НАЧАЛО НОВОЙ ЭРЫ

Со времени запуска в Советском Союзе первого в мире искусственного спутника Земли изучение и использование космиче­ского пространства показало себя как наи­более полное и концентрированное выра­жение научно-технической революции.

Удовлетворение нужд общественной практики, космо­навтика непосредственно затрагивает научно-техниче­скую, мировоззренческую, социальную области.

Эта масштабность космонавтики, ее всепроникаю­щий и всеохватывающий характер заставляют нас оце­нивать выход человека в космос не только как выдаю­щееся событие, но и как начало повой эры в истории человечества. Новые эры открываются не часто. Само понятие эры связано с коренными изменениями и пре­образованиями, с чрезвычайно существенными и далеко идущими последствиями и перспективами, будь то исто­рия природы или история общества. Именно такими ха­рактеристиками обладает феномен космонавтики, и по­этому его значение гораздо большее, чем значение пусть выдающегося, но всего лишь научно-технического до­стижения. По мнению известного английского писателя и ученого А. Кларка, освоение космического пространст­ва исторически сопоставимо с выходом на сушу некото­рых древних обитателей моря, среди которых были и далекие предки человека. «Может оказаться,— пишет Кларк,— что прекрасная наша Земля всего лишь место краткой передышки на пути между мировым океаном, где мы родились, и звездцым океаном, куда мы ныне устремили свои дерзания».

Конечно, утверждение Кларка, при всей его эффект­ности, не вполне точно. В отличие от наших океаниче­ских предков, мы выходим в новую среду нашей дея­тельности и нашего будущего обитания, вооруженные современной техникой, обогащенные научными знания­ми, ставящие перед собой совершенно определенные цели и задачи.

Неверен тезис о случайности появлепия космонавти­ки, о ее «противоречии» ходу исторического процесса, часто выдвигаемый противниками освоения космоса. Те­зис этот развенчивается наукой, в том числе историче­ской.

В истории научно-технического прогресса было не­мало коренных поворотов, которые имели далеко иду­щие последствия, прежде всего социальные. Вообще по­следствия больших технических новшеств, как правило, имеют социальную окраску. В этом смысле еще Ф. Эн­гельс говорил о непредвиденных последствиях наших побед над природой'.

Выход в космос в какой-то степени действительно несравним ни с одним из прежних научно-технических поворотов, поскольку он означает принципиально новые отношения между «земным» обществом и природой, ко­торая практически выступает теперь в своих истинных масштабах Вселенной. Но преодоление человеком зем­ных пределов есть прямое продолжение предыдущего исторического развития, и здесь правомерно сравнение выхода в космос с прежними достижениями человече­ской мысли и деятельности.

На международном Конгрессе по истории науки, ко­торый проходил в Москве в 1971 году, польский ученый Б. Орловский провел любопытную параллель между об­щественным откликом на успехи в космосе и откликом на первые шаги воздухоплавания в конце XVIII века. Оказывается, что многие наши мнения, оценки и чув­ства, которые представляются нам совершенно новыми, имеют аналогии в прошлом. Б. Орловский отмечает сле-

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 495—496.

дующие сходные моменты в общественном восприятии достижений обеих эпох:

— общий интерес и горячая увлеченность;

— повышение значения науки и техники в общест­венном сознании;

— возросшее чувство принадлежности к наднацио­нальной общности;

— живой отклик в средствах массовой коммуника­ции;

— отклик в литературе и искусстве;

— возросший интерес к будущему.

Конечно, такая параллель вскрывает основательную долю чисто внешнего сходства. Однако достаточно об­ширный перечень совпадений в явлениях свидетельству­ет в данном случае об общности существенных моментов обеих эпох. Выход человека в воздушное пространство был для своего времени выдающимся «прыжком в не­известность», сравнимым в этом смысле с полетом Ю. А. Гагарина.

Но в обоих случаях «прыжок в неизвестность» имел длительный период материальной и идейной подготовки. Эта общая черта воздухоплавания XVIII века и космо­навтики XX века как раз и обеспечила им больший со­циальный резонанс, чем, скажем, таким выдающимся открытиям и изобретениям, как паровая машина и ЭВМ. То и другое, имея колоссальное значение для прогресса, оказалось в то же время совершенно новой областью деятельности, о которой никто даже не подозревал не­сколькими десятилетиями ранее.

