в., а П. Мрочек-Дроздовский считал, что текст ПРП (по Синодальному списку) относится ко времени «от конца XT до половины XTT в.»1. Если Н.А. Рожков полагал, что древнейшая редакция ПРП (по Троицкому списку) может быть от­несена к первой половине XTT в., то В.О. Ключевский утверждал, что законченный состав ПРП от­носится ко второй половине XTT в. или началу XTTT в. К началу XTT в. относил ПРП В.И. Сергее- 2

вич .

Среди советских исследователей также нет единства взглядов на время появления ПРП.

3

Так, Б.Д. Греков, С.В. Юшков и А.А. Зимин относят ПРП к началу XTT в. , а М.Н. Тихомиров и Л.В. Черепнин считают, что в целом ПРП возникла лишь в начале XTTT в. и связывают это событие с ан­тиростовщическими волнениями 1209 г. в Новгороде4.

Неоднозначны и мнения о составе ПРП. Еще И.Н. Болтин выделял из ПРП ее вторую часть - Устав Владимира Мономаха. Э.С. Тобин считал, что ПРП состоит из древнейшей части с добав­ленными к ней более поздними установлениями и, в частности, Уставом Мономаха. Некоторые поздние статьи Е. Тобин относит к XTTT в.5 Близостью к этой позиции отличается труд Н. Ланге, который первую часть ПРП относил к законодательству Изяслава с братьями, а вторую - к допол­нениям Владимира Мономаха. /С.3/ П. Мрочек-Дроздовский считал первую часть сводом, появив­шемся не позднее конца XT в.6

В советской историографии часть исследователей подвергла состав ПРП наиболее при­стальному анализу, хотя и в этот период взгляды ученых не были едиными.

7

иных источников . С.В. Юшков считает ПРП не единым памятником, а двумя различными сводами правовых норм, объединенных писцами в одно произведение. Первый из них имеет в основе Крат­кую Правду конца XT в., пополненную в конце XT - начале XTT в. новыми нормами. Всю вторую

1 Эверс И.Ф. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии. Перевод И. Платонова. СПб., 1835. С. 229, 358-359; Мрочек-Дроздовский П.Н. Исследования о Русской Правде. Вып. TT. М., 1885. С. XXXVT.

2 Рожков Н.А. Из русской истории. Очерки и статьи. Т. 1. Пг., 1923. С. 24-130; Ключевский В.О. Соч. Т. 1. Курс рус­ской истории. Ч. 1. М., 1956. С. 219„ 216, 232; Сергеевич В.И. Русская Правда и ее списки // ЖМНП. 1899. Январь. С, 8, 12.

3 Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1949. С. 87; Юшков С.В. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение. М., 1950. С. 90; Памятники .русского права. Вып. 1. Памятники права Киевского государства Х-XTT вв. Сост. А.А. Зи­мин. М., 1952. С. 76.

4 Тихомиров М.Н. Исследование о Русской Правде (Происхождение текстов). М.; Л., 1941. С. 219-223; Новосельцев А.П., Пашуто В. Т., Черепнин Л.В., Шушарин В.П., Щапов Я.Н. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 276-278.

5 Болтин И. Правда Русская или Законы великих князей Ярослава Владимировича и Владимира Всеволодовича Мо­номаха. СПб., 1792; ТоЬіп Е. Sammlung kritisch bearbeiteter Quellen der Geschichte des Russischen Rechtes. В T. Pravda Russkaja und altesten Tractate Russlands. Dorpat, 1844. S. 20.

6 Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды // Архив исторических и практических сведений, отно­сящихся до России. Кн. 1. СПб., 1858. С. 4-10, 25; Мрочек-Дроздовский П. Исследования о Русской Правде.

7 Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 62-70.

часть ПРП С.В. Юшков считает Уставом Владимира Мономаха, датируемым им 1113 г. А.А. Зи­мин полагает, что ПРП в целом появилась около 1116 г., а в основу ее первой части был положен самостоятельный памятник, не дошедший до нас, - Правда Ярославичей, которая, по мнению уче­ного, отлична от Устава Ярославичей. Позднее, при Святополке Изяславиче, появились статьи 47­529.

Таким образом, едва ли не единственный метод датирования ПРП и ее частей, применяемый всеми исследователями, может быть определен как историко-социологический метод. В основе его лежит трактовка целых совокупностей статей ПРП как своего рода социально-правовых отзвуков на социальные и классовые движения или волнения, зафиксированные в летописных известиях. Важным компонентом этого метода является поиск в летописи следов реформаторской деятельно­сти отдельных князей в тех областях внутренней политики, которые находят какие-либо аналоги в тематике статей ПРП.

В литературе полнее всего эта методика отразилась в работе Л.В. Черепнина. Развивая идеи Э.С. Тобина и П. Мрочек-Дроздовского, Л.В. Черепнин выделяет первую часть ПРП в качестве так называемого Кодекса 1097 г., дополненного статьями 47-52 при Святополке Изяславиче. Как в пер­вую, так и во вторую часть ПРП вошли статьи так называемого Домениального устава Святослава Ярославича (ст. 8, 32, 33, 34, 35, 37, 39, 67, 72, 75. 78, 79, 81, 82)10. Вторая часть ПРП создавалась путем постепенного приращения материала. В основе ее лежит Устав Владимира Мономаха (ст. 53-66)11. В 1136-1146 гг. были созданы ст. 67-73, 75-85, составлявшие Устав Всеволода Ольговича Черниговского. Примерно в это же время ПРП пополнилась статьями Устава по наследству (ст. 90­95, 98-106)12. В 70-х годах XII в. появилась ст. 74 «О накладах» (Л.В. Черепнин полагает, что она создана во Владимиро-Суздальской земле). /С.4/ Наконец, ст. 110-111, составляющие Устав о хо­лопстве, были созданы, по мнению ученого, при владимирском князе Всеволоде Юрьевиче в 70-х гг.

Однако историко-социологические подходы к определению времени появления ПРП отли­чаются неизбежным субъективизмом, который явно прослеживается в разноречивых оценках мес­та и времени происхождения ПРП.

В основе такого подхода лежит, на наш взгляд, недостаточность внимания к проблемам тек­стологии. Так, например, большинство исследователей отмечают чрезвычайно сильную, буквально уникальную архаичность Троицкого I списка (Т I) ПРП из юридического сборника второй полови­ны XIV в., известного под названием Мерила Праведного. Однако, пожалуй, никто не объяснил, чем обусловлена эта необычайная архаичность и близость к архетипу ПРП и почему древнейший Синодальный список ПРП конца XIII в. отстоит сравнительно дальше от этого архетипа.

В числе препятствий, мешающих правильному объяснению архаичности Т I, можно назвать традиционную методику оценки и классификации списков ПРП. На ее основе можно лишь в гру­бом виде выделить ряд изводов (видов) и более точно определить крупномасштабные группы спи­сков.

Между тем для Синодально-Троицкой группы списков ПРП, включающей в себя около 70 списков, наиболее важно уяснить соотношение изводов друг к другу. Но сделать это можно, только построив генеалогическое древо списков группы на основе учета всей суммы наиболее значимых разночтений. Подобную работу можно сделать лишь с помощью ЭВМ.

8 Юшков С.В. Правда Русская. М., 1950. С. 293-303.

9 Зимин А.А. Памятники права Киевского государства Х-XII вв. М., 1952. С. 76.

10 Черепнин Л.В. Общественно-политические отношения в Древней Руси и Русская Правда // Новосельцев А.П., Па- шуто В.Т., Черепнин Л.В., Шушарин В.П., Щапов Я.Н. Указ. соч. С. 197-203.

11 Там же. С. 236-237.

12 Там же. С. 258.

13 Там же. С. 272, 274.

14 Там же. С. 276-278.

Однако на основе новейшей методики создание такой стеммы с применением ЭВМ по «ме­тоду групп», разработанному французскими текстологами для религиозно-канонических текстов и его модификациям, для текстов ПРП оказывается невозможным.

каждому последующему».

И тем не менее воссоздание общей структуры стеммы для текстов ПРП, хотя и косвенным путем, все-таки возможно. Для получения ее целесообразно использовать тексты произведений, составляющих, по выражению Д.С. Лихачева, своеобразный «конвой» для ПРП. Текстом «конвоя» является такое произведение, которое непременно помещалось в тех же сборниках, что и ПРП. Благодаря общим принципам редактирования или переписывания таких сборников типы разночте­ний общи как ПРП, так и текстам из «конвоя». Для ПРП эту особенность разночтений выявил в свое время М.Н. Тихомиров15. /С.5/

Таким образом, благодаря своего рода эффекту внутреннего единства систем соотношения списков разных текстов друг к другу мы можем восстановить в общих чертах стемму ПРП, поль­зуясь таким текстом из «конвоя», разночтения которого удовлетворяли бы требованиям их обра­ботки на ЭВМ.

Такая работа была проделана с текстами древнейшего памятника славянского права - Зако­на Судного людем (ЗСЛ)16. Полученная на ЭВМ стемма ЗСЛ полностью совпала с классификацией списков ПРП Синодально-Троицкой группы, сделанной в академическом издании Русской Прав- ды17, не только в своих основных компонентах, но даже в деталях18. Следовательно, были созданы веские основания считать генеалогические соотношения списков ЗСЛ характерными в основных чертах и для ПРП19.

Исключив из нашей стеммы всего три списка, не содержащие текстов ПРП (Устюжский, Варсонофьевский и Иоасафовский), получим стемму непосредственно для списков Синодально­Троицкой группы ПРП.

Из анализа стеммы следует важнейшая оценка сравнительной близости к протографу ПРП древнейших списков ПРП (Троицкого I (Т I) и Синодального). Она заключается в том, что Троиц­кий список в стемме гораздо ближе к протографу ПРП, чем Синодальный, несмотря на то что по­следний датируется очень ранним временем (1280 г.). Эти выводы нельзя сделать традиционным путем.

В этой связи особого внимания заслуживает не только собственно Т I ПРП, но и сама руко­пись Троицкого Мерила Праведного, датируемая нами концом третьей - началом четвертой чет­верти XIV в.20

Наиболее обстоятельно в литературе этот юридический сборник был изучен академиком М.Н. Тихомировым. Он доказывал, что сборник был создан в итоге переработки какого-то древне­го сборника, содержащего, в частности, текст Поучения митрополита Никифора, современника Владимира Мономаха, обращенного к этому великому князю21. Авторство Никифора определено,

15 Тихомиров М.Н. Указ. соч.

16 Бородкин Л.И., Милов Л.В. О некоторых аспектах автоматизации текстологического исследования (Закон Судный людем) // Математические методы в историко-экономических и историко-культурных исследованиях. М., 1977.

17 Правда Русская. Под ред. Б. Д. Грекова. Т. 1. Тексты. М.; Л., 1940.

