Сковорода

Григорий Саввич Сковорода

03.12.1722 г. 09.11.1794 г.

«Если хотим измерить небо, землю и моря, должны, во-пер- вых, измерить себя».

(Сковорода)

Украинский мудрец, мыслитель

¦ «О, сердце, бездна всех вод и небес ширшая! Сколь ты глубока! Всё о&ьем- лешь И Содержишь, а тебя НИЧТО НЄ вмещает». (Сковорода)

«Что такое жизнь? Это странствие: прокладывать себе дорогу, не зная, куда идти, зачем идти». (Сковорода)

«Мы измерили море, землю, воздух и небеса; мы обеспокоили недра земные ради металлов, нашли несчётное множество миров, строим непонятные машины.

Математика, медицина, физика, механика, музыка со своими буйными сестрами; чем изобильнее их вкушаем, тем пуще палит сердце наше голод И жажда». (Сковорода) 7:

1. ЖИЗНЬ

Родился в Полтавской губернии в семье простого ка

зака. ских классиков, а также классиков церковных — Августина, Афанасия Великого (293 - 373), Василия Великого (329 - 378), Кирилла Александрийского (ок. 315 — ок. 386).

Его знание античных авторов для России XVIII в. было совершенно исключительно.

О себе Сковорода говорил без всяких экивоков и околичностей, что «замыслил умом и пожелал волею быть Сократом на Руси».

Григорий Саввич практически никого не цитирует и ни на кого не ссылается.

Резкость и прямота суждений, конфликтность натуры, независимость ума превратили его в отовсюду гонимого и всеми оклеветанного.

В 1759 г. Сковорода принял приглашение быть учителем в Харьковском Коллегиуме. Здесь 37-летний мыслитель встретил юношу М. И. Ковален- ского, с которым всю жизнь потом был духовно сближен и который, в свою очередь, отблагодарил наставника за своё духовное с ним счастье, написав о нем замечательную биографию.

10 лет пробыл Сковорода в Коллегиуме.

Если не могу ни в чём любезному отечеству услужить, то, по крайней мере, всеми силами стараться стану не быть никому ни в чём вредным.

Нищенство и аскетизм сгладили его мятежную неуспокоенность и уравняли парадоксальность его ума с извечной неоднозначностью мира. Начался этап плодотворнейшего творчества в жизни Г. С. Сковороды, на которое судьба отвела ему долгую четверть века:

Не прикасайся ко мне, тотчас меня срящешь. Не обретай меня из-вне, тотчас обрящешь.

Нужнейшее тебе найдёшь то сам в себе. Глянь, пожалуй, внутрь тебя: сыщешь друга внутрь себя.

Я презираю Крёзов, не завидую Юлиям, равнодушен к Демосфенам, жалею богатых: пусть приобретают себе, что хотят! Я же, если у меня имеются друзья, чувствую себя не только счастливым, но и счастливейшим.

Периодически он испытывал состояния особого духовного подъема и мистического экстаза. Вот описание одного из таких высоких почув- ствований:

...Я пошел прогуляться по саду. Первое ощущение, которое я осязал сердцем моим, была некая развязность, свобода, бодрость... Я почувствовал внутри себя чрезвычайное движение, которое преисполнило меня силы непонятной. Некое сладчайшее мгновенное излияние наполнило мою душу, от чего всё внутри меня загорелось огнём. Весь мир исчез предо мною, одно чувство любви, спокой-ствия, вечности оживляло меня. Слёзы полились из очей моих и разлили некую умилительную гармонию во весь мой состав...

У него было два кумира — Сенека и Марк Аврелий.

Сочинения Сковороды:

«Нарцисс»;

«Разглагол о древнем мире»; «О святой вечере, или О вечности»;

«Симфония, нареченная книга Асхань, о познании самого себя»; «Букварь мира»;

«Беседа, нареченная двое, о том, что блаженным быть легко»; «Басня Эзопова» (1760):

/¦¦¦ «Эзопов язык» был особенно присущ и органичен Сковороде.

«Разговор пяти путников об истинном счастии в жизни» (1772); «Кольцо»;

«Икона Алкивиадская»;

«Лря беса с Варсавою»;

«Басни Харьковские» (1774);

«Дружеский разговор о душевном мире» (1775);

«Начальная дверь к христианскому добронравию» (1769 — 1780);

«Потоп змиин» (1791).

Рукописи свои Сковорода носил с собой в походной торбе. Здесь же всегда была и Библия на еврейском языке.

Ни одного своего сочинения он не увидел опубликованным.

Однажды у него, умудренного и много испытавшего, вырвались такие слова: «О, Отче мой! Трудно вырвать сердце из клейкой стихийности мира!»

