ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

Перед Вами, читатель, второй том избранных статей из самого популярного в Европе 1930-х гг. философского журнала «Erkenntnis» («Познание») - печатного органа ло­гического, или научного, эмпиризма, Венского кружка и Берлинского общества эмпирической философии.

Второй том продолжает знакомить отечественное фи­лософское сообщество с первоисточниками Венского кружка, но акцент в нем делается на представлении нового стиля работы членов кружка - коллективном творчестве: дискуссии, блоки из 3-4 статей с перекрестными ссылками и комментариями, хроника деятельности Обществ Э. Maxa и Эмпирической философии, материалы конференций - «изложенные здесь идеи несут на себе отпечаток деятель-

ного сотрудничества многих людей»[2]. Подборка статей да­на в хронологическом порядке, по годам и томам публика­ции журнала «Erkenntnis» - первые пять томов за 1930— 1935 гг., тем нагляднее прослеживаются сквозные темы дпя обсуждения, их разработка и присоединение к работе все новых участников. Публикуемые материалы - это первоис­точники, написанные на немецком языке, первых лет ста­новления идеологии Венского кружка, которая в дальней­шем и в целом получила свое развитие на английском язы­ке.

Известно, что лидеры и многие члены Венского кружка получили фундаментальное естественнонаучное образова­ние и смогли оценить мировоззренческие последствия ре­волюции в естествознании на рубеже XIX-XX вв. B «При­ложении» мы публикуем статью 1913 г. «Существует ли интуитивное познание?» М. Шлика, в которой он фиксиру­ет отказ современных ему философов от понятия познания, принятого в точных естественных науках, в пользу интуи­ции как настоящего метода философии и метафизики и де­лает свой окончательный выбор в пользу естественнонауч­ного стиля философствования. B своей книге 1918 г. «Об­щая теория познания» М. Шлик выдвинул идею о собст­венной задаче фшософии как прояснении фундаменталь­ных логических и методологических понятий и принципов науки (различных областей науки). B дальнейшем он по­стоянно повторял, что полное, адекватное понимание нау­ки возможно только посредством осмысления ее основа­ний. Итак, профессиональные философы начала XX в. не смогли проинтерпретировать новейшие достижения науки, и ученые поняли, что основная работа в плане анализа и переосмысления понятий должна быть проделана внутри самой науки, что способствовало выработке у них эмпири- цистского, антгіметафизического отношения. Венский кружок отверг традиционную философию за спекулятив­ный характер ее систем, необоснованность ее утверждений, бессмысленность (с логической точки зрения) ее проблем. Члены Венского кружка хотели сделать философию по­хожей на науку - столь же строгой, точной, обоснованной, как научные дисциплины, стремились сделать философ­ские решения и построения общезначимыми.

«Физик часто склонен рассуждать так: если копнешь глубже, то наталкиваешься на вопросы, на которые физика не может от­ветить, для обсуждения которых нужны иные, философские, ме­тоды. Такое мнение распространяется тем больше, чем меньше занимаются проблемами оснований. C моей точки зрения, каж­дое глубокое исследование должно вести к убеждению B том, что все проблемы, затрагиваемые физикой и математикой, могут и должны решаться методами точной науки. Когда физик доходит до некоторой границы, он вовсе не обязан слепо вверяться какой- то устаревшей философии. Сегодня уже есть все условия для то­го, чтобы чисто научными методами исследовать основопола­гающие понятия и проблемы. Я думаю, что наша конференция будет иметь большое значение для математиков и физиков. Она представит им не какую-то чуждую для них философию, а об­ласть точной науки, которая обсуждает проблемы оснований с такой же строгостью и с такой же ясностью, с которыми физи­ки и математики привыкли рассматривать свои собственные внутренние проблемы»1.

