Архйт

3. УЧЕНИЕ

¦ Архиту принадлежит доказательство беспредельности Вселенной: «Поместившись на самом крае Вселенной, то есть на неподвижном небе, был бы я в состоянии протянуть свою руку или палку дальше за пределы его или нет? Допущение, что этого нельзя сделать, нелепо.

412 г. до н. э. 13.06.323 г. до н. э.

• Древнегреческий философ

Родился: Умер:

Прожил — 89 лет

«Я не сумасшедший, просто ум у меня не такой, как у вас».

(Диоген)

¦ Однажды Диоген закричал: «Эй, люди!» Сбежался народ, он замахнулся палкой: «Я звал людей, а не дерьмо». (Диоген)

и Тем, кто говорил ему: «Ты уже старик, отдохни, наконец», он отвечал: «Как же так? Если бы я бежал на состязаниях и был бы уже близок к финишу, разве мне следовало расслабиться, а не напрячь все силы?»

і 1 ЖИЗНЬ JI * Сын Гикеты из Синопа (Понт).

! ' У • Ученик философа Антисфена, основателя школы ки

ников:

/ Относительно происхождения слова есть две версии:

Кинизм — название, связанное с поименованием гимнасия Ки- носарг («Белая собака»), где излагал свое учение его основатель Антисфен;

Купікоі (киники) от куоп «собака», а не от названия «Киносарг». /

После смерти учителя Диоген переселился в Коринф, полагая, что больше ни с кем общаться не стоит. В Коринфе он не нанял себе жилья и н? поселился ни у кого из гостеприимцев, а стал жить под открытым небом.

Изрядно потрескавшаяся от времени бочка (а точнее: большая глиняная амфора {высотой до 2-х местров} для хранения воды, вина и зерна — по-греч. «пйфос») служила ему убежищем и пристанищем.

Утверждают, что он был совершенно лыс„ хотя и носил длинную бороду, дабы, по якобы его словам, не изменять вида, данного ему природой.

Был сутул до сгорбленности; из-за этого его взгляд всегда был исподлобья.

Ходил, опираясь на палку, в верхней части которой был сук, куда Диоген вешал свою котомку странника.

Ко всем он относился с язвительным презрением.

Без стеснения занимался у всех на глазах мастурбацией и мочился, как собака.

Сочинения Диогена Синопского:

«О любви»;

«Государство» («Полития»); «Эдип»;

«Фиест» (трагедия).

Диоген умер, съев сырого осьминога и заболев холерой; но есть и та-кая версия, что смерть наступила «от задержки дыхания».

^ Александр Македонский, беседуя с 70-летним Диогеном в Коринфе, в пригородной кипарисовой роще Кра- неоне, сказал, что он, Александр, великий царь.

Александр Македонский о Диогене:

«Если бы я не был царем, я хотел бы быть Диогеном».

А. П. Чехов о Диогене: «Свободное и глубокое мышление, которое стремится к уразумению жизни, и полное презрение к глупой суете мира — вот два блага, которых никогда не знал человек. И вы можете обладать ими, хотя бы вы жили за тремя решетками. Диоген жил в бочке, однако же был счастливее всех царей земных».

«Ищу человека, а не негодяя».

/ Такой ответ Диоген дал, когда его, озабоченно что-то разыскивающего днем с зажженным фонарем, спросили о том, что он делает. /

Соотечественники воздвигли Диогену много медных памятников и на одном из них, на родине философа в г. Синопе, вырезали надпись:

Время точит и камень, и бронзу, Но слова твои, Диоген, жить будут вечно! Ведь ты учил нас благу довольствоваться малым И наметил пути продвижения к счастливой жизни!

Однажды Диоген держал речь на городской площади. Много народа слушало его слова с большим удовольствием. Как вдруг он оборвал свою речь, сел на землю и на глазах у всех испражнился. Все сразу же отшатнулись от него, называя кто полоумным, а кто бесстыдником. ¦ 3. УЧЕНИЕ;1 - Самобытность

Р.

Когда Диоген был изгнан из своей родины, он пришел в Афины. Там он застал немало слушателей Сократа — Платона, Аристиппа, Эсхила, Антисфена и Эвклида Мегарянина. Диоген вскоре проникся презрением ко всем им, кроме Антисфена; с ним он общался охотно, но хвалил, впрочем, не столько его самого, сколько его учение, полагая, что только оно раскрывает истину и может принести пользу людям.

Сравнивая же самого Антисфена с его учением, он нередко упрекал его в недостаточной твердости и, порицая, называл его боевой трубой — шума от нее много, но сама она себя не слушает; Антисфен терпеливо выслушивал его упреки, так как он восхищался характером Диогена.

