ДОГОВОР ЗАЙМА

Договор займа подвергся значительной регламентации в таких источниках, как Русская Правда и Псковская судная грамота. Ряд статей особо оговаривает форму заключения договора, условия при­знания договора действительным, предмет договора.

К предмету особого внимания в договоре займа относятся ус­ловия о процентах, называвшиеся "рост" или "рез". Первоначально государство не вмешивалось во взаимоотношения кредитора и дол­жника, что в конечном итоге привело к массовому недовольству социальных низов, которые не в состоянии были вырваться из пут долговой зависимости.

"51. О МЕСЯЧНЕМЬ РЕЗЕ. (А) месячный рез, оже за мало, то имати ему; заидуть ли ся куны до того же года, то дадять ему куны в треть, а месячный рез погренути.

52. Послух ли не будеть, а будеть кун 3 гривны, то ити ему про свое куны роте; будеть ли боле кун, то речи ему тако: промиловался еси, оже еси на ставил послухов.

53. УСТАВ ВОЛОДИМЕРЬ ВСЕВОЛОДИЧА. Володимер Все- володичь по Святополце созва дружину свою на белгородьского тысячьского, Станислава переяславьского тысячьского, Нажира Ми­рослава, Иванка Чюдиновича Олгова мужа и уставили до третьяго реза, оже емлеть в треть куны: аже кто возметь два реза, то ему взяти исто; паки ли возметь три резы, то иста ему не взяти. Аже кто емлеть по 10 кун он лета на гривну, то того не отметати"[696].

Статья 51 Русской Правды вызвала оживленную дискуссию у исследователей. М. Н, Тихомиров полагал, что данная статья гово­рит о трех видах процентов: месячных, третных и годовых. "Крат­ковременный месячный рез был в то же время самым тяжелым, Поэтому если месячные проценты взимались в течение года, то их надо было делать третными"[697]. И, Платонов полагал, что ст. 51 гово­рит о двух видах процентов: "Месячные росты позволяется брать за малое время. Если же заем растянется на целый год, то заимода­вец берет уже третные росты, а месячные уничтожаются"[698]. В. О. Клю­чевский более детально рассматривает ст. 51: "Месячный рост по уговору брать, если заем сделан на мало дней, на непродолжитель­ное время; если же капитал залежится до того же года, до той же годины или того же числа следующего года, то заимодавцу взять со своего капитала рост в третий, т. е. на два третий или 50%"[699].

3

том все остальные .

В эпоху феодальной раздробленности итоги эволюции догово­ра займа были закреплены в Псковской судной грамоте. Займ, зак­лючавшийся на сумму более рубля, требовал формальной "записи". Как правило, такой займ еще обеспечивался "закладом". Без соблю­дения подобных формальностей иски в суд не принимались. Сумма займа менее рубля не требовала формального закрепления, и мож­но было при заключении ограничиться "доской". При погашении займа кредитор выдавал должнику соответствующую расписку, ко­пия которой хранилась в архиве Троицкого собора и являлась нео­споримым доказательством в судебном процессе в случае возникно­вения споров,

Псковская судная грамота в ст. 73, 74 более категорична в воп­росе взыскания процентов по займу;

"73. А которому человеку на ком будет имание по записи, да и гостинец будет писан на записи, а придет зарок, ино ему явит гос-

поде о своем гостинце, ино и по зароки; ему взять свои гостинець; а толко не явит зарок господе, гостиница ино ему не взять по зароке.

74. А кто почнет имать своего исца в своем сребре до зарока, ино ему гостинца не взять. А на коем серебро имати, и тот человек до зароку учнет сребро отдавать, кому виноват, ино гостинца дать, по счету ему взять"1.

Проценты (т. е. гостинец) разрешалось взимать только тогда, когда требование уплаты долга предъявлено в срок, а не по истече­нии срока. Проценты не взыскиваются, если кредитор требует воз­врата долга до срока. Если же должник возвращает долг раньше времени, то проценты взыскиваются ко времени возвращения.

Новгородские берестяные грамоты дают новый материал для характеристики договора займа. Это заемные письма, долговые обя­зательства, расписки и т. д.

