НЕСОСТОЯНИЕ В ДРУГОМ БРАКЕ

Брак не мог быть заключен при существовании другого — пред­шествующего, Летопись, осуждая многоженство до принятия хрис­тианства, сетует на то, что радимичи, вятичи, северяне "имяху же по две и по три жены...", князья же имели жен и того больше.

Так, ст, 9 Устава Ярослава прямо говорит о формировании это­го принципа: "Аже муж ожениться иною женою, с старою не роспу — стився, муж тъи епископу в вине, а молодую в дом церковный, а с старою жити"[416]. Это означает, что если супруг заключит брак с дру­гой, не расторгнув брака предыдущего, то этот новый союз не по­рождает брачных отношений, делая новый брак недействительным. Муж наказывался штрафом и оставался в браке со старой женою, новоявленная же лжесупруга наказывалась направлением в церков­ный дом. Об этой ситуации напоминает и берестяная грамота № 9, относящаяся к последней четверти XII в.: "... а теперь, женясь на новой жене, мне он не дает ничего, ударив по рукам (в знак новой

4

помолвки, он меня прогнал, а другую взял в жены...'" .

Женщина обращается с письмом к своему брату с просьбой разобраться в имущественном конфликте, возникшем между ней и ее супругом. Супруг, не расторгнув брака с ней, вступил в брак с другой женщиной. Из письма видно, что развода официального не было, так как имущество не разделено. Женщина справедливо по­лагает, что она имеет право на долю в совместном имуществе. Цер­ковь была противницей повторных браков. Только первый брак со­провождался венчанием и признавался таинством, а второй и тре­тий — только благословлялись.

В ст. 16 Устава князя Ярослава закрепляется принцип едино­брачия в брачно-семейном праве Древней Руси: "Аже две жене кто водить епископу 40 гривен, а которая подлегла, та поняти в дом церковный, а первую держить по закону, А миеть лихо водити ю, казнию казнити его"[417].

Стремясь закрепить принцип единобрачия, власть препятство­вала самовольному расторжению брака. Об этом упоминает ст. 17 Устава князя Ярослава: "Аже муж с женою по своей воли роспус—

титься, епископу 12 гривен, а буде не венчалныи, епископу б гри-

2

вен" .

Исповедование неправославной религии было также препят­ствием к браку: "Иже дщерь благоверного князя даяти замуж в ину страну, идее же служат опреснок и съкверноедению не отметаются, недостойно зело и неподобно правоверным сотворити своим детям сочетание: божественный устава и мирской закон тоя же веры бла— говерство повелевает поимати"[418]. В отличие от византийского зако­нодательства древнерусское право запрещает половую связь и как следствие — брак с лицами, исповедующими неправославную ре­лигию. Свидетельством этому является ст. 19 Устава Ярослава: "Аще жидовин или бесерменин будеть с рускою, на иноязычницех митро­политу 50 гривен, а рускую поняти в дом церковный"[419].

Религиозная общность была частью культуры средневекового общества. Она служила интегрирующим началом в этносе. Запрета же на общение с христианами других вероисповеданий не было (ка­толики, несториане) вплоть до XII в. — до католической агрессии на северо-западные русские земли. Этот запрет не касался неверу­ющих. По учению святого апостола Павла, брак не должен распа­даться, если неверующий согласен жить с верующим. Святой апо­стол Петр говорил, что "без слова" поведение жены-христианки может привести неверующего мужа к Господу[420]".

Брак был также невозможен с лицами, отлученными от церк­ви. Об этом гласит ст. 50 Устава князя Ярослава: "Аще кто с отлу— ченым ясть и пиеть, да будеть сам отлучен"0.

5.3.5. ВОЛЯ ЦЕРКВИ

Одним из условий заключения брака была воля церкви. Зада­ча церкви заключалась в активном противодействии следованию языческим обрядам и традициям и проведению в жизнь христиан­ских традиций заключения брака, опирающихся на византийское законодательство. Задача церкви заключалась в формуле: "Пону— жайте, убо да веньчаются и Живут законно"[421]. Именно церковь своим благословением утверждала брак и придавала ему нравственную и юридически обязательную силу. Церковное обручение порождало серьезные юридические последствия для сторон, его заключивших. Как отмечается в "Материалах для истории древнерусской покаян­ной литературы", "аще кто девицу обручену нужою поиметь, не леть же ему иное пояти, но ту имети жену", и даже если на обрученную кто-то позарится или осквернит ее, законодательство требовало, чтобы лицо, обрученное с ней, на ней и женилось[422]. Многие исследо­ватели признают, что канонические правила приживались весьма трудно в народе, нежели в верхушке общества, что видно из кано­нических ответов Митрополита Киевского Иоанна II (1080—1089 гг.), суть которых сводилась к тому, что "простая чадь" долгое время руководствовались языческими обрядами при заключении брака.

Ограничивалось и число заключаемых браков. В целом нормы христианской этики предполагали заключение брака не более двух раз, Законодательство феодальных республик разрешало заключе­ние брака и в третий раз, но только в том случае, если один из суп­ругов умирал или в браке у сторон не было детей. Если же кто-то пытался заключить брак в четвертый раз, это приводило к аннули­рованию брака, т. е. к признанию его недействительным, так как "первый брак — закон, второй — прощение, третий — законопре — ступление, четвертый — нечестие: понеже свиньское есть житие"[423].