Договор займа

Договор займа, так же как обмен, купля-продажа и наем, принадлежит к древнейшим видам договоров. Он существовал в Египте уже в самые ранние эпохи его истории. Однако первые письменные контракты, составленные для юридического оформления условий займа, относятся только к эпохе «Нового царства».

Так, в произведении, известном под названием «Предостережение египетского мудреца» и датируемом 2002 годом до н.э., говорилось следующее: «Смотри, тот, кто не имел зерна, теперь обладатель зернохранилищ, а тот, кто добивался, чтобы ему дали в долг зерно, теперь сам дает в долг»2.

Первоначальная письменная форма контракта займа была довольно простой. Она была призвана зафиксировать самые главные условия этого соглашения, а именно: количество передаваемых в долг денег или зерна, срок возвращения взятого взаймы с указанием его количества, которое всегда было больше взятого, причем намного. В качестве гарантии исполнения обязательств по долгу применялась клятва.

Образец такого контракта дает иератическая запись на остра-коне, обнаруженная в местности Дейр-эль-Медина. Начинается она с обозначения даты совершения сделки. Затем называются имена лиц, ее заключивших. Далее приводятся следующие слова должника: «Как существует Аммон, как существует правитель! Если я не верну эти 11Л шат Пауадж... (имя кредитора со стертыми последними знаками в нем) до истечения месяца, я буду должен ему вдвойне»1.

Должник мог дать клятву не только в том, что возвратит долг вовремя, а в случае просрочки отдаст его в двойном размере. Он мог объявить своей клятвой, что в случае нарушения обязательств по возврату долга готов нести наказание, например, в виде ста ударов палкой.

Помимо клятвы гарантией соблюдения договора займа были свидетели.

От эпохи «Нового царства» сохранилось немало записей судебных процессов, возбужденных по искам кредиторов к должникам о возврате долга. Из них видно, что ответственность за неисполнение обязательств по договору займа была имущественной, однако в случаях, когда должник не признавался в том, что брал в долг, и не желал возвращать его, несмотря на представленные суду кредитором убедительные доказательства существования такого долга, то ему могло быть назначено наказание палками. Например, в одном деле, которое рассматривалось в период правления XIX династии, должник по имени Хаэмдуа был приговорен судом к ста ударам палкой за то, что не признавался в долге, а когда признался, то еще и выплатил долг — вещами из своего имущества2.

Один из иератических папирусов из Берлинского музея, датируемый временем правления XXII династии, зафиксировал следу-ющий текст договора займа: «Год 13, 1-й месяц шему, день 11. Пе-дихонсу, сын Джедхонсуифанха, сказал жрецу Аммона, начальнику сокровищницы фараона Анхефенхонсу, сыну Натаифнахта: "Ты ссужаешь мне 5 дебен серебра из [сокро]вищницы (бога) Херше-фи; я верну тебе их 10 (в) 14 году, первого месяца шему, дня 11-го, не споря с тобой ни одним словом"». Ниже этой записи было помечено, что она учинена писцом Горсаиси, а за пометкой шел перечень имен шести свидетелей этой сделки1.

Слова должника «не споря с тобой ни одним словом» представляют собой формулу. На эту мысль наводит присутствие точно такой же фразы и в других текстах контракта о займе. Это указывает на то, что с X века письменная форма для договора такого рода стала в некоторых своих частях типовой.

Приведенный контракт позволил Ричарду Яснову сделать вывод о том, что «Ясно сформулированные долговые документы впервые появились в Египте во время первого тысячелетия [до н.э.]»2.

Следует отметить, что в Месопотамии такие контракты появились на тысячу лет раньше.

Явным признаком слабого развития в Древнем Египте правового регулирования кредитования является высокий процент за пользованием кредитом. Вышеприведенный контракт показывает, что он доходил до ста процентов годовых. Между тем в Месопотамии он был на уровне 20%.

Основной причиной такого положения было отсутствие в Древнем Египте самостоятельного сословия торговцев. Оно не появилось здесь и в первом тысячелетии до н.э. Поэтому древнеегипетский договор займа так и не принял развитых правовых форм.

Реформа долговых отношений, произведенная фараоном Бок-хорисом, носила, кажется, весьма ограниченный характер. Об этом можно судить по тому, что сообщает о ней Диодор Сицилийский.