Древнейшей грамотой, посвященной договору займа, является грамота № 526 (стратиграфическая дата — вторая треть XI в.).

Перевод: "За Бояном в Русе гривна. За Житобудом в Русе иста (т. е. собственно долга, без процентов) 13 кун и гривна. На Луге за Негорадом вместе с процентами 3 куны и гривна, за Добровитом с людьми 13 кун и гривна, за Нежком Прожневичем полгривны, за Сиромом (или: Сиромой) без двух ногат гривна, На Шелони за Доб— ромыслом 10 кун, за Животком 2 гривны обломками [серебра]. На Селигере за Хмуном (или: Хмуной) и за Дроздом 5 гривен без куны, за Азгутом и за погощанами 6 гривен и 9 кун. В Дубровне за Хри — паном 2 гривны и 19 [кун]"2. Грамота очень ценна по своему содер­жанию, так как включает сведения о становлении понятийно-тер­минологического аппарата юриспруденции уже в XI в. Впервые в грамоте употребляется такая ранее неизвестная лексическая еди­ница, как "намъ" (проценты, лихва). Проценты по договору займа составляли существенный пункт содержания договора. Словофор­ма "намъ" упоминается и в грамоте № 509 (стратиграфическая да­та — вторая половина XII в.).

Перевод: "У Воислава возьми 10 кун иста (собственно долга) и 5 кун в качестве процентов: он не дал процентов за два срока. У

1 Российское законодательство X—XX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. Т. 1. М., .1984. С. 338.

2 Зализняк А. А. Древнеиовгородский диалект.

К) - 8225

Нежаты возьми десять кун и гривну. У Будоты возьми гривну про­центов. У Бояна в Озеревах возьми шесть кун процентов. А отроку дайте по куне человека". Отрок — должностное лицо1. Очевидно, он сопровождал кредиторов и был своего рода гарантом надлежащего исполнения договора, причем услуги его были небезвозмездны и, судя по письму, составляли по "куне с человека".

О договоре займа повествует и Новгородская берестяная гра­мота № 410 (стратиграфическая дата —• 90-е гг. XIII в.).

Перевод: "...у смерда ... [27] гривны. У Митрошки 2 гривны про­центов. У Дмитра 2 гривны процентов. У Домана-смерда полторы гривны, процент по 6 ногат. У Поьши 18 бел и 2 гривны кун. У Козла 5 бел и полгривны. У Братыпи смерда 25 бел. У ...Касьяна (?) 10 бел и полгривны процентов. У Колкиа 5 кун и гривна процентов". Это долговые списки (или единый список)2.

Тему договора займа продолжает Новгородская берестяная грамота № 218 (стратиграфическая дата — 60—70-е гг. XIII в.).

Перевод: "У Осипа туски две гривны, [процент] по 10 (вероят­но, резан), и полть почестья. У Воилы 6 гривен, [процент] по 5 бел, полоть почестья и четверть пшеницы; а прошлогодних процентов он недоплатил 8 ногат. У кума Мануйлы полчетверти... (вероятно, пше­ницы) [от (или: на)] Жупанка перешло, процент по семнице, не счи­тая почестья. У Некраса гривна. У Дмитра ... " Туска — род подати (то же, что дар). Семница — вероятно, седьмая часть3.

Грамота представляет собой записи кредитора.

О договоре займа упоминается в Новгородской берестяной гра­моте № 215 (стратиграфическая дата 60—70-е гг. XIII в.).

Перевод: "...процент по 10 резан. У Марка-испольщика три грив­ны, [процент] по 10 резан, и полоть дара и почестья. У Домаслава- поповича две гривны, [процент] по 10 резан"4.

Грамота представляет собой записи заимодавца.

О договоре займа упоминает и Новгородская берестяная гра­мота № 277 (стратиграфическая дата — 60-70-е гг. XII в.).

Перевод: "[От такого-то] поклон матери. Выдай сему (т. е. по­дателю письма) две гривны. Не вздумай, матушка, [слукавить. Если] у себя не найдется, так даже занявши непременно выдай. От этого нам двоим (менее вероятно: от этих процентов) будет благо.