С того времени, как Антисфен освободил меня, я перестал быть рабом.

Узнав, что, по Платону, человек определяется как двуногое животное, лишенное перьев, Диоген ощипал петуха и, принеся его в Академию, объявил: «Вот человек Платона».

/ После этого к определению было добавлено: «И с широкими ногтями». /

Когда Платон распространялся о своих идеях и говорил о «стольнос»- ти» и «чашности», Диоген заметил: «Что касается меня, Платон, то стол и чашу я вижу, а вот «стольности» и «чашности» — нет».

На что Платон ему якобы ответил, что для чаши и стола у Диогена есть глаза, а для «чашности» и «стольности» у него нет разума.

Любовь проходит с голодом, а если ты не в силах голодать, петлю на шею — и конец.

Однажды Диоген попросил у Платона вина, а затем и сушеных фиг. Философ прислал ему целый жбан, а Диоген сказал: «Платон, когда тебя спрашивают, сколько будет дважды два, ты отвечаешь — двадцать?»

Однажды он рассуждал о важных предметах, но никто его не слушал; тогда он принялся верещать по-птичьему; собрались люди, и он пристыдил их за то, что ради пустяков они сбегаются, а ради важных вещей не пошевелятся.

Он удивлялся, что грамматики изучают бедствия Одиссея, но не ведают своих собственных; музыканты ладят струны на лире, а не могут сладить с собственным нравом; математики следят за солнцем и луной, а не видят того, что у них под ногами...

Когда кто-то привел его в роскошное жилище и не позволил плевать, он, откашлявшись, сплюнул в лицо спутнику, заявив, что не нашел места хуже.

Увидев однажды, как мальчик пил воду из горсти, он выбросил из сумы свою чашку, промолвив: «Мальчик превзошел меня простотой жизни».

Когда кто-то читал длинное сочинение и уже показалось неисписанное место в конце свитка, Диоген воскликнул: «Мужайтесь, други: виден берег!»

Человеку, спросившему, в какое время следует завтракать, он ответил: «Если ты богат, то когда захочешь, если беден, то когда можешь».

Рукоблудствуя на глазах у всех, он приговаривал: «Вот кабы и голод можно было унять, потирая живот!»

Кто-то корил Диогена за его изгнание.

Он просил подаяния у статуи; на вопрос, зачем он это делает, Диоген! сказал: «Чтобы приучить себя к отказам».

На вопрос, почему люди подают милостыню нищим и не подают фи-», лософам, он сказал: «Потому что они знают: хромыми и слепыми они может быть, и станут, а вот мудрецами — никогда».

Он просил милостыню у скряги, тот колебался. «Почтенный, — сказал Диоген, — я же у тебя прошу на хлеб, а не на склеп!»

На вопрос, что дала ему философия, он ответил: «По крайней мере, готовность ко всякому повороту судьбы».

Человеку, сказавшему: «Мне нет дела до философии!», он возразил: «Зачем же ты живешь, если не заботишься, чтобы хорошо жить?»

О влюбленных говорил он, что они мыкают горе себе на радость.

Нет ничего дурного в том, чтобы украсть что-нибудь из храма или отведать мяса любого животного: даже питаться человеческим мясом не будет преступно, как явствует из обычаев других народов. В самом деле, ведь всё существует во всём и через всё: в хлебе содержится мясо, в овощах хлеб, и вообще все тела как бы парообразно проникают друг в друга мельчайшими частицами через незримые поры.

Когда Филипп, царь Македонии, отец Александра Македонского, объявил, что идет войной на Коринф, и все бросились готовиться против него, Диоген принялся катать туда и сюда свою собственную бочку. Его спросили: «Зачем это, Диоген?» Он ответил: «У всех сейчас хлопоты, потому и мне нехорошо бездельничать; а бочку я катаю, потому что ничего другого у меня нет».

Однажды Диоген плыл на корабле в Афины. Всё было хорошо, как вдруг у о. Крит на судно напали морские пираты. В итоге Диоген в качестве раба попал на невольничий рынок. Последующая сценка, написанная на основании древних свидетельств и легенд, рисует незаурядный облик этого необычного человека. «Хотя Диоген изнывал от зноя, он весело улыбался. Потом без разре-шения хозяина уселся на песок.

Куд-да! — зарычал на него торговец в персидском халате и белой чалме. — Кто тебя, сидячего, здесь увидит?!

Почему же? — возразил Диоген.

Работорговец удивленно захохотал и дозволил рабу сесть на песок.