Иное дело — отрыв человека от Земли, полеты в воз­духе, а потом и в безвоздушном пространстве. Такую задачу человек поставил перед собой давно. Еще мифи­ческий Икар ценою гибели приблизился к Солнцу, а Сирано де Бержерак и Свифт до полета в 1783 году шара братьев Монгольфье писали о лунных государствах и парящих в пространстве островах. Поэтому в пси­хологии людей выходы человека в воздушное простран­ство и в космос произошли даже с некоторой задерж­кой, если принять во внимание долгий срок от принци­пиальной постановки до решения задачи. Но здесь повинно не только психологическое восприятие. Воздухо­плавание XVIII века, несмотря на кажущуюся простоту шара с нагретым воздухом, явилось синтезом предыду­щих достижений в пауке и технике. Чрезвычайная слож­ность полета продолжительное время не осознавалась человеком, который сначала хотел соорудить крылья, копирующие птичьи, и тем решить проблему. И вслед за «монгольфьером», как бы после «долготерпения», возду­хоплавание стало развиваться бурно. Через несколько месяцев после шара с дымом на высоту около 3,5 кило­метра поднялся шар с людьми, наполненный водородом. Через два года на воздушном шаре был совершен пере­лет через Ла-Манш.

Как мы знаем, много похожего наблюдалось и в пер­вые годы освоения космоса: от первого спутника до мно­готонных автоматов и запусков со средней частотой до одного раза в сутки, от одпого витка Гагарина до много­недельной и сложнейшей работы космических экипажей проходили исторически совершенно ничтожные сроки. Быстрые темпы развития космонавтики подтверждают тот факт, что освоение космоса есть синтез, органиче­ский сплав всей суммы предыдущих знаний и достиже­ний человечества.

Будучи результатом и олицетворением высокого уровня научно-технического прогресса нашего времени, космическая эра означает также взрывоподобное, уст­ремленное в бесконечность, пространственное расшире­ние сферы деятельности, а впоследствии и обитания че­ловека. Такая особенность космической эры позволяет проводить аналогии не только с выходом человека в воз­душное пространство, когда воздушный шар расширил человеческие горизонты, но и с эпохой великих геогра­фических открытий XV—XVII веков. Открытие новых континентов и стран имело громадные экономические, социальные и культурные последствия для человечества, которые сказываются до сих пор. Великие морские и су­хопутные путешествия Колумба, Васко да Гамы, Магел­лана, Афанасия Никитина были яркой страницей эпохи Возрождения. Они отмели многие фантастические пред­ставления людей о неведомых землях и в то же время заложили основы нового мировоззрения и нового отно­шения человека к самому себе, что выразилось, напри­мер, в искусстве и литературе. Продолжая нашу анало­гию, мы можем сказать, что планеты Солнечной систе­мы, которые начинают изучаться нами пристально и практически, внесут в нашу жизнь новые представле­ния и концепции, как внесли в нее в свое время новые материки и острова.

Свои особенности имеет и ближняя история разви­тия ракетно-космической техники. В годы создания пер­вых ракетных двигателей возник своего рода психоло­гический эффект, когда появилась склонность приме­нить новинку решительно ко всему существовавшему до сих пор.

Если поспешное «повсеместное» внедрение ракетно­го двигателя, безусловно, неразумно, то привлечение всего комплекса знаний и технических достижений к участию в создании ракетно-космической техники было совершенно необходимым. Ориентированная на полеты в безвоздушном пространстве, но берущая все самое пе­редовое из различных областей «земного» знания и прак­тики, ракетная техника в наше время обеспечивает рас­цвет космонавтики и ее прикладных ответвлений (кос­мическая связь, метеорология, навигация, изучение и контролирование земных ресурсов и окружающей среды с помощью спутников и т. п.) и сторицей возвращает по­траченные на нее усилия.

Такова своеобразная диалектика развития ракетно­космической техники, подтвержденная практикой кос­мических исследований в СССР и других странах.

Разумеется, исторические параллели всегда услов­ны. Но они свидетельствуют о некоторых чертах, по-ви­димому, общих для технических революций и выходов человека в новую сферу своей практики, и позволяют нам сознательно отнестись к собственным представлени­ям о космической эре, отбросить ложные и временные, выявить достоверные и перспективные.