[Такое-то место — это] тебе земля. Выдано тебе шесть гривен, [получить] тебе (предстоит) сто гривен. Вместе [тебе следует с Да­выдовой женой] сидеть. А Радкова жена [тебе недает] (другой вари­ант: это знает), просит, чтобы это была земля ее деверя, Павла (дру­' Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 1995. С. 304.

2 Там же. С. 415.

3 Там же. С. 402.

4 Там же. С. 403.

гой вариант: спрашивает, не была ли эта земля [землей] ее деверя (Павла)". Далее, после разрыва: "...ты все-таки букв.: желая, т. е. несмотря на желание) не считай себя кормящейся (букв.: пьющей- едящей) с этой земли. Примешь суд — уважаемой женщиной [за­живешь (?)]... —, [сидя] с Давыдовой, получая почет и прокорм (букв.: принимая честь, пья-едя). А если бросим (?) мы двое торговлю, то ты будешь жить (?) там ... " Наконец, после большого разрыва: "И еще, прошу тебя, сходи возьми десять гривен ногатами у А..."[702].

0 расчетах по договору займа свидетельствует Новгородская берестяная грамота № 293 (стратиграфическая дата — вторая треть ХШ в.).

Перевод: "От попа к Завиду. На двадцать гривен (букв.: [к] двадцати гривнам) без гривны двойные проценты (т. е. проценты за два срока; букв.: двое процентов) [по 7] резан — это 5 гривен и 8 кун. Отдай Волоткцвой жене [столько-то, а остальное (?)] возьми к себе. А я кланяюсь той гривне серебра (т. е. прощаюсь с ней, она для меня пропала)". Вероятно, Волотковой жене (или Завиду) из названной суммы должна была достаться гривна серебра (= 4 обычных грив­ны, т. е. гривны кун). Отсюда шутливая концовка грамоты, ср. у Даля: «.„кланяйся деньгам своим! "они пропали"»[703].

Как видим, значение словоформы "намъ" не изменялось на протяжении второй половины XI в. — конца XIII в. В XIV—XV вв. значение термина "намъ" изменяется. Оно начинает употребляться уже не в качестве процентов в договоре займа, а в качестве "найма" в договоре имущественного и личного найма. Об этом свидетельству­ет Новгородская берестяная грамота № 124 (стратиграфическая да­та — конец XIV в.).

Перевод: "Пришлите мне шугу — Борана или Уду; мне не можется. А лодку дай Павлу Собольцеву в наем"[704].

Проценты же, ранее обозначенные словоформой "намъ", стали именоваться термином "наклади" и "изросты". Об этом свидетель­ствует Новгородская берестяная грамота № 142 (стратиграфичес­кая дата — начальное сорокалетие XIV в.).

Перевод: "От Есифа к Онфиму. Если Олекса пришлет к тебе или к жене моей людей от Марка, отвечай ему (Марку) так: "Как ты, Марк, порядился со мной, я должен выехать на Петров день к тебе и осмотреть село свое, а ты должен рожь свою убрать; я дол­жен отдать тебе проценты, а исто (собственно долг) отдано". А если пришлют (по-видимому, Марк и Олекса) лемеха, то вы им отдайте моего голубого коня, [да] при людях, с тем, чтобы он (Марк) не зап­рягал его в соху. А если он не возьмет, то вы пустите коня в стадо при людях. Пусть на нем (Марке) будет вина (букв.: тяжба, юриди­ческая претензия), а не на мне. А я сам с ним разочтусь"[705].

О поручении заимодавца рассчитаться с должниками сообща­ет Новгородская берестяная грамота № 260 (стратиграфическая да­та — 70—80-е гг. XIV в.).

Перевод: "Наказ Остафье от Сидора. Возьми у Григория Ти — мошкина рубль и 4 лосося, да возьми у Григория полрубля, которые он обещал Сидору. У Клима Щекарева возьми рубль [и] 10 бел и 4' лосося наклада (роста). У Олександра Ратславова возьми 50 бел, у Ондрея Чирицына полсорочка (?), у Кондра Возгреши полсороч— ка (?). У попа Михаилы возьми полрубля [и] 10 лососей; он поручи­тель за Иванка. У Вигалы Остафьи возьми 50 бел"[706].

