XIII 15. Искренность симпатий, объединяющих нас с двумя великими силами, боровшимися за власть во время революции [**********]

Гармония в интересах, гармония в мыслях, гармония всюду, гармония между людьми, гармония в настоящем и прошлом нашей политической жизни.

Для этого необходимо всеобщее прощение всех прошлых заблуждений, необходим закон забвения, применяемый ко всем моментам, всем событиям, всем историческим чертам американской революции.

Майская революция раскололась при рождении и продолжает оставаться расколотой и теперь; как и французская революция, держа оружие в обеих руках, она одну из них простирала вперед для завоевания свободы, а другою не переставала разрывать па куски свое собственное чрево: двойная борьба анархии и независимости, славы и бесчестья, того, что делало страну одновременно счастливой и несчастной, что прославляло и в то же время позорило нашу революцию, наших людей и наши дела.

Современная анархия — детище анархии прошлого; ненависть, антипатии, которые мы от нее унаследовали, не наши, они чужды нам. Нужно прервать эту пагубную преемственность, которая увековечит нашу анархию. Да будет возведен тройной санитарный кордон между обоими поколениями, чтобы положить конец ненависти, раздиравшей их эпоху и эпоху, в которую мы росли. В историю необходимо внести мир, чтобы он существовал в настоящем, которое есть дитя прошедшего, и в будущем, которое есть дитя настоящего.

Различные группировки: моренистов, сааведристов, ривадавнстов, росистов5,— на наш взгляд, неразумны. Мы не признаем личных партий, мы не примыкаем без разбора ко всем людям, мы являемся сторонниками принципов. Мы не признаем дурного человека во главе принципов прогресса и свободы. Для нас революция едипа и неделима. Тот, кто ей помогает, достоин славы; тот, кто ее запятнал, достоин презрения. Тем не менее мы забываем ошибки одних, чтобы думать только о славе других.

Все наши люди, все наши события имеют две фазы: славы и заката. Юность сталкивается лицом к лицу со славой своих отцов и закрывает глаза на их слабости.

Мы должны критически относиться к суждениям наших отцов о самих себе. Они были разобщены и в пылу борьбы часто смотрели друг на друга глазами ненависти и малевали друг друга черными красками. Если верить их словам, все они были кучкой мошенников. Если верить тому, что мы видим, они были поколением гигантов, ибо мы живем в мире, созданном их руками. Таковы факты, таковы результаты, такова история; на этом незыблемом фундаменте должны основываться любая известность, любой титул, любое историческое суждение. Мы не должны обращаться к сомнительным доказательствам и пристрастным односторонним характеристикам. Мы потомки наших отцов, нам надлежит судить об их жизни. Мы выскажем свое суждение на основе истинной истории и ее дел. Всякий раз, когда один из наших отцов поднимает свой голос, для того чтобы злословить о людях своей эпохи, мы должны заставить его замолчать. Они не являются компетентными судьями относительно друг друга.

Каждая книга, каждое воспоминание, каждая страница, вышедшие из-под их пера и повествующие о людях и фактах американской революции, должны быть нами прочитаны со всей тщательностью, если мы ие хотим заплатить однажды черной неблагодарностью и забвением за славные горести целого поколения.

Все периоды революции, все люди, все партии, принявшие в ней участие, принесли и пользу, и вред делу американского прогресса. Мы прощаем им и, однако, не оправдываем все то зло, которое они совершили, мы при- знаем и принимаем все хорошее. Никакой период, никакой человек, никакая партия не смогут обвинить нас в том, что мы отказали им в нашем справедливом признании.

Все аргентинцы одинаковы для нас, каковы бы ни были их происхождение, цвет кожи, положение, чин, возраст, профессия, класс. Мы признаем только одну-един- ственную силу — родину, один-единственный цвет — цвет Мая, одну-единственную эпоху — тридцать лет республиканской революции.

Мы видели борьбу двух принципов на протяжении всей эпохи революции, и до сих пор победа полностью не одержана. Это заставило пас поверить в то, что силы этих принципов равны и что их одновременное существование в аргентинском обществе является необходимым и неизбежным. Мы рассмотрели соответственно силу обоих принципов — принципов унитариев и федералистов — и пришли к следующим выводам.

Предпосылки для создания унитарного государства

Колониальные

  Единство политическое, гражданское, юридическое, территориальное, финансовое, административное, религиозное. Единство языка. Единство происхождения. Единство обычаев.

Революционные

Единство убеждений и республиканских принципов.

Единство представительных форм.

Единство самопожертвования в борьбе за освобождение.

Единство поведения и действий в этой борьбе.

Различные договоры о единстве, которые были прерваны, конгрессы, президентства, общие директории, которые с более или менее длительными перерывами можно было наблюдать в период революции.

Единство дипломатическое. Единство славы. Единство знамени. Единство оружия. Единство внешнего престижа.

Инстинктивное тактическое единство, которое бессознательно обнаруживается всякий раз, когда говорят: аргентинская республика, аргентинская территория, аргентинская нация, аргентинская родина, аргентинский народ, аргентинская семья, а не житель Сант-Яго, Кордовы, Буэнос-Айреса.

Предпосылки для создания федеративного государства

Различия, провинциальные разногласия, систематически насаждавшиеся колониальной тиранией и возрожденные республиканской демагогией.

Длительные периоды разобщенности и абсолютной независимости провинций друг от друга во время революции.

Особенности провинций, связанные с климатическими условиями и почвой, за которыми следуют другие особенности: в характере, в навыках, в произношении, различие в продуктах промышленности и сельского хозяйства.

Огромные расстояния, отделяющие одни провинции от других.

Отсутствие каналов, дорог, средств для организации регулярной системы связи и транспорта.

Многолетние муниципальные традиции.

Опыт, приобретенный провинциями в области законодательства и управления.

Фактическое подчинение местных властей соответствующим провинциям.

Частичный суверенитет, предоставленный Майской революцией каждой провинции и существующий до настоящего времени.

Невозможность отнять у провинций и их властей те стихийные завоевания, от которых, завладев ими однажды, они никогда не откажутся, т. е. от самоуправления — свободы.

Обидчивость и последствия провинциального самолюбия.

Вечная зависть преимуществам Центральной провинции.

Из всего этого мы должны сделать вывод о необходимости полного отказа не личного характера, а политического от всякой симпатии, которая могла бы связать нас исключительно с определенными тенденциями, вытекающими из какого-нибудь одного из принципов; очень далекие от того, чтобы способствовать развязыванию войны, провинции, утомленные борьбой, уже ищут некое гармоническое соединение, на котором бы покоились неизменными свобода каждой провинции и преимущества всей нации; такое решение оказывается неизбежным и единственным при подходе к двум большим сторонам аргентинской проблемы: нации и провинции — формулы, призванной сегодня управлять современной политикой и состоящей, как было уже сказано в другом месте, в согласовании частного с общим или, другими словами, свободы с ассоциацией.

Это решение является не только требованием современного положения в Аргентине, но также политической и парламентарной необходимостью, вытекающей из господствующих умонастроений, ибо нельзя лучше, чем в согласовании двух соперничающих принципов, прийти к законному и славному миру людям, расколотым на две партии — унитариев и федералистов.