Нагарджун

Нагарджуна

Древнеиндийский философ Сын индийского брахмана и аристократки из Кучи.

1 ЖИЗНьГ^І * уР°женеи Центральной Индии. • Обучался буддийским дисциплинам с девяти лет в Северной Индии, Кашгаре, Яркенде и Куче.

Был монахом и, приняв посвящение в юности в монастыре Кашмиро- Гандхарской области, следовал монашеским правилам.

Имя Нагарджуна носило несколько исторических личностей — философов мадхьямики, проповедников махаяны, магов, алхимиков, медиков, авторов отдельных текстов и др.

К сожалению, до сих пор не выяснено, кем был первый Нагарджуна, реальным лицом или мифической личностью?

Ныне общепринято, что деятельность первого Нагарджуны связана с Югом Индии.

Обладал необычными психическими возможностями и познаниями в химии и медицине, был астрологом, биологом, минералогом.

Основал школу мадхьямиков, иди, как прозывают их европейские ученые, нигилистов.

Его достижением было осознание того, что знания — балласт, и надо искать другой путь.

Часто и много путешествовал.

Согласно источникам, он был автором трактатов по науке любви и искусству омоложения.

Ему воздаются почести как «Второму Будде», свершившему «второй поворот колеса учения», и как основателю махаяны.

Был учителем царя Сатавахана и его жены Чандралекхи.

Из всех последователей Будды Нагарджуна — самый плодовитый автор, ему приписывается более 200 трудов.

, (И-III вв.) 347_

• Сочинения Нагарджуны:

«Сухрил-лекха» («Письмо другу») (послание царю); «Ратна-авали-раджа-парикатха» (наставление царю, названное «Строфы о драгоценностях»); - «Муламадхьямика-карики» («Основополагающие строфы срединного учения»):

/ Карики — двустишия.

«Ишвара-картритва-ниракритир...» («Опровержение идеи творения мира

Богом-Творцом...»); «Вайдалья-пракарана» (логико-эпистемологический трактат, автокомментарий к 73 сутрам ).

1

2 СУДЬБА~]1 Нагарджуна первым обнаружил и четко сформули- - ' У ровал один из удивительнейших парадоксов познания —

парадокс возникновения (парадокс новизны): Абсолютно нет вещей,

Нигде и никаких, которые возникают заново,

Будь-то из самих себя, или из не-себя,

Или из обоих, или случайно...

Ни не-сущее, ни сущее

Не могут иметь причины.

Ибо если это не-сущее, то чего оно причина?

Если же сущее, то зачем ему причина?..

Ни в какой-лйбо из отдельных причин,

Ни во всех них вместе

Не обитает предполагаемый результат.

Как же можно извлечь из них

То, что никогда в них не существовало? [...]

Фраза «это бытие, которое возникает» Теряет тогда всякий смысл.

^ С Ход мысли Нагарджуны таков:

Возникновения не существует, ибо ничто новое невозможно ни помыслить, ни понять.

З УЧЕНИЕІ) * «Спроси народ и знатоков санкхьи, вайшешики, джай- I ' У низма, а также буддистов — сторонников идеи личности

и групп, учат ли они преодолению двойственности «есть» и «нет»? Только наше собственное учение, провозглашённое буддами и преодолевшее двойственность «нет» и «есть», глубоко верно и бессмертно». (Из письма Нагарджуны царю)

Чтобы положить конец высокомерию этих логиков, которые из-за самонадеянности и уверенности в собственных познаниях склонны к полемике, я превращу их в пыль.

Не из себя и не из иного, и не из того и другого, и не без причины возникают когда-либо, где-либо, какие-либо вещи,

В .условиях не содержатся следствия. Также не бывает условий, кото-рые не обладали бы следствиями. То же относится и к следствиям.

Ни в одной отдельной причине, ни во всех причинах вместе следствие не содержится. Как может из причин возникать то, что в них не существовало?

Если предположить, что следствие возникает из причин, в которых оно не содержится, то почему следствие не возникает из не-причин?

Если следствие состоит из причин, то причины состоят не из самих себя. Как может следствие, которое происходит из причин, состоящих не из самих себя, состоять из причин?

Поэтому нет следствия, которое состоит из причин, и нет следствия, которое не состоит из причин. Если же не существует следствия, то как могут существовать причины и не-причины?

Движение не существует:

Поскольку движение есть в движущемся (а в пройденном и непройден- ном движущегося нет), движение существует только в движущемся.

Если настоящее движение обладает движением, то необходимо следует существование двух движений: то, благодаря которому движение совершается, и другое, которое в настоящем движении.

Из двух видов движения необходимо вытекает существование двух идущих, так как существование движения без совершающего движение не-допустимо.

Если движение недопустимо без совершающего движение, то где находится идущий, когда нет движения?

Идущий не движется, равным образом не-идущий не движется.

Говорят: «Идущий — это тот, кто движется». Как можно это допустить, если совершенно недопустимо движение без идущего?

Кто говорит: «Идущий движется», предполагая, что идущий обладает движением, тот необходимо должен допустить, что Идущий существует без движения.

Если «идущий движется», то необходимо следует существование двух движений: одно, благодаря которому говорят «идущий», и другое, которое движется.

Движение не начинается ни в пройденном, ни в предстоящем пройти, ни в настоящем движении. Где же начинается движение?