Тему расчета с должниками продолжает Новгородская бе­рестяная грамота № 253 (стратиграфическая дата -— 50—70-е гг. XIV в.).

Перевод: "От Максима к десятщанам (по-видимому, жителям села Десятское). Дать Мельяну (Емельяну) 8 кадей [зерна — само] зерно и наклад (т. е. проценты). А ты, староста, собери"[707].

Об "изростах" говорит Новгородская берестяная грамота № 483 (стратиграфическая дата — середина 60—начало 80-х гг. XIII в.).

Перевод: "...три с половиной гривны. На эти-то [деньги] я (или: Поэтому-то я) ... у Семена-мясника. То, за что ты взял у меня две гривны, забери же, Захарья, у попа. Если же не отдаст, так [потом]

4

с процентами отдаст" .

0 взаимоотношениях кредитора и должников повествует Нов­городская берестяная грамота № 61 (стратиграфическая дата — 60— 70-е гг. XIII в.).

Перевод: "...расплатитесь (или: расплатиться) по процентам за 25 гривен серебра основного капиталами] 10 пудов меда, причем [за] три года. А остальное вы сами знаете (или: он сам знает) — когда (или: где) что заплатить, когда (или: где) что получить. А мне сооб­щайте обо всем"[708].

Таким образом, содержание новгородских берестяных грамот позволяет проследить эволюцию формы договора займа и понятий­но-терминологического аппарата договора займа с XI по XV в.

Для характеристики формы договора займа имеет значение Новгородская берестяная грамота № 295 (стратиграфическая да­та — 20— 30-е гг. XIII в.).

Перевод: "... [поставив (?)] знак свой и расщепивши с вами жеребей (здесь: деревянную палочку с зарубками)... " После разры-

за: "... [вам придется с тем {?)] мужем рассчитаться заново также и по поводу пятидесяти гривен старыми кунами (другой вариант: по поводу прежних денег — пятидесяти гривен). В противном случае я

посылаю [детского и такая-то сумма] будет погона". Погон — плата

1

на покрытие дорожных расходов административного лица .

Представляется, что речь в грамоте № 295 идет о "доске" как о форме заключения договора займа. Большое внимание в новгород­ских берестяных грамотах уделяется основному содержанию дого­вора займа, а именно действию, направленному на возвращение вещи. Возвращены должны быть не те же вещи, а только подобные, того же рода, в том же количестве. Иногда в качестве средства погаше­ния долга могли выступить и рабы. Так, например, о такой ситуа­ции упоминает Новгородская берестяная грамота № 711 (страти­графическая дата: 40 — 60-е гг. XIII в.).

Перевод: "...свободных. Если ты теми деньгами не покрыла сво[его долга (?)], то покроешь людьми (т. е. рабами). А ..."2.

Часть новгородских берестяных грамот посвящена участию отрока в стадии исполнения договора займа, что связано с возвра­том денег кредитору. Свидетельством этому является грамота № 6, найденная в Старой Русе (стратиграфическая дата — первая поло­вина XII в.).

Перевод: "От Дедилы к Демьяну. Не посылай (или: он не шлет)

3

отрока: еду сам и две гривны везу" .

Дедила является должником Демьяна. Просрочив уплату дол­га, Демьян опасался приезда отрока. Так как на должнике (помимо уплаты долга) лежит и обязанность оплаты участия отрока в ста­дии исполнения договора займа, Дедила просит Демьяна не посы­лать отрока, обещая возврат долга.

0 доске как о форме обеспечения договора говорится в новго­родских берестяных грамотах № 723, 82.

Грамота № 723 (вероятно, 2-я половина XII в.).

Перевод: "Поклон от Душилы Нясте (?). Я пошел в Кучков. Хотят ли ждать (не указано, кто) или не хотят (другой вариант: Захочу ли я ждать или нет), а я у Федки, отдав ей браслет, свое возьму". "Жьдати" явно выступает здесь в сводном финансово-юридическом смысле: "соглашаться отсрочить выплату долга".

