Набег и его участники

Семантика термина «абрек» постепенно менялась вместе с переменами в условиях жизни горцев. Современное абречество возникло не на пустом месте, без соответствующих предпосылок никакие государственные преобразования не могли бы вызвать его к жизни.

Какие же социальные институты лежат в основе профессионального разбоя на российском и советском Кавказе? Ha мой взгляд, это военные дружины молодежи и сельские ополчения, культ воина- джигита, обычаи кровной мести и гостеприимства.

Вплоть ло включения Северного Кавказа в состав Российского государства в XK в. военные силы мелких политических образований — сельских обшин, их союзов и ханств — формировались по принципу всенародного ополчения. Интересно отметить, что в арабоязычных письмах, записях норм адата и прочих историко-правовых

Басхйн-кала:

дом-крепость мужского союза в с. Кванада

текстах дореформенного времени горское обшество каждого такого образования чаше всего называлось «войском» ^тайш). По справедливому замечанию А.Р.Шихсаидова, привыкшие думать на родном языке авторы этих текстов так передавали местное понятие, обозначавшее одновременно и «обшество» и «ополчение». У аварцев это слово бо, у даргинцев —хуребо, у разных андийских народов — игьа [иха], у ближайших соседей дагестанских горцев из горной Грузии — эри (Шихсаидов, Гаджиев, Давудов: 1996, 324; Хашаев: 1956, 70; Магомедова, Халидова: 2001, 154). Смысл этого термина, кажется, в том, что в любую минуту средневековое горское обшество, обшина, могло превратиться в военный отряд, способный сокрушить любого врага. Основу таких военных отрядов составляли союзы неженатой молодежи горцев (дарг. ихтилат от араб, ихтила' — «отдых за беседой, чаем, едой», кубач. батирте, рут. сехбат, цез. сидар бахІру и проч.), детально изученные отечественными этнографами.

Юноши проводили зиму и раннюю весну в большом «обшем доме- крепости» (авар, гьоркьо рукъ, кубач. гулала-хъали, хевсур, сапехно), то упражняясь в воинском искусстве, то пируя (подробнее CM.: Карпов: 1996a, 24-92). Лома эти обычно принадлежали отдельным туху- мам. Единичные постройки такого рода сохранились до наших дней. Bo время поездок по Нагорному Лагестану мне довелось осмотреть олин такой «большой лом» в багвалинском селении Кванала. По имени нелавнего владельца его называют Басхан-хъала (багв. Басханова крепость). Это одна из древнейших построек в селении. Она представляет собой большой двухэтажный дом с плоской крышей, сложенный из крупных каменных блоков. Его размеры — 14x8,7 м. Внешней, продольной стороной здание было обрашено на околицу селения. C торца к нему прежде примыкали большие деревянные ворота. Обе продольные стороны снабжены узкими бойницами. Согласно местным преданиям, записанным в 1947 г. Е.М.Шиллингом, сидевшие в крепости ополченцы стреляли из луков, а в более позднюю эпоху — из кремневых ружей (Шиллинг: 1993, 176-178). При отсутствии современной военной техники взять такую крепость стоило немалого труда.

B некоторых горных селениях Северного и Южного Дагестана такие большие дома состояли из одной залы, которая поражала своей величиной fao 100 м2 и более при высоте часто более 4 м). По мнению архитектора Г.Я.Мовчана, изучавшего большие дома у аварцев, это были «тухумные фаланстеры», в которых прежде жили большие семьи горцев (Мовчан: 1972, 131). Однако его концепция не находит подтверждения ни в архитектурном, ни в этнографическом материале. По верному замечанию М.А.Агларова, не засвидетельствовано ни одного случая, чтобы в этих домах жили большие семьи ^\гларов: 1988, 106; см. также: Хан-Магомедов: 1998, 33-36). Такие здания в прошлом служили не только местом собраний юношей, но и помещением, где всем тухумом справляли свадьбы и иные общественные и фамильно-родовые празднества.