18 Бородкин Л.И., Милов Л.В. Указ. соч. С. 260-279.

19 См. приложение к статье.

20 Милов Л.В. Тверская школа книжного письма второй половины XIV в. (из истории Троицкого Мерила Праведного) // Древнерусское искусство XIV-XV вв. М., 1984. С. 124.

21 Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 91-93.

на наш взгляд, вполне убедительно. М.Н. Тихомиров обнаружил в конце Поучения своеобразное «оглавление» к древнему сборнику («ЗАПОВеДАНАЯ OT СВЯТЫХ ДѴХОВНЬ,Х ^PYB ПреХВАЛЬНЫХ АПО­СТОЛ H ВСЄЯ ВСелеНЫЯ шести СВОр И ПОЛ\еСТНЫХ СВЯТЫХ СОВрАВШНХСЯ, СВЯТЫХ ОТеЦЬ НАШИХ, ПОДАНАЯ В НИХ ПОВелеНИЯ H ВЛАГОМеСТИВЫХ НАШИХ ЦеСАрЬ H ПрАВОВерНЫХ кнЯзей»). Ученый считал, что, судя по «оглавлению», в древнем сборнике были извлечения из апостольских правил, памятники, «подобные градскому закону, Церковные Уставы русских князей»22. В состав этого сборника входили и назидательные тексты, составлявшие его первую часть (до статьи «О исправ­лении суда»)23. /С.6/

Между тем более пристальный анализ текстов Мерила Праведного приводит к выводу, что текст Поучения Никифора на самом деле является лишь Предисловием, или Введением, к древне­му сборнику, изначально создававшемуся как древнейший вариант Мерила Праведного. Создан он был при Владимире Мономахе и посвящен ему («Сей еще трYД еСТЬ пред ЛНОЮ к ТОве, Ве- ликoлY кнЯзю И кО ВСел СЫНОЛ ТВОИЛ рYССкил кнЯзел»)24. Копии этого древнейшего сборника Мерило Праведное посылались с посвящением другим князьям - современникам Владимира Мо- номаха. В одном из позднейших вариантов Мерила Праведного сохранилось посвящение Ярославу Святославичу - муромскому князю (ум. 1129 г.), бывшему некоторое время (1123-1127 гг.) и черни­говским князем25.

В древнейшем сборнике действительно находились памятники, «подобные градскому зако­ну», т.е. светские, «гражанские» законы византийских императоров26. Таким законодательным сво­дом является византийская «Эклога» - свод середины VIII в. В древнейшем составе сборника Ме­рила Праведного был и сохранился дошедший до нас полный не славянский, а древнерусский пе-

27

ревод этого свода законов .

Состав древнейшего сборника Мерило Праведное был подвергнут кардинальному дополне­нию в конце XIII - начале XIV в., ибо дошедшие до нас сборники Мерило Праведное имеют уже

тексты, перешедшие в них из Кормчей 1280 г. (Новгородской), и тексты из Сербской Кормчей, соз-

28

данной в начале XIII в. попечением архиепископа Саввы . Несмотря на это, в дошедших до нас сборниках сохранились довольно обширные составные части древнейшего сборника Мерило Пра­ведное первой четверти XII в.

В частности, в сборнике сохранились тексты свода законов, которые М.Н. Тихомиров на­звал «подобными градскому закону». «Подобные» потому, что сам полный текст Прохирона, или Градского закона, попал в Мерило Праведное лишь в конце XIII - начале XIV в. из Сербской Кормчей (на самой последней стадии работы над обновленным Мерилом Праведным). Об этом ученый несомненно знал.

В конце «Оглавления» древнейшего сборника начала XII в. прямо указывалось на цесарей и правоверных князей, которым «по человеколюбию» поручена власть, а они «градские законы уста- виша». Термин «градские» в контексте означает «гражанские», т.е. светские, законы («им же по своему человеколюбию область поручи - градские законы уставиша»)29. Текст «Оглавления» дает основание полагать, что из византийских «градских» законов были прежде всего «Новеллы Юсти­ниана», ибо текст 137-й новеллы начинается с фразы, буквально совпадающей с вышеприведенной

22 Там же. С. 94-95.

23 Там же. С. 94.

24 Мерило Праведное по рукописи XIV века. М., 1961. С. 10 (л. 5 об.). Далее - Мерило Праведное.

25 Милов Л.В. Указ. соч.. С. 124-125.

26 Древнеславянская кормчая XIV титулов без толкований. Труд В.Н. Бевешевича. Т. 1. Вып. I-III. СПб., 1906. С. 795, л. 308; ГИМ. Отд. рук. Синодальн. собр., № 132, л. 423 об.; Мерило Праведное по рукописи XIV в. С. 262 (л. 130 об.). В последнем случае «градским законом» названо «Собрание 87 глав», включающее в себя Новеллы Юстиниана.

27 Милов Л.В. О древнерусском переводе Византийского кодекса законов VIII века (Эклоги) // История GCICP. 1976. № 1.

28 Мерило Праведное. С. 262, 393, 399, 427, 463 и др.

29 Там же. С. 16 (л. 8-8 об.).

(«£ гражапьстем законе, его же овласть нам вогъ по своєму человеколювию поручи...»)30.

/С.7/

Однако в сборнике Мерило Праведное, переработанном и дополненном в конце XIII - нача­ле XIV в. «Новеллы Юстиниана» (Собрание 87-93 гл.) даны уже в комбинации древнерусского и сербского перевода31. Зато, как уже говорилось, в неприкосновенности сохранился другой «гра- жаньстей закон» - полный древнерусский перевод. Эклоги, т. е. византийский свод законов середи­ны VIII в. Поскольку Эклога действительно относится к «повелениям благочестивых наших це­сарь», постольку содержание «Оглавления» подтверждается фактами. Отсюда следует еще один важный вывод: мы можем теперь. считать, что к «повелениям... правоверных князей» относятся не только церковные уставы русских князей, как полагал М. Н. Тихомиров, но и русский «гражаньстей закон» - Правда Русская.

В подкрепление этого вывода нам придется привести еще ряд текстологических наблюде­ний.

Троицкая рукопись Мерила Праведного третьей четверти XIV в. имеет множество интерес­нейших и уникальных палеографических особенностей32. Однако сейчас нас интересует лишь од­на - чистые места, т.е. пробелы, оставленные, в частности, в тексте XVII «зачала» (титула) древне­русского перевода византийской Эклоги33. Первый из них, размером в две полные страницы (л. 188 об. - 189), чуть позже времени создания рукописи был заполнен посторонним текстом34, а два дру­гих так и остались незаполненными (л. 191 об., 194). На л. 194 даны лишь заголовок и начало гла­вы 40 и не хватает примерно 3 строк текста (т.е. оставлен пробел)35. Иными словами, дефект явля­ется чисто механическим. Но произошел он, и это особенно важно, не потому, что в протографе был сделан обычный пропуск при переписке. В оригинале, видимо, был просто угасший текст, и писец Троицкого списка Мерила Праведного оставил место, чтобы восстановить его по другим ка­ким-либо спискам.

Эта особенность для нас чрезвычайно существенна. Можно предположить, что редакторам нового сборника Мерило Праведное, создававшегося в конце XIII - начале XIV в., было просто не­обходимо реконструировать или восстановить по другим спискам угасшие места древнего сборни­ка начала XII в. Ведь на л. 191 об. оставлено место для целых двух глав (по нумерации Троицкого списка это 20-я и 21-я главы).

Заметим, что уже в других, более поздних по времени списках: Мерила Праведного (С II, С

36 37 38

III, КБ) , а также Чудовской Кормчей 1499 г. и Печатной Кормчей середины XVII в. пробелы для угасших текстов уже не оставлены, хотя сами эти тексты остались не восстановленными. Ина­че говоря, с течением времени надежда на восстановление текстов была потеряна, и с пропусками смирились. /С.8/ Больше того, в Чудовском списке перевода Эклоги 1499 г., как и в более поздней Печатной Кормчей 1650 г., пропущенные главы уже не учитывались в общей нумерации глав титу­лов («зачал»), как это было еще в Троицком списке Мерила Праведного и более поздних списках

30 Древнеславянская кормчая XIV титулов без толкований, л. 308.

31 Мерило Праведное. С. 262-288.

32 Милов Л.В. Из истории древнерусской книжной письменности XIV в. (палеографические наблюдения) //Вестн. Моск. ун-та. Сер. 8, История. 1963. № 3; Зализняк А.А. Противопоставление букв о и со в древнерусской рукописи XIV в.. «Мерило Праведное» // Советское славяноведение. 1978. № 3, 5; Милов Л.В. Тверская школа книжного пись­ма...

33 Мерило Праведное.

34 См.: Милов Л.В. К истории древнерусского права XIII-XIV вв. //Археографический ежегодник за 1962 год. М., 1963.

С. 55-58.

35 Интересно, что в Чудовском списке этот пропуск еще больше по размеру.

36 ГИМ. Отд. рук. Синодальные собр. № 525, 524; ГПБ. Отд. рук. Собр. Кирилло-Белозерского монастыря, № 145 (1222).

37 ГИМ. Отд. рук. Чудовск. собр., № 167.

38 Книга глаголемая греческим языком номоканон, словенским же сказаемая закона правило. Издание 1660 г. (далее - Печатная Кормчая, ПК).

(С TT, С TTT, КБ).

Пробел на л. 188 об. - 189 Троицкого списка Мерила Праведного имел более сложную судьбу. Он здесь больше, чем пропуск угасших текстов в других списках Мерила Праведного (С TT, С TTT, КБ), а также Кормчей 1499 г. и Печатной Кормчей, где еще есть (или уже восстановлен) пол­ный текст четвертой главы («0 воях волных») и текст третьей главы. Правда, третья глава начина­ется в них с полуфразы («съ иными клеиется на нь или крестьяиское житиє творя...»)39. Здесь нет ее начала («Поднимающего восстание против императора или злоумышленника или...»)40. Та­ким образом, по С TT, С TTT, КБ и ПК пробел касался текста только первых двух глав XVTT титула (если они в древнерусской редакции шли именно в начале этого титула - «зачала») и начала треть­ей главы.

Но этим пробел в протографе не исчерпывался. В наличествующих текстах обнаруживает­ся, что размер его первоначально был больше, но часть пробела была восстановлена по другим текстам. Речь идет о том, что обнаруженный нами пробел начинается сразу же после текста XVTTT титула Эклоги, поставленного в древнерусском переводе впереди XVTT титула («зачала»).

Однако анализ древнерусского перевода XVTTT титула византийской Эклоги («О разделении корысти») показывает, что в его тексте есть более поздняя вставка, призванная восполнить часть указанного нами пробела41.