Чрезвычайный интерес представляет упоминание Кучкова: Кучков — древнейшее название Москвы. Об этом свидетельствует Ипатьевская летопись, где кодом 6684 рассказывается, в частности (л. 2111 об.): "Вышедъшю же Михал и оую и болезнь велика на Свин­ге, и възложивше на носилице несахуть о ле жива идоша с нимь до

Кучкова, рекше до Москвы" (описываемое событие реально отно­сится к 1175 г.). Грамота № 723 представляет собой, таким образом, древнейший ныне известный документ, в котором упоминается Мос­ква. Письмо написано Душилой либо с дороги, либо уже из Москвы[709].

Формой обеспечения договора займа в грамоте выступает зак­лад вещи. Такой вещью стал браслет. Душила хочет, отдав браслет, получить деньги, о чем он и сообщает Нясте в письме.

Грамота № 82 (стратиграфическая дата — последняя четверть XII в.).

Перевод: "От Творимира к Фоме. Кланяюсь тебе, брат, заходи в [мой] двор. Если же приедешь верхом, то дай.,.". Далее во второй строке: "... [проси] Внезда, шурина моего, пусть вытащит доски..."[710]

О записи как о форме обеспечения договора займа говорит Новгородская берестяная грамота № 449 (стратиграфическая да­та — последняя четверть XII в.).

Перевод: "От... к ... и к Тудору. Вы забрали мою долговую за­пись у Ярышевых. Вы взяли по ней 6 гривен, и еще [остается] в долговой записи". Такое письмо могло быть, например, ответом на требование о какой-то выплате: автор указывает адресатам, что они уже получили 6 гривен с его должников и могут получить еще[711].

0 поручительстве как о форме обеспечения договора займа говорится в Тверской берестяной грамоте № 1 (стратиграфическая дата — конец XII—первая четверть XIII в,).

Перевод: "От Станимира поклон Михалу Домажировичу. Если хочешь взять половину денег, [то я заплачу] — я поручитель перед твоим отцом за Иванка. Если же не хочешь, так я [все равно] боль-

м4

ше дать не могу ...

Для характеристики формы обеспечения договора займа име­ет значение берестяная грамота № 11, найденная в Старой Русе (стратиграфическая дата — XII в.}.

Перевод: "Иванова жена говорит (букв.: сказала) Фиме: либо деньги пришли, что потребую наложить [на тебя] большой штраф"5. Представляется, что в случае несвоевременного возврата долга Иванова жена угрожает Фиме неустойкой. Именно штрафом она пытается побудить должницу к надлежащему исполнению обязатель­ства. Представляется, что это такой вид неустойки (штрафа), кото­рый изначально оговаривался сторонами при заключении сделки. Таким образом, такая неустойка меняла прежние условия договора займа, превращая их в новые, альтернативные, в силу которых Фима (должница) должна либо возвратить деньги, взятые в долг, т. е. ис­полнить условное действие, либо заплатить известную сумму, обо­значенную неустойкой (штрафом).

Заключению договора займа предшествовало предложение дать взаймы. О характере таких предложений говорят новгородские бе­рестяные грамоты № 567, 120, 114, 707.

Грамота № 567 (стратиграфическая дата — середина 40-х— 70-е гг. XIV в.).

Перевод: "...дайте капитал (т. е. дайте денег в долг), чтобы он не бросил торговли ..."[712].

Грамота № 120 (стратиграфическая дата — конец XI—середи­на 10~х гг. XII в.).

Перевод: "От Якима к Нестеру. Дай векшу". Векша — наимень­шая денежная единица (1/6 куны, 1/150 гривны)[713].

Грамота № 114 (стратиграфическая дата — конец XII—первая четверть XIII в.).

Перевод: "От Бокши к Уйке (или: к дядюшке). Дай гривну в долг (букв.: в качестве иста, капитала) (или: Отдай гривну долга)"[714].

Грамота № 707 (стратиграфическая дата — последняя треть XIII в.).

Перевод: "Поклон от Климяты Осипу, Дай полгривны серебра, три с половиной золотника [перца (?)], ..."4.