О том, что обращения к истории явно недостаточно для понимания роли и места современной космонавтики, свидетельствует также одно любопытное обстоятельство. На Западе, где до сих пор продолжаются дискуссии о том, надо или не надо было выходить в космос, сторон­ники и противники космонавтики зачастую стараются подкрепить свои противоположные точки зрения ссыл­кой на одни и те же исторические периоды и события. Вот аргументация одного из видных сторонников освое­ния космоса, американского специалиста в области кос­мической медицины — JI. Проктора. Он полагает, что, исходя из физико-психологических требований, предъ­являемых космонавтам, и располагая мощными техниче­скими средствами влияния на состояние организма, пси­хику и т. п., можно будет совершенствовать человека, «так что нас не постигнет участь Древнего Египта, Гре­ции или Рима, пришедших в упадок из-за несоответст­вия между уровнями их техники и философии».

А вот как высказывается о значении и последствиях космических исследований противник космонавтики, американский ученый О. Вейнберг, директор Окридж- ской национальной лаборатории: «Делая паш выбор, мы должны помнить опыт других цивилизаций. Те культу­ры, которые тратили слишком много таланта на мону­менты, не имевшие ничего общего с реальным обеспече­нием человеческого благосостояния, обычно переживали черные дни: история говорит нам, что французская ре­волюция оказалась горьким плодом Версаля, что рим­ский Колизей отнюдь не помог отбросить варваров. Нам надо хорошо помнить об этих уроках истории: мы не должны недальновидно стремиться к созданию непроч­ных монументов большой науки, отвлекаться от нашей

А. Урсул, Ю. Школенко 17

истинной цели, которая заключается в обогащении и расширении человеческой жизни».

Кто прав, Проктор или Вейнберг? Мы думаем, что они оба заблуждаются. Космонавт не является живым автоматом, а космонавтика не есть возведение монумен­тов. Оба американских специалиста допускают очень вольные аналогии, которые ничего не доказывают.

Эра космоса коренным образом отличается от всех предшествующих выдающихся побед человека над при­родой прежде всего тем, что она возникла и наступает в совершенно иных социальных условиях. Уже более по­лувека человечество уверенно движется от капитализма к коммунизму, одерживая на этом пути все новые побе­ды и вовлекая в это движение все новые страны и на­роды. Ярким проявлением этого остается тот факт, что именно Советский Союз открыл эру космоса и добился значительных успехов в области космонавтики.

Этот новый социальный «климат», в котором проис­ходит развитие космонавтики, без сомнения, положи­тельно воздействует на прогресс космонавтики, откры­вая ей невиданные горизонты. Эра космоса — это отра­жение наступления новых отношений между человеком и природой, которые тесно связаны и в известной мере являются симптомом наступления новой для всего чело­вечества эры коммунизма. Только коммунизм раскрыва­ет наиболее полно как силы и потенции человека, обес­печивая его всестороннее и гармоничное развитие, так и возможности человечества, приступившего к покоре­нию внеземных пространств.

В условиях общественной собственности на средства производства развитие космонавтики направлено на бла­го человека, выступает как средство прогресса человече­ского общества и человеческой личности. И когда мы го­ворим о наступлении новой, космической эры, мы тем самым имеем в виду, что новый коренной поворот в ис­тории общества сопровождается также возникновением новых отношений человека и природы, отношений, ко­торые по самой своей цели призваны существенно уве­личить власть человека коммунистического общества над природой не только Земли, но и космоса.

И не следует упрощенно представлять (а это иногда случается) наступление космической эры как начало массового переселения людей с Земли, как эру бегства человечества за пределы нашей планеты. В действитель­ности — и это мы покажем дальше — человечество не со­бирается в обозримом будущем покидать Землю, а ста­нет использовать космические технические средства для изучения планеты и более рационального хозяйствова­ния на ней. Разумеется, мы имеем в виду прогрессив­ное человечество, ибо другая его, хотя и незначитель­ная, часть преследует иные цели (в том числе и милитаристские), не имеющие ничего общего с гумани­стической направленностью научно-технического про­гресса.