Дело в том, что стилистически и содержательно статья Эклоги «О разделении корысти» де­лится на две разные части. Первая (примерно до слов: «тл же вогу дающу...») представляет собой точный древнерусский перевод XVTTT титула византийской Эклоги, а вторая (примерно со слов «поведу шестую часть...») взята из третьей главы Закона судного людем («О полоне»)42, где, ме­жду прочим, есть и текст, соответствующий первой части XVTTT титула. Сравнение обоих вариан­тов переводов первой части с очевидностью выявляет, что это абсолютно разные переводы одного и того же греческого текста. Юристы-редакторы обновленного Мерила Праведного конца XTTT - начала XTV в., стремясь реконструировать угасший текст древнего оригинала Мерила Праведного XTT в., привлекли для этого текст второй части статьи «О полоне» ЗСЛ.

Факт привлечения текста ЗСЛ для восстановления одного из угасших текстов древнего про­тографа вполне объясним, так как при создании обновленного сборника Мерило Праведное прово­дилась большая работа по формированию тематических подборок юридических норм из разных законодательных памятников. Такой кодификации подверглось, например, законодательство о сви­детелях и свидетельстве, о правах епископов и т.д.43 Работали над этим эрудированные юристы, хорошо знающие законодательные памятники. /С.9/ Думается, что именно такой юрист, зная (и притом дословно) юридические нормы византийского и югославянского происхождения, четко представлял себе суть ЗСЛ как компиляции с частичной переработкой ряда титулов и параграфов византийской Эклоги. Не имея под руками греческого текста Эклоги, он привлек для восстановле­ния части ее текста (XVTTT титула «О разделении корысти») соответствующую статью из ЗСЛ.

Вставленный в начало нашего пробела текст из ЗСЛ вовсе не имеет характер точного (а весь древнерусский перевод - это точный перевод с греческого) перевода. Больше того, здесь (как и в ЗСЛ в целом) есть ряд оригинальных дополнений греческого закона. Они в литературе хорошо изучены, и нет смысла останавливаться на этом. Отметим лишь главное. По тексту византийской Эклоги шестая часть военной добычи идет в казну. Древнерусский переводчик перевел греческое

39 ГИМ. Отдел рук. Синод, собр., № 525, л. 214.

40 Эклога. Византийский законодательный свод VTTT века. Вступ. ст., пер., коммент. Е.Э. Липшиц (далее - Эклога). М., 1965. С. 68.

41 ГИМ. Отдел рук.. Синод, собр., № 525, л. 214-215.

42 Закон Судный людям Краткой редакции / Под ред. М.Н. Тихомирова. М., 1961. С. 36, 42, 47-48, 59, 70-71, 91. Пер­воначально автор этих строк придерживался другого мнения (см.: Милов Л.В. К истории текста ЗСЛ Краткой редак­ции // Советское славяноведение. 1978. № 6. С. 97-107).

43 Милов Л.В. Древнерусский перевод Эклоги в кодификационной обработке конца XTTT в. // Вестн. Моск. ун-та.. Сер. 8, История. 1984. № 3.

5n^ooia (казна) как «людское», т.е. дал буквальный перевод. В других местах Эклоги термин «каз­на» также переводится как «людское», или «часть людская», т.е. общее, общественное, народное44. Сделано это было, видимо, потому, что в языке переводчика еще не было древнерусского эквива­лента термину «казна». В ЗСЛ, откуда был взят текст для реконструкции XVTTT титула, вместо «казны» шестая часть добычи отчисляется «князю» (как главе государства). Кроме того, в ЗСЛ текст 3-й главы «О полоне» завершается фразой: «Тако во и глаголено, и писано от пророка Да­выда». Такой формулы в греческих списках Эклоги нет45. Зато в указанной вставке в древне­русский перевод она имеется, так как была механически списана с текстом из ЗСЛ. Таким образом, разница с греческим текстом столь кардинальна, что мысль о том, что реконструированный, вос­становленный фрагмент XVTTT титула является не вставкой, а первичным текстом, принадлежащим древнерусскому переводчику византийской Эклоги, представляется абсолютно не обоснованной46.

Итак, наблюдения над пробелами Троицкой рукописи Мерила Праведного приводят нас к заключению, что древнейший сборник Мерило Праведное был дефектным, в нем плохо сохрани­лись тексты, а местами и вовсе угасли. Если это было свойственно не только тексту Эклоги, а сборнику в целом, то пробелы или плохо читаемые фрагменты могли быть и в других разделах сборника.

47

Эта мысль подтверждается, в частности, состоянием текста 9-й главы Пандекта Антиоха . /С.10/ Древнерусский перевод этого произведения был предпринят еще в XT в., и поэтому логично предположить, что текст этой главы в обновленное Мерило Праведное конца XTTT - начала XTV в. попал из древнейшего сборника первой четверти XTT в. Предположение это подтверждается тем, что в Троицком Мериле Праведном (как и в его копиях) помещен тот же самый известный нам пе-

48

ревод Пандекта Антиоха по Воскресенскому списку XT в.

Сравнение обоих текстов показывает, что текст в Мериле Праведном третьей четверти XTV в. и в более поздних списках (С TT, С TTT) сохранился с большими потерями. Прежде всего нет на­чала главы 9 «О мздоимании» (со слов «:Мьздоимець, ти лихоимець, ти сревролювьць...» и до слов «тожде же и апостоль: влаженпее есть даяти, неже вьзимати»)49. Это составляет при­мерно 760 букв сплошного текста или страницу рукописи в 4°, написанную некрупным уставом. Текст имеет много мелких нарушений50. Наконец, в тексте Мерила XTV в. есть обширный пропуск в речи Давыда со слов «печьстивы везаконины...» до слов «за везвестие пльтьнааго жития» (примерно 230 букв). Отсутствует и конец текста (со слов «:везумие в сию мощь», это примерно

44 Мерило Праведное. С. 348, З5З, 361, 376; и др.

45 Ecloga. Das Gesetzbuch Leons TTT und Konstantinos V. Herausgegeben von Lud-wig Burgmann. Lowenklau - Gesellschaft Е. V. Frankfurt am Main, 1983. S. 244.

46 Подобную мысль отстаивает, например, Я.Н. Щапов (см.: Щапов Я.Н. ЗСЛ и Славянская Эклога. К истории крат­кой редакции Закона на Руси // Byzantinoslavica. Т. XL VT. 1985. Fasc. T. S. 137-138). To обстоятельство, что вторая часть текста статьи «О разделении корысти» является вставкой из ЭСЛ, в литературе отмечено давно. Например, что перевод «Эклоги ни по стилю, ни по языку, ни по особенностям содержания не служил прообразом ЗСЛ» (Ганев Ве- нелин. Законъ Ссудный людьмъ. Правно-исторически и правно-аналитически проучвания. София, 1969. С. 87 и др.). Автор этих строк, сравнивая тексты ст. «О разделения корысти» в ЗСЛ, древнерусском переводе Эклоги, а. также Прохироне и Земледельческом законе также пришел к аналогичному выводу (Милов Л.В. К истории текста ЗСЛ крат­кой редакции // Советское славяноведение. 1978. № 6. С. 97-101). Я.Н. Щапову эта работа осталась неизвестной, как, впрочем, и работа о древнерусском переводе Эклоги (см.: Милов Л.В. О древнерусском переводе византийского ко­декса законов VTTT в. (Эклоги).

47 Мерило Праведное. С. 92-93.

48 Пандект монаха Антиоха. По рукописи XT в., принадлежавшей Воскресенскому монастырю. Под наблюдением О.М. Бодянского. М., 1913.

49 Там же. С. 49-50.

50 Это, в частности, замена слов: «не исправи» вместо «не оправьди»; «судьяхь»- «людехь»; «оправляющему» - «оправдающему»; «ни» - «не»; «вашея» - «чьея»; «Самоиль» - «Амось» и т.д. Это ряд искажений: «прлведного» - «праведьиика»; «гувитель» - «гоувиться»; «надра» - «иядрл» и т.д. Это пропуск слов и словосочетаний: «и оука- ряя, рече», «и инь дарове и мъзды ослепляють очи мудрыихь», «и паки», «и сь мужи крьви и живота моего. Ихь же во роукахь везакония ».

92 буквы).

Поскольку в тексте Пандекта Антиоха XIV в. есть и превышения по сравнению с Воскре­сенским списком XI в. (например, «не ПрИДе ЛЬЗДА В PYЦе ЛОИ» или «ВеС ПрАВДЫ ОТ ПрАВеДНО­ГО» вместо «от праведника»), то вполне очевидно, что в древний сборник Мерило Праведное текст попал не с Воскресенского списка XI в., а в конечном счете с его протографа. В то же время оба списка различаются массой мелких разночтений, а список Мерила XIV в. содержит и осмысления ряда мест, видимо, плохо читавшихся в его протографе51.

Все эти наблюдения о разночтениях, свойственных, с одной стороны, Воскресенскому спи­ску Пандекта Антиоха XI в., а с другой - Троицкому списку Мерила Праведного XIV в., а также спискам С II, С III, позволяют, на наш взгляд, говорить о том, что протограф, с которого списан текст Пандекта Антиоха, был с дефектами и, в частности, с фрагментами угасшего текста, по­скольку отсутствующие фрагменты расположены так, что не позволяют говорить о специальном сокращении для Мерила Праведного текста гл. 9 Пандекта Антиоха.

Необходимо отметить, что в сборнике Мерило Праведное XIV в. и его поздних списках (С II, С III, КБ) помещено еще одно произведение, которое, как и Пандект Антиоха, входило в первую назидательно-поучительную часть древнего Мерила Праведного начала XII в. - «Слово Василия

52

Великого о судиях и клеветах» . Весьма важно, что это произведение дано в Мериле Праведном в том же переводе, и в том же объеме, как и в Юридическом сборнике Мусина-Пушкина (или Пуш­кинского сборника, МП), а также других сборниках этого типа53. /С.11/ Это обстоятельство, отме­чавшееся еще В.Н. Калачаевым и М.Н. Тихомировым, прямым образом свидетельствует о том, что юридические сборники Пушкинского типа, с постоянно меняющимся составом, видимо, вообще ведут свое происхождение от сборников. Мерило Праведное первой четверти XII в. Это лишь чис­то практическо-юридическая его модификация, а текст Слова Василия Великого в юридических сборниках типа МП есть лишь остаток бывшей когда-то в них вводной назидательной части. По всей вероятности, эта модификация освободилась от престижных византийских памятников. вви­ду необходимости включения в них текстов, более необходимых в. практике.