Грамота № 241 продолжает тему участия отрока во взыскании долгов (стратиграфическая дата — конец XI—первая треть XII в.).

Перевод: "От Коснятина к Ждану. Заплати Степанцу к Рожде­ству. Не заплатишь — [потеря] на отроке (т. е. при взыскании долга через отрока) раза в два больше пожалуй будет"[715].

Об этом повествует и свинцовая грамота (стратиграфическая дата — конец XI—первая треть XII в.).

Перевод: "Заозерского отрока (чиновника), суздальца Ходути— нича, в прошлом году оплатили (т. е. расплатились с ним)"5. Свиде­тельством участия отрока в исполнении договора займа могут по­служить и берестяные грамоты, найденные в Старой Русе.

Грамота Старой Русы № 15 (стратиграфическая дата — пер­вая половина XII в.).

Перевод: "От Петра к Василю. Дай шесть кун и гривну Вышате. Если он идти не даст (другой вариант: Если же он не даст — не ука­зано, что именно), то пошли на него отрока". О существе конфликта можно только догадываться. Очевидно, Вышата либо не разрешает (Василю или Петру) куда-то идти, либо не отдает им какое-то иму­щество. Петр знает, что гривны и шести кун должно быть достаточ­но для того, чтобы удовлетворить претензии Вышаты[716].

Грамота Старой Русы № 7 (стратиграфическая дата — первая половина XII в.).

Перевод; "От Сольмира к Нежку. Скажи отроку своему, чтобы ходил... (или: если он ходит...)". Отрок, как и выше, — должностное лицо[717]. Тему участия отрока, но уже в качестве заимодавца, продол­жает грамота № 915 (стратигр. оценка затруднена, поскольку грамота найдена в дренажной траншее; наиболее вероятна 3 четв. XI в.).

Перевод: "От Рожнета к Коснятину. Ты взял в Киеве у моего отрока гривну серебра. Пришли деньги. Если же не пришлешь, то [это станет займом] в половину" (т. е. под 50% роста)". Иначе говоря, если Коснятин не отдаст долг немедленно, в дальнейшем ему при­дется отдать в полтора раза больше[718].

Тему участия третьих лиц, связанного с самыми разнообраз­ными поручениями в договоре займа, продолжают новгородские берестяные грамоты № 690, 615, 186, 257, 736.

Грамота № 690 (стратиграфическая дата — 40—-80-е гг. XIV в.).

Перевод: "Поклон от Кура (Кира) Борану и Кузьме. Возьми свою полтину у Ивана-выянина в Плотницком конце под церковью Бори­са и Глеба"[719].

Грамота № 615 (стратиграфическая дата -— середина 40— 80-х гг. XIII в.).

Перевод: "Поклон от Ляха Фларю. Если ты получил с Русилы (или: Русила) десять гривен, с Микулой пошли [их] сюда, Если же не получил, то получи, прошу тебя, причем взявши детского"[720].

Грамота № 186 (стратиграфическая дата 70-е—начало 80-х гг. XIV в.).

Перевод: "Поклон от Степана Семенку. Возьми у Кануннико— вых десять лососей, а еще десять возьми у Данилки Бешкова; отдай [все] Семену Флареву. А я тебе кланяюсь"[721].

Грамота № 257 (стратиграфическая дата — 80—90-е гг. XIV в.).

Перевод: "... а Якуну серебро дай, а жеребей (долю) возьми. А грамоту мы с тобой напишем — зимой [рассчитаемся (?)]. А к нам, господин, обо всем [весть] пришли"[722].

[1] Янин В. Л., Зализняк А, А. Новгородские грамоты на бересте (из раско­пок 1990—1996 гг.). С. 12.

Грамота № 736(a) (стратиграфическая дата — 10—30-е гг. XII в.).

Перевод: "От Ивана к Дристливу. Если ты взял Павловы про­центы, то [нужно] взять у Прокопьи. Если же ты [уже] взял, то возь­ми... (возможно: также и для Завида). Если же [и это] взял, то при­шли об этом весть сюда, пока я сам не отдал все проценты (подра­зумевается: по своим собственным долгам)"[723].