С Любопытен открытый им закон элиминации трудности — своеобразная «бритва Сковороды»28:

¦ Нужность не трудна, трудность не нужна. Э

/ В своем прекрасном, легко и ясно, емко и точно написанном исследовании о Сковороде Юрий Барабаш оказывает нам еще одну услугу. Он сумел обнаружить предтечу сформулированного Сковородой закона. Это — Эпикур. И хотя у древнего грека и в мыслях не было того, что высказывает Сковорода, тем не менее всё равно интересно: «Всё естественное легко добывается, а пустое и излишнее трудно добывается». / За два месяца до смерти Сковорода отправляется в Орловскую губер- нию, чтобы свидеться с Коваленским и отдать ему на сохранение все свои рукописи.

• На могиле Г. С. Сковороды по его завещанию помешена сочинённая им эпитафия:

«Мир ловил меня, НО не поймал».

2 СУЛЬВЛ Харьковский генерал-губернатор Е. А. Щербинин ^ У как-то спросил Г. С. Сковороду: «Человек добрый! По-

как-то спросил Г.

Щербинин внимательно посмотрел на Сковороду и, обращаясь к присутствовавшим в этот момент людям, произнес: «Вот действительно умный человек! Он заслуживает быть названным счастливым. И если бы все мыслили, как он, меньше было бы на свете неудачников и недо-вольных».

Дорогой жизни Г. С. Сковороды стало его удивительное учительство. Он сделался народным учителем в самом чистом и глубоком смысле этого слова. Григорий Саввич проповедует на ярмарках, в сёлах, поет на полях, играет на флейте у озер, делается дорогим гостем всех любящих поэзию и правду, любит подолгу бывать в украинских монастырях, чтит своих друзей — архимандритов и среди них имеет своих почитателей.

Разуверившись в возможности обрести истину в «Критике чистого разума» Иммануила Канта, русский поэт Борис Николаевич Бугаев (Андрей Белый; 1880 — 1934) подарил миру такие строчки:

Ответьте... В этом фолианте

Мы все утонем без следа!..

Не говорите мне о Канте!!

Что Кант?.. Вот... есть... Сковорода.

Философ русский, а не немец!!!

3. УЧЕНИЕ)) ¦ I ИС™НЫ ПР°СТаЯ реЧЬ'

¦ Вся Вселенная сотворена.

Бог есть бытие всему: в дереве Он есть истинное дерево, в траве — трава...

Бог богатому подобен фонтану, наполняющему различные сосуды по их вместимости. Льются из разных трубок разные струи в разные сосуды, вокруг фонтана стоящие. Меньший сосуд менее имеет, но в том равен есть большему, что равно есть полный.

Мир сей являет вид благолепный, Но в нём таится червь неусыпный; Горе ти мире! Смех мне являешь, Внутрь же душой тайно рыдаешь.

Не хочу я наук новых, кроме здравого ума, Кроме умностей Христовых, в коих сладостна душа.

О, свобода! В тебе я начал мудреть...

До тебя моя природа, в тебе хочу и умереть.

Одного места граница есть она же и дверь, открывающая поле новых пространностей, и тогда же зачинается цыплёнок, когда портится яйцо.

Если хочешь что-либо узнать в истине, усмотри сначала во плоти, т. е. в наружности, и увидишь на ней следы Божии, обличающие безвестную и тайную премудрость.

Всяк, обоживший свою волю, враг есть Божией воле и не может войти в Царствие Божие.

Знаешь, что есть змий, — знай, что он же и Бог есть.

Суть же три миры. Первый есть всеобщий и мир обительный, где всё рождённое обитает. Сей составлен из бесчисленных мир-миров и есть великий мир. Другие два суть частные и малые миры. Первый микрокосм, сиречь — мирык, мирок, или человек. Второй мир символичный. ...В обительном коем либо мире солнце есть оком его, и око убо есть солнцем. А как солнце есть глава мира, тогда не дивно, что человек назван микрокосмом, сиречь маленький мир... [В символическом мире] собранные небесных, земных и преисподних тварей фигуры, дабы они были монументами, ведущими мысль нашу в понятие вечные натуры, утаенные в тленной так, как рисунок в красках своих. Мертва совсем душа человеческая, отрешённая к природному своему делу.

Итак, познать себя самого, и сыскать себя самого, и найти человека — всё сие одно значит.

Знай, что так видим людей, как если бы кто показывал тебе одну человеческую ногу или пяту, закрыв прочее тело и голову; без оной же никак узнать человека невозможно.

Кто скрыт, тот остаётся; что является, то сон и тень. Итак, то, что скрыто, есть вещь: то, что является, ничто. Является эта великая машина мира, но она сновидение и тень. Вещь и истинно сущее то, что скрыто под этим звуком.

Так при закате солнца, когда дуб отбрасывает тень, Тень хотя и велика, однако она не дерево.

Бывал ли ты когда в царских палатах? Стоял ли посреди чертога, имеющего все четыре стены и двери, покрытые, будто лаком, зеркалами? ...Увидишь, один твой телесный болван владеет сотнями видов, от единого его зависящих. А как только отнять зеркала, вдруг все копии скрываются во всей исконности, или оригинале...