Сопоставление Слова Василия Великого по трем спискам Мерила Праведного и Пушкин­скому сборнику выявляет, что в целом текст МП наиболее поздний: в нем много явно позднейших искажений и осмыслений. Вместе с тем ряд мест здесь сохранился лучше, чем в. сборниках Мери­ло Праведное. Это также свидетельствует о дефектности и плохой сохранности того экземпляра древнейшего сборника Мерила, который был взят за основу для кардинального обновления; его состава в конце XIII в.54

Теперь закономерно предположить, что ко времени создания обновленного Мерила Правед­ного в конце XIII - начале XIV в. в древнем и, как мы выяснили, довольно дефектном сборнике Мерило Праведное начала XII в. мог быть дефектным и текст ПРП (если он действительно там был). В таком случае для восстановления плохо читаемых или угасших мест в тексте ПРП должен был быть привлечен какой-то иной список ПРП. Предполагаемая ситуация весьма вероятна, ибо, как доказал М.Н. Тихомиров, в конце XIII в. была начата огромная работа по восстановлению тра­диций древнерусской письменности, сломленных нашествием Орды55. Создание нового сборника

51 Так, вместо «не НАПрАВЛЯеТ СЯ Hd HYrro> в Мериле Праведном читаем «ИСПрАВИТСЯ ПреД ВОГОЛ»; «И ИСАЯ ПОСО- BYЯ реме» - «ИСАИЯ же ОукАрЯЯ ГрАД ГЛАГОЛеТЬ», причем «ОукАрЯЯ» взято из идущего после, строкой ниже текста с ликвидацией этого последнего фрагмента («И ОукАрЯЯ, реме»).

52 Мерило Праведное. С. 39-42 (л. 20-21 об.).

53 Русские достопамятности, издаваемые имп. Обществом истории и древностей российских, учрежденных при имп. Московском университете. Ч. II. М., 1843. С. 1-3. В сборнике Мусина-Пушкина нет лишь 2-4 строк начала текста, ви­димо, из-за дефекта первого листа протографа.

54 В частности, это выявляют такие разночтения, как: «ближняго» вместо «ближнего своего» в МП; «влОГОСВеСТе» - «ВЛАГОСВЯТеН»; «ПОДОВАеГЬ же СуДИЛАГО» - «ПОДОВАеТЬ же СуДИЛОГО ИСПЫТАТИ»; «ИЛИ ПреПОДОВеН» - «ИЛИ прА- ВеДень»; «И ОТ лОжл мИСТА» - «И мИСТЬ ОТО лжА»; «ИСТЯжеТЬ» - «ВОГЬ ИСТЯжеТЬ»; «еГО» - «еСТе»; «В пОВеленЬЯ» - «НИ В пОВеленЬЯ »; «ЯкО» - «ЯкО СуДЬ»; «ТерпенИемЬ» - «ДОЛГОТерпенИемЬ» и др.

55 Тихомиров М.Н. Воссоздание письменной традиции в первые десятилетия татарского ига // Вестник истории миро-

Мерило Праведное, кардинально обновленного и расширенного, было, видимо, частью этой рабо­ты, поскольку он был подготовлен после Владимирского собора 1274 г. и появления Синодальной Кормчей книги 1280 г.

Вполне очевидно, что для проверки, т.е. считывания, текста ПРП не могли быть использо­ваны какие-либо списки дошедшей до нас Синодально-Троицкой группы, поскольку в конце XIII в. такой группы списков просто еще не существовало. Вероятнее всего, могли иметь хождение лишь списки разного рода практическо-юридических модификаций Мерила Праведного, далекие «пред­ки» Пушкинского сборника XIV в.

Если это так, то угасшие фрагменты и дефектные чтения ПРП из древнего сборника Мери­ло Праведное начала XII в. восстанавливались по сборнику Пушкинского типа. /С.12/ В этом слу­чае ряд ошибочных чтений, изначально свойственных спискам ПРП Пушкинского типа, мог пе­рейти в списки Мерила Праведного.

Для выявления реальности именно такого хода событий необходимо в разночтениях спи­сков ПРП выделить наиболее древний их слой.

М.Н. Тихомиров считал, в частности, что Синодальный список близок Пушкинскому спи­ску и спискам всей Пушкинской группы[59]. Ученый недооценил при этом близость к Пушкинскому списку не Синодального, а Троицкого I списка, т.е. из Троицкого Мерила Праведного третьей чет­верти XIV в. Хотя он допускал, что первоначальный текст ПРП лучше сохранился в Троицком I списке, а не в Синодальном, тем не менее значение последнего (видимо, как самого древнего из уцелевших) он постоянно подчеркивал[60].

На самом деле в сравнительно немногих случаях, когда чтения Синодального списка сбли­жают его с Пушкинским, практически речь должна идти лишь о наиболее поздних искажениях, свойственных только изводу Мерила Праведного (т.е. спискам Т I, С II, С III и КБ).

Уверенность в этом дает нам, во-первых, охарактеризованная выше стемма списков Сино­дально-Троицкой группы, во-вторых, наблюдения над разночтениями. Ведь во всех наблюдавших­ся М.Н. Тихомировым случаях к Пушкинскому списку близок не только один Синодальный спи­сок, но и все остальные списки Синодально-Троицкой группы. А это означает, что к Пушкинскому списку был близок не столько ближайший протограф Синодального, сколько наиболее отдаленный от него. Исключение составляет лишь извод Мерил Праведных обновленного типа.

Приведем ряд разночтений Троицкого I списка и извода, с одной стороны, и Синодального извода, Новгородско-Софийского извода (Н-С), Рогожского извода (РЛ), Мясниковского извода (М), Чудовского (Р), Ферапонтовского (ФМ) изводов, а также Пушкинского извода (МП)[61], с дру­гой. Это ст. 20 («А ОТ ВИрЫ ПОЛемнОГО» вместо «ПОЛОМНАГО» во всех остальных изводах Сино­дально-Троицкой группы и Пушкинском изводе); ст. 47 («не ДААЪ еЛу кун ЗА ЛНОГО легъ» - во всех остальных изводах Синодально-Троицкой группы и Пушкинском изводе слова «кун» нет); ст. 53 («СОЗВА ДружИНу» - «СОЗВАВ ДружИНу»); ст. 54 («мИИ ТО ТОВАр» - «мЬИ куНЫ»); ст. 69 («ТО ПО ВерВИ ИСкАТИ ТАТЯ» - «ИСкАТИ В СОВе ТАТЯ»); ст. 74 («НА ЛЄХ^» - «ЗА ЛеХЬ»); ст. 83 («ЗАжГуТЬ ГуЛНО» - «ЗАжЬжеТЬ ГуЛНО»); ст. 102 («ТО ТВОрИТИ ВСЯкО» - «ТО ТВОрИТИ ей ВСЯкО»); ст. 108 («кОТОрЫй ДеТЬСкИИ» - «ТО кОТОрЫй ДеТЬСкИИ»); ст. 114 («А ПЛАТИТЬ В ТО НИкТО же» - «А не ПЛАТИТЬ»). В ст. 66 в Троицком I списке после заголовка «О послушстве» идет начало текста «А ПОСлушЬСТВА НА ХОЛОПА...» (вм. «НА ПОСлушЬСТВО ХОЛОПА» во всех других списках). Данное раз­ночтение могло появиться в процессе переписки. Писец, не заметив недорисованного в оригинале инициала «Н», сразу сделал свой инициал «А», но, вовремя увидев оплошность, исправил ее, по­ставив «на холопа», вм. «холопа», и сохранил тем самым смысл текста. Однако при этом явно позднее происхождение этого разночтения извода Мерил Праведных вполне очевидно. /С.13/ В ст.

98 в Троицком изводе есть тоже позднее искажение («но свовода им смертию» вм. «с материю», как в остальных списках), хотя в некоторых списках Пушкинского извода (СМ V) вновь появляется «смертию», как и в Карамзинской группе (Т TV, К, ВА, ТБ V), что, скорее всего, плод некомпетент­но» правки. В ст. 106 в Троицком изводе стоит «:перваго ли, другаго ли» вместо «перваго ли му­жа, другого ли» в Пушкинском изводе и Ка-рамзинской группе. В Синодальном списке фрагмента «перваго ли мужа, другого ли» нет совсем, однако в Н-С, РЛ, М, РМ, ФМ стоит именно это вы­ражение. Следовательно, в общем протографе Синодально-Троицкой группы слово «мужа» было, а ошибка Троицкого извода также является поздней ошибкой обновленных Мерил Праведных.

Таким образом, в тех случаях, когда обнаруживается близость Синодального и Пушкинско­го списков, на самом деле мы имеем дело с близостью Пушкинского и всей Синодально-Троицкой группы, кроме извода Мерил Праведных.

Больше того, в Синодальном списке наблюдаются разночтения чисто индивидуального ха­рактера, причем не отражающих чтение его основного протографа. Примеров тому достаточно много[62]. Следовательно, Синодальный список 1280 г. имеет неповторимые чтения. Иначе говоря, он не использовался для «тиражирования» текста Русской Правды, а функционировал лишь как сокровище (книжный «клад»).

Наоборот, разночтения Троицкого извода и Пушкинской группы свидетельствуют о неодно­кратных правках одного списка ПРП по другому.

Прежде всего, это самый поздний по времени слой общих чтений, с одной стороны, Троиц­кого извода, а с другой - Пушкинского списка,. что свидетельствует о возможной правке одного из протографов Троицкого извода по протографу Пушкинского списка (или наоборот). Например, в ст. 9 в Троицком изводе нет заголовка, а есть лишь текст, причем текст древний, явно играющий одновременно и роль заголовка («А се покони вирнии выли при Ярославе»). Точно так же начи­нается ст. 9 и в Пушкинском списке. А в Археографическом изводе, входящем в Пушкинскую группу, есть специальный заголовок «А се покони вирпии», который есть и во всех остальных списках Синодально-Троицкой группы. В ст. 63 в Троицком изводе и в Пушкинском списке нет за­головка «О холопе». В то же время он есть во всех остальных изводах Синодально-Троицкой груп­пы и в Археографическом изводе.

Другой, более ранний, слой общих чтений обнаруживается и у Троицкого извода, с одной стороны, и всей Пушкинской группы в целом (т.е. правка протографа Пушкинской группы по про­тографу Троицкого извода или наоборот). /С.14/ Так, в ст. 31 в изводе Мерил Праведных (Троиц­ком) и Пушкинской группе стоит «попъхнеть мужь мужа» вместо «пьхнеть мужь мужа» во всех остальных списках Синодально-Троицкой группы. В той же статье в изводе Мерил Правед­ных и Пушкинской группе стоит «не имати тому» вместо «то тому пе имати» во всех списках Синодально-Троицкой группы. В ст. 64 в Троицком изводе и Пушкинской группе стоит «аже за­куп выведеть что» вместо «аже закуп уведеть что», как в списках Синодально-Троицкой группы. В ст. 23 в Троицком изводе, как и в Пушкинской группе, отсутствует заголовок «Оже кто ударить мечемь», а в остальных изводах Синодально-Троицкой группы он есть.

