Аристотель

Аристотель из Стагира

/'АрютотёАлц;/

• Древнегреческий философ

Родился: июль 384 г. до н. э. Умер: октябрь 322 г. до н. э.

Прожил — 62 года

«Все науки более необходимы, нежели философия, но лучше ее нет ни ОДНОЙ». (Аристотель)

«Сомневаться небесполезно.

ясь, мы приходим к исследованию; иссле- [Н ,, 4 >Mr' >ІН

дуя, достигаем истины». Аристотель) |

«И бедность, и богатство — это нарушение меры дблжного».

(Аристотель)

«А если следствия той н другой вещи плохие, тогда предпочтительнее та, из которой следует плохое в меньшей степени».

(Аристотель)

«Ведь порочный человек натворит, наверно, в тысячу раз больше зла, чем зверь». (Аристотель)

і 1 ЖИЗНЬ JJ * Р°Дина Аристотеля — греческий город-полис Стагир ' -г во Фракии22. Иногда, имея в виду место рождения, Ари

стотеля именуют Стагиритом.

Отца Аристотеля звали Ннкомахом, мать — Фиистией.

Будучи сыном лейб-медика македонского царя Аминты II, Аристотель в детстве играл с Филиппом, будущим царем Македонии.

С 17 до 37 лет (367 — 347 гг. до н. э.) учился в Академии философа Платона.

Ноги имел худые, глаза маленькие, был шепеляв, но выделялся одеждой и прической.

Философ Эпикур считал Аристотеля «мбтом, который пропил отцово добро и пошел наёмничать и морочить людей».

В 25 лет Аристотель женился на племяннице и приемной дочери Гер- мия, тирана Атарнеи.

С 343 г. до н. э. Аристотель был наставником Александра Македонского (356 — 323 гг. до н. э.), за что Александр, став царем (336 г. до н. э.), поставил своему учителю и другу памятник с надписью: «Александр поставил этот памятник сыну Никомаха, мудрому божественному Аристотелю».

/ллл Спросили как-то, сообщает одно из восточных преданий, Александра Македонского: «Почему наставника своего, Аристотеля, почитаешь ты более, чем царя Филиппа, отца своего?» — «Отец, — отвечал Александр, — воспитав мое тело, низвёл меня с неба на землю; но Аристотель, воспитав душу мою, поднял меня от земли в небо».

Носил свисающую на лоб челку и короткую бородку. Постоянные иронические складки вокруг его рта, которые отмечают все современники, возможно, свидетельство того, что Аристотель ощущал себя учеником Платона и считал, что по знаниям, которых достигла греческая наука, он превосходил даже царя Александра.

В 336 г. до н. э. Аристотель основал в Афинах свою собственную школу. Она находилась в галереях школы борьбы и на прилегающих участках в Ликее, у восточных ворот Афин:

/ Ликей назывался так то ли по имени героя Лика, то ли Аполлона Ликейского и находился в противоположном — по отношению к Академии Платона — конце города Афин. /

Аристотель читал в Ликее (или, в другой транскрипции, л и цее) лекции, прогуливаясь со своими слушателями. Peripateto (греч.) означает «прохаживаюсь». Отсюда название учеников и последователей Аристотеля — перипатетики:

С Перипатос означает в переводе с греческого не только прогулку, но и место прогулок («гульбище» или портик). Так что гуляли ли ученики Аристотеля вместе с ним во время занятий или нет — неизвестно. 3

Класс перипатетиков выглядел так: скамьи, стол на трех ножках, бронзовая статуя, шар. Была белая доска, на которой чертили. На стенах были картины.

Проблемы, волновавшие Аристотеля, зачастую были прелюбопытными. Ну, например: нужно ли больше любить самого себя или кого-нибудь другого? Ведь тех, кто любит больше себя, бранят и называют себялюбцами в дурном значении этого слова. С другой стороны, говорят, что больше всего следует любить того, кто больше всего нам друг, а каждый человек сам себе больше всего друг, и потому должно любить больше всех самого себя.

С Живи Зенон Элейский во времена Аристотеля, он наверняка бы «снял шляпу» перед таким рассуждением.

Аристотель отличался завидным остроумием:

¦¦ Когда ему сказали, что кто-то бранит его заочно, Аристотель заметил: «Заочно он пусть хоть бьет меня». На вопрос, что быстро стареет, Аристотель ответил: «Благодарность». На вопрос, какую он получил пользу от философии, Аристотель ответил: «Стал делать добровольно то, что другие делают в страхе перед законом». ¦ С началом регулярной деятельности Ликея Аристотель совершенно прекращает писать произведения, в литературной форме и всё своё учение излагает в лекциях. Настолько всё воздействие Аристотеля выражалось лишь в прямом влиянии на учеников, что сами его произведения были просто забыты после его смерти и их обнаружили лишь два столетия спустя...

Многие свои объяснения Аристотель заканчивал словами «Kai para tauta uden» («А за этим больше ничего»),

Идеал жизни Аристотеля: теоретическая жизнь в тиши, в беседке академического сада, на сказочном острове блаженных философов, отрезанных от мира.

Девиз Аристотеля: философ должен держаться как можно дальше от преходящих вещей и стремиться к себе на родину: в царство чистой истины.

Имел сына Никомаха (погиб на войне в молодые годы) и дочь Пифиаду.

Когда Аристотель в своём развитии поднялся до высот возможности критики Платона, то «широкоплечий Аристокл» так определил это событие: «Этот жеребенок лягает родившую его кобылу».

В раннем диалоге «Эвдем» Аристотель разделяет слова древнегреческого комедиографа Феогнида (2-я пол. VI в. дЛучшая доля для смертных — на свет никогда не родиться И никогда не видать яркого солнца лучей. Если ж родился, войти поскорее в ворота Аида И глубоко под землей в темной могиле лежать.

Аристотель принимал на веру и передавал самые невероятные вещи, как, например, убеждение пастухов, что пол потомства может определяться стороной света, северной или южной, куда смотрели животные во время спаривания.

• Аристотель был в полной уверенности, что тела падают на землю со скоростью, пропорциональной их весу.

