СОЗЕРЦАНИЕ И ДЕЯНИЕ, ИХ ПОЛЕЗНОСТЬ ДЛЯ ОБЩЕСТВА

Все известные истории тексты Всевечной Философии исходят из того, что целью человеческой жизни является созерцание, то есть прямое или интуитивное осознание присутствия Бога; любое действие — зто средство достижения этой цели; а общество хороню в той степени, в которой предоставляет возможность созерцания своим членам; наличие, по крайней мере, небольшого количества созерцающих — считалось необходимым для правильного развития любого общества.

Работа предназначена для очищения ума, а не для постижения реальности. К достижению Истины приводит различение, и ни в малейшей степени - действие, пусть хоть десять миллионов действий.

Шатра

Итак, конечное назначение всякой вещи есть то, которое предопределено ее первосоадателем и движителем. Первосоздателем и движителем вселенной явля- ется интеллект, следовательно, конечным назначением вселенной должно бьпъ благо интеллекта, а эго есть Истина. Поэтому Истина должна быть конечной целью всей вселенной, и рассмотрение Истины должно быть главным занятием мудрости.

Св. Фот Аквинский

Всякая вещь в созерцательной жизни может быть представлена двумя способами: по существу или по предрасположению... Моральные ценности предрасполагают к созерцательной жизни. Акт созерцания, в котором, собственно, заключена созерцательная жизнь, нарушается либо пылкостью эмоций, либо воздействием внешних помех. Так вот, моральные добродетели обуздывают возмущающее действие страстей и подавляют отвлекающие помехи внешних занятий. Следовательно, моральные ценности входят в созерцательную жизнь по предрасположению.

Св. Фома Аквинсют

Эти деяния (милосердия) хотя и не являются активными, тем не менее весьма полезны, изначально располагая человека к тому, чтобы впоследствии он достиг созерцания.

ВАЛЬТЕР Хилтон*

В буддизме, как и в Веданте и во всех, кроме позднейших, разновидност ях христианства правильное деяние есть средство подготовки ума к созерцанию. Первые семь ступеней Восьмеричного Пути являются активной этической подготовкой к познанию единения с Таковостью. Только те, кто настойчиво практикует Четыре Благородных деяния, в которые входят все остальные добродетели (замещение ненависти любовью; смирение, «священное безразличие» или отсутствие желаний; подчинение дхарме Природы Вещей), могут надеяться достичь освобождающего знания того, что сансара и нирвана суть одно; что жизненной основой души и всех живых существ является Чистый Свет или лоно Будды. При этом, вполне естественно встает вопрос: па кого рас-считана высшая форма молитвы — созерцание? Ответ недвус-мысленно прост: к созерцанию призваны все, потому что всем предначертано достичь освобождения, представляющего собой не что иное, как знание, объединяющее познающего с по-знаваемым, а именно, с вечной Первоосновой шш Божеством.

Ортодоксальное христианство отрицает возможность более чем одного воплощения для души, как и возможность ее совершенствования после смерти2. Если она попадает в ад, там она и остается; если попадает в чистилище, то она только ис-купает там свои прошлые греховные деяния, чтобы обрести способность видеть райские блаженства. А когда она попадает на небеса, то эти блаженства доступны ее видению лишь в той степени, в какой она заслужила своим поведением в течение одной короткой земной жизни, и не более того — навеки. Приняв эти постулаты за основу, мы получим, что если всякий человек призван к созерцанию, то с того частного уровня иерархии бытия, на который его угодно было поместить природе, воспитанию, свободной воле и благодати. Как сказал выдающийся современный богослов, о. Гарригу-Лагранж, «все души слышат общий отдаленный зов мистической жизни, и если бы они добросовестно избегали, как им подобает, не только смертных, но и простительных грехов; если бы каждая из них, сообразно своим способностям, внимала Святому Духу и жила достаточно долго, то наступил бы день, когда они по-чувствовали бы яркий и обращенный непосредственно к ним призыв к высшему совершенству и действительной мистической жизни». Эта точка зрения, что жизнь мистического созерцания закономерно и естественно возникает в результате «внут- реиней жизни» в состоянии умиротворения и преданности Богу, подтверждается следующими соображениями.

Созерцание доступно весьма немногим, потому что очень немногие души достигли совершенного смирения.

•Пщзвжанне Христу*1

Бог вовсе не приберегает столь возвышенное призвание (речь идет о мистическом созерцании - ОХ) только для избранных душ, напротив, Он хочет, чтобы все могли воспринять его. Но как мало тех, кто позволяет Ему заниматься с ними этими тонкими материями. Многие, когда Он посылает им испытания, чураются труда по их преодолению, отказываясь от бремени иссушающего самопреодоления вместо того, чтобы отдаться ему, как должно, с безупречным терпением.