Тут Диоген, приободряя заморенных жарой невольников, закричал на весь базар:

Эй, люди! Вы что же носы повесили?.. Уж не потому ли, что не в силах дольше слушать голодное урчанье собственного чрева? Ничего, это дело поправимое! — И, обращаясь к работорговцам, продолжал: — Граждане наши хозяева! Послушайтесь голоса разума! Ведь овец и поросят вы откармливаете на совесть, как и подобает делать рачительным владельцам, не так ли? Так не глупо ли тогда человека, самого дорогого из животных, морить на продаже голодом?!

В толпе послышался смех рабов и их хозяев, потому что шутку любят все. И подобревшие работорговцы сказали: «А ведь, пожалуй, их и в самом деле не мешает покормить!» И потянулись к невольникам руки с ломтями хлеба, с сушеной рыбой, гроздьями винограда и даже бурдюки с водой. Утолив слегка голод и жажду, повеселевшие рабы со всех сторон благодарили сидящего Диогена улыбками. Тогда его хозяин, снисходя к такому необычному рабу, спросил:

А что ты умеешь делать, старик?

Я? — переспросил Диоген, отправляя в рот остатки поданных ему оливок. — Властвовать людьми!

Торговец захохотал:

Ты, конечно, шутишь?

Нисколько.

Да кто же купит раба, который корчит из себя господина?

Как раз такого-то купят всех быстрей, — ответил Диоген. — Ведь обычный раб не в диковинку. Впрочем, ты можешь сам в этом убедиться, стоит только тебе объявить обо мне.

Нет уж! Если хочешь, сам о себе объявляй. А я погляжу, что из этого выйдет!

Диоген поднялся и громко закричал, медленно покачиваясь в стороны:

Граждане! Кто хочет купить себе хозяина?! Кто хочет купить себе хозяина, спешите сюда!

Все вокруг потешались, но тут к Диогену приблизился какой-то пожилой человек в голубом хитоне и, смеясь, спросил:

Уж не ты ли и есть хозяин, продающий себя?

Представь себе, это я! — гордо ответил Диоген.

А я,— вмешался здесь работорговец, — хозяин этого «хозяина»! Беру за него три мины!

Покупатель сомнительно покачал головой, собираясь отойти, но Диоген задержал его:

7 120 философов, т.

Это совсем недорого, клянусь богами! Ведь три мины — стоимость рабочей лошади, а я умом скакун!

И, улыбнувшись, покупатель сказал:

Прекрасно! И куда же скачет твой ум?

В просторы философии, милейший!

Ты изучаешь явления космоса?

Диалектика мертвой материи меня не занимает. Диалектика души — вот предмет моих занятий!

Что ж, в таком случае ты сгодишься моим сыновьям как воспитатель. Согласен?

Согласен, — сказал Диоген, — но с одним условием...

Вокруг рассмеялись, а хозяин Диогена насмешливо сказал:

Этот тип еще смеет условия ставить!

Да, ставлю условие, — упрямо кивнул Диоген.

Какое? — спросил покупатель.

Следовать за мной и делать только то, что я тебе скажу...

И снова в толпе рассмеялись, а покупатель, желая намекнуть на пословицу, что яйца курицу не учат, насмешливо продекламировал:

Вспять потекли источники рек!

Ты прекрасно знаешь Еврипида, господин хороший, — угадав, чей это стих, сказал Диоген. — Но позволь тебя спросить, если ты нанял, к примеру, врача, а он предупредил тебя, что нужно следовать его сове-там, ведь ты не стал бы упрекать его изречениями Еврипида?

И, пристально вглядевшись в Диогена, покупатель сказал:

Я беру этого человека! — И, отсчитав положенную сумму торговцу, добавил: — А вот тебе еще одна мина к запрошенным!

Когда работорговец ушел, Диоген спросил нового хозяина:

На какую кличку ты отзываешься?

Я торговец Ксениад...

А моя кличка — Собака. Не удивляйся, это мое прозвище, а звать меня Диоген, что значит богорожденный! — И он с шутливым величием поднял вверх палец. — Так куда мы отправляемся?

Ко мне домой, в Коринф.

Прекрасно! — одобрил Диоген. — Я всю Элладу обошел, а быть в знаменитом Коринфе мне до сих пор не довелось».

Некий «прыгун» сказал Диогену:

Как жаль, Диоген, что ты, с такой закалкой, никогда не участвовал в Олимпийских состязаниях. Наверняка ты был бы первым!

Зато я участвую в состязаниях более важных, чем Олимпийские.

В каких же это? — не понял «прыгун».

И, укоризненно качнув головой, сказал Диоген:

Вы же знаете: я состязаюсь в борьбе с пороками.