/ Первым усомнился Галилео Галилей (1564 — 1642). Он сбрасывал с вершины наклонной башни в итальянском городе Пизе ядра: одно — однофунтовое, другое — стофунтовое, и они падали на землю и до-стигали ее одновременно. /

• Аристотель упорно считал бесконечное непознаваемым, полагая, что сложную вещь мы можем считать познанной только тогда, когда мы установим, из каких и из скольких начал она состоит. А всё неизмеримое делает этот процесс никогда не заканчиваемым.

/О Но это не так. Наличие представления о бесконечном вовсе не мешает нам представлять его и как данность (скажем, понятие «космос» или «Вселенная»), и как сосчитываемость — как ни сложен любой живой организм, но мы и давим червяка, и ловим бабочку, и небесполезно поедаем курицу, и лечим, к примеру, больной палец...

Увод внимания за якобы границы его контроля — имеет чисто ма- нипулятивную компоненту и неосознаваемо лукавую цель. Да, мне ничего не стоит прошагать километр ногами, однако я пролью немало гносеологических слёз и без устали буду издавать сциентические стоны, если средоточие моих интересов замкнется на подсчет атомов в этом километре. Аристотель играет с читателем, как фокусник резинкой перед ребенком. Вот он говорит ему, видишь, какая она? А теперь — и демонстрируя свои богатырские (как бы не от мира сего) чудо-возможности — гляди: была такой, а сейчас стала в два (в три, сколько надо!) раза длиннее. Но это не вещь стала длиннее, это мы длину заполнили вещью, софистически пряча от взора ума тот факт, что вещь под нашу нужду была нами деформирована (подстраиваемо под цель изменена).

Бесконечное есть или нет. Конечно, есть. Но не там, где ему надлежит быть (там его никогда нет!!!), а там, где мы кладем своей волей (определяемый желанием и представлением о нём) конец. Так называемый «конец».

Вы скажете, как просто! Ну, зачем так?! Ничем всерьез и по-настоя- щему не проникнешься, пока ПРО это СТО раз не подумаешь или не скажешь! Э/

Удивительное дело, но Аристотель утверждал, что у женщин зубов меньше, чем у мужчин. И что престранно, он ни разу не удосужился проверить это мнение, хотя был дважды женат.

/ Последнее даёт пищу для размышлений. И не только, чтобы посудачить об Аристотеле. Например, представление о том, что львы боятся петухов, держалось очень долго в античности, в средневековье и даже в эпоху Возрождения. Конец легенде положил эксперимент, проведенный самим Кювье (1769 — 1832): петуха втолкнули в клетку ко льву и тот, разумеется, дал петуху представление о львиной доле.

Правда, некоторые исследователи, защищая прелесть легенды, сомневаются в чистоте эксперимента, справедливо полагая, а не было ли поведение клеточного льва вынужденным, обусловленным невозможностью отступить... /

Сочинения Аристотеля характеризует стиль «думания на ходу», при котором автор никогда не уверен, что сказал всё, что имел сказать, и постоянно начинает сначала.

Написал 28 книг объемом в 445 270 строк.

Сочинения Аристотеля:

«О философии» (этот диалог до нас не дошел); « Протрептик»:

/ Какова была литературная форма этого произведения — неизвестно. Написано оно для некоего Фемистона, правителя Кипра, о котором мы ничего не знаем. Это — увещание Фемистону, очевидно, какому-то просвещенному тирану, с указанием для него наилучшего образа жизни. /; «Методика» (это сочинение в восьми книгах до нас не дошло); «Метафизика»; «О возникновении и разрушении»;

«Физика»; «О сне и бодрствовании»;

«О душе»; «О возникновении животных»;

«Риторика»; «История животных»;

«Категории»; «О частях животных»;

«Политика»; «Первая Аналитика»;

«Поэтика»; «Вторая Аналитика»;

«О любви»; «О жизни и смерти»;

«О небе»; «Большая этика»;

«Топика»; «Этика Никомахова»;

«Метеорологика»; «Этика Эвдемова»;

«О софистических опровержениях»; «Об истолковании».

Аристотель первым ввел в философию слово «категория» (хатпуоріа) в качестве термина.

Аристотель первым употребил термин акциденция (впервые он встречается в «Метафизике»), означающий — случайное, несущественное, пре-ходящее.

Аристотель ввел в оборот весьма загадочное понятие «энтелехия»: «Движение есть энтелехия существующего в потенции, поскольку оно тако-! во». Как угверждает легенда, отразившая, очевидно, трудность этой сложной категории Аристотеля, ему пришлось прибегнуть к совету дьявола.

С Я бы предложил понимать «энтелехию» в таком словосочетании; это переход «возможности совершенства» в «совершённость». Э

/ На латинский язык термин «энтелехия» был переведен гуманистом XV в. Ермолаем Барбарусом словом «perfectihabia» («обладание в совершенном виде»). /

С То есть движение — это актуальное. Но у него есть и своё потенциальное. Это «потенциальное» неизвестно и невыразимо.

Переход (осуществленный переход!) потенциального в актуальное и есть энтелехия. Э

С Аристотеля берет начало самая нужная в мыслительной деятельности человека наука — формальная логика. Вряд ли есть в интеллектуальной истории человечества что-либо более известное, чем знаменитый силлогйзм:

Вес люди смертны. Кай — человек. Кай смертей.

/ Кратко о силлогизме (основное, главное, необходимое): Суть: Силлогизм {греч. ВиХХоуюцб^ — синтез высказываний; дословно: подытоживать, сводить воедино, делать выводы) — дедуктивное умозаключение , в котором из двух суждений, имеющих субъектно ^-предикатную (Р) форму («Все Sсуть Р»*\ или «Ни одно Sue есть Я»*», или «Некоторые Scymb А*>», или «Некоторые S не есть А>*»»), следует новое суждение (оно называется «заключение», «вывод», «резюме»), имеющее тоже субъектно-предикатную форму.

Примером силлогизма может быть такая словесно-смысловая конструкция: большая посылка меньшая посылка заключение, или вывод

Все жидкости — упруги.

Ргуть — жидкость."1

!

Ртуть упруга.