Хотя заголовки, обычно писанные киноварью, были наиболее подвижным элементом юри­дического текста и вследствие этого менее надежны как аргументы, но в ряде случаев (например, в

вышеприведенном) они весьма показательны.

Во всех указанных примерах правился, видимо, текст Мерила Праведного, так как практи­ческие пособия для судей (а тексты типа Пушкинского находились именно в них) были, очевидно, более надежны.

Выяснив это, можно поставить задачу вскрыть самые архаичные слои взаимосвязей ПРП Троицкого извода и Пушкинской группы. Для чего необходимо поднять более древний пласт раз­ночтений, пласт того времени, когда не было не только сохранившегося до нас Троицкого извода, но и всех изводов Синодально-Троицкой группы. Естественно, что при этом нельзя использовать и тексты Пушкинской группы.

В таких условиях список, близкий к архетипу ПРП, мог иметь синхронные списки только из практических юридических руководств, причем очень отдаленных протографов Пушкинской группы. Следы такого сборника можно искать в другой крупной группе списков, наиболее отда­ленной не только от Синодально-Троицкой группы, но даже от Пушкинской группы. На наш взгляд, для этой цели наиболее подходящим является древнейший и лучший список Карамзинской группы - Троицкий IV список (Т IV) начала XV в.

Все исследователи обычно отмечают сводный характер Троицкого IV списка[63]. Наиболее внимательно он был изучен М.Н. Тихомировым, который пришел к выводу о том, что источником для Т IV были по крайней мере три текста[64]. Причем основным протографом ученый считал про­тограф Археографического и Пушкинского изводов, т. е. протограф Пушкинской группы, к кото­рому был сделан ряд корректировок по другим спискам (Троицкого извода, Синодального извода, списка Мясниковского извода). Важно отметить и оценку М. Н. Тихомировым большой полноты и исправности Т IV[65], хотя, в свою очередь, отметим, что в этом списке есть и следы поздних попы­ток комментировать, пояснить лаконичные обороты древнего памятника. Все это тем не менее не исключает того, что в Т IV сохранились и архаичные, близкие к архетипу чтения. Пользуясь ими, можно было бы выявить ошибочные чтения протографа Пушкинской группы, а также протографа Синодально-Троицкой группы. При реальности такой ситуации это означало бы, что при восста­новлении дефектных мест древнего сборника Мерило Праведное начала XII в. по отдаленному протографу Пушкинской группы от последнего, в свою очередь, действительно могли бы перейти ошибки, присущие ему. /С.15/

Поиск более древних, чем в Синодально-Троицкой и Пушкинской группах, чтений не столь уж безнадежен.

Начнем с того, что в группе статей «:Оже кТО уДАрИТЬ ЛемеЛ» в ст. 26 вместо «не ТерпЯ ЛИ прОТИВу ТОЛу ОугнеТЬ ЛемеЛЬ» (Т IV) в Синодально-Троицкой и Пушкинской группах всюду написано «не ТерпЯ ЛИ прОТИВу ТОЛу ОуДАрИТЬ ЛемеЛЬ», что, на наш взгляд, неверно. Ведь в статьях этой группы четко различаются две ситуации: когда мечом действуют, как палкой, т.е. уда - ряют, не вынув меча из ножен, или бьют рукояткой и т. д., и второй случай - когда бьют обнажен­ным мечом. В этом случае в тексте употреблен термин «тнуть», «утнуть» (т.е. ткнуть, уткнуть). Именно эту ситуацию охватывает текст «Оже ЛИ ВЫнеЗЪ ЛемЬ, А не ОугнегЬ». Поэтому, когда пострадавший от удара батогом или рогом и т.п. (ст. 25), не стерпев, отвечает ударом меча (причем обнаженного меча), то протограф несомненно употреблял термин «тнуть», как это дано в Т IV. Следовательно, этот список сохранил древнее чтение.

В ст. 7 «Оже СТАНЄТЬ ВеЗЪ ВИНЫ НА рАЗВОИ» во фрагменте «НО ВЫДАДЯТЬ И В С е Г О С женОЮ И С ДеТЛИ НА ПОТОк И НА рАЗГрдВленИе» должно читаться не «и всего» (его всего), а «и самого» (его самого), что более соответствует логике и стилю древнего текста. Троицкий IV спи­сок, будучи сводным, объединяет в данном случае чтение протографа Пушкинской и Синодально­Троицкой групп с чтением какого-то наиболее древнего текста ПРП. Именно поэтому указанное место Т IV дает так - «нО ВЫДАДЯТЬ И САЛОГО ВСеГО С женОЮ И С ДеТЛИ». Здесь перед нами ме­ханическое объединение двух вариантов (одного из списков Синодально-Троицкой и Пушкинской групп, а другого - из наиболее древнего протографа, датируемого не позже 70-х г. XIII в.),. К древ­нейшему варианту и принадлежит выражение «его самого» («и самого»). Можно полагать, что древнейшим чтением в Т IV является и дополнение в конце ст. 2 («А СуДНЫЛ куНАЛ рОСТОВ не­Ту»), чего нет ни в Синодально-Троицкой, ни в Пушкинской группе[66]. Также предположительно можно считать, что в Т IV наиболее древним является и название второй части Пространной Прав­ды: «А Се уСТАВИЛ ВОЛОДИЛер кНЯЗЬ ВСеВОЛОДИмЬ ПО ОВЯТОПОЛЬЦе, СОЗВАВ ДружИНу СВОЮ НА ЕереСТОВеЛ». Чтение Троицкого извода носит скорее летописный характер («ВОЛОДИЛер... СОЗВА ДружИпу СВОЮ... И уСТЛВИЛИ ДО ТреТЬЯГО реЗА...»). Пушкинская же группа дает по сравнению с Т IV лишь редакторское оформление, привнеся только лишний заголовок «^СТАВ ВЛАДЛИрА кНЯЗЯ. А Се уСТАВИЛ ...». Скорее всего, этот заголовок, как и многие из статейных заголовков, появился в силу усиления справочной функции самого заголовка (для быстрой ориентации в сборниках на практике). Не исключено, что вообще число заголовков со временем возрастало.

Наконец, еще одно наиболее древнее чтение Т IV. Речь идет о расположении заголовка «А Се урОЦИ СкОТу», относящегося к перечню штрафов за пропажу различного рода мелкого и круп­ного скота. В списках Синодально-Троицкой и Пушкинской групп этот заголовок вторгся в пере­чень скота между указанием штрафа за пропажу (кражу, фиксированную без поличного) княжьего коня и пропажу рабочей лошади (кобылы). В академическом издании Русской Правды эта ошибка большинства текстов замечена. /С.16/ При публикации сводных текстов начало ст. 45 отнесено (и вполне логично) к фразе «ПАкИ ЛИ ЛИЦЯ не ВуДеТ, А ВуДеТ ВЫЛ кПЯжЬ кОНЬ»[67].

Дело в том, что в группе статей, посвященных краже скота, сначала изложены нормы раз­меров «продажи» за сам факт кражи с учетом того, что краденое возвращено (ст. 37, 38). Затем идет статья о краже снопов из скирда на гумне и зерна (жита) из зерновых ям. Здесь также прежде всего фиксируется размер «продажи» как наказания за кражу (3 гривны 30 кун). Далее, после ого­ворки, что если найдут наличное зерно, то пострадавший берет его обратно, идет уже фиксация возмещения ущерба за погибшее (исчезнувшее) зерно по возрасту зернового запаса («А ЗА леТО ВОЗЛеТЬ ПО ПОлуГрИВне»). И только потом идут статьи об «уроках» - в данном случае штрафах, возмещавших ущерб в пользу потерпевших за пропавший в итоге кражи скот. Эта серия статей и начинается со слов «ПАкИ ЛИ ЛИЦЯ не ВуДеТ»[68].

Таким образом, почти все тексты Синодально-Троицкой и Пушкинской групп имеют вполне очевидную общую ошибку.

Иная ситуация с Троицким IV списком и с Мясниковским списком конца XIV в. В Мясни­ковском списке заголовок «Уроци скоту» начинает ст. 42 («ОурОЦИ СкОТу. Иже крАДуТЬ СкОТ ПА ПОле...»)[69]. В Т IV он точно так же поставлен перед ст. 42. Поскольку Троицкий IV список имеет сводный характер, то в нем оказались объединенными чтения Синодально-Троицкой и Пушкин­ской групп, с одной стороны, и протографа Т IV, с другой. Возможно, что Мясниковский список также правлен по одному из протографов Т IV. В итоге в Т IV ст. 42 имеет заголовок «О ТАТЬВе же, ОурОЦИ СкОТу». О том, что заголовок «А Се ОурОЦИ СкОТу» в Троицком I и других списках Си­нодально-Троицкой и Пушкинской групп должен был стоять по крайней мере точно так же, как в Т IV, т.е. в начале 42 ст., свидетельствует и поздняя поправка в Троицком Мериле Праведном (Т I): над киноварным «О татьбе же» сверху приписано «Иже кТО СкОТА ВЗИщеТЬ»[70], что отдаленно на­поминает о том, что именно здесь должен быть заголовок «А се оуроци скоту».

На наш взгляд, в Т TV заголовок тоже стоит не на месте, ибо, как уже говорилось, его место в ст. 43 перед «Паки ли лиця не вудеть...». Но если считать заголовок ст. 42 «О татьбе же» своего рода промежуточным ориентиром, то присутствие в Т TV двойного заголовка представляется более точным.

Во всяком случае, неопровержимо одно: в Синодально-Троицкой и Пушкинской группах за­головок «А се оуроци скоту» является следствием ошибки и отсутствие его в данном месте в Т TV подтверждает это. Вопрос лишь в том, откуда и куда перешла эта ошибка: из протографа Си­нодально-Троицкой группы в протограф Пушкинской группы или наоборот.

Предпринятый нами выше экскурс в палеографические особенности Троицкой рукописи Мерила Праведного третьей четверти XTV в. дает, на наш взгляд, достаточно веские основания считать следующее. В очень ранний период (возможно, еще до создания обновленного Мерила Праведного) текст древнего списка ПРП, как и всего сборника Мерило Праведное первой четверти XTT в., был восстановлен (а не сверен!) в своих угасших фрагментах по тексту одного из протогра­фов дошедших до нас юридических сборников Пушкинского типа, как единственных носителей действующего текста ПРП. /С.17/ Эта работа не была сверкой или правкой, а лишь восстановлени­ем угасшего, пропавшего текста. Однако в ходе ее указанная ошибка в расположении заголовка «А и оуроци скоту» из протографа Пушкинской группы перешла в текст протографа ПРП, предшест­вовавшего обновленному Мерилу Праведному, где на этом месте был угасший текст примерно в 300 букв (от заголовка «О татьбе же» и до заголовка «А се оуроци скоту»). Отсюда она попала позже в Синодальную Кормчую, в Мерило Праведное обновленного типа и списки его извода, а также в Кормчие Новгородско-Софийского, Чудовского и Ферапонтовского изводов.