Сзн Хуан да ла Крус Утверждение о том, что все призваны к созерцанию, ка-жется противоречащим тому, что мы знаем о врожденных раз-личиях темперамента, а также о доктрине, устанавливающей по меньшей мере три основных пути к освобождению: путь деяний, путь поклонения и путь знания. Но это противоречие скорее мнимое, чем реальное. Ведь пути поклонения и деяний ведут к освобождению постольку, поскольку выхолят на путь знания, ибо полное освобождение приходит только лишь вме-сте с знанием единения. Л душа, не переходящая с путей по-клонения и деяний на путь энания, полностью не освобожда-ется, а в лучшем случае, достигает несовершенного спасення на «небесах». Что же касается вопроса о темпераменте, мы находим, что действительно, некоторых индивидуумов есте- С1 венным образом более привлекают одни аспекты духовных учений и практики, а некоторых — совсем другие. Вместе с тем, хотя и можно быть с рождения предрасположенным к поклонению, деяниям или созерцанию, — истинно и то, что даже в случаях крайних проявлений принадлежности к тому или иному темпераментному типу любой человек может все- таки пойти и другим путем, чем тот, к которому его влечет природная предрасположенность.

Те. сто более приспособлен к деятельной жизни, могут, живя таким образом, готовить себя к соэердению; те же, кто более приспособлен к созерцательной жизни, могут включился в активную жизнедеятельность, обретая еще большую способность к созерцанию.

СВ. ФОНА Аквинский

Тот, кто силен в вере но слаб в понимании, будет полагаться на никчемных людей, а объект его веры окажется не верным. Тот, сто силен в понимании, но слаб в вере, склонен к бесчестию и трудноизлечим, как заболевший от неправиль-ного лекарства. Тот, в ком уравновешены вера и понимание, верит в истинное.

Тот, кто силен в сосредоточении, но лишен энергии, склонен к праздности, поскольку сосредоточение сходно с ней по своей природе. Тот, у кого много энергии, но не хватает сосредоточения, склонен к отвлечению, поскольку деятель-ность по природе сродни ему. Следовательно, им обоим следует стремиться к сбалансированности, поскольку когда сосредоточение и активность уравновешены, эго приводит к созерцанию и экстазу...

Но в любой момент необходимо оставаться внимательным, поскольку внима-ние удерживает ум от отвлечения, которому ум подвержен - так как вера, энергия и понимание по природе своей сродни отвлечению - а также удерживает ум от праздности, поскольку сосредоточение близко ей по природе.

Будцхагхоша4

Здесь, кстати, уместно будет отметить, что Бог, отнюдь не является единственно возможным обьеісгом созерцания. Во все времена существовало и существует немало созерцателей, вни-мание которых поглощено философией, эстетикой или наукой.

А когда человек целиком и полностью сосредоточен на чем-то помимо высочайшего из высокого, это чревато опасностью идолопоклонничества.

Когда предметом однонаправленного созерцания являет-ся Бог, сохраняется риск атрофии неиспользуемых возможно-стей ума. Отшельники Тибета и Фиваиды были, определенно, однонаправленными, но их однонаправленность носила харак-тер исключения, калечащего душу. Возможно, конечно, если бы они истинно «внимали Святому Духу», они бы поняли, что однонаправленность исключающая есть в лучшем случае под-готовка однонаправленности включающей, включающей зна-ние Бога во всей полноте Его космического бытия и в глубине индивидуальной души. Как и даосские мудрецы, они бы мог-ли, наконец, вернуться в мир, оседлав свою прирученную и перерожденную индивидуальность; и тогда они вволю ели и пили бы, ассоциируясь с «мирянами и грешниками» или, как говорят буддисты, с «пьяницами и мясниками». Для полнос-тью просветленной и освобожденной личности самсара и нир-вана, время и вечность, феноменальный мир и Реальность, по существу, одно и то же. Вся жизнь такой личности — в неусып-ном и сосредоточенном созерцании Божества в вещах, жиз-нях, умах и событиях становящегося мира. В этом нет калече-ния души или атрофии ее сил и способностей. Наоборот, здесь происходит общее обогащение и углубление сознания наряду сего расширением и преображением5.Ни один святой никогда не жаловался, что поглощенность Богом это «худшее из зол».

Вначале было Слово: узри Его, коему внимала Мария. И Слово стало плотью узри Его, коему прислуживала Марфа.