L - больший термин 1

- меньший термин средний термин В этом силлогизме посылки ' стоят над чертой, а заключение — под чертой. Черта, отделяющая посылки от вывода, взаимозаменима со словом «следовательно». Слова и словосочетания, выражающие понятия, фигурирующие в силлогизме, называют терминами**» силлогизма. В каждом силлогизме имеется три термина: меньший, больший и средний. Термин, соответствующий субъекту заключения, носит название меньшего термина (в приведенном примере таким термином будет «ртуть») и обозначается знаком S. Термин, соответствующий предикату заключения, носит название большего термина (слово «упруга») и обозначается знаком Р. Термин, который присутствует в обеих посылках разом, но не попадает в заключение, носит название среднего термина**1» (для нас шесь это слово «жидкость») и обозначается знаком М**»».

Логическую форму силлогизма, переданную с применением условных обозначений (на материале вышеприведенного примера) можно представить в виде: Круговая схема

Все М суть Р. Все S сугь М. Все S суть Р.

Данный способ представления силлогизма был предложен швей-царско-русским мате-матиком, физиком, механиком, астрономом Леонардом Эйлером. Повторяющийся в посылках термин (средний термин) может занимать в силлогизмных построениях одно из четырех мест. В связи с этим различают четыре фигуры"1 силлогизма ': -,м

I I

-їм

М-

Mr

I

ML ¦

м-

S - Р 1-я фигура

3-я фигура

4-я фигура

2-я фигура 1. Первая фигура. Используется в вариантах подведения частного случая под общее положение.

§

Все металлы (М) электропроводны (Р). Стронций (S) — металл (М). Стронций электропроводеи.

Праввла первой фигуры:

/. Большая посылка должна быть обязательно общей. 2. Меньшая посылка — только утвердительная. Модусы* 1-й фигуры: AAA, ЕАЕ, All, ЕІО 1. 2. Вторая фигура. Подразумевается следующее: ку вещи, то противоречит и самой вещи.

§

Все рыбы (Р) дышат жабрами (М). Кашалоты (S) не дышат жабрами (М). Кашалоты — ие рыбы.

Модусы 2-й фигуры: ЕАЕ, АЕЕ, ЕІО, АОО

что противоречит призна-

Правила второй фигуры:

Большая посылка должна быть только общей.

Одна из посылок — обязательно отрицательная.

Заключение всегда только отрицательное. 3. Третья фигура. Ее идея: Что противоречит некоторой вещи или присуще ей, то также присуще или противоречит некоторым вещам, содержащимся под другим признаком этой вещи. „

Правила третьей фигуры:

Все бамбуки (М) цветут один раз в жизни (Р). Все бамбуки (М) — многолетние растения (S). Некоторые многолетние растения цветут один раз в жизни.

Меньшая посылка должна быть обязательно утвердительной.

Заключение — только частное.

?

Модусы 3-й фигуры: ААІ, ІАІ, All, ЕАО, ОАО, ЕІО Правила четвертой фигуры:

Если большая посылка в ней — утвердительное суждение, то меньшая — общее суждение.

Если одна посылка отрицательная, то большая посылка — общая.

4. Четвертаи фигура. Она вполне уместна при умозаключениях от средств к цели.

сі. Все шары (Р) суть круглые тела (М). | Ни одно круглое тело (М) не есть куб (S). Ни один куб не есть шар.

Модусы 4-й фигуры: ААІ, АЕЕ, ІАІ, ЕАО, ЕІО 187

(IVв. до и. ¦?.) Правила силлогизма (7 правил): 1. Правша посылок:

Из двух отрицательных посылок вывод не следует.

При одной отрицательной посылке — вывод отрицательный. .

Из двух частных посылок вывод не следует.

При одной частной посылке — вывод частный.

Правша терминов:

В каждом силлогизме должно быть только 3 термина.

Средний термин должен быть распределен хотя бы в одной из посылок.

Если крайние термины не рас-пределены в посылках, то нельзя их распределять и в заключение. I. В силлогизме должно быть не больше и не меньше трех суждений и трех терминов. Ласточка (S) — перелётная птица (Р) Акула (S) — хищник (Р).

s *

IS S

a о

Вывода сделать нельзя, ибо терминов четыре: все термины разные и отсутствует средний (объединяющий посылки) термин.

Белок (S) совершенно необходим

для жизни (Р). Составная часть куриного яйца (S) белок (Р).

Здесь вывод исключен, поскольку имеет место «учетверение термина»г- четвертый термин выступает в качестве омонима (написание одинаково, а смысл разный: ну, например, слово «патрон» — оно может относиться к токарному станку и к электросети (в патрон вкручивают лампочку), может обозначать «шефа» и часть стреляющего предмета). Так и здесь: есть белок как часть куриного яйца и есть белок как элемент жизнедея-тельности живых существ (т. е. протеин0).

И. Средний термин должен быть распределен хотя бы в одной из посылок.

Оранжерейные растения (Р) любят

тепло (М). Эти растения (S) любят теплоту.

Вывод невозможен, ибо в обеих по-

сылках средний термин не распределен. Ну действительно: ббльшая посылка несовершенна по смыслу. Тепло любят не только оранжерейные растения. Другое дело сказать: «Некоторые растения, любящие тепло, помешаются в оранжереи». Меньшая же посылка тоже малоинформативна. От того, что растение любит тепло, вовсе не значит, что быть ему непременно в теплице!

М

М Ш Р

Ни одно S не Р

А

I

Все S суть Р л

Средний термин никогда не входит в заключение, он обозначает понятие, кото-рое содержится в посылках и тем самым связывает их между собой. / '' Термин распределен, если его объем целиком входит „ ' в объем другого термина или целиком исключается из него. Например: «Все люди, чтобы жить, должны дышать»; «Серная кислота не может использоваться в качестве заменителя крови». Термин не распределен, если его объем лишь частично входит в объем другого термина или частично исключается из объема другого термина. Например: «Все отличники — школьники» (неверно: ибо отличниками могут быть и студенты, и производственники, и военнослужащие); «Ни один самолет — не рыба» 1—і (неверно: самолет не только не рыба, но и не дерево, и не пла- | нета Марс, и не Солнце...); «Некоторые летчики — шлемонос- I цы» (ну, тут вообще концов не найти: ведь шлемы носят и шах- I теры, и участники сражений, и мотоциклисты. И потом: нести

|

! шлем можно и без всякой принадлежности к профессии — к примеру, в качестве покупки и т. д.). Все лебеди — белые. Эта птица есть лебедь.