Таким образом, приведенные наблюдения несомненно доказывают, на наш взгляд, что в Мериле Праведном XTT в. был текст ПРП. Видимо, этот сборник впервые дал официальный текст нового «свода» законов. Честолюбивый Владимир Мономах с помощью своих юристов создал юридический сборник, где ПРП была в одном ряду с памятниками мирового (по тогдашним поня­тиям) уровня. Одним из них несомненно была византийская Эклога в древнерусском переводе, ко­торый был сделан, вероятнее всего, при Владимире Святославиче в конце Х в.[71]

Больше того, есть весьма веские основания полагать, что при разработке тематики статей второй части ПРП («Устава Володимера Всеволодовича») юристы киевского князя отталкивались от текстов византийской Эклоги. В частности, речь идет о параграфах второго и отчасти десятого титулов Эклоги, посвященных вопросам имущественных прав супругов, их детей и других на­следников. О близости содержания этих статей Эклоги статьям ПРП «О заднице» (ст. 90-95, 98­106) писали еще дореволюционные историки русского права (прежде всего это В. Никольский, В.И. Сергеевич, а также К.А. Неволин, В.О. Ключевский)[72]. В данной работе нас интересует одно обстоятельство. Почему из всего комплекса материалов об имущественных правах супругов, их детей и иных наследников параллели с Эклогой имеют лишь статьи ПРП «О вдовах и сиротах»? Анализ содержания соответствующих статей ПРП показывает, что эта тема была действительно ведущей, главной темой статей о «заднице». О положении вдовца-мужа ПРП говорит очень редко, да и то в чрезвычайно сжатой форме. Постараемся показать это на фактах.

Так, параграф 7 второго титула Эклоги гласит: «Если жена, имеющая детей, умрет раньше своего мужа, то есть их отца, то муж становится владельцем и всего ее приданого и всего ее иму­щества, не входящего в состав приданого»[73]. Поскольку в параграфе речь идет прежде всего о пра­вах мужа-вдовца, юристы ПРП не затронули этот вопрос. Зато окончание параграфа 7 нашло от­клик в ПРП, ибо в нем речь шла о втором браке отца и правах детей от первого брака на материн

Эклога. Тит. II, § 7 Пространная Правда

...Если же ему случится вступить во второй брак, когда дети его еще малолетние, то у ст. 94 Будут ли дети, то

него сохраняется материнское имущество без какого-либо уменьшения если же дети что первое жены, то

достигли уже законного возраста, то, если они пожелают, отец должен им беспреко- возмуть дети матере

71 72

словно возвратить это их имущество . своея.

Параграф 6 второго титула Эклоги, наоборот, начинается с текста, охраняющего права вдо­вы матери после смерти мужа и это находит отклик в ПРП:

Эклога. Тит. II, § 6 Пространная Правда

Если при наличии детей муж умрет раньше своей же- ст. 93. Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть дати. ны, то жена, то есть мать его детей, является владели- А что на ню мужъ. възложить, тому же есть госпожа. цей всего своего приданого и всего мужнего имущест- ст. 103. А материя часть не надове детем, но кому мати ва. И она несет все заботы по управлению... Если же дасть, тому же взяти. Дасть ли всем - а вси розде- она имеет (что-либо) сверх приданого, то она обязана ёять.

доказать... И не имеют права ее дети противостоять ей ст. 102. Не хотети ли начнуть дети ей ни на дворе, а и требоватъ от нее отцовское имуществ°... ей надле- она начнеть всяко хотети и седети, то творити всяко жит давать им приданое, какое пожелает. Если же волю (ее. _ Л.М.), а детем не дати воли.

случилось бы ей вступить во второй брaк, то ее дега ст. 101. Аже жена ворчеться седети по мужи, а ростеря-

имеют право оставить ее и взять на себя все распо- ет довыток и поидеть замужь, то платити ен вое де­ряжение отцовским имуществом... Приданое и... дар тем^ передается ей[74].

Отличия в положении женщины в том и другом обществе вполне очевидны. В Византии се­редины VIII в. жена-мать занимала весьма почетное место, а вдовы-матери обладали всей полно­той имущественных прав владения. Иное дело в Древней Руси, где вдова, имея детей, без завеща­ния получала лишь определенную долю (причем не оговорено, возвращается ли к ней приданое и предбрачный дар мужа - «то Hd ию часть дати»). Впрочем, видимо, в более ранний период у вдовы-матери в недрах патриархальной семьи не было и этих прав. По Пространной Правде пол­нота прав вдовы на владение всем имуществом целиком зависела от воли умирающего мужа («что на ню мужь возложить, тому же есть госпожа»). Иначе говоря, муж по завещанию мог, на наш взгляд, сделать свою жену полновластной единоличной владелицей всего наследства. Вдовья же часть наследства охраняется от посягательства детей. Ее права тем более охраняются при получе­нии во владение и имущества мужа. Все эти нововведения имеют большое принципиальное значе-

75

ние, укрепляя статус малой семьи . Как видно из сопоставлений, эти законоположения Эклоги и Пространной Правды совпадают. В том и другом памятнике вдова имеет право делить свое иму­щество среди детей. При вторичном выходе замуж и в Эклоге, и в Пространной Правде имущество переходит к детям. /С.19/ Причем в ПРП находят отражение и нюансы Эклоги:

Эклога. Тит. II, § 11 Пространная Правда

Мужу, вступающему во второй брак, не разрешается ничего брать от ст. 94. Будут ли дети, то что первое

своей первой жены. Если же имеются малолетние дети, то отец должен жены, то то возмуть дети матери

охранять их имущество до того времени, как они станут совершенно- своея; аюво си на (вторую. - Л.М.)

летними. Если же дети уже достигли совершеннолетия, то отец обязан жену возложил оваче матери своей

уже с этого времени передать им полностью имущество матери[75]. возмуть[76].

Следовательно, и по Эклоге, и по ПРП муж не имеет права передавать второй жене имуще­ство своей покойной супруги. Заметим, что в ПРП эта норма сформулирована гораздо четче, чем в Эклоге, но сформулирована так, что внешне речь идет только о женах, отец присутствует лишь между строк, т.е. по существу дела. Обратим внимание и на то, что древнерусские юристы помес­тили в ПРП особую статью, не имеющую параллели в Эклоге, о судьбе имущества матери-вдовы,

умершей без завещания (ст. 103 «...Без языка ли оумреть, то оу кого вудет на дворе выла и кто ю кормил, то тому взяти»)[77].

Особенно ярко четкая направленность в разработке имущественных прав вдов и сирот вид­на в следующей текстовой параллели Эклоги и ПРП:

Эклога. Тит. II, § 11 Русская Правда

...и если у отца будут дети и от второго ст. 104. Аже вудут двою мужю дети а единое матери, то онем своего

брака и случится ему умереть, то и дети отця задииця, а онем своего.

от первого брака и от второго брака ст. 105. Будет ли потерял своего иночима что, а онех отца, а умрет, имеют право унаследовать имущество то возворотить врату. На не же и аюдье вылезуть, что вудеть своего отад как равн° и матері[78]. отець его истерял иночимля. А что ему своего отца, то держить[79].

Как следует из сопоставления, ситуация Эклоги, где разобраны имущественные права детей одного отца и двух матерей на отцовское наследство, в ПРП превращается в другую ситуацию - прав детей одной матери и двух отцов по поводу материнского имущества, ибо такая постановка вопроса, по мысли законодателей, больше отвечала целям нового закона об имущественных правах вдов и материнских сирот.

Акцент на круг материнских прав по сохранению и приращению имущества ее детей, унас­ледованного от отца, четко просматривается на ст. 99 ПРП. Здесь параллель с Эклогой ограничива­ется лишь общими, весьма кратко сформулированными установками: /С.20/

Эклога. Тит. II, § 12 Пространная Правда

...Жена, вступающая во второй брак, ст. 99. Аже вудуть в дому дети мали, а не д(ю)жися вудуть сами со- если она имеет от первого брака де- вою печаловати, а мати им поидеть за мужь, то кто им влнжии ву- тей, должна найти до вступления во деть, тому же дати на руце и с довыткомь, и с домом, донеле же второй брак опекуна для своих де- возмогуть. А товар дати перед людми; А что срезить, товаром тем тей... ли пригостить, то то ему севе. А истый товар воротить им. А прикуп

...Если же этого не будегщ то °на не- ему сове, зане кормил и печаловался ими. Яже от челяди плод или от

сет и своим имуществ°м и имущест- скота, то то все поимати лицемь. Что ли вудеть ростерял, то то все

вом своего второго мужа ответствен- ему платити детем тем.

ность за возврат причитающегося ...Аче же и отчим прннме дети с задницею, то тако же есть ряд.

детям отцовского имущества[80]. ст. 100. А двор вез дела отень всяк меньшему сыдови[81].

На первом плане в ПРП тонко и глубоко разработанные юристами правовые аспекты опеки матери-вдовы над отцовским наследством детей, хотя, судя по Эклоге, в центре этой статьи должен был быть текст только о поиске опекуна для детей перед вторым замужеством и текст об ответст­венности за отцовское наследство, если дети первого мужа переходят в новую семью. Этим ПРП существенно отлична от Эклоги. И это отличие вновь продиктовано главной темой «Устава о на­следстве» - темой вдов-матерей и сирот. Примечательно, что лишь лаконичным тезисом освещены права и обязанности отчима по отношению к имуществу пасынков и падчериц. Напомним, что в Эклоге, правда, очень скупо, но все же освещена ситуация, когда муж обладает имуществом умер­шей жены, т. е. материнским наследством своих детей. В этом случае он обязан к его «безущерб- ному и полноценному сохранению и сбережению, естественно, вместе с тем приростом, который произойдет», и передаче его совершеннолетним детям (тит. TT, § 4)[82]. Вполне логично, что этот ас­пект в ПРП отражение не нашел.

Наконец, отметим, что даже в тех случаях, когда в Эклоге юридические санкции сформули­рованы в равной мере к правам и обязанностям и матери и отца, т. е. речь идет о родительских правах и обязанностях, то в ПРП это вновь трансформируется весьма однозначно, т. е. на первый план ставятся интересы матери-вдовы. В частности, можно привести в пример статьи памятников, где оговаривается возможность произвольного выбора наследников-детей:

Эклога. Тит. V, § 5 Пространная Правда

Если завещание выполнено полностью и если родители опускают ст. 106. А ЛАТерИ кОТОрОй шн ДОВр перВАГО при составлении завещания своих законных детей или одного из ЛИ, ДруГАГО ЛИ (мужа. - Л.М.) - ТОЛу же ДАСТЬ них, то пусть судьи расследуют дело. И если они установят, что де- СВОе.