Ho если философия превращается в науку, то и разра­ботка ее проблем должна осуществляться так, как это про­исходит в науке. A для науки характерно коллективное творчество. Например, над проблемами квантовой меха­ники одновременно работали и H. Бор, и JI. де Бройль, и Э. Шредингер, и В. Гейзенберг, и множество других фи­зиков из разных стран. Именно такой способ научной дея­тельности члены Венского кружка стремились внести в философию. Это было необычно, революционно, ведь активное сотрудничество в философии наблюдается крайне редко. Тезис о необходимости коллективной работы над общими проблемами высказывается и обосновывается од­ним из лидеров Венского кружка Р. Карнапом в его первой, программной книге «Логическое построение мира», опуб­ликованной в 1928 г., но доступной членам кружка в чер­новом варианте уже в 1925 г:

«Новый способ философствования появляется в тесной связи с развитием конкретных наук, в частности, математики и физики.

Требование согласовывать свою деятельность с работой дру­гих и обосновывать каждое выдвигаемое положение сразу же ис­ключает спекулятивную деятельность в области философии»1.

Целью своей работы члены Венского кружка избрали логический анализ основных понятий науки, прояснение и унификацию языка науки. Эта цель четко прописана в Манифесте Р. Карнапа, Г. Гана и О. Нейрата «О научном миропонимании. Венский кружок» (1928-1929 гг.):

«Научное миропонимание характеризуется не столько осо­быми положениями, сколько определенной принципиальной ус­тановкой, точкой зрения, направлением исследований. B качест­ве цели здесь мыслится единая наука. Это устремление направ­лено на то, чтобы объединить и взаимно объяснить достижения отдельных исследователей в различных научных областях. Из этой целевой установки вытекает подчеркивание коллективной работы; отсюда и выдвижение на передний план интерсубъек­тивной понимаемости; отсюда проистекает поиск нейтральной системы формул, символики, освобожденной от засорений исто­рически сложившихся языков; отсюда также и поиск общей по­нятийной системы.

B качестве комментария к идеям Манифеста и ответом его авторам можно рассматривать публикацию в настоя­щем томе двух статей М. Шлика из 4-го тома «Erkenntnis» «О фундаменте познания» и «Философия и естествознание» и статью К. Айдукевича (Львов, Польша) «Язык и смысл».

Итак, средством достижения цели Венского кружка и собственной областью исследований является логика. Публикации в настоящем томе представляют три основных направления этих исследований.

Во-первых, это разработка проблем чистой логики, т.е. вопросов, относящихся к конструированию комбинирован­ной логико-математической системы с помощью симво­лической логики (см. из 3-го тома «Erkenntnis» статью И. Йоргенсена (Копенгаген) «О целях и проблемах логи­стики», статьи К.Греллинга(Берлин) «Замечанияккниге

Дубислава ‘Определение’» и В. Дубислава (Берлин) «Заме­чания к учению об определении»; из 4-го тома «Erkenntnis» статью Г. Бемана (Галле) «Являются математические суж­дения аналитическими или синтетическими?»), и проблем прикладной логики или логики науки, т.е. логический анализ понятий, утверждений, теорий, соответствующих различ­ным отраслям науки (см. из 2-го тома «Erkenntnis» статьи Г. Корнелиуса (Стокгольм) «К критике основных научных понятий» и Р. Карнапа (Прага) «Преодоление метафизики посредством логического анализа языка»; из 3-го тома «Erkenntnis» статьи Э.

Во-вторых, логический анализ понятий, утверждений, теорий конкретных наук. Логический анализ оснований физики, например, вводит в обсуждение проблемы вероят­ности (см. из 1-го тома «Erkenntnis» дискуссию о вероятно­сти 15 сентября 1929 г.), причинности (см. из 2-го тома «Erkenntnis» дискуссию о причинности и квантовой меха­нике 6 сентября 1930 г. и доклад В. Гейзенберга «За­кон причинности и квантовая механика»), индукции (см. из 5-го тома «Erkenntnis» дискуссию из статей Г. Рейхенбаха (Берлин) «Об индукции и вероятности. Замечания по пово­ду книги Карла Поппера ‘Логика исследования’», Р. Кар­напа (Прага) «Замечания на книгу Карла Поппера ‘Логика исследования. O теории познания современной науки’. (Вена: Шпрингер, 1935)» и О. Нейрата (Вена) «Псевдора­ционализм фальсификации»). Логический анализ основа­ний биологии включает обсуждение проблемы витализма, но в свободной от метафизики форме как вопрос о логиче­ских взаимосвязях между биологическими и физическими терминами или законами. B психологии логический анализ включает, помимо прочего, обсуждение т.н. проблемы «взаимосвязи тела и психики не как метафизический во­прос о сущностной природа двух областей (realms) бытия, но как вопрос о логических взаимосвязях между терминами или законами психологии и физики соответственно. При­мером обсуждения этих проблем является публикация в «Erkenntnis» статей О. Нейрата (Вена) «Социология на фи- зикалистском языке» (т. 2), Р. Карнапа (Прага) «Психология на языке физики» (т. 3)[3], статей П. Джордана (Jordan) «Кванто- во-механические замечания о биологии и психологии» и П. Ен- цена (Jenzen) «Причинность, биология и психология» (т. 4).