Одна из притч Диогена:

Один аладелец несметных богатств, — неторопливо начал Диоген, — созвал на пир гостей со всех земель, всех народов и языков, всякого звания, пола и возраста. Будучи щедрым, он выставил перед гостями обильные угощения и каждого оделил тем, что ему всего полезнее. Приглашен- ные наслаждались и благодарили хозяина. Но вот нашелся среди них один, кому показалось мало того, что назначалось ему, и он стал захватывать то, что назначалось для его соседей, даже не подумав, что отнимает в том числе у слабых и хворых и даже малых детей. И стал он отнятое хапать и пихать себе в рот до тех пор, пока желудок не извергнул всё это обратно!.. Так вот, щедрый владелец богатств — это природа, гости на ее пиру — все люди и народы мира, а алчный — это богатеи, которые отнимают у всех, кто слабее их!

¦¦ Многие киники жили подаяниями, но в этой своей бедности были, следуя и подражая Диогену, довольно остроумны. Один из них, Телес (111 в. до н. э.), говорил богачу: «Ты даешь щедро, а я принимаю мужественно, не пресмыкаясь, не роняя своего достоинства и не ворча». ¦

[ХМЫСЛИ^) * Остроумие

а Диоген однажды заметил незаконнорожденного мальчишку, швырявшего камни в прохожих.

Прекрати баловство, — сказал ему философ. — Ты можешь нечаянно угодить камнем в собственного отца.

а Однажды, принимая участие в разговоре о том, почему люди так охотно помогают нищим и так неохотно философам, Диоген заметил:

Это потому, что каждый предвидит возможность самому стать убогим, калекою, пьницей, но никто про себя не думает, что он сделается философом.

а У Диогена спросили:

Что ты будешь делать, если сломается бочка, в которой ты живешь?

Меня это не тревожит, — ответил философ. — Ведь место, которое я занимаю, не может сломаться.

• Позиция рассудительности

а «Когда мир благоденствует?» — спросили Диогена. «Когда его цари философствуют, а его философы — цари», — был ответ, а Солнце заглядывает в ямы с навозом, но не оскверняется. /СО Диогене так: или только хорошее, или только плохое, или нцче- го. Если сказать последнее, — то он исчезнет. Если первое, — то он будет оскорблен, ибо имеет право и на плохую память о нем. Если среднее, — то придется повторять то умосдвижное, что он утверждал, и то ужасополное, что он делал. А чем это отличается от похвалы, если хвалить — значит всё время напоминать и этим оживлять, заставляя одно быть, а другое — через это быть — уйти: ведь не всему есть место на земле? /

а Диоген искренне недоумевает, почему это люди не идут к нему как врачевателю'душ:

¦ Что, разве человек меньше страдает от болезней души, чем от болезней тела? И неужели для него хуже иметь разбухшую селезенку или гнилой зуб, чем душу безрассудную, гневливую, недобрую, коварную, т. е. во всех отношениях дурную? ¦

€> Но самое интересное — это его расшатывающая аргументация. Казалось бы, что может поколебать уверенность знания? Однако прочность — это вовсе не принадлежная характеристика вещей и процессов, а функция | координат ума| в систематизирующей деятельности разума. Это значит: никому не устоять перед двойственностью факта — не случайно же в словах убеждённый и побеждённый одинаковая фундаментальная основа. Вот и становимся мы свидетелями изощренного разбора сути дела, когда Диоген высмеял победителя в беге, которого толпа несла на руках, заметив ему, что, во-первых, животные бегают куда быстрее его и ничуть этим не гордятся, во-вторых, быстрый бег очень проблемен с п р и з н а вате л ьн о й точки зрения (т. е. как заслуживающий наград и поощрения!), поскольку это признак трусости (великолепный вывертный ракурс!), в-третьих, какая бы то ни было славность вряд ли приложима к обгоняющему других, так как от наращивания скорости ходьбы, вплоть до мчания наравне с ветром, никто еще не стал умнее...

/ Да уж! Спорить здесь можно. Вот только не проспорить нельзя. / 3 а Когда присматривавший за ним Ксениад спросил Диогена, как его похоронить, Диоген ответил: «Вниз лицом». На вопрос «зачем?» он ответил: «Ведь скоро всё, что было внизу, окажется наверху».

/ Эти слова связаны с тем, что македоняне к этому времени уже захватили власть и из подчиненных стали властителями. / а Гетеры — это царицы царей, потому что они и с царями делают всё, что им заблагорассудится.

а Большинство людей отделяет от безумия лишь один только палец: ведь если кто-нибудь будет расхаживать по улицам и указывать на всё средним пальцем, то подумают, что он сошел с ума, а если указательным, то нет. а Влюбленные — это те, кто ради удовольствия готовы испытать все несчастья.