ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ВО ФРАНЦИИ 1848

Во Франции только что завершилась невиданная в истории огромная по своему размаху революция. В течение трех дней под ударами национального восстания пала июльская династия. Под ее обломками были навсегда погребены последние остатки феодального монархического режима, гильотинированного в 93-м году.

Что означает все это? Какой имеет смысл? Произошло ли эфемерное событие, вызванное преходящими причинами, или одна из тех коренных революций, которые открывают новую эру в жизни человечества? Почему Европа волнуется, словно наэлектризованная, слыша крики республики, издаваемые мощным голосом французского народа? Почему Америка, поднявшись на снежные вершины Анд, затаив дыхание, довольная, слушает доносящийся из-за морей гул, похожий на то, словно половина человечества занята чудесным трудом просве- щения и обновления? Это огромный вопрос, который мы должны решить! Это далеко еще не решенная проблема, которую европейская философия, озаренная провидением, изучит и поймет во всем ее объеме и глубине!

Что касается нас, американцев, то мы не можем и не желаем рассматривать это великое событие иначе как с американской точки зрения, т. е. в связи с тем влиянием, которое оно рано или поздно неизбежно окажет на общественную жизнь и исторические судьбы Южной Америки.

При современном состоянии христианских народов невозможно, чтобы какая-либо политическая или социальная революция, свершившаяся в любом крупном европейском обществе, в той или иной степени не затронула бы и не взволновала индивидуальную мысль и общественную жизнь других народов.

Несмотря на отдаленность Америки, невежество и отсталость, которые ей приписывают, несмотря на деспотизм реакционных правительств и препятствия, которые они чинят ей, чтобы помешать ее общению с Европой, Америка не сможет избежать ни проникновения идей, породивших республику во Франции, ни тех событий, которые возникнут в ней самой.

Народ, массы Америки до определенного времени останутся равнодушными к этому гигантскому, но далекому гулу борьбы за освобождение, на которую поднимаются европейские народы; но некоторые американские ученые и мыслители,-знающие Европу, поймут источник этого движения, проследят его развитие, и рано или поздно идеи республиканской Франции овладеют умом этих людей, достаточно сильных для того, чтобы взволновать сердце народных масс и привести в движение американское общество. Так именно и случилось, когда Америка развернула свое знамя борьбы за независимость; то, что имело место во Франции во времена великих событии, выступает на различных этапах Американской революции. Такова судьба человеческой мысли — передаваться от человека к человеку, от народа к народу, от поколения к поколению, чтобы затем впезапно и решительно проявиться в практической и общественной жизни. Так происходил процесс цивилизации человечества; в этом общении и в постоянной и последовательной передаче творений человеческого духа состоит единая и вечная жизнь человеческого рода, из этого возникает его прогресс п неограниченная возможность к совершенствованию.

Как бы то ни было, на положении различных южноамериканских государств и той форме правления или том деспотическом режиме, который там господствует, рано или поздно отразятся раскаты обновляющего движения, начатого Францией в Европе.

Если идеи республиканской Франции, распространяясь по свету, неизбежно должны будут проникнуть в Америку и оказать на нее свое благотворное или вредное воздействие, очень важно, чтобы Америка с ними познакомилась и оценила их, изучила их происхождение и их последствия и различила в них то, что имеет значение для прогрессивного движения французского И европейг ского общества, и то, что может оказать влияние па развитие американской революции и общественной жизни, ибо несомненно, что американское общество подчинено иным условиям жизни и прогресса, отличающимся от условий французского и вообще европейского общества.

Америка может заимствовать многое из республиканской Франции. Задача, которую она решила, интересы, которые она отстаивает, и права, которые она провозглашает, цели, к которым она стремится, являются общими и для других народов. Поэтому весь мир восторженно и единодушно приветствовал ее знамя как знамя всего человечества.

Но Америка должна также помнить, что слепой дух подражания и поклонения всему европейскому и фанатизм преувеличения не раз приводили американских законодателей и государственных деятелей к грубым заблуждениям и способствовали тому, что они начинали придерживаться доктрин и систем, противоречащих общественной жизни и потребностям этих народов. Именно эти приводящие к плохим последствиям ошибки людей, облеченных властью, способствовали дискредитации в народе наиболее здравых учений, наиболее полезных и либеральных учреждений. Поскольку эти ошибки преподносились в ослепляющей п покоряющей форме, они принесли пароду не одно горькое разочарование, а также почти ие оставили никакой надежды на улучшение условий его жизни.

С большой искренностью эти государственные деятели полагали, что они смогут внести в общественную жизнь своей страны идеи или заимствовать учреждения, возникшие в Европе в результате действительных ее потребностей и для поддержания в нормальном равновесии существующего в ІІЄІІ порядка вещей. История не одного американского государства доказывает, что этот путь несвоевременных и неудачных попыток приводил лишь к потрясениям в обществе и к оживлению реакции.

Эти государственные деятели не признавали закона времени и места в области общественного прогресса, они не понимали, что развитие, чтобы быть постоянным и плодотворным, должно быть нормальным, иначе говоря, подчиненным закону взаимосвязи и последовательности и что этот закон является результатом исторических традиций и воспитания общества. Они забывали, что Америка вчерашнего дня не могла идти в ногу с развитой Европой, не хотели видеть, что не все европейское, хотя и хорошее, может быть принято и осуществлено в ее обществе, где нет ни морального, ни политического образования, нет ни обычаев, ни традиций.

Поэтому сейчас, как и раньше, опасность состоит в том, что дух подражания или ультрареформистские тенденции могут овладеть умом общественных деятелей Америки и вызвать потрясение американского общества.

Америка уже знает по довольно горькому опыту, что ничто не причиняет такого вреда делу свободы и прогресса, ничто не приносит таких бедствий, как эти попытки неудачных реформ, эти преждевременные попытки создания учреждений, чуждых тому обществу, которое не созрело еще и недостаточно воспитано, чтобы понять их и принять.

Поэтому, чтобы прошлые ошибки не повторялись вновь, мы считаем полезным дать широкое, но точное в своей синтетической форме представление о Февральской революции во Франции и показать, насколько это движение связано с развитием революции в области идей и с развитием общественной жизни в Америке. Это и будет целью настоящей работы. Чтобы доказать исторический параллелизм, мы ограничимся лишь Аргентинской республикой, поскольку процесс американской революции и общественные условия различных американских государств одинаковы.

Мы надеемся оказать этим услугу не только нашей стране, но также и тем американским государствам, чья общественная жизнь имеет те же источники и, по-видимому, идет через те же препятствия к единой цели — прогрессу и совершенствованию.

Что касается нашего правила оценивать европейские события, а также метод и условия, при которых мы должны принимать, согласно нашему пониманию, европейские идеи и учреждения в Америке, то мы ограничимся лишь воспроизведением написанного в 37-м году1.

«Мы обратимся к свету европейского ума, но при определенных условиях.

Стиль нашей интеллектуальной жизни будет одновременно национальным н общечеловеческим. Мы всегда будем уделять внимание как прогрессу других наций, так и прогрессу нашего общества.

Наш труд будет двояким: собирать семена и сеять их, познавать потребности страны и содействовать всеми нашими силами нормальному развитию ее жизни и ее светлому будущему.

Для нас прогрессивными будут только те учения, которые, имея в виду будущее, стремятся дать толчок постепенному достижению равенства классов, или демократии».