Вывод ошибочен, потому что лебеди бывают не только белые, но и черные. 189

(IVв. jo и. ¦?.) > V С Если логика начинается с Аристотеля, то ее завершение, пожалуй, приходится на новейшее время. Безупречный абсурдизм и фейервер- ковые парадоксы Льюиса Кэрролла рубят просеку в новые измерения, как вот этот, к примеру, силлогизм И. Сильдмяэ:

Мужчина колол дрова топором. Топор был очень острым. Колоть дрова было легко.

Аристотель первым ввел в научный исследовательский обиход понятие «Tabula rasa» (чистая /выскобленная/ доска), сравнив первозданный, незамутненный впечатлениями ум с «дощечкой для письма»: пока на ней ничего не написано, ум ничего и не мыслит.

Аристотель ввел понятие «эфира», или, как стали в дальнейшем говорить, «пятой сущности» (quinta essentia — квинтэссенция; впоследствии слово «квинтэссенция» по значению отошло от первоначального смысла и синонимировалось с фразой «главная сущность чего-либо»):

/ Согласно учению Аристотеля, наряду с четырьмя физическими элементами существует еще один — пятый по счету, — названный им «эфиром». /

Излюбленный у Аристотеля пример несуществующего предмета — коз- лоолень. Изображения козлооленей встречаются на греческих вазах того времени.

Закончил Аристотель свою жизнь трагически. Спасаясь от приговора антимакедонской партии — «смерть Аристотелю за оскорбление богов»,— он бежал из Афин, дабы избавить сограждан от вторичного, после смерти Сократа, преступления против философии. Самоизгнанник поселился в Халкиде на острове Эвбея, где вскоре и умер.

2 СУЛЬБА JJ «Платон мне друг... но истину следует предпочесть».

В самый разгар «скачек» в комнату входит Александр и видит Филли- ду верхом на философе. Смущенный Аристотель тогда и говорит Александру: «Вот видишь, если она такое вытворяет со мной, старым умудренным человеком, то можешь себе представить, во что она превратит тебя». Этого урока царю оказалось достаточно.

Рассказывают, что Александр Македонский поначалу оказывал внимание и поддержку своему бывшему учителю. Так, есть указание, что он вручил Аристотелю сумму в 800 00Q талантов. Это была огромная сумма, сравнимая, если брать близкие к сегодня аналоги, с двумя миллионами рублей в золотом исчислении 1913 года. Александр отдал в полное рас-поряжение Аристотеля несколько тысяч человек для приискания образцов животных, послуживших философу для его знаменитого описания животных.

Аристотель придумал занятную мыслительную головоломку — в историю она вошла как «Аристотелево колесо» — о том, что любое малое равно любому большому. В качестве доказательства он приводил пример колеса, перемещающегося из одного места дороги в другое.

Смысл доказательства сводился к тому, что при полном обороте колеса полный оборот делают и условные окружности разного радиуса, образованные вращением точек «а» и «Ь».

Из рисунка с очевидностью вытекает, что пути «ас» и «bd» равны, но это противоречит факту, что длины окружностей радиусов «оа» и «оЬ» не одинаковы. Но ведь — и как здесь оспорить! — каждая точка окружности радиуса «оа» прошла тот же путь, что и каждая точка окружности радиуса «оЬ» при последовательном провороте колеса из позиции «справа» в позицию «влево».

Когда некоего иезуитского профессора XVIII в. пригласили посмотреть в телескоп и убедиться, что на Солнце есть пятна, он ответил астроному Кирхеру: «Бесполезно, сын мой. Я два раза читал Аристотеля от начала до конца, и я не обнаружил у него никакого намека на пятна на Солнце. А следовательно, таких пятен нет».

Существовала легенда, что Аристотель, не будучи в состоянии решить проблему сильных приливов и отливов в проливе Евригі, отделяющем остров Эвбея от Беотии, бросился в него. 191

(IVв. до //. з.)

После смерти Аристотеля труды его сохранялись некоторое время в пещере около дома, а потом были переданы в Александрийский музей. Правда, подлинные его рукописи туда не попали, а были те, что Сулла привез в Рим в качестве военной добычи и размножил в 70 г. до н. э. Так, после почти 200 лет забвения Аристотель вновь вошел в философию...

«Искать истину — и легко и трудно, ибо очевидно, что никто не может ин целиком ее постигнуть, ин полностью ее не заметить, но каждый добавляет понемногу к нашему незнанню природы, и из совокупности всех этих фактов складывается величественная картина».

/ Эти слова Аристотеля выгравированы на здании Национальной академии наук США в Вашингтоне. /

Цицерон:

«Аристотель, безусловно, первый среди философов, кроме Платона».

Шарль де Голль /(1890 — 1970), президент Франции, генерал/: «Без глубины соображения, легкости синтеза и уверенности суждений профессиональные знания были бы напрасными уловками; те, кто обладает зародышами этих свойств, будут плохо развивать их, если будут применять их в одной только военной области. Сила ума требует разнообразия, которого нельзя найти в исключительных навыках определенной профессии. Истинной школой командоваиня является общая культура... Не было ни одного знаменитого полководца, который не черпал бы своего искусства из сокровищницы человеческого разума. В основе побед Александра Македонского мы всегда в конце концов находим Аристотеля...»

! _ її ¦ Должен ли человек философствовать? Либо должен,

I О. УЧЬпИй J - г

: —У либо не должен. Если должен, то вопросов, как говорится, нет; всё и так понятно. Если же человек не должен философствовать, то он должен хотя бы для обоснования этого положения (то есть того, что «не должен») пофилософствовать. Вывод прост и непреложен: человек должен философствовать в любом случае.

Философия начинается с удивления.