Всё наше внешнее тело само собою ничего не действует и ни в чем. Но всё оно порабощено мыслям нашим. Мысль, владычица его, находится в непрерывном волнении день и ночь. Она то рассуждает, советует, определение делает, понуждает. А крайняя наша плоть, как обузданный скот или хвост, поневоле ей последует... Итак, не внешняя наша плоть, но наша мысль — то главный наш человек.

Если видишь на старой в Ахтырке церкви кирпич и известь, а плана ее не понимаешь, как думаешь — усмотрел или узнал ее?

Хотя бы ты все Коперниканские миры перемерил, не узнав плана их, который всю внешность содержит, то бы ничего из того не было.

Планом всё-на-всё создано и слеплено, и ничто держаться не может без него. Он всему материалу есть цепь и веревка.

Истинный человек и Бог есть то же.

Весь мир состоит из двух натур: одна видимая, другая невидимая. Видимая называется тварь, а невидимая — Бог.

А ты одно старайся: узнать себя. Как ты сделаешься местом Богу, не слушая нетленного гласа его? Как можешь слышать, не узнав Бога? Как узнаешь, не сыскав его? Как же сыщешь, не распознав себя самого?

Взгляни на волнующееся море, на многомятежную во всяком веке, стороне и статьи толпу людей, так называемую мир или свет; чего он не делает? Воюет, тяжбы водит, коварничает, печётся, затевает, строит, разоряет, кручинится, тенит... Есть ли свет? Смотрят — ничего нет.

Что было бы, если бы счастье, пренужнейшее и любезнейшее для всех, зависело от места, от времени, от плоти и крови? Скажу яснее: что было бы, если бы счастье заключил Бог в Америке, или в Канарских островах, или в азиатском Иерусалиме, или в царских чертогах, или в Соломоновом веке, или в богатствах, или в пустыне, или в чине, или в науках, или в здравии? Тогда бы и счастье наше и мы с ним были бедные. Кто б мог добраться к тем местам? Как можно всем родиться в одном коем-то времени? Как же и поместиться в одном месте и стати? Да и какое это счастье, утверждённое на песке плоти, на ограниченном месте и времени, на смертном человеке? Не сие ли есть трудное? Конечно! Трудное и невозможное. Благодарение же блаженному Богу, что трудное сделал не-нужным.

Нельзя бездны океана горстью персти забросать, Нельзя огненного стана скудной капле прохлаждать. Возможет ли в темной пещере гулять орел?

Так, как в поднебесный край вылетев он отсель? Так не будет сыт плотским дух.

Бездна дух есть в человеке, вод всех ширший и небес. Не насытишь тем вовеки, что пленяет зрак очес.

Что может быть вреднее человека, обладающего знанием самых сложных наук, но не имеющего доброго сердца? Он все свои знания употребит во зло.

Тот может предписывать другим законы, как им поступать, кому не надобно самому их предписывать.

15*

л і а Святость жизни только в делах. 4. МЫСЛИ )) „ п - ,

- У и Весьма немалое дело узнать себя.

н Без зерна орех ничто же есть, а без сердца — человек.

и Всех наук семена сокрыты внутри человека, тут их тайный источник.

и Не любит сердце, не видя красоты.

и Воля, несытый ад!

н Какое мучение трудиться в несродном деле, п Для того нам внушается тьма, чтобы открылся свет, н Любовь есть Софиина дочь, н Не горит сено, не касаясь огня.

и И что глупее, как равное равенство, которое глупцы в мир ввести зря

покушаются, н Узнать не трудно, а трудно привыкнуть.

п Если кто попал в ров или бездну водяную, не должен думать о трудности, но об избавлении, п Кто не любит хлопот, должен научиться просто и убого жить, и Чем лучшее добро, тем ббльшим трудом окопалось, как рвом, и Многие, что сами сделать не в силах, в том прочим верить не могут, и По разным природным склонностям и путь жития разный.

/С Этот вывод навеян Г. С. Сковороде его наблюдениями за механизмом часов, где колесики потому только обеспечивают нормальный ход, что вращаются в разные стороны. И что интересно: это нисколько не мешает каждому из колесиков быть самим собой и нужным другим.'

Я бы добавил в этот образ, развивая его потенциал, долю беспокойства: но разве не есть тема для мысли то, что вращение одних колес — принуждение к замедлению оборотов у других, а балансир, который есть инициатор в этом механическом единении всякой поступательности, сам получает всё время отнимаемое, и эта колебательная его жизнь и есть его жизнь? Э / и Не тот глуп, кто не знает, но тот, кто знать не хочет, и Кто стыдится признать недостатки свои, тот со временем будет бесстыдно оправдывать свое невежество, которое есть наибольший порок.