Грамота № 736(6) (стратиграфическая дата — 10—30-е гг. XII в.).

Перевод: "От Дристлива к Ивану. Я не взял ни векши и [даже] не видал его. Только у Прокопьи, [а именно], взял без ногаты гривну"'[724].

Новгородские берестяные грамоты расширяют наши познания о предмете займа. Например, берестяная грамота № 627 указывает на такой предмет, как кендарь соли.

Грамота № 627 (стратиграфическая дата — середина 50-х — середина 90-х гг. XII в.)

Перевод: "[Грамота (?) от] Гюргия к Якову. Ты, может быть, забыл, как я тебе делал добро, а ты должен прислать [мне двенад­цать (?)] кендарей соли. Если же тебе это не угодно, то... (возможно: десять)".

Кен(ъ)дарь (кентарь, контарь) — мера веса; неоднократно упо­минается в памятниках в связи со взвешиванием соли (см. Слов. XI— XVII, 7 статья, кентарь). По расчетам В. Л. Янина, в XII в. кендарь составлял 2 пуда.

Предметом договора займа в грамоте обозначены "кендари

3

соли" .

Грамота № 278 (стратиграфическая дата — 50—80-е гг. XIV в.).

Перевод: "У Икагала-Кривца 3 куницы. У жены Иголайда в Лай — диколе полрубля и 2 куницы. У Лейнуя в Лайдиколе 6 бел. У Фи- липпа-дьяка 30 бел. У Захарьи Калинина полсорочка (?) и 5 бел. У Сидуя Авинича 4 куницы. У Микиты Иванова в Ное исто (собствен­но долг, без процентов) 6 куниц. У Муномела, Игалина брата, в Куроле пол-рубля и 2 куницы. У Лег..."[725]. Предметом займа стали деньги, куны и бели.

Грамота № 220 (конец 60-х — 70-е гг. XIII в.).

Перевод: "У попа на Черменце (т. е. церкви святого Петра на озере Черменце) два горшка масла. У Несдылы, старосты (той же церкви), полдежи пшеницы. У Кюрилы четвертина гороху — тоже при церкви святого Петра; ее я поручил тому же Несдыле. У Ма — нуйлы подлежи ржи там же"[726].

Предметом договора займа являются пшеница и горох.

Грамота № 403 (50—80-е гг. XIV в.).

Перевод: "У Марка коробья (по-видимому, ржи). В Сандалак— ше у Гымуева брата полторы белы, у Мунданахта две белы, у Пюх- тиных (?) коробья. Да в Погии у работника бела"[727].

Для характеристики договора займа представляет интерес гра­мота № 630 (стратиграфическая дата — середина 20-х — середина 50-х гг. XII в.).

Перевод: "У Нежка [долгу] 19 берковцев, у Гонима 19 берков­цев, у Станьмира Жучковича 4 берковца и 6 кун, у Гургия, Непро- будова внука, полгривны, у Пусковой жены полгривны, у Местка- кузнеца без двух ногат гривна, у Жирка Оньковича полгривны, у Станиши полгривны". Отчество Оньковица может относиться к Ста — нише, а не к Жирку). Берковец — мера веса (10 пудов). Чаще всего берковцами измерялась соль[728].

Интерес вызван тем, что предметом займа обозначена соль как заменимая вещь. Объем соли достаточно велик, так как берковец равнялся 10 пудам. Может, Нежка, Гонич, Станьмир были заняты солением рыбы, и им была нужна соль для этих целей.

Эту тему продолжает грамота № 665 (стратиграфическая да­та — середина 50-х—середина 90-х гг. XII в.).

Перевод: "От Доброшки к Завиду. Возьми у Ратши шесть гри­вен, а у Наболи кади (зерна — не указано какого) и гривну. А Ратше скажи: "А еще ты заявил, что за Полтевичем на три гривны ячменя (т. е. этот твой долг следует взыскивать с Полтевича); так [я] обра­тил этот [долг] в проценты (т. е. засчитываю его в состав процен— тов)". А у Пожоги возьми [столько-то] кадей ячменя..."[729].

Здесь также предметом займа выступают заменимые вещи: зерно, ячмень.