Видя каждый день, как Солнце обходит небесный свод, а ночью •— стройное движение других светил, нельзя не счесть, что существует некий бог, виновник этого движения и стройности.

То, чем является для корабля рулевой, для колесницы — возничий, для песни — запевала, для войска — полководец и для государства — закон, это самое для мира есть бог.

Ясно, что существует некоторая сущность, вечная, неподвижная и отделённая от чувственных вещей... бог есть живое существо, вечное, наилучшее, так что жизнь и существование, непрерывное и вечное, есть достояние его; ибо вот что такое есть бог.

Боги и природа ничего не создают напрасно.

Поскольку в существующем одно лучше другого, следовательно, имеется и нечто наилучшее, что нужно считать божественным.

Бог наполнил Целое, создав в нем непрерывное становление.

Одна и та же истина возникает в человечестве не однажды, но бесконечное число раз.

Бог — это разум, который мыслит сам себя... и мысль его есть мышление о мышлении.

...Когда кто-нибудь врачует сам себя, на такого человека похожа природа.

Природа есть некое начало и причина движения и покоя для того, чему она присуща первично, сама по себе, а не по случайному совпадению.

Если бы существовали многие миры, то должны были бы существовать и многие первичные двигатели, что невозможно.

Материя /Ь\х\/ (he hyle) есть тот самый субстрат, что лежит в основе всякого возникновения.

Суть бытия имеется в тех предметах, словесным выражением которых является определение.

У Платона всё множество вещей существует в силу приобщения к од-ноимённым сущностям, но самоё' приобщение или подражание идеям, что оно такое — исследование этого вопроса было оставлено в стороне.

/ ¦ ...Идей... в той форме, как это утверждают некоторые, не существует.

В учении об идеях выводы пришли в столкновение с началами.

...Как могуг идеи, будучи сущностями вещей, существовать отдельно от них?

Ведь покажется, пожалуй, невозможным, чтобы врозь находились сущность и то, чего она есть сущность.

У сущности одно и то же значение и в здешнем мире, и в тамошнем. Иначе какой еще может иметь смысл говорить, что есть что-то помимо здешних вещей, — единое, относящееся ко многому? И если к одному и тому же виду (группе) принадлежат идеи и причастные им вещи, тогда между ними будет нечто общее... Если же здесь не один и тот же вид бытия, то у них было бы только имя общее и было бы похоже на то, как если бы кто называл человеком и Каллия и кусок дерева, не усмотрев никакой общности между ними.

Говорить, что эйдосы (греч. е!8о? — вид, образ) — образцы и всё чувственное им причастно, — значит пустословить и говорить по-этическими иносказаниями.

А есть ли эйдосы для сотворенных человеком вещей — кольца или дома? Нет, для них нет эйдоса... /

Под элементом тел будем понимать то, на что разлагаются остальные тела и что само не делимо на качественно иные части.

Ни что не делается случайно, но для всего, возникновение чего мы приписываем самопроизвольности или случаю, имеется некая опреде-ленная причина.

Ощущение есть то, что способно принимать форму чувственно воспринимаемых предметов без их материи, подобно тому, как воск принимает оттиск печати без вбирания в себя- железа и без заимствования золота.

/ ¦ Это тем более станет понятно, если учесть, что ведь и ка- мень, который мы видим, в душе не находится, а есть там только форма его. /

С Вряд ли данный образ адекватен. Ведь оттиск печати — пусть он и не золотой, но круглый, как и она. Ощущения посложнее будут: ложка в стакане с чаем видится всё же изломанной, а четырехугольная башня издали кажется цилиндрической... Здесь более бы подошло отражение ветра в воде: зыбкость, волны, растекание — и вызваны им, да не он. О ¦

Имеется первое начало. ¦ Быть единым — это именно значит существовать как данная отдельная вещь.

Я определяю ум как то, чем душа мыслит и постигает. Поэтому немыслимо уму быть связанным с телом. Ведь в таком случае он оказался бы обладающим каким-нибудь качеством — холодным или теплым — или каким-нибудь органом, подобно способности чувственного восприятия; в действительности же он ничем таким не является. В связи с этим правильно говорят те, кто утверждает, что душа есть местонахождение форм (идей), с той оговоркой, что не вся душа, но только разумная, и охватывает она идеи не в их действительной наличности, а потенциально.

Начало, которым должен владеть всякий, кто постигает какую-либо вещь, такое начало не гипотеза; а то, что необходимо знать человеку, если он познаёт хоть что-нибудь, это он должен иметь в своем распоряжении с самого начала. Таким образом, ясно, что начало, обладающее указанными свойствами, есть наиболее достоверное из всех. А теперь укажем, что это за начало. Вот оно: невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же и в одном и том же смысле.

Знание общею .— мыслимо, знание же частичное исчерпывается ощущением.

А теперь рассмотрим наиболее трудный и особенно настоятельно требующий рассмотрения вопрос... Если ничего не существует помимо отдельных вещей, а таких вещей беспредельное множество, — тогда как возможно, однако же, достичь знания о том, что беспредельно? Ведь \!ы познаём все вещи постольку, поскольку они некоторым образом представляют одно и то же и поскольку существует что-нибудь всеобщее.

Если помимо единичных вещей ничего не существует, тогда, можно сказать, нет ничего, что постигалось бы умом, а асё подлежит восприятию через чувства, и нет науки ни о чем, если только не назыаать наукой чув-ственное восприятие. Далее, в таком случае ничего нет ни вечного, ни неподвижного, ибо всё чувственное преходит и находится в движении.

Но если нет ничего вечного, тогда не может существовать и процесса возникновения: в самом деле, в этом случае должно быть что-то и то, что возникает, и то, из чего оно возникает, и последний член в этом ряду не должен подлежать возникновению, раз процесс восхождения к более раннему началу останавливается, и из небытия возникнуть невозможно.

Кроме того, если существует возникновение и движение, то должен быть и предел; в самом деле, ни одно движение не беспредельно, но у всякого есть цель; и не может находиться в процессе возникновения то, что не способно в конце концов возникнуть; а то, что возникло, необходимо должно иметь законченное бытие, как только оно возникло.

