Ф. Д. Шершунов — гражданин, воин, ученый

По сложившейся доброй традиции в день защитников Отечества принято воздавать должное тем, кому граждане современной России и республик бывшего СССР обязаны победой в Великой Отечественной войне.

Мне посчастливилось учиться вместе с Алексеем Шершуновым на одном курсе философского факультета прославленного Московского института истории, философии и литературы, а после слияния (в конце войны) МИФЛИ с МГУ — жить водной комнате огромного общежития, известного как «Стромынка, 32».

А.Д. Шершунов родился 24 февраля 1892 года в г.Духовщина Смоленской области, в среде местной интеллигенции, т.е. наиболее культурной части народа, но отнесенной в свое время к категории «прослойки». За этим несколько уничижительно звучащим термином скрывалось предпочтение, отдаваемое власть предержащими количеству перед качеством. Следствием этого предпочтения оказывалась практика дутых цифр, выдаваемых за действительные успехи, очковтирательство и обман, точнее самообман, особенно в сфере экономики. Разумеется, жизнь и ее потребности брали свое, то есть бывали исключения в некоторых областях науки, искусства и спорта, в которых качество (истинные достижения) ставилось выше количественных показателей.

Среди многочисленных советских вузов, особенно гуманитарных, выделялся МИФЛИ. Это был один из самых престижных, можно сказать, элитарных вузов страны, в который из-за большого конкурса очень трудно было поступить. Не будет большим преувеличе-нием сказать, что МИФЛИ (литературный факультет которого, кстати, заочно окончил А.И.Солженицын) являлся своего рода гуманитарным аналогом Московского «физтеха».

Д.А.Юрьев, который в свое время руководил Информационно- идеологическим центром «Политпросвет» в журнале «Новый мир» (1999. № 11), следующим образом отзывается об МИФЛИ, или ИФЛ И: «Советская система ценностей, — в ее наиболее привлекательном виде лишенном зверского оскала коммунистического мракобесия, — находила свое яркое выражение в «бригантинных» настроениях предвоенных выпускников ИФЛ И».

А.Шершунов поступил в 1939 году на философский факультет МИФЛИ без экзаменов, так как окончил среднюю школу с золотой медалью. И среди студентов философского факультета он числился в списке отличников учебы. Однако в МИФЛИ ему удалось проучиться всего два года. 22 июня 1941 года фашистская Германия напала на СССР. Началась война. Исполненный высокого гражданского долга, А. Шершунов, сдав последний экзамен за второй курс, пошел на фронт добровольцем. Начав войну рядовым солдатом, А.Шершунов дослужился до чина капитана и должности помощника начальника полка. За участие в боях, особенно в разведке, А.Шершунов был награжден орденом Красного Знамени, орденом Отечественной войны Первой степени, орденом Отечественной войны Второй степени, другими знаками боевой славы.

По окончании войны А.Шершунов мог продолжить материально обеспеченную офицерскую карьеру, но, как было принято говорить в студенческой среде, «тяга к рефлексии и отвлеченной мысли» вернули его обратно на скромную студенческую скамью. Для меня (уверен, что и для всех тех, кто общался с ним) Алексей Шершунов был образцом подлинно русского человека, отличающегося скромностью, доброжелательностью, отзывчивостью. Был он строен, подвижен, немногословен. Помню, когда мне в буквальном смысле слова не во что было обуться, он дал мне одну пару обуви из двух имеющихся у него довольно изношенных ботинок. Впрочем, потехи ради, процедура их передачи сопровождалась созданием «Комитета студенческой бедноты». Председатель: принципиальный partai genosse Аркадий Вербин (бывший детдомовец), члены «Комитета»: мужественный Федор Кочетков, степенный Володя Калацкий, изысканный Юрий Золотое и мудрый Натан Годер — с правом совещательного голоса. Протест последнего о «дискриминации» был решительно отклонен со ссылкой на то, что его частое посещение нашей комнаты не меняет положения, так как он живет в соседнем жилом помещении.

Вот как известный поэт Семен Гудзенко (к сожалению, безвремен-но ушедший из жизни) в журнале «Юность» описывает знакомство с Алексеем Шершуновым в первые годы войны. «Ходили в разведку в Кишеевку. Я с Шершуновым. Лезли глубоко в лес. Шершунов великолепный парень. Тоже ифлиец, но без червоточинки богемы...» (Семен Гудзенко. Из записной книжки // Юность, 1960. № 2).