До начала движения не существует ни настоящего движения, ни пройденного движения. Как же движение может начаться в непройденном движении?

Как могут различаться пройденное, настоящее и предстоящее пройти, если нигде не наблюдается начало движения?

Идущий не стоит, а не-идущий также не стоит. Как же третий, отличный от идущего и не-идущего, должен стоять?

Как можно допустить положение «идущий стоит», если невозможно существование идущего без движения?

Покой не вытекает ни из настоящего движения, ни из пройденного, ни из предстоящего пройти. Возникновение движения и прекращение движения — тоже движение.

Невозможно, чтобы движение и идущий были одним и тем же. Также невозможно, чтобы движение и идущий были отличными друг от друга.

Если бы идущий и движение были одним и тем же, то необходимо следовало бы, что деятель и действие — одно и то же.

Если бы идущий рассматривался как нечто отличное от движения, то существовало бы движение без идущего и идущий без движения.

Если две вещи не могут рассматриваться ни как одно и то же, ни как две вещи, то как же еще они могут рассматриваться?

Движение, благодаря которому движущийся называется идущим, не то, что сейчас движется, так как идущий не существует раньше движения, иначе кто идет и куда?

Настоящее движение также не может быть отлично от того движения, благодаря которому идущий получает свое название, ибо один идущий не может обладать двумя движениями.

Реально существующий идущий не обладает движением во всех трех временах.

Существующий и несуществующий идущие также не обладают движением в трех временах. Поэтому и движение, и идущий, и проходимый путь не существуют.

V С Этому рассужденйю можно аналогизировать такой же ход мыслей, но на более простом и очевидном материале, например на цветке и его запахе.

Запаха нет ни в бутоне, ни в семенах, то есть нет ни до «цветка» ни после.

«Запах» и «цветок» — одно и то же, ибо они самоопределяемы друг через друга. Но «запах» и «цветок» — не одно и то же, ибо запах, к примеру, не имеет цвета.

М&і улавливаем «запах» всегда как «то, что было», ибо сначала — и как здесь возразить! — должно «запахнуть», а лишь потом мы сможем сказать «есть запах».

Цветок не существует без запаха, запах невозможно воспринять в «сейчас», тем более его нельзя воспринять в «было» и уж тем более в «потом». Следовательно, здраво и точно рассуждая, надо согласиться, что нет ни запаха, ни цветка.

Из всей такой философии можно сделать следующие выводы:

Строго говоря, не пахнущие цветы — не цветы.

Без боязни надо говорить, что ни мать, ни ее дочь не существуют, а есть лишь две женщины, из которых одна порождена другой.

На уровне определительных понятий, таких как «движение», «единое», «многое», «творение», «материя», «дух», «расстояние» и т. п., с бытием можно делать всё что угодно, вплоть до отрицания реальности.

Очевидно, несовершенство языка и несводимость его без остатка к описываемой реальности всегда будет оставлять люфт (зазор) для софистических изгаляций и упражнений.

Благодаря этой софистической эквилибристике и по ее, так сказать, «солидности» можно судить как о наличии такого «зазора», так и его величине, то есть о степени нашего приближения к познанию по-знаваемого. Э

V € В толкованиях Нагарджуны о движении «вычитывается» следующая проблематика:

Как может начаться «движение»?! Вот его нет. А вот оно есть. А что за механизм между «нет» и «есть»?, то есть откуда «движение» берется? И вообще, может ли появляться то, чего нет, а если оно — это самое «то» — есть, то как можно говорить, что оно появляется?! И попутно: а зачем ему появляться?!

Куда исчезает «движение», когда «движение» прекращено? Если человек задумал пойти, то «движение» где: в нем, вне его, в согласовании его с кем-то вне его, в воле этого кого-то, в силах природы? Одним словом: где?! «Движение» возникает или «пробуждается»?!

Есть ли движение «само по себе»?

Есть ли какая-либо разница в «Движении» и «движении» человека, между «Движением» и «движением» предметов, сотворенных человеком, например полётом стрелы? Э

I 4 МЫСЛИ JJ И ^знав 0 благотворном, сразу же приступай к овладе-

' г нию им, даже если это неприятно.

человек пьет горькое лекарство, чтобы выздороветь.

а Видя, что смерть неизбежна и что страдание умирающего определяется

его виной, пойми, что ради земного наслаждения не дблжно совер-шать зла.

В Узнавай добрых советчиков-учителей по тому, от чего они отреклись. Удовлетворение, сострадание, нравственность и проникновенное понимание — вот средства отсечь омрачения.

В Подвластный смерти подобен лампе, стоящей на ветру.

В Тратя богатства на наслаждения, обретешь блаженство здесь, на да-яние — блаженство там, после смерти. Страдание же проистекает от невозможности либо наслаждаться, либо отдавать. Что же такое бла-женство?

В Подобно тому как неправильно и не вовремя потребляющий пищу находит погибель, а правильно питающийся получает в награду долголетие, здоровье, силу и наслаждения, незнающий находит погибель, а истинно знающий обретает наивысшее просветление и блаженство.

В С точки зрения цели неверно уподоблять истину непротиворечивости или считать ее продуктом ума. Истина — это благо, творимое исключительно для других, и, наоборот, ложно то, что неблагостно.

В Благодаря щедрости и нравственности — польза другим, благодаря терпимости и решимости — польза себе. [48] Марк Аврелий