Далее, если материя существует именно потому, что она не рождается, тогда еще гораздо более обоснованно, чтобы существовала сущность — то, чем материя становится: в самом деле, если не будет ни сущности, ни материи, тогда не будет ничего вообще; а если это невозможно, тогда должно существовать что-то помимо составного целого — именно образ и форма. Но если и принять это начало, то возникает затруднение, по отношению к каким вещам принять его и по отношению к каким — нет. Что этого нельзя сделать по отношению ко всем предметам — очевидно: мы не можем ведь принять, что есть некий дом вообще наряду с отдельными домами.

Невозможно, чтобы движение возникло или уничтожилось.

Софистика и диалектика занимаются той же областью, что и философия, но эта последняя отличается от диалектики по характеру своей способности, а от софистики — по избранному ею образу жизни. Диалекти-. ка только делает те или другие попытки в отношении тех объектов, которые познаёт мудрость, а софистика — это мудрость мнимая, а не дей-ствительная.

Не должно высказывать противоположные мнения об одном и том же.

/ За это представление Аристотеля подверг дерзкой критике Гегель: мол, Аристотель ошибается, считая, что правильное рассуждение должно исключать противоречие. С Но при чем здесь Аристотель? И в чем он не прав?! В том, что не знал о Гегеле?

И потом, если Гегель прав в том, что допускает противоречие как необходимую обязательность, то он должен излагать любую систему, включая Аристотеля, а не исключая его: ведь, следуя логике Гегеля, противоречие — это сосуществование разнородного.

И вывод из этой исторической коллизии непреложен и ясен, даже главенствен:

Прав и правилен тот, кто высказывается много- планово, с элементами противоречивости себе, — тогда рисуемая им картина истины полнее. ^

Кто полагает душу и не бестелесной и не телом, те поступают прекрасно, ибо она не есть тело, но всё же есть нечто от тела.

Душа есть как бы рука: как рука есть орудие орудий, так и ум — форма форм, ощущение же — форма ощущаемого.

Душу от тела отделить нельзя.

Кроме того, не ясно, не относится ли душа к своему телу, как корабельщик к своему судну? / ¦ Корабельщики... Ведь эти не так движутся, как судно; оно движется само по себе, те же — поскольку они находятся на движущемся. /

...Невозможно, чтобы время существовало и мыслилось без «теперь», а «теперь» есть какая-то середина, включающая в себя одновременно начало и конец — начало будущего и конец прошедшего...

Ясно, что во всяком случае есть некоторое начало и причины вещей не бесконечны — ни в прямом последовательном ряду, ни по виду (эйдосу).

Всё нуждается в противовесе, чтобы достичь меры и середины, ибо в этом заключается сущность и правильное соотношение...

Вечное движение необходимо вызывается тем, что вечно.

Существует что-то, что вечно движется безостановочным движением, а таково — движение круговое.

Так как всё движущееся необходимо должно приводиться в движение чем-нибудь, то необходимо признать существование первого двигателя, который не приводится в движение ничем другим и является неподвижным.

/¦¦¦ Эту мысль хорошо выразил в XX в. австрийский философ Людвиг Витгенштейн (1889 — 1951), изящно переложив ее по-своему: «Чтобы дверь двигалась, петли должны быть неподвижны». ¦/

Мышление и мыслимое — одно и то же, и оба они лишены материи.

Форма (цорфоц) стоит впереди материи (йА.т|) и есть нечто, в большей мере существующее.

Под материей я разумею, например, медь; под формою — очертание образа; под тем, что состоит из обеих, — статую, или целое.

Природа субстрата постижима лишь по аналогии. А именно, в каком отношении находится медь к статуе или дерево к ложу... в таком же отношении находится субстрат к сущности, конкретной предметности и существующему.

Природное и человеческое... Если бы мы закопали деревянное ложе в землю и смогли бы сделать так, чтобы оно проросло, то из него выросли бы не новые ложа, а дерево.

Природа (срйоц) устроила так, что и физическая организация свободных людей отличается от физической организации рабов: у последних тело мощное, пригодное для выполнения необходимых физических тру-дов, свободные же люди держатся прямо и не способны для выполнения подобного рода работ; зато они пригодны для политической жизни...

: її и Философия, или любомудрие, заключает в себе удо-

| МЫСЛИJ) ВОЛЬСТВИЯ) удивительные по чистоте и неколебимости, и, разумеется, обладающим знанием проводить время в созерцании доставляет -больше удовольствия, нежели тем, кто знания ищет, а Кто проявляет себя в деятельности ума и почитает ум, видимо, устроен наилучшим образом и более всех любезен богам, а Нам хорошо иногда, богу — всегда, а Бог свободен от добродетели и от порока.

а Метафора — это отличительный признак гения, ибо способность об-разовать хорошую метафору есть способность распознать сходство, а Блаженство состоит в душевной деятельности, сообразной с добродетелью.

а Выдающаяся душа не чужда безумия.

а Избегай неумеренности и в стремлении к славе, и в отклонении от нее. а Всякий в состоянии гневаїься, и это легко, так же и выдавать деньги и тратить их, но не всякий умеет и нелегко делать это по отношению к тому, к кому следует, и насколько и когда следует, и ради чего и как следует.

з Женщина — это увечный ог ириро.ш изуродованный мужчина, а Можно ли назвать счастливым того, чье потомство презренно? а Тот, кто находит удовольствие в уединении, либо дикий зверь, либо бог. а Справедливость есть приобретенное свойство души, в силу которого люди становятся способными к справедливым действиям и в силу которого они поступают справедливо и желают справедливости, а Не хорошо многовластье: один да будет властитель, а Всякая добродетель есть среднее место между противоположными крайностями.

а Наблюдая за достойным человеком, судят о нем по его делам, поскольку иначе невозможно обнаружить, какому выбору он следовал. А если бы можно было непосредственно видеть совесть человека и его стрем-ление к прекрасному, то ею сочли бы добродетельным и без дел. а Эгоизм заключается не в любви самого себя, а в большей, чем должно,

степени этой любви, а Гнев есть зверообразная страсть но расположению духа, способная часто повторяться, жестокая и непреклонная по силе, служащая причиною убийств, союзница несчастия, пособница вреда и бесчестия, а Люди честолюбивые более завистливы, чем люди без честолюбия, а Не следует страшиться ни бедности, ни болезней, ни вообще того, что

бывает не от порочности и не зависит от самого человека, а Скромность — середина между бесстыдством и стеснительностью, а Тверже тот, кто побеждает желания. Лишь тот смел и храбр, кто себя одолевает.