Св. Август»

В созерцании Бог возвышает нас до Себя, и мы должны полностью соеди-ниться с Ним; но после этого Дух Божий изливает нас вовне, чтобы мы несли в мир любовь и благие деяния.

Рвйсбру*

Действие, говорит св. Фома Аквинский, должно прибав-ляться к жизни молитвы, а не вычеркиваться из нее. Одно из соображений, породивших эту рекомендацию, является чисто практичным: деятельность, «вычеркнутая из жизни молитвы,» не просветлена связью с Реальностью, — не вдохновенна и не направляема; следовательно, она может оказаться не эффек-тивной и даже вредной. «Древние мудрецы, — говорит Чжуан Цзы, — сначала обретали Дао для себя, а затем для других». Невозможно вынуть соломинку из чужого глаза, пока сучок в собственном глазу заслоняет божественное Солнце, не давая трудиться в его свете. Говоря о тех, кто предпочитает действо-вать не задумываясь вместо того, чтобы обрести сначала при помощи созерцания способность действовать правильно, Сан Хуан де ла Крус спрашивал: «Чего они достигают?» И сам же отвечал: Росо mas que nada, у a veces nada, у aun a veces dano («Чуть больше, чем ничего; иногда совсем ничего, а иногда наносят один вред да и только»).

Поступления и расходы должны уравновешиваться — это справедливо не только на экономическом уровне, но и на пси-хологическом, интеллектуальном, этическом и духовном. Мы не можем расходовать энергию, если не подкрепим тело топ-ливом в форме еды. Мы не можем надеяться сказать что-либо значительное, если не читаем и не осмысливаем написанное лучшими из нас. Мы не можем действовать правильно и эф-фективно, пока у нас нет привычки раскрываться направляю-щему воздействию божественной Природы Вещей. Мы должны оберегать вечные ценности, чтобы смочь расстаться с ценностями преходящими. Но вечных ценностей невозможно достичь, не посвящая хотя бы малую часть своего времени без-молвному их ожиданию. Имеется в виду, что жизнь, в которой этические затраты уравновешиваются духовными поступлениями, должна бьггь жизнью, в которой деятельность перемежа-ется покоем, а речь—чутким молчанием. Otium sanctum quaerit cantos veritatis; negotium Jus turn suscipit necessitas caritatis («Лю-бовь к Истине ищет святого отдохновения, а потребность в любви движет праведным деянием»).

Да и тела людей и животных устроены по принципу порш-невого двигателя, в котором напряжение всегда сменяется рас-слаблением. Даже не знающее покоя сердце отдыхает между ударами. В живой Природе нет ничего хотя бы отдаленно на-поминающего величайшее техническое изобретение человека— непрестанно вращающееся колесо. (Именно в этом, без сомнения коренятся причины скуки, усталости и апатии тех, кто на современном производстве вынужден соразмерять свои физи-ческие действия и работу ума с однообразно и монотонно вра-щательными движениями различных механизмов.) «То, что че-ловек получает при созерцании,—говорит Экхарт,—он отдает в излиянии любви». И благонамеренный гуманист, и простой христианин-труженик, полагающие, что они способны испол-нять вторую из великих заповедей6, даже не задумавшись о том, как лучше возлюбить Бога всем сердцем, душой и разумом — подобны людям, берущимся за наполнение бездонной бочки.

Дочерям Милосердия надлежит так любить молитву, как тело любит душу. Как тело не может жить без души, так душа не может жить без молитвы. И в той степени, в какой дочь будет молиться так, как надлежит, она будет поступать хорошо. Она будет не ступать, а лететь путями Господа, поднимаясь до высокой любви к Богу.

Св. Винсент де Поль1

Семьи, города, страны и нации ликуют от счастья, когда индивидуум внемлет Благу и Красоте... Такие люди не только освобождают сами себя, они наполняют свободным духом всех, кто с ними встречается.

Филон Подобная мысль высказывалась алъ-Газали, который счи-тал мистиков не только первоисточником наших знаний о душе, ее возможностях и пороках, но и «солью», предохраня-ющей человеческое общество от разложения. «Во времена фи-лософов, — писал он, — как и во все другие времена, всегда имелось несколько таких вдохновенных мистиков. Бог не из-бавил этот мир от них, поскольку они поддерживают его». Именно они, умирая для себя, обретают способность к посто-янному вдохновению и, таким образом, становятся инструментом передачи божественного милосердия тем, чья неперерож- денная природа нечувствительна к тончайшим прикосновениям Духа.