Путешественник обвинен в замке Мудрости

Ввели меня в какую-то большую залу, в которой первым долгом осветило меня каким-то необычайным светом, не только потому, что много было окон, но более потому, что (как говорили) стены были покрыты дорогими коврами, блестевшими от золота; вместо потолка было какое-то облако или мгла; этого я не имел времени разобрать, потому что глаза мои были обращены в то время на ту милую королеву, которая сидела на самом высоком месте под балдахином; около нее с обеих сторон стояли министры, слуги, свита, величественная до ужаса; ужаснулся я этой славы, особенно когда они начали смотреть на меня, один за другим.

Мой толмач, сделавшись на этот раз толмачом против моей воли, начал речь такими словами: "Светлейшая Королева света, прекраснейший, божественный луч, славная Мудрость! Этот юноша, которого мы привели пред величие твоего лица, получил от Судьбы (регента твоей милости) позволение пройти по свету и обозреть все сословия и порядки твоего преславного королевства, в котором господь Бог поставил тебя, чтобы ты управляла им своею проницательностью, от конца в конец. Мы, назначенные по проницательности твоей воли в проводники ему, провели его через все сословия людей и (о чем с соболезнованием и покорностью сознаемся пред тобою), несмотря на все наши самоотверженные и искренние труды, не достигли того, чтобы он, выбрав какое-нибудь занятие, спокойно отдался ему и сделался таким образом одним из верных, послушных граждан общей нашей родины; он всюду постоянно тоскует, все ему не нравится, жаждет чего-то необыкновенного. Поэтому, будучи не в силах понять и удовлетворить его дикие желания, мы привели его пред твою светлость и поручаем твоей проницательности, что с ним делать".

Каждый может судить, каково было мое состояние, когда я услышал такие речи (которых не ожидал); я понял, что меня привели сюда на суд, и потому боялся за себя, особенно когда увидел у трона королевы ужасное чудовище (не то собака, не то рысь, не то дракон какой был - хорошо не знаю), которое впилось в меня сверкающими глазами; я видел, что достаточно было только натравить его на меня.

Когда кончил говорить толмач (или, лучше сказать, мой предатель), королева (с лицом, покрытым маской умнейшего старца) обратилась ко мне с такой важной и пространной речью: "Благородный юноша! Умысел твой - желание обозреть все на свете - не дурен. (Это я желаю каждому из самых милых мне и, кроме того, охотно помогаю им через посредство этих слуг и служанок.) Мне неприятно слышать, что ты разборчив и вместо того, чтобы учиться, как новый гость, вдаешься в мудрствования. По этой причине, хотя я могла бы казнить тебя для примера другим, но так как с большею охотой норовлю сделать известными примеры снисхождения и доброты, чем строгости, то повременю еще и дам тебе здесь в замке при мне жилище, чтобы ты лучше уразумел и самого себя, и мои наставления. Так дорожи этой моей милостью и знай, что не всякому выпадает на долю попасть в эти тайные места, где составляются декреты и решения всего света". Договоривши это, она сделала знак рукой, и я, повинуясь этому знаку, отошел в сторону, снова сгорая желанием посмотреть, что-то будет.

Остановившись в стороне, я спросил толмача, как называют тех советников, какой между ними порядок и какие у кого обязанности. Толмач ответил мне: "Эти ближе всего стоящие к ее милости, королеве, - тайные советники: справа - Чистота, Бдительность, Осторожность, Рассудительность, Приветливость, Миролюбие, слева - Правда, Ревность, Правдивость, Храбрость, Терпение, Постоянство; как советники, они всегда стоят при королевском троне.

Стоящие ниже - ее чиновницы и наместницы.

Слыша эти прекрасные имена, но видев все на свете наоборот, я готов был сказать кое-что, но не посмел, и только подумал: "Странное управление этого света! Король - женщина, советники - женщины, и все управление - женское! Есть кому бояться его?"

Спросил я еще насчет этих двух стражей, что они представляют собою и на что они. А толмач мне на это ответил, что ее милость королева имеет своих неприятелей и заговорщиков, перед которыми должна защищаться. Которая в лисьем одеянии - называется Хитростью, а другая, в железе и огне - Властью; где одна не может защищать, защищает другая, заменяя таким образом друг друга. Собака при них вместо сторожа, чтобы лаем давать знать, когда приближается кто-нибудь подозрительный, и прогнать его. При дворе она называется Придворной почтой, а кому ее обязанность не очень-то нравится, те переименовывают ее названием Соперник. "Но брось болтовню, послушай и посмотри самые дела, которые будут происходить здесь". - "Хорошо, - сказал я, - с удовольствием".