53. Отличиемопархии и республики

Обыкновенно отличительным признаком монархической власти считают наследственность ее монарха, отличительным признаком высшей правительственной власти в республике — ее выборность.

Возражение, поскольку оно касается классификации конститу­ционных государств, едва ли основательно. Классификация эта не задается целью охватить все разнообразие государственных форм, существовавших на всем протяжении всемирной истории, но имеет в виду лишь установить группировку форм современного консти­туционного государства; в настоящее же время избирательных мо­нархий не существует, и это явление едва ли случайно. C большим основанием можно утверждать, что оно обусловлено и историче­ским происхождением современных конституционных монархий, и влиянием политической теории. Избирательная монархия везде, где она только существовала, оказывалась учреждением весьма не­устойчивым и нецелесообразным. Она или приводила к разложению государственного строя, или превращалась в наследственную мо­нархию. Старые избирательные монархии или не дожили до нача­ла конституционно-демократических движений, как Польша, или не пережили этого критического периода, как старая Германская импе­рия, а там, где монархия вводилась учредительным актом народа, со­ставители конституции избегали выборной монархии как института, плохо зарекомендовавшего себя в истории.

Писатели, отвергающие наследственность как существенный при­знак монархической власти, ищут обыкновенно различия между мо­нархией и республикой в распределении государственной власти междузаконодателънът собранием, с одной стороны, и главой пра­вительства, с другой. Ho все классификации, построенные на этой почве, не выдерживают критики. Так, например, Еллинек в своем со­чинении «Gesetz und Verordnung» различает монархии от республик, смотря по тому, кто является суверенньш органом государства — одно физическое лицо (монарх) или коллегия (законодательное собрание или народ).

По мнению некоторых юристов, монархия отличается от респуб­лики тем, что в ней глава правительственной власти участвует и в осуществлении законодательной власти, тогда как в республике за­конодательная власть абсолютно отделена от исполнительной и осу­ществляется всецело народным представительством или совместно им и самим народом. Однако и этот критерий оказывается на прак­тике шатким. C одной стороны, Новейшая европейская история дает нам примеры монархий, где монарх обладает не абсолютным, а толь­ко суспензивным veto, так что при известных условиях (а именно после троекратного принятия законопроекта тремя последователь­ными составами парламента) закон может быть издан без согласия монарха. Такой порядок существует и в настоящее время в Норвегии. C другой стороны, во многих республиках президент обладает пра­вом, весьма близким к суспензивному veto, а именно может требовать вторичного обсуждения принятого народным представительством закона, причем в C.-A. Соединенных Штатах и в некоторых амери­канских республиках, заимствовавших у них этот институт, возвра­щенный президентом палатам закон получает обязательную силу лишь в том случае, если он будет принят вторично большинством их голосов.

Юридическое различие между монархией и республикой нужно искать не в компетенции правительственной власти, а в ее органи­зации, именно в юридическом положении носителя этой власти. Если непременно хотят включить в классификацию избиратель­ную монархию, то отличительным признаком главы республикан­ского государства нужно будет признать срочность его положения, а монарха — бессрочность (пожизненность). Ho так как в системе современных конституционных государств пожизненная не наслед­ственная монархия представляет собой не реально существующую, а лишь логически мыслимую форму (едва ли даже, впрочем, прак­тически осуществимую), то срочность соединяется с выборностью, а бессрочность — с наследственностью, и таким образом указанная классификация практически сводится к обычному разделению по способу преемства власти.

Переход правительственной власти в порядке наследования яв­ляется, однако, не только наглядным признаком-показателем, но и существенным свойством монархии. Он указывает прежде всего на историческое происхождение современной конституционной мо­нархии из патримониального государства. Современный монарх, в отличие от патримониального, является не собственником государ­ства, а его органом. Ho порядок преемства монархической власти, выросший в Средние века на патримониальной почве, перешел и в современную монархию; изменилось только его внутреннее юриди­ческое значение. Прежде право на престол было вотчинным и по­тому наследственным правом монарха как физического лица на тер­риторию и подданных. Теперь оно есть переходящее от одного лица к другому, в порядке наследования, право быть органом государства. Президент республики имеет также субъективное право на свое ор­ганическое положение.