В-третьих, логический анализ обіцих проблем науки та­ких, как детерминизм (последний является вопросом о ло­гической структуре системы физических законов в отличие от всех метафизических вопросов и от этического вопроса о свободе воли), верификация (не как вопроса относитель­ности сущности истины или метафизического фундамента обоснованности (va)idity) истинных утверждений (statements), а как вопроса относительно логических взаимосвязей между теоретическими утверждениями в целом и т.н. протоколами или предложениями наблюдения (см. из 5-го тома «Erkennt­nis» дискуссию из статей Г. Рейхенбаха, Р. Карнапа и

О. Нейрата), единый язык науки, единство науки, и т.д.

Статья Р. Карнапа «Физикалистский язык как универ­сальный язык науки», в которой теория атомарных пред­ложений была замещена теорией «протоколов» - прямых записей опыта, представляет собой пример применения ло­гического анализа в исследовании логических взаимосвя­зей между утверждениями физики и научными утвержде­ниями в целом. Предполагалось, что аргументы Карнапа верны и все научные утверждения могут быть переведены на язык физики. Этот тезис, названный О. Нейратом «фи- зикализмом», подробно обсуждался на страницах «Erk­enntnis» (см. из 4-го тома статьи Т. Фогеля (Цуоц-Энгадин) «Замечания к теории высказываний радикального физика- лизма», О. Нейрата (Вена) «Радикальный физикализм и ‘реальный’ мир», Б. Юхоса (Вена) «Критические замечания о теории науки физикализма»). B «Приложении» мы пуб­ликуем статью К. Гемпеля (Брюссель) «Теория истины логического позитивизма» 1934 г., написанную под впе­чатлением от дискуссии Р. Карнапа и О. Нейрата в журнале «Erkenntnis» о позитивистской концепции верификации и истины. Гемпель рассматривает логические этапы эво­люции теории истины логического позитивизма из коррес- пондентной теории в жесткую когерентную теорию.

B исторической перспективе выбранные для публика­ции в настоящем томе статьи представляют следующую картину: первое публичное выступление Венского кружка и Берлинского общества эмпирической философии состоя­лось на Первой конференции по теории познания точных наук в Праге (приуроченной к Конгрессу общества немецких физиков) с 15 по 17 сентября 1929 г. и стало заметным собы­тием, заявкой нового направления в европейской философии. Для обсуждения были выбраны две главные темы: причин­ность и вероятность в качестве основной темы, кризис ос­нований математики, а также Манифест Венского круж­ка, - в качестве дополнительной. B 1-м томе «Erkenntnis» были опубликованы подробные материалы этой конферен­ции[4], из которых в настоящем томе мы представляем дис­куссию о вероятности.

C 5 по 7 сентября 1930 г. в Кёнигсберге совместно с Конгрессом немецких физиков и математиков состоялась Вторая конференция по эпистемологии точных наук, глав­ными темами которой стали основания математики и фи­лософские основания квантовой механики. Некоторые ма­териалы этой Конференции были представлены в первом томе «Erkenntnis» на русском языке~, а в настоящем томе представлены подробная программа (см. раздел «Хроника» для 1-го тома «Erkenntnis»); дискуссш по основаниям ма­тематики, состоявшаяся 7 сентября 1930 г., с приложением от К. Гёделя, в котором он кратко изложил свой знаменитый доклад на Конференции “О полноте логического исчисления” о результатах революционного открытия невозможности полной формализации арифметики, а, следовательно, и зна­ния в целом; ставший важным событием доклад В. Гейзен­берга (Лейпциг) «Закон причинности и квантовая механика» и последовавшая за ним 6 сентября 1930 г. дискуссия о при­чинности и квантовоймеханике (см. 2-й том «Erkenntnis»).