ти часто оскорбляли своих родителей или наносили им удары дру- Аме И вСИ СынОве ей ВуДуТ лИСИ[83], л ДмерИ

86

гого характера, да останется распоряжение родителей неруши- ЛОжеТ ДАТе, кТО Ю кОрЛИТЬ мым...84

Выявление в составе статей ПРП о «заднице», в особенностях организации самого их тек­ста четкого стремления юристов Древней Руси осветить круг имущественных прав и обязанностей вдов и сирот позволяет более определенно толковать и лаконичные формулировки ряда статей о «заднице», носящих более общий характер. В первую очередь здесь речь должна идти о ст. 92 ПРП («Аже кТО уЛИрАЯ рАЗДеЛИТЬ ДОЛ СВОИ ДеТеЛ, НА ТОЛ же СТОЯТИ. ПАкИ ЛИ ВеЗ рЯДу уЛреТЬ, ТО ВСеЛ ДеТеЛ, А НА САЛОГО мАСТЬ ДАТИ ДушИ»)[84]. /С.21/ В связи с вышеизложенным вполне очевидно, что обе ситуации передачи «задници» (без завещания и при его наличии) имеют в виду отсутствие в семье жены. Последовательное отстаивание законодателем имущественных прав вдов и сирот позволяет обратить внимание на акцент статьи («на том же стоять»). Эта деталь подтвер­ждает явную новизну правопорядка, стремление ограничить переход имущества отца-вдовца толь­ко в пользу детей, а не родственников в рамках большой семьи[85]. Переход «задници» к детям в равной мере законен и без составления завещания, что особенно важно (в этой части ст. 92 имеет точную параллель в Эклоге: «Если кто-либо умирает без завещания и у него остаются дети или внуки, то все они наследуют»)[86]. В то же время в отличие от византийских правопорядков в ПРП наследуют имущество лишь сыновья («Аже ВуДеТЬ СеСТрА В ДОЛу, ТО ТОй ЗАДНИЦе не ИЛАТИ, НО ОТДАДЯТЬ ю ЗАЛужЬ ВрАТИЯ, кАкО СИ ЛОГуТЬ»)[87]. Дочери получают, как правило, лишь при­даное («кАкО СИ ЛОГуТЬ»).

В общем контексте имущественных прав членов малой семьи, прежде всего вдов-матерей и детей, должны быть рассмотрены и ст. 90, 91 ПРП, устанавливающие статус «задници» смердов и привилегированной знати в лице дружинников и бояр. Важно отметить сопряженность этих ста­тей, хотя и отдаленную, с Эклогой. В них реализуются с учетом конкретных условий Древней Руси идеи конфискации вымороченного имущества. Совершенно очевидно, что в юридических нормах здесь сходства нет, т.е. нет прямого заимствования. В то же время вполне допустимо, что материал Эклоги мог быть для древнерусских юристов образчиком того, как эти вопросы решались в визан­тийском обществе VIII в. В Пространной Правде по сравнению с Эклогой принцип передачи в фиск выморочного имущества введен в практику с очень большими различиями. /С.22/ В Эклоге строго различается право наследования бездетной жены с приданным и бесприданницы, а беспри­данница имеет право лишь четвертой доли имущества при максимуме в 2,5 литра. При этом во всех случаях та или иная доля имущества идет в казну.

Эклога. Тит. VI, § 6 Пространная Правда

Если же у умершего нет родственников, но имеется же- ст. 90. Аже СЛерД уЛреТЬ, ТО ЗАДНИЦЯ кНЯЗЮ. Аже Ву- на, то она наследует половину всего (его) имущества. ДуТЬ ДщерИ у неГО ДОЛА, ТО ДАЯТИ мАСТЬ НА не. Аже Другая же половина поступает в фиск. Если же нет же- ВуДуТЬ ЗА ЛужеЛ, ТО не ДАЯТИ маСТИ ИЛ. ны у умершего, все его имущество как безнаследован- ст. 91. Аже В ВОЯреХ, ЛЮВО В ДружИне, ТО ЗА кнЯЗЯ ЗАД- ное поступает в фиск. НИЦЯ Не ИДеТЬ.

...Если кто либо связан законным браком с бедной Но оже не вудеть сынов, а дчери возмуть . женщиной и (муж) умрет, не имея детей и не оставив завещания, то жена получит четвертную часть его со­стояния до 10 литров. Если же состояние мужа превы­шает 10 литров, то она не имеет права получить что- либо еще, и оставшееся переходит либо к наследникам по закону, либо... в фиск[88].

Иное положение установлено Пространной Правдой. В сопоставлении с Эклогой выявляет­ся, на наш взгляд, полная очевидность того, что институт конфискации выморочного имущества на Руси делал лишь первые шаги, поскольку он не затрагивал основные прослойки господствующего класса (дружину и бояр)[89]. В Эклоге принцип конфискации выморочного имущества распростра­нялся на все слои населения. На Руси государственный аппарат, видимо, был на такой стадии раз­вития, когда реализовать подобное было еще не под силу. Достаточно обратить внимание на резкое

различие в терминологии, означающей понятие казны, фиска. В первом памятнике фигурирует

5n^ooia (фиск), a во втором - «князь». Объяснение такому различию нужно, на наш взгляд, искать в политических особенностях системы государственного феодализма в Древней Руси. Здесь фигу­ра князя как главы государства еще, так сказать, синкретична. Особая казна, как и казенное (госу­дарственное) хозяйство, в начале XTT в., вероятно, еще не дифференцировалась от князя как част­ного лица, т.е. феодала[90]. Поэтому неточностей за счет перевода Эклоги, использованной при соз­дании юристами ПРП, здесь быть не может. Древнерусский переводчик византийской Эклоги пе­ревел термины «казна», «фиск» в доступном ему аспекте, т.е. буквально как «людское». Но реаль­ного, политического понятия «людское» как казны еще не было.

Поэтому широко известная и издавна вызывающая споры ученых статья «Аже смерд ум- реть, то задниця князю» вряд ли может быть расценена как указ о конфискации выморочного имущества, имеющий действие для всего сельского населения страны (т.е. смерд в этом случае по­нимается как крестьянин-общинник, иначе говоря, сельский житель). Под смердом здесь, скорее всего, следует понимать особую категорию населения, находящуюся под непосредственной юрис­дикцией князя как главы государства. Об этом давно писали В. Никольский, П. Цитович и др.[91] Оригинальное толкование, развивающее позиции названных ученых, было недавно предложено Б.А. Рыбаковым, и думается, что оно ближе к истине. Б.А. Рыбаков считает, что смерды XT-XTT вв. являлись низшим звеном госаппарата, звеном, где слиты воедино и государственные функции (участие в военных походах, обслуживание погостов как центров сбора ренты-налога), и функции непосредственного производителя (смерды «живут по селам», имеют хозяйство, пашут пашню,

96

платят дань князю) .

Итак, вымороченное имущество смерда идет «князю». Судя по Эклоге, его бездетная жена при отсутствии завещания имеет право на долю имущества мужа (не говоря о возврате приданого). /С.23/ Во всяком случае, так можно понять ст. 93 («Аже жена сядет по муже, то на ню часть дати»). Остальная часть «смердьей задницы», видимо, также идет в казну («князю»).

Думается, что проведенные наблюдения демонстрируют довольно своеобразную связь обо­их памятников. Юридические разработки византийской Эклоги по наследственному праву были весьма творчески использованы в Уставе о наследстве ПРП. Этот Устав справедливо» должен быть квалифицирован как «Устав об имущественных правах вдов и сирот», ибо их интересы прежде всего и соблюдает ПРП[92]. Как уже говорилось, статьи этого Устава отражают главный итог соци­ального развития основной массы населения - превращение малой семьи в основную социальную ячейку соседской общины. Стимулирование ее развития опиралось прежде всего на сужение круга наследников вдовой с детьми, резким усилением роли матери-вдовы и т. п. Эти тенденции были новыми для общества, им оказались созвучными правопорядки раннесредневековой Византии се­редины VIII столетия. Если бы ПРП закрепляла и фиксировала всего лишь древние, традиционные тенденции в развитии обществ, то в высшей мере странно было бы излагать их формулировками, весьма близкими к формулировкам Эклоги.

Вместе с тем чрезмерный лаконизм Пространной Правды может быть преодолен именно с помощью подробных и детальных установлений Эклоги. Византийский свод помогает понять и чрезвычайную дробность и «автономию» статей Пространной Правды.

Тематическая заданность «Устава об имущественных правах вдов и сирот» делает, на наш взгляд, неоспоримой версию о причастности к созданию этого Устава Владимира Мономаха.

В знаменитом «Поучении к детям» Владимир Мономах ставит себе в заслугу именно эту законодательную инициативу («уВОГИе ВДОВИЦе не ДАЛ еСЛЫ СИЛНЫЛ ОВИДеТИ»)[93]. Данный ас­пект назидания детям является одной из ведущих идей Поучения («ВСеГО же ПАме уВОГЫХ не ЗА­ВЫВАйТе, НО еЛИкО ЛОГуще ПО СИёе кОрЛИТе И ПрИДАВАйТе СИрОТе И ВДОВИЦЮ ОПрАВДАйТе СА­ЛИ»). Этот же мотив социальной политики получает наибольшее развитие (уже с явным оттенком назойливости) и во Вводном назидательном разделе Мерила Праведного.