а Хотя мы смертны, мы не должны подчиняться тленным вешам, но, насколько возможно, подниматься до бессмертия и жить согласно с тем, что в нас есть лучшего, а Того, кто опасается обладать каким-либо благом, нельзя считать нравственно прекрасным. Хорош м прекрасен тот, для кого всё хорошее хорошо, и его не портят такие веши. как. например, богатство, власть, а Мы лишаемся досуга, чтобы иметь досуг, и войну ведем, чтобы жить в мире.

а Совесть — это правильный суд доброго человека, а Дела добродетели невозможно делать, не страдая или не наслаждаясь при этом.

а Кто двигается вперед в науках, но отстаёт в нравственности, тот более идет назад, чем вперед.

я Совершенно невозможно действовать в общественной жизни, не будучи человеком определенных этических качеств, а именно человеком достойным.

а Человек, достигший полного совершенства, выше всех животных; но зато он ниже всех, если он живет без законов и без справедливости. Действительно, нет ничего чудовищнее вооруженной несправедливости, а Не цель бывает предметом решения, а средства к цели... в У кого есть друзья, у того нет друга, а Воспитание — лучший припас к старости, а Уничтожение одного есть рождение другого.

а Счастливы камни, из которых сложены жертвенники, потому что их

чтят, между гем как их сотоварищи попираются ногами, а Что человек есть в возможности, его творение являет в действительности, а Для обладания добродетелями знание значит мало или вовсе ничего, а Начало — это, по всей видимости, больше половины всего дела... а Всякий любит собственное творение больше, чем оно, оживши, полюбило бы его.

а Серьезное разрушается смехом, смех — серьезным, а Худший не тот, кто порочен по отношению к себе, но тот, кто порочен по отношению к другим; лучший же не тот. кто добродетелен по отношению к себе, но по отношению к другим, а На вопрос, как ученикам преуспеть, Аристотель ответил: «Догонять

тех, кто впереди, и не ждать тех, кто позади», а Когда у него поинтересовались, почему нам приятно водиться с красивыми людьми, он сказал: «Кто спрашивает такое, тот слеп», а Надежда — это сон наяву, а Корни учения горьки, но плоды сладки.

Аристотель никогда не называл свою философию метафизикой. Вообще, в его времена такого слова не было. Этот неологизм нечаянно «придумал» в 1 в. ло н. э. хранитель Александрийской библиотеки Андроник Родосский. Расставляя по полкам свитки рукописей Аристотеля, он поместил сначала «книги», трактующие о природе, а затем те, что исследуют высшие принципы. «После» по-гречески — «мета». «Мета» за физикой («фюзик» по-гречески — природа) — получилась «метафизика» . Вроде бы случайность, а какой великой оказалась судьба слова.

«Я принадлежу к людям Неба».

( Мэн-цзы)

«Когда человек умеет делать то, чему не учился, — это хорошее умение; когда человек зиает то, о чем не думал, — ЭТО хорошее знание». (Мэн-цзы)

«Человеколюбие, долг, правила пове-дения, знания вливаются в нас не извне, а всегда присущи нам».

(Мэн-цзы) 1. ЖИЗНЬ

винции Шаньдун.

н] • Родился в царстве Jly, на территории современной про- J ви 2. СУДЬБАJ 13. УЧЕНИЕJ ¦ 2 СУДЬБаВ Людвиг Фейербах /(1804 — 1872), немецкий философ/: —— —«Мэн-цзы величайший после Конфуция философ Китая».

Конфуция философ 1 (О спиритуализме и материализме..., 1863 - 1866 гг.)

Принципы успешного управления ГЦ ¦ Управление иа основе добродетели

Если правитель государства человеколюбив, для него нет противников в Поднебесной.

Подчинение людей силой не приводит к подчинению сердец, люди

¦ подчиняются из-за недостатка в силах; подчинение людей добродетелью вызывает радость в сердцах, и люди изъявляют настоящую покорность.

Совершенномудрые, управляя Поднебесной, стремятся, чтобы имелись бобы и просо в таком же количестве, в каком имеется огонь и вода... и разве тогда кто-нибудь из народа окажется нечеловеколюбивым?

Благородный муж понимает долг, низкий понимает выгоду.

/*** Мэн-цзы был принят лянским правителем Милостивым. Ван23 сказал: «Отец! Вы приехали ко мне, не посчитавшись с расстоянием в тысячу ли [это около 500 км], вероятно, чтобы принести пользу моему царству?»

Мэн-цзы отвечал: «Ах, ван! Зачем непременно говорить о пользе? Ведь достаточно жэнь24 и долга! Ван скажет: «Как принести пользу царству?» Дафу [т. е. сановник] скажет: «Как принести пользу семье?» Простые люди и uiuls скажут: «Как извлечь пользу для себя?» Верхи и низы втянутся во взаимную борьбу за выгоду, и государство окажется в опасности... Если на первом месте будет выгода, а долг — на последнем, то борьба никогда не кончится. Не будь жэнь, все оставили бы своих родичей; не будь долга, все забыли бы о своем правителе. Ах, ван! Зачем непременно говорить о выгоде?» ¦/ [2] ¦ Установление имущества для народа

Что касается народа, то, не имея постоянного имущества, он не обладает из-за этого постоянными чувствами и, поскольку не обладает постоянными чувствами, распускается, становится безнравственным и творит всё что захочет.

[J] ¦ Уважение мудрых и использование способных

Если уважать мудрых и использовать способных, на постах окажутся выдающиеся мужи.

Даже простолюдин может приобрести Поднебесную, если обладает такими же добродетелями, как мудрецы Яо и Шунь, или если его рекомендует Сын Неба.