B 1933 г. Г. Рейхенбах вынужден был эмигрировать из Берлина в Турцию, сохранив за собой пост редактора жур­нала. Он продолжал участвовать в издании «Erkenntnis», руководя им из Стамбула. 24 апреля 1934 г. неожиданно скончался Ганс Ган. B настоящем томе опубликован нек­ролог Ф. Франка, в котором он назвал Гана прямым осно­вателем «Венского кружка». A со 2 по 4 сентября 1934 г. в Праге состоялся VlII Международный философский кон­гресс в Праге. B разделе «Хроника» к 4-му тому «Erkennt­nis» мы поместили отчет К. Греллинга (Берлин): «Конгресс впервые предоставил неопозитивистам возможность вы­ступить сплоченной группой перед Международным фило­софским форумом: к наибольшим успехам могут быть от­несены те идеи, которыми занимается в том числе и ‘Егк- enntnis’». Свое выступление на Конгрессе Венский кру­жок назвал подготовительной к Первому международному конгрессу конференцией (см. «Вступительное слово» Ф. Франка (Прага) из 5-го тома «Erkenntnis»). Она объеди­нила ученых и философов из Австрии, Праги, Германии, Польши, Италии, Нидерландов и Скандинавии, Англии и США. Среди международных участников этой конфе­ренции - К. Айдукевич, А. Тарский, 3. Завирский, Я. Xoc- сиасон (Польша), Л. Ружье (Франция), Й. Йоргенсен (Да­ния), Г. Рейхенбах (Турция), Э. Нагель, Ч. Моррис (США)1,

Э. Кайла (Финляндия). Конференция в Праге, во-первых, продемонстрировала тесные связи Венского кружка с Львовско-Варшавской логической школой и американским прагматизмом в лице Ч. Морриса, и, во-вторых, оконча­тельно оформила Движение за единую науку. Из материалов Конференции 1934 г.в настоящем томе мы опубликовали ста­тью Э. Нагеля (Нью-Йорк) «Логика редукции в науках» и две статьи Ч.У. Морриса ^икаго) «Некоторые аспекты современ­ной американской научной философии» и «Соотношение формальных и эмпирических наук в научном эмпиризме».

Логический позитивизм поражает широтой и глубиной поставленных проблем. И пусть он не дал окончательного ответа на многие поставленные им (и до него) вопросы, от­сутствие этого ответа не умаляет исключительного интере­са и важности работы его представителей, поскольку уни­кальная интенсивность и международный характер интел­лектуальной и социальной деятельности членов Венского кружка сформировали одно из ведущих философских на­правлений и фундаментальные основания науки XX века.

B заключение хотелось бы выразить благодарность не только за желание помочь (высказанное многими), но и ре­альную помощь в предоставлении всех материалов всех томов журнала «Erkenntnis» за 1930-1939 гг., отсутствую­щих в российских библиотеках, профессору философии Университета Техаса в Остине (CLLlA) Сахотре Саркару и его студентам, а также моей сестре Оксане Назаровой. Наличие материалов журнала полностью позволило оце­нить настоящий масштаб этого интеллектуального проекта и опубликовать сначала один том, теперь второй, а в пла­нах и третий том избранных статей из «Erkenntnis» на рус­ском языке. Отдельные слова благодарности хотелось бы адресовать профессору Криворожского Государственного педагогического университета Ярославу Шрамко, который смело и успешно принял от профессора Александра Леони­довича Никифорова эстафету перевода материалов журнала «Erkenntnis» и подготовил большую часть настоящего тома.

К.ф.н. ОлесяА. Назарова