Согласно его рассказу, Бокхорис издал законы о сделках частных лиц. Они предписали, например, что «взявший взаймы сере-бро (деньги) без письменного контракта освобождался от выплаты долга, если подтверждал клятвой, что ничего не должен; ибо египтяне прежде всего уважали и опасались клятв. Кроме того, было очевидно, что тот, кто часто прибегал к клятве, заканчивал утратой всякого доверия к себе; и чтобы не лишать себя этого преимущества, все в мире заинтересованы не злоупотреблять клятвой. Далее, законодатель полагал, что, имея основанием всего доверия чувство достоинства, все люди будут честными в своих нравах, дабы не быть опороченными в качестве недостойных доверия. Наконец, он рассудил, что несправедливо отказывать в доверии клятве в коммерческих сделках, в то время когда согласие на кредит дают, не требуя клятвы» (Diodor. I, 79)1.

Кроме того, Бокхорис, по сообщению Диодора, установил, чтобы «кредиторы, которые требуют уплаты долга, могли обра-щать взыскание только на имущество должника, и не позволял ни в коем случае порабощать его тело.

Предписания Бокхориса если и действовали в Египте, то лишь до прихода персов. В условиях персидского владычества были приняты меры по усилению ответственности должников за неотдачу долга. Очевидно, что в данном случае персов больше все-го заботила выплата долгов по налогам. В частности, кредитору было разрешено при неуплате долга забирать у должника детей на срок, пока они не отработают сумму долга.

Вместе с тем было установлено также правило, по которому контракт о займе должен был храниться у кредитора. Данное правило проистекало из утвердившегося в это время взгляда на этот документ как на письменное требование кредитора, обращенное к должнику.

Новым в правовом регулировании долговых отношений в данный период было разделение суммы долга на основную и на процент по долгу. Прежде эти суммы египтянами не разделялись. Должник, например, клялся возвратить кредитору сумму, в которой воедино были слиты размер долга и процент за пользование кредитом.

Один из хранящихся ныне в Берлинском музее папирусов содержит демотическую запись договора займа, которая датируется 498 годом до н.э. В ней зафиксировано, что в случае невыполнения должником договорных условий кредитор предъявит к должнику требование отдать ему: «Зерно, землю, раба, рабыню, корову, осла, серебро, медь, одежду, масло и все в этом мире, что принадлежит» должнику.

Дополнительным способом обеспечения возврата долга была возможность для кредитора увести к себе в дом жену и детей должника. Эта варварская мера уживалась в древнеегипетском праве вместе с другими, вполне цивилизованными способами обеспечения долговых обязательств, предполагавшими, например, передачу третьим лицам прав на имущество должника, с тем чтобы в случае неуплаты им долга эти лица передавали эти права кредитору.

Указанный варварский способ обеспечения исполнения долговых обязательств продолжал применяться в Египте и в первые десятилетия правления династии Птолемеев. И повод для его ис-пользования давали сами цари этой династии, введя в практику налоговой политики аресты свободных и не совершивших никаких преступлений людей за долги по налоговым выплатам. Только в 118 году до н.э. диаграммата Эвергета II, его сестры Клеопатры II и жены Клеопатры III освободила всех должников по рентным выплатам за аренду и по денежным и зерновым налогам от арестов1.

Среди папирусов собрания Зенона сохранилось датируемое 245 годом до н.э. письмо жителя Филадельфии Антипатора в адрес Птолемея III Эвергета I с жалобой на кредитора по имени Никон. Оно показывает, как в действительности обстояло дело с регулированием отношений между должниками и кредиторами в Птоле-меевском Египте.

Жена Антипатора Симона взяла в долг у Никона 70 драхм под 6% ежемесячных выплат от долговой суммы. Спустя некоторое время кредитор обманом заманил Симону и ее сына к себе в дом. Поместив их в охраняемое помещение, он объявил, что будет держать их здесь в качестве обеспечения выплаты долга. Симона каким-то образом сбежала и возвратилась к мужу. Узнав от нее о происходящем, Антипатор потребовал от Никона освободить сына, но тот ответил, что сделает это лишь после того, как получит свой долг с процентами.

В данном случае Никон нарушил одновременно несколько правовых норм.

Антипатор обратился к Птолемею со следующей просьбой: «Прошу вас поэтому, о царь, послать мою жалобу хрематисту и, если я докажу, что доводы, изложенные в жалобе, соответствуют истине, я прошу, чтобы Никон мог подвергнуться надлежа-щему наказанию, как по вопросу о проценте, в котором он противоречит закону, так и потому, что своей собственной властью поместил в заключение и держит (мальчика), свободного человека; и я прошу, чтобы мальчик был возвращен мне для того, чтобы я, обратившись к вам за помощью, о царь, мог встретиться со справедливостью»1.