Юноши и мужчины, входившие как в союзы молодежи, так и в сельские ополчения (араб, джайш, ‘аскар, риджал; авар, бо, дарг.

Когда в апреле-мае сходили снега, ополчение одной или нескольких обшин могло совершать набеги на соседей. Раз в год члены мужского союза главного селения горской конфедерации или ханства объезжали подвластные им селения. Te обязаны были беспрекословно принимать их как почетных гостей и подолгу содержать у себя. Этот обычай, носивший в Дагестане название пахты и удивительно напоминаюший древнерусское «полюдье» (подробнее о нем см.: Ko- бишанов: 1989, 42-54; Карпов: 1996a, 105-118), не раз приводил к серьезным межобщинным столкновениям и даже к распаду союзов обшин Нагорного Дагестана. B свою очередь, ополченцы должны были защищать общину от внешнего вторжения. По местным преданиям, кубачинские батирте обороняли селение от полчищ иранского завоевателя XVIII в. Надир-шаха, а хевсурское ополчение с. Шаитли, засев в башнях, отбилось от осаждавших Шаитли войск Шамиля (Шиллинг: 1949, 174-175). Ополченцы выполняли также некоторые сельскохозяйственные (очистка полей от камней, косьба и проч.) и строитель- ные работы (см.: Шаманов: 1972, 86-87; Мафедзев: 1979, 37-52).

Подробное описание сборов ополчения тухума Дайитилал с. Хунзах на битву с Надир-шахом приведено в аварской балладе:

Как только узнали о беде из письма,

Хунзахские Дайитилал выступили в похол.

Взяв винтовки в чехлах из волчьих [шкур],

Зажав в руках крымские ружья {къирмал, ед.ч. хъирим), что и птипе выбьют глаз,

Заткнув за пояс пистолеты,

Опоясавшись саблями, разрубаюшими всадника вместе с конем,

B стальных панцирях и шлемах,

Взяв прочные щиты для [зашиты от] ружей,

[Пристегнув] пороховницы, бьюшиеся о спину [при езде],

Надев на руки налокотники,

Вскочив на грызуших железные удила неудержимых коней, Догоняюших [дикого] зверя [одним] прыжком,

Покрыв коней черкесскими седлами,

Приторочив к [седлам] андийские бурки,

[Пристегнув сумки] с обшественной казной (iбаитулмал), бьюшиеся о спину [при езде],

Подняв значки [на копьях], достаюшие до луны в небесах,

[Так] одним отрядом (къокъа) они поднялись на газават.

(НадиршагьвиххизавиялъулкечІ: 1942, 11-12;

пер. с авар. мой. — B.5.)

B диалоге пленного казикумухского хана Сурхая и Надир-шаха, приведенном в песне, победитель, видя доблесть вновь подошедшего отряда противника, спрашивает у Сурхая:

— Долгой тебе жизни, безрукий Сурхай,

Чей сын там вот — скачет на черном коне?

Радостной тебе жизни, безрукий Сурхай,

Из чьих краев отряд, что подошел?

— Хунзахские Дайитилал — подошедший отряд, —

Дымом ружей своих они сожгли весь свет, —

Разве ты не слышал про лучших храбрецов?

Ha черном коне — сын мой Муртазали.

(Героические песни: 1971, 186, 202.)

По справедливому замечанию современного дагестанского этнографа М.А.Агларова, тухум как воинское подразделение выступал только в экстраординарных ополчениях «вольных обществ». Обычно же для набега или отражения нападения неприятеля набирались ополчениы со всей сельской общины (Агларов: 1988, 128; cp.: Шиллинг: 1993, 158-159).

Любопытно отметить, что как эпитеты, так и структура только что приведенных песен об отражении нашествия Надир-шаха ополчением горцев удивительно напоминают песни о набегах. Ha это обстоятельство уже обращали внимание дагестанские фольклористы (см., например: Ахлаков: 1968, 180).