Этот раздел, хотя и в меньшем объеме, несомненно был и в древнейшем варианте Мерила Праведного (первой четверти XII в.), открывавшемся своего рода Похвалой Владимиру Мономаху, ибо в нем есть явные параллели одних и тех же цитирований (т.е. Поучения Владимира Мономаха и назиданий Мерила Праведного). Так, в Поучении фигурирует широко известная в средневековье цитата из пророка Исайи: «ИЗВАВИТе ОВИДИЛА, СуДИТе СИрОТе, ОпрАВДАйТе ВДОВИЦу»[94], а в Ме­риле Праведном помещен большой фрагмент «От пророчества Исаина», где, в частности, также говорится: «ПОЛОжИЮ СуДЪ ВО ОуПОВАНИе И ЛИЛОСТЬ В МерИЛА. ЁЮДИе ПрАВДу СТВОрше... прО­СЯТЬ у Лене СуДА ПрАВеДПА. ОСТАНегеСЯ ОТ ЗЛОВЪ ВАШИХЪ, НАумИТеСЯ ДОВрО ТВОрИТИ, ВЗИ- ЩИТе СуДА, ИЗВАВИТе ОВИДИЛА, СуДИТе СИрОТу, ОпрАВДАйТе ВДОВИЦЬ, ПрИДеТе ДА СТЯжИЛ- СЯ»[95]. Чуть ниже во фрагменте «От второго закона» снова читаем: «...И ЗАПОВеДЛХЪ СуДЬЯЛ ВА- ШИЛЪ: ПОСЛуШАйТе ЛежЮ ВрАТЬе ВАШеЮ, СуДИТе ПрАВеДНО ЛежЮ ЛужеЛ И ЛежЮ ВрАТОЛ еГО И ЛежЮ ПрИШеЛЬЦеЛЬ, СИрОТЫ И ВДОВИЦЫ. Не ПОЗПАеШИ ЛИЦЯ ПА СуДе, ПИ ПрИИЛеШИ ЛЬЗДЫ...»[96]. /С.24/За ним снова идут строки из «Слова пророка Исайи к немилостывим кнзьям и злым судьям» («СуДИТе И ЛИЛОСТИ И ЩеДрОТЫ кОжДО ИСкрЬНеЛу СВОеЛу, ВДОВИЦЯ И СИрОТЫ, ПрИШеЛЬЦА уВОГА Не НАСИЛЬСТВуИТе.... Не ПОСЛуШАйТе ЗАкОНА ЛОеГО — ГрАВИТе ДОЛЫ ВДО­ВИЦЬ, НАСИЛЬСТВуеТе уВОГИЛЬ, ВЗОПИЮТЬ кО ЛНе, — И уСЛЫШу Я И ПОШЛЮ НА ВЫ ЛемЬ ЯрО- СТИ»)[97]. А через несколько страниц помещен целый раздел «О вдовах и сиротах: да не обидите их» («РекИИ: АЗЪ еСЛЬ ОТеЦЬ СИрОТАЛ И ЛСТИТеЛЬ ВДОВИЦЬ»)[98].

Думается, что цитированные тексты были в том или ином виде и в древнейшем сборнике Мерило Праведное, т.е. в его вводной назидательной части. Их назначение прямым образом было связано с усилением политического авторитета законов Владимира Мономаха о «заднице».

Твердая уверенность в причастности Владимира Мономаха к «Уставу об имущественных правах вдов и сирот» дает возможность более пристального сопоставления тематики византийской Эклоги, с одной стороны, и ПРП (ее второй части) - с другой. Ведь Устав о вдовах и сиротах со­поставим с довольно широким материалом Эклоги. Титулы II-VII посвящены главным образом имущественным отношениям в семье (титул II - О браках и наследовании жены, мужа и детей; ти­тул III - О приданом; титул IV - О дарениях; титул V - О неимеющих права завещания; титул VI - О наследниках без завещания; титул VII - О сиротах и опеке над ними)[99].

Если перейти к более широким сопоставлениям, то становится ясным, что творческая пере­работка в ПРП параграфов византийской Эклоги по семейному праву, сопровождающаяся в от­дельных случаях почти буквальным следованиям ее текстам, представляет собой лишь частный момент. В целом же речь должна идти о том, что Эклога ориентировала юристов Владимира Мо­номаха в выборе наиболее существенных, актуальных для начала XII в. сюжетов в законодатель­ной области.

Упомянем, в частности, о том, что с рядом титулов византийской Эклоги (титул Х - О зай­мах, титул IX - О продаже и покупке, титул XIII - О наймах-арендах, титул XV - О мировых сдел- ках)[100] могут быть соотнесены законы Владимира Мономаха об ограничении резов (ростовщи­ческих процентов), законы о закупничестве, ст. 54 «Аже который купець истопиться». Даже ст. 49 «О поклаже», т.е. о сдаче на хранение имущества, находит соответствие в небольшом титуле XI Эклоги «О вкладах»[101].

Упорядочение законов о ростовщических процентах, займах, долговых обязательствах и т. п. отразилось в тогдашней публицистике как защита Владимиром Мономахом «убогих» от «силь-

107 108

ных». Этот мотив есть в Поучении , есть он и в назидательной части Мерила Праведного . /С.25/

Цикл статей о «заднице», в целом характеризующий семейные правоотношения по поводу имущества среди свободного населения, имеет и статью «О робьих детях», где дети свободного человека от рабыни лишаются права на «задницю» («Аже вудут ровьи дети от мужа, то зад- ници им не имати, но свовода им с материю»). Еще в дореволюционной историографии указы­валось, что в лице этой статьи (В.Никольский)[102], ст. 66 «О послушестве» (В.О. Ключевский)[103] и других (сюда можно добавить ст. 89 «А в холопе и рове виры нетуть») ПРП сводила на нет древние традиции патриархального рабства, когда «робичич» Владимир мог стать в конечном сче­те великим киевским князем. В этой связи привлекает внимание, что параграфы титула VIII Экло­ги («Об освобождении рабов и возврате в рабство») перекликаются со статьями ПРП 110-121, ус­ловно называемыми в литературе «Уставом о холопах». Статус холопа становится адекватным раб­скому статусу. Вместе с тем юридическая разработка «Устава о холопах» глубоко самобытна и мо­жет в известной мере соперничать с юридической разработкой византийской Эклоги[104].

Столь четкое соответствие структур обоих юридических сводов и оригинальность разра­ботки большинства статей второй части ПРП делают весьма прозрачным стремление создателей ПРП противопоставить этот новейший юридический «свод» Древнерусского государства визан­тийской Эклоге как свод такого же уровня.

Вместе с тем соответствие структур обоих юридических сводов является, на наш взгляд, дополнительным аргументом в пользу тезиса о существовании в составе древнего Мерила Правед­ного (первой четверти XTT в.) Пространной Русской Правды. Существенно усиливают аргументы в пользу данного тезиса и идеи защиты вдов, сирот, убогих и слабых, последовательно и даже навяз­чиво проводимые в назидательной части сборника Мерило Праведное.

Вместе с тем важным отличием ПРП от византийской Эклоги является полное невнимание ПРП к преступлениям в области семейной и половой морали, магии и колдовства, хотя в Эклоге этому уделено ,(в титуле XVTT) достаточно места. Объяснение этому следует искать, видимо, в том, что эта область правонарушений на Руси еще со времени Владимира Святославича и Ярослава Мудрого была полностью в сфере церковной юрисдикции. Впрочем, еще М. Н. Тихомиров пола­гал, что в древнем сборнике XTT в. (под которым мы разумеем Мерило Праведное) были и основ­ные церковные уставы русских князей[105].

Последняя особенность, о которой необходимо напомнить, это подмеченная М. Н. Тихоми­ровым (вслед за К.Л. Гетцем) смесь в ПРП конкретных юридических формул и моральных сентен- ций[106]./С.26/ На наш взгляд, это обстоятельство лишний раз свидетельствует о том, что ПРП как свод была создана именно для такого сборника, как древнее Мерило Праведное, где моральные сентенции играют выдающуюся роль[107]. Точнее можно было бы сказать, что Мерило Праведное создано «было как «форма обнародования» нового русского юридического «свода» законов.

Поместив Пространную Правду Русскую в сборник постановлений, включающий выдерж­ки из апостольских правил, правил «вселенских» и региональных соборов христианской церкви и памятники законодательства византийских императоров, митрополит Никифор и окружение Вла­димира Мономаха поставили новый «свод» русских законов на вровень тогдашних мировых эта­лонов. Сборник этот был размножен в виде копий с персональными посвящениями тем или иным русским князьям.

Так была создана своего рода первая публикация ПРП, так был создан юридический сбор­ник, в центре которого были древнерусский перевод византийской Эклоги и новый «свод» законов Древнерусского государства. Этот «свод» законов был отражением сравнительно быстрого процес­са развития в стране феодальных правопорядков. ПРП подвела итоги целому столетию (начиная с 1015 г.) усилий древних юристов в области законодательства. Создание Пространной Русской Правды завершало период становления практических, функциональных основ юридической над­стройки в процессе развития Древнерусского государства, период, характернейшей чертой которо­го было отмирание остатков традиционализма первобытнообщинного строя. Крепнущий господ­ствующий класс в условиях становления феодального строя, прежде всего как общества «государ­ственного феодализма», увеличивал долю прибавочного продукта через налогово-фискальные ры­чаги государственной машины. В этих условиях традиционность санкций старого суда уже, веро­ятно, уходила в прошлое, а черты нового проявляли себя, пожалуй, лишь в растущей произвольно­сти приговоров. Эти черты эпохи с ярким лаконизмом и некоторой односторонностью были оха­рактеризованы в знаменитом Предисловии к «Начальному своду» 90-х г. XT в.: «...за наше несыт- ство навел вог на ны поганыя, а и скоты наши, и села наши, и имения за тѣми суть, а мы своих злых д^л не останем... Отсѣле, вратия моя возлювленая, останемся от несытства своего, но довольны вудете урокы вашими»[108].

Однако правительство Владимира Мономаха, в отличие от призывов Предисловия «На­чального свода», согласно которым «ДреВНИй кНЯЗИ И ЛужИ ИХ... НИ ТВОрИЛЫХ ВИр, НИ ПрОДАж ВЪСкЛАДАХу (нА) ЛЮДИ, НО Оже ВуДЯШе ПрАВАЯ ВИрА, А Ту ВОЗЛЯ, ДЛЛШе ДружИнФ НА Ору-

жЬе»[109], ставило во главу угла новые задачи, в центре которых было создание так называемого «праведного суда» по наиболее сложным и актуальным правовым конфликтам. В Похвале Влади­миру Мономаху создатели древнего сборника Мерило Праведное писали о нем, как о «мудром кормчем», который «ЗАСТуПНИкА ВО ИСТИНу ВЪСТАВИ, уСТрАШАЮЩА СЛОВеСА НА СуДе, ХрАНЯЩА ИСТИну ВО ВекИ, ТВОрЯЩА СуД И прлВДу пОСреДе ЗеЛЛЯ»[110]. По словам создателей сборника,

Владимир Мономах «ДОВре ДОВрОДеТеЛЛИ ВЪСПИТА И укрАСИ, ЗАкОНОПОЛОжеНИИ, АкИ НекИЛИ

118

СТеНАЛИ муДНЫЛИ, СВОе СТАДО креСТЬЯНСкОе ОГрАДИ И кАЛеНЬ ТВерДОСТИ В ОСНОВу ВЛОжИ...» .

/С.27/ Новый «Свод» актуальных законов в лице Пространной Правды и был призван быть этими «чудными стенами», ограждающими общество от социальной эрозии и бесправия.

Вместе с тем «Свод» законов Киевской Руси не создавался изолированно от тогдашних эта­лонов в области кодификации феодального права. Лишь обстоятельная системность работы древ­нерусских юристов по созданию справочников, которая не обходила вниманием юридическое рим­ско-византийское наследие, обеспечила древнерусскому феодальному обществу многообразное и в конечном счете весьма стремительное развитие государственно-правовой надстройки. /С.28/

ПЕРЕЧЕНЬ

списков Пространной Русской Правды Синодально-Троицкой группы