Четвертый период

После окончания собора церковь вступает в период мертвого штиля. По внешности все благополучно. Государство нетеснит церковь. Придерживаясь принципа невмешательства во внутреннюю, чисто религиозную, жизнь церкви, государство предоставляет церкви полноту раскрытия чисто-религиозных возможностей.

Церковь сжалась. Когда активное сопротивление церкви государству было могучим государственным аппаратом сломано, тогда церковь накапливает свои силы в тихой, незаметной, казалось, работе внутри церкви. B церковной жизни увеличивается религиозность. Массы новообращенных заливают дворы Господни. И отчасти здесь вспыхивает подлинное религиозное состояние духа. Появляется забота о нравственности, возрождении души чему крайне способствует благодать таинств. Ho, на ряду с этим глубоким и серьезным процессом, мы видим именно в этот период торжество в церкви тех сил реакции, которые влились B церковь ,не ради Иисуса*, а ради ,скверных прибытков*, ради сохранения сил страны для реставрации прежней государствен - ности в том или другом виде.

Церковники очень умело начинают использовывать консервативную настроенность религиозного человека вообще. Ложно понятое христианство в виде священных собраний никому ненужных церковных окаменелостей весьма способствовало такому намерению политиканствующих церковников. Что в период 1919— 1921 гг. церковь была политическая к онтр-револю- ц и о нна я п a p т и я, этого, утверждать нельзя. Ho, что церковь именно в этот период была концентрационным контр-революционным лагерем, перков- но-контр-революционным клубом, куда стекались все

ущемленные советским режимом больные и обломленные души-----

это, тоже, конечно, факт.

Штурм Советской власти с высоты колоколен не удался. Bce анафемы не помогли.

Каждая почти праздничная приходская, скажем себе, трапеза была контр-революиионным сходом церковных сил. Невинно? Нет, церковь продолжала совершенно определенно вести ту 'линию, которую она вела на соборе. *Большевики сломят себе голову о церковь" вот сердечное убеждение церковных людей. Широкая церковная масса жадно впивает всю ту провокаторскую работу, которую в это время проделывают как ответственные вожди церкви, так и рядовое духовенство. Говорю ,провокаторскую*— ибо духовенство, посвятив себя Христу Спасителю, конечно, провоцирует свое дело, если вместо утверждения на земле Правды Христовой занимается подготовкой (хотя бы психологической) свержения неугодного государственного строя. Интеллигенция в этот период наносит особенный вред церкви.

Именно она, лживо ко Христу подошедшая, является виновницей всех тех многочисленных бед, которые обрушились на церковь в 1922 году. Эта новая церковная интеллигенция (есть, конечно, превосходные исключения) занимается организацией церковных сил, понуждает робких и нерешительных батюшек браться хотя, может быть, и за привычное, но, несомненно, несвойственное им политиканство, подготовляет народ к открытому выступлению против Советской власти при первом удобном случае. Интеллигенция и кулачество проникают в церковно-приход- ские советы, которые являются в этот период опорными пунк

тами для проведения тихоновской политики. Здесь, именно здесь, согласно тихоновскому замыслу, копцентрируются все наиболее активные консервативные силы. 1 Io внешности, повторяю, в этот период все более чем благополучно, никаких сколько- нибудь определенных лозунгов, призывов, понуждений,—ничего этого не делалось в это время. Церковь как будто с головой ушла именно в свою прямую чисто-религиозную работу.

Однако, история эта была еше далека. B 1919, в 1920 годах, несомненно на ряду с притаившейся, забившейся глубоко в землю струей контр-революции, в церкви шумели весенним побегом воды подлинной религиозности. Кто начинал питаться этими водами, тот терял вкус к контр-революции. Некоторое религиозное творчество, в сущности более чем незаметное, убивало, однако, ту консервативную основу религии, которая является основой и кон- сервативизма политического, т.-е. контр-револкшионности. Подлинная религиозность, внутренне, психологически, есть революциядуха и как таковая, неприемлема, опасна для церковных политиков. Вот почему штаб Тихона встревожен всем этивольномыслиемиволь- нодействием некоторых церковников. Реакция тихоновщины больно ударила по той прогрессивнойчастидуховенства,котороенекогда объединялось в демократический союз духовенства и мирян. Начинается персональное гонение на наиболее видных свяшеннп- ников этого направления. Так, протоиерей Егоров лишается прихода и принужден для молитвенных собраний нанять залу на Верейской в Петрограде. Так он и умер, отторгнутый официальной церковностью. Другие деятели союза уцелели. Более тс- го, по местам они стали приобретать чисто-религиозное влияние на массы. Ho—это было против планов тихоновской клики. H вот замышляется в Москве осенью 1921 года грандиозный план удушения этого вольного, но именно потому и не контр-револю- ционного движения. Под влиянием епископа Петра Полянского Тихон подписывает декрет, запрещающий какие-бы то ни было новшества в церкви под угрозой самых крайних мер цер-

16 Церковь и государство.

2,|T

ковного взыскания. Декрет рассылается по всей России и особый отклик находит в Петрограде. Здесь почти поголовно всем духовенством этот декрет приветствуется, как кладущий, наконец, предел неугодному реакционерам явлению.