Bo главе военных отрядов независимых сельских общин Дагестана и Чечни стояли выборные предводители (тюрк, хан, иран. шах, авар. цевехъан [цевекхан], кубач. бикт-халел). У адыгов до середины XVIII в. их роль играли князья-пши, реже дворяне-уздени. Важнейшей традиционной прерогативой предводителя (или князя) было право объявления войны и мира и созыва дворянского ополчения; он же занимался организацией военных походов. Причем уже упоминавшиеся выше набеги-зекве носили в основном не захватнический, а оборонительный характер (АВПР, ф. 115. Кабардинские дела, оп. 1 (1754r.), д. 6, 243o6., 246o6., 248o6., 251; Кабардино-русские отношения: 1957, т. 2, 263, 274). Должность князя отнюдь не являлась синекурой. Адыгские пши не только предводительствовали войсками, но и первыми шли в бой, показывая на личном примере образцы доблести и рыцарского отношения к своему долгу.

Важно отметить, что у большинства кавказских горцев — народов Дагестана, вайнахов, части адыгов и осетин — не существовало жестких сословных рамок. «Быть удальцом в горах, — отмечал Н.Берзе- нов,—значит быть аристократом» (Берзенов: 1851). Это утверждение, пожалуй, слишком категорично. Ha самом деле у горцев Северного Кавказа была и родовая аристократия. Чтобы войти в ее состав, мало было прославиться как лихой «наездник». Нужно было еше иметь

Мавзолей рутульского бека

знатных предков: на Северо-Западном Кавказе — из сословия кня- зей-пши или высшего горского дворянства (кабард.

B то же время участие в войне, тем более руководство походом, давало возможность достичь почета и власти. Примером для подражания каждому мужчине-горцу служил вырабатывавшийся веками образ удалыла-джигита (чеч., ингуш. кІант [кант]). Некоторые из отличившихся на поле брани джигитов сосредоточивали в своих руках огромную, хотя и временную власть. Известны случаи, когда они подчиняли себе свои сельские обшины, становясь их наследственными правителями (бек, хан). По полевым материалам, собранным Л.Б.Панек, рутульские беки Южного Дагестана вели свой род от «бывших предводителей набегов» (Панек: РФ ИИАЭ, ф. 3, оп. 36, д. 2, л. 59). Существует одно любопытное аварское предание, записанное со слов Казанбия, внука знаменитого шамилевского наиба Хаджи-Мурата. B нем говорится, что после убийства имама Гамзат-бека (1834), незадолго перед тем истребившего род ханов Хунзаха, власть над селением перешла в руки «организованной из молодежи партии (шайки), именовавшейся „абурикзаби“ (искаж. авар, апарагзаби, здесь: абреки. — В.Б.). Партия эта не составляла соединения членов какого-либо рода. „Абурики“ своевольничали, производили насилия, у кого хотели отбирали быков, лошадей и скор>. Сам Хаджи-Мурат не принадлежал к этой «партии», но в нее входил его двоюродный брат Хедарас Гасан-оглы ОЗагестанский сборник: 1927, 15, 16). Эта история, возможно, засвидетельствовала начавшееся в то время превращение военных дружин молодежи в профессиональных пореформенных разбойников — абреков.

Х.Стевен, наблюдавший в начале XK в. одно из чеченских обществ, отмечал, что «предводителей своих выбирают они из семейства, которое в течение веков давало им всегда отличных военачальников и потому у них в большом почтении» (Стевен: 1824, 260). Нередко случалось, ^rro обшина расправлялась со слишком возвысившимся военным предводителем (Карпов: 1996a, 132). Дагестанские «вольные общества» то призывали, то изгоняли беков и потомков от брачных союзов беков с дочерьми свободных общинников — чанков. Обычай постоянной смены воинов в отрядах ополчения, по мнению Р.М.Магомедова, мешал появлению здесь военного сословия, способного захватить власть (Магомедов: 1979, 25).

4