[4~1 ¦ Снижение налогов и податей

Взимаются налоги в виде полотна и веревок, взимаются налоги в виде проса и риса, отбываются трудовые повинности. Из перечис-ленных трех видов поборов можно использовать только один, а второй следует смягчить, нельзя одновременно использовать и второй вид поборов, тем более нельзя прибегать к третьему, так как это доведет до голодной смерти, а отцы и дети окажутся разъединенными.

Если высшие и низшие будут наперебой стремиться к выгоде, государство окажется в опасности.

|5~] ¦ Использование народа, ие отрывая его от дел

Если использовать народ, не отрывая его от дел, то, хотя народ и будет трудиться, он не станет роптать; если убивать народ ради со-хранения жизни других, то, хотя и будут убитые, народ не станет роптать на убийц.

Когда склады и амбары заполнены, тогда знают, что такое правила

200

Мэн-цэы

поведения и долг; когда одежды и пищи достаточно, тогда знают, что такое почет и позор. |"б~| ¦ Приобретение сердец народа

Приобретение народа означает приобретение Поднебесной. Приобретение народа означает приобретение сердец народа. Для приобретения сердец народа существует путь — собирать всё,, что хочеіі народ, и отдавать ему, не осуществлять ничего, чего не любит народ.

/¦¦¦ Любопытен отголосок, который найдет этот принцип Мэн- цзы уже в другой стране — в России, аккурат через два тысячелетия:

Императрицу Екатерину II (1729 — 1796, на троне с 1762 г.) один иностранный посол как-то спросил: «Как Вы, Ваше Величество, добиваетесь того, что Ваши непослушные дворяне Вас всегда слушаются?» — «Я никогда не заставляю их делать то, что им невыгодно», — ответила государыня. ¦/ рГ| ¦ Ценить народ

Наиболее ценным является народ, за ним следуют духи земли и злаков, правители же занимают незначительное место.

Правители владений имеют три драгоценности: землю, народ и дела; управления.

[в] ¦ Проявлять уважение к уважаемым

Осуществлять управление нетрудно — нельзя гневить влиятельные; дома.

Кто трудится умом, тот управляет людьми; кто трудится силой, тот подлежит управлению; те, кем управляют, кормя г; те, кто управляет людьми, кормятся от людей.

[9] ¦ Не допускать утраты доброй природы человека

В неурожайный год многие сыновья и младшие братья становятся жестокими. Такое различие происходит не от тех природных качеств, которые дало им Небо, а потому, что голод вынудил их сердца поіру- зиться в зло.

[Ї0] ¦ Подгонять народ в направлении к добру

Если человек делает недоброе, в этом не вина его природных качеств.

Гао-цзы26 как-то сказал: «Природа человека подобна иве, а справедливость подобна чаше. Воспитать в человеке человеколюбие и справедливость — это всё равно что из ивы сделать чащу».

Мэн-цзы на это заметил: «Можете ли вы, оставив нетронутой иву, сделать из нее чашу? Вы должны сначала срубить иву, а затем сделать из нее чашу. И если надо срубить иву, чтобы сделать чашу, то в таком случае также нужно нанести ущерб человеку, чтобы воспитать в нем человеколюбие и справедливость. Ваши слова приведут к тому, что все люди Поднебесной будут считать человеколюбие и справедливость бедствием».

Но у Гао-цзы был припасен еще один аргумент: «Природа человека подобна бурлящему потоку воды: откроешь ему путь на восток — потечет на восток, откроешь ему путь на запад — потечет на запад.

(IV - III aa. jo //. л) 201

Природа человека не разделяется на добрую и недобрую, подобно тому как вода в своем течении не различает востока и запада».

Мэн-цзы и на это ответил возражением: «Вода действительно не различает востока и запада. Но разве она не различает, где верх и где низ? Стремление природы человеках добру подобно стремлению воды течь вниз. Среди людей нет таких, которые бы не стремились к добру, так же как нет такой воды, которая не стремилась бы течь вниз. Если ударять по воде и приводить ее в движение, можно заставить ее подняться выше лба. Если же устроить преграду и приводить воду в движение, то можно заставить ее подняться в гору. Но разве это за-висит от природы воды? Сила привела к этому. Человека можно по-будить делать недоброе, но его природа подобна природе воды».

Человек от природы добр, [її] ¦ Искать утерянное сознанием

Путь образования лишь один — искать утерянное сознанием, и только.

Следуя главному (внутреннему сознанию), становишься большйм человеком; следуя второстепенному (т. е. тому, чего желают глаза и уши), становишься мелким человеком.

[І2] ¦ Помнить о справедливости

На вопрос: «Что понимать под чувством справедливости?» Мэн- цзы ответил: «Об этом трудно рассказать. Это чувство весьма велико и чрезвычайно прочно. Когда его воспитывают и не наносят ему ущерба, то оно наполняет всё между небом и землей... Пусть разум не забывает об этом чувстве, но не помогает его росту. Не надо быть похожим на жителя царства Сун. Этот человек, озабоченный тем, что его всходы не растут, стал тянуть их. Вернувшись утомленным, он сказал своим домашним: «Я устал сегодня: помогал всходам расти». Его сын побежал посмотреть и увидел, что всходы завяли. В Поднебесной мало людей, которые бы не помогали расти всходам. Те, кто считает воспитание чувства справедливости ненужным и уклоняется от этого, подобны тем, кто не обрабатывает всходов. Те же, кто помогает его росту, подобны тем, кто тянет всходы».

202

Мэн-цзы

бенка, не из-за желания иметь хорошую репутацию среди соседей и друзей и не из отвращения к тому, что ребенок разразится воплями. Отсюда видно, что не имеющий соболезнующего и сострадающего сердца — не человек, не имеющий стыдящегося за себя и негодующего на другого сердца — не человек, не имеющий отказывающего себе и усту-, паюшего другому сердца — не человек. Соболезнующее и сострадающее сердце — начало гуманности, стыдящееся за себя и негодующее на другого сердце — начало справедливости, отказывающее себе и усту-' пающее другому сердце — начало благоприятности, утверждающее И отрицающее сердце — начало разумности. Человеку принадлежат эти четыре начала, так же как ему принадлежат четыре конечности.