После окончания философского факультета Алексей Шершунов был рекомендован в аспирантуру. Успешно защитив диссертацию, он был оставлен в качестве старшего преподавателя на ведущей кафедре факультета — диалектического и исторического материализма. Однако из-за недостойного поведения во время войны несовершеннолетнего своего родственника Алексей оказался, так сказать, без вины виноватым, оставаясь вместе с тем образцом гражданина, воина и ученого. Короче говоря, по поручению «осведомленных органов» Алексей Шершунов был снят с работы в МГУ им.Ломоносова, отправлен на работу в Пермский (тогда Молотовский) госуниверситет. Напомню также, что повсеместно, особенно в провинциальных ВУЗах страны, после войны ощущалась острая нехватка квалифицированных кадров.

Здесь уместно напомнить о преподавании философии в ВУЗах того времени. Интерес к сравнительно краткому курсу истории философии, предваряемой в качестве введения к марксистской философии, т.е. диалектическому и историческому материализму, у студентов, аспирантов, да и многих преподавателей был повышенным. Впрочем, при чтении курса диалектического материализма, являвшегося, в сущности, разновидностью философии Гегеля, многое зависело от преподавателя, его квалификации и мастерства лектора. Хуже обстояло дело с чтением исторического материализма.

Одним из таких редких исключений среди отряда преподавателей марксистской философии и был доцент Пермского госуниверситета Алексей Дмитриевич Шершунов.

А вот что пишет молодая (тогда) преподавательница кафедры Н.Оконская: «Курс лекций по философии общества (а не просто истмат по официальному названию) Алексей Дмитриевич читал на одном дыхании, последовательно и аргументировано, причем не по бумажке... На его лекциях нельзя было увидеть скучающих и бездель-ничающих студентов».

Дело в том, что марксизм-ленинизм, ставший «светской религией», преподносился огромным отрядом преподавателей истории КПСС, научного коммунизма и так называемыми диаматчиками и истматчиками как набор непререкаемых высказываний «основопо- ложников». Бездумное зазубривание марксистско-ленинских догм вызывало у студентов скуку и безразличие, если не сказать неприязнь и ощущение интеллектуального наказания.

Илья Борисович Новик рассказывает о случае, «чп», в Пермском Университете: во время венгерского восстания (октябрь 1956 года) на семинаре по истории КПСС у одного добросовестного, но засушенного догмами преподавателя некий студент спросил: «А могут л и быть у нас такие события, как в Венгрии?»

Вместо ответа напуганный неожиданным вопросом преданный партиец выбежал из аудитории и направился в партбюро. Было заве-дено дело. На заседании партбюро И.Б.Новик был выведен из его состава за высказанное им предположение, что, возможно, студент задал вопрос потому, что на семинаре было скучно. Надо полагать, что И. Новик не отделался бы исключением из состава партбюро, если бы не защита А.Д.Шершунова, который сослался на небольшой стаж пребывания И.Новика в рядах КПСС.

Отсюда следовал неутешительный, хотя и молчаливый вывод, что к преданному партии преподавателю общественно-политических дисциплин студенты должны, как правило, относиться негативно, в лучшем случае безразлично.

А.Д.Шершунов был в расцвете творческих поисков. Страдая опасным недугом — астмой, он переехал в теплые края. Но во влажном климате Севастополя ему стало хуже. Вместе с женой Раисой Александровной он вернулся в Москву, поступив на работу во Всесоюзный заочный Электротехнический институт (ВЗЭИ). Написал док-торскую диссертацию, в конце декабря 1984 года она была одобрена научным советом ВЗЭИ и отправлена для отзыва на кафедру исторического материализма философского факультета МГУ. К сожалению, очередь А. Шершунова до защиты своей диссертации не дошла. Прогрессирующий недуг привел его к преждевременной кончине (1986 г.) Жаль, что по стечению неблагоприятных обстоятельств А.Д.Шершунов не сумел в полной мере развернуть свой талант, свои богатые творческие возможности. Он прожил достойную жизнь и как человек, и как защитник Отечества. Говорят, что ныне в общественном сознании России бытует два противоположных направления, течения, настроения: одно ратует за достойную жизнь, нормальную обеспеченность, а также за необходимые условия для работы и творчества; другое течение — приемлет водку, наркотики, самоубийства. Утверждают также, что нико- му не ведомо, какое из этих грандиозных общественных настроений победит, одержит верх. Думается, что пока были, есть и будут на Руси такие люди, как Алексей Дмитриевич Шершунов, наше Отечество одолеет духовный кризис, чувство неопределенности и достойно ответит на очередной вызов Истории.

Февраль 2001 г.