Новгородская берестяная грамота № 389 выявляет сроки ис­полнения договора займа.

Письмо боярина Луки Варфоломеевича — грамота № 389 (стра­тиграфическая дата — 10—30-е гг. XIV в.).

Перевод: "От Луки к Марфе. Что [касается того, что] Олекса Колбинец поручился относительно денег [а именно, в том], чтобы дать деньги в Петров день ..."Стоящие далее слова "в русалии" (в ру­сальную неделю), по-видимому, не связаны со словами "в Петров день", т. е. они относятся уже ко второй части сложного предложе­ния ("то в русалии..."). Русалии (русальная неделя) — первая неде­ля после Троицы (через 7 недель после Пасхи)"[730].

Процентам по договору займа посвящена грамота № 332(6) (стратиграфическая дата — конец XII—30-е гг. XIII в.).

Перевод: "Ты не присылаешь [столько-то] гривен в треть. Если не пришлешь, то я конфискую товару Ро..."[731].

0 взимании процентов по договору займа свидетельствуют новгородские берестяные грамоты № 346, 45.

Грамота № 346 (стратиграфическая дата — 80—90-е гг. XIII в.).

Перевод: "От Микифора к тетке. Скажи Ратмиру, пусть сочтется со мной. Скажи же... " Далее можно понять: "в Торжке"; "плохо по- ступаете"2.

Грамота № 45 (стратиграфическая дата — 10—30-е гг. XIV в., мостовая между А и Б).

Перевод: "Вот смейся Бобр с Семеном: на два с половиной рубля за три года [процентов] тринадцать с половиной гривен, а рубль..."[732].

Для характеристики права передачи уплаты долга третьему лицу представляет интерес берестяная грамота № 776. Троицкий раскоп (30 — 50-е гг. XII в.). Усадьба Р.

Перевод: "Грамота от Ильи и от Дмитра во Псков к ливу Мо­стке. Итак: плащ [ценой] в полгривны, одеяло в четыре куны, пла­ток в три куны; ты занял у Теши (?) три куны. За это пришли шесть кун. Пришли же и мою малую нитку. Если же не пришлешь, то учиню тебе рубеж (конфискацию)". Ниткой авторы явно называют низку жемчуга или бус и т. п.; адресат знал, о какой именно низке идет речь.

Можно предположить, что Мостка оставил Илье и Дмитру день­ги на покупку плаща, одеяла и платка, причем три куны он занял у Теши, расплачиваться с которым придется тем же Илье и Дмитру. Учитывая реальную цену товаров и этот долг (может быть, также какие-то комиссионные), следует получить с Мостки еще шесть кун[733].

Подводя итоги анализа процесса становления и последующей эволюции договора займа, можно сделать следующие выводы. По­явление договора займа было вызвано острой потребностью обще­ства в урегулировании товарно-денежного оборота. Первоначально государство не вмешивалось во взаимоотношения кредиторов и должников, что привело к социальному взрыву, итогом которого и были законодательные ограничения по взиманию процентов. В за­висимости от характера виновного поведения должника, связанного с ненадлежащим исполнением договора, существовала разная от­ветственность. Со временем роль государственной власти в регули­ровании договора займа стала выражаться в присутствии специаль­ных должностных лиц, становившихся гарантами исполнения обя­зательств по займу. Участие таких должностных лиц в процедурах погашения обязательств, часто сопровождавшихся выездом в дру­гую местность, было возмездным.

Новые источники познания права демонстрируют, как в реаль­ной жизни использовались такие формы обеспечения договора зай­ма, как "доска", "заклад", "запись", "поручительство", "участие отрока при погашении займа".

Берестяные грамоты позволяют сделать вывод о существова­нии уже в ХП в. такой формы обеспечения договора займа, как "неустойка". Грамоты существенно расширяют познания о предме­те договора займа, относя к нему не только деньги, но и соль, масло, пшеницу, горох, ячмень и другие заменимые вещи.

Новые источники права отражают изменения содержания до­говора займа и становление понятийно-терминологического аппарата, связанного с договором займа, в XI